Убийство малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно сопряженное с похищением человека (п. «в» ч.2 ст.150 УК РФ)
В этом пункте на самом деле речь идет о двух видах убийства, каждое из которых характеризуется объективными признаками. Первое – убийство лица, находящегося в беспомощном состоянии; второе – убийство, сопряженное с похищением человека, поэтому целесообразнее рассматривать эти убийства отдельно друг от друга.
Первая разновидность убийства – это убийство лица, находящегося в беспомощном состоянии. Это преступление выделено в разряд квалифицированных потому, что уязвимость охраняемого блага очень высока. Если потерпевший беспомощен, то он абсолютно беззащитен, и виновное лицо использует эту беззащитность. Первый вопрос, который возникает при квалификации убийства по этому основанию – кто такие лица, находящиеся в беспомощном состоянии. Закон однозначно отнес к состоянию беспомощности малолетие потерпевшего, а также отнес в данную категорию иных лиц, находящихся в беспомощном состоянии. Пленум дал перечень этих лиц:
- тяжелобольные;
- престарелые;
-лица, страдающие психическими расстройствами, лишающими их способности адекватно воспринимать происходящее;
В беспомощном состоянии находятся лица, изначально не способные оказать сопротивление в силу своего физиологического или психофизического состояния.
В связи с квалификацией по данному основанию возникает ряд следующих проблем. Самый спорный вопрос: состояние сна, состояние алкогольного опьянения можно признать беспомощным или нет? Щепельков должен констатировать, что сегодня практика идет по пути непризнания этих состояний беспомощными. Есть несколько последних опубликованных решений Президиума ВС РФ, в которых было отказано в признании сна беспомощным состоянием. Однако в доктрине данный вопрос вызывает острейшую дискуссию. Научное общество разделилось практически пополам: одни считают данное состояние беспомощным, другие же его таковым не признают. В подтверждение второй позиции приводятся следующие аргументы. Человек, даже находясь в состоянии сна, не является беспомощным. Если виновный воспользовался беспомощным состоянием, то это еще не значит, что убийство было совершено при отягчающих обстоятельствах. Эта дискуссия сегодня разрешается в пользу непризнания сна беспомощным состоянием. На взгляд Щепелькова, сон абсолютно во всех случаях нельзя признавать беспомощным состоянием. Однако в том случае, когда сон используется убийцей для облегчения совершения преступления, то целесообразно было бы признавать состояние сна отягчающим обстоятельством. На самом деле, можно говорить о некорректной законодательной формулировке, поскольку правильно было бы вести речь об убийстве с использованием беспомощного состояния потерпевшего, потому что если состояние потерпевшего никак не используется (взрыв в больнице, где оказалось большое количество людей, в том числе и спящих), то данный пункт вменять никоим образом нельзя.
Аналогичным образом решается вопрос и об алкогольном опьянении. Забегая немного вперед, скажем, что в составе убийства сон не признается квалифицирующим признаком, однако в составе изнасилования вступление с женщиной в половой контакт, если она спит или находится в состоянии алкогольного опьянения, что не понимает социальную значимость совершаемых с ней действий, будет признаваться таковым, поскольку в данном случае используется беспомощное состояние потерпевшего. То есть практика по-разному оценивает состояние беспомощности в зависимости от состава конкретного преступления.
Следующая ситуация – как быть, если лишается жизни новорожденный ребенок. У нас есть специальный состав, предусмотренный ст.106 УК – убийство матерью новорожденного ребенка. Тут возникает конкуренция двух составов. Поскольку состав убийства матерью новорожденного ребенка является привилегированным, то по тем правилам, которые были нами определены для квалификации при конкуренции норм, предпочтение будет отдаваться привилегированному составу. Однако если убийцей будет являться не мать новорожденного ребенка (отсутствует привилегирующее обстоятельство), то тогда действует норма, предусмотренная п. «в» ч.2 ст.105 УК.
Вторая разновидность убийства, предусмотренная данным пунктом – это убийство, сопряженное с похищением человека. Это убийство, отягченное связью с похищением человека – так трактует это Пленум ВС РФ. Это убийство может быть совершено как в отношении потерпевшего в процессе похищения, так и лиц иных, которые, например, препятствовали совершению похищения. В практике встречаются случаи, когда убийство, сопряженное с похищение человека, вменяется в ситуациях причинения смерти лицу, которое препятствовало совершить похищение человека, и это убийство совершается уже после окончания похищения (то есть убийство из мести за действия, оказанные при совершении похищения). Если попытаться сформулировать понятие убийства, сопряженного с похищением человека, то можно сказать, что это убийство, которое отягчено связью, которая носит объективно-субъективный характер (с одной стороны, есть объективные обстоятельства, которые ставят в зависимость совершение убийства от предшествующих или будущих действий; с другой стороны, действия должны осознаваться виновным лицом, что убийство совершается именно в связи с похищением). Если убийство расценено как сопряженное с похищением, то оно квалифицируется по совокупности преступлений: вменяется убийство, сопряженное с похищением, а также похищение (дается двойная квалификация преступлению). По этому вопросу велась долгая дискуссия, был даже направлен запрос в КС, однако Суд признал, что такая трактовка уголовного закона не противоречит Конституции, а потому жизнеспособна.
Проблемы квалификации:
1) Два злоумышленника решили убить свою жертву: подкараулили, стукнули по голове, обездвижили, бросили в багажник, вывезли в лес, убили и закопали. Вопрос: наряду с иными признаками, будем ли мы вменять убийство, сопряженное с похищением человека. В такой ситуации необходимо определить, а есть ли похищение? Все будет зависеть от того, как мы трактуем похищение. Если похищение подразумевает простое перемещение человека против его воли – то это одна ситуация. Но если похищение трактовать не просто как перемещение, а перемещение лица с целью удержать, ограничить передвижение, то тогда похищение в приведенном примере отсутствует, поскольку потерпевшего виновные увезли не с цель удерживать, а с целью убить. Практика, с точки зрения Щепелькова, совершенно обосновано в таких случаях не вменяет убийство, сопряженное с похищением человека, потому что здесь нет похищения – есть перемещение, которое не преследует цели удержание лица. Однако можно привести следующий пример. Группа молодых людей пригласила барышень легкого поведения (путан), под угрозой заставили их уехать с ними на дачу, увезли их, совершали над девушками насильственные половые преступления, а затем убили. Причем они держали их на даче в течение двух-трех суток. Здесь возникает вопрос: можно ил молодым людям вменить убийство, сопряженное с похищение человека? Поскольку в данном случае злоумышленники вывезли девушек не только для того, чтобы их убить, но и удерживать их определенное время у себя, то похищение в данном случае имело место. Поэтому здесь необходимо смотреть на то, какова же была цель перемещения потерпевшего. В типичной ситуации похищение подразумевает под собой три компонента: захват, перемещение, удержание. Похищение – это преступление против личной свободы, главный компонент общественно опасного вреда – это ограничение передвижения. Если на непродолжительное время была ограничена свобода гражданина, то типичной общественной опасности для похищения здесь нет.
Логичный вопрос: если злоумышленники увезли человека и продолжительное время искали способ убийства, то локальная цель похищения здесь, безусловно, есть. Связь также и будет в том случае, когда человека похитили злоумышленники с целью либо получить выкуп за него, либо просто помучить, а потом по каким-то причинам расправились с потерпевшим. В любом случае связь должна быть. Связь будет отсутствовать в том случае, если лицо, охраняющее похищенного человека, предложило, например, ему поиграть в карты и в ходе игры убило потерпевшего – нельзя вменять убийство, сопряженное с похищением человека.
Кто хочет более подробно ознакомиться с квалификацией убийств, Щепельков рекомендует работы профессора Попова Александра Николаевича: «Убийство при отягчающих обстоятельствах», «Преступления против личности, совершенные при смягчающих обстоятельствах». Также по теме убийства можно найти множество периодики, статей.
Лекция, 21.02.2014 (часть 1)
Речь пойдет о преступлениях против жизни. Убийства, совершенные при отягчающих обстоятельствах (п. «в» ч.2 ст.105) – убийство малолетнего или иного лица, находящегося заведомо для виновного в беспомощном состоянии, а равно сопряженное с похищением человека.
Речь идет об убийстве лица, находящегося в заведомо беспомощном состоянии. На практике возникает, в частности, вопрос о том, как быть, если потерпевший сначала приводится в беспомощное состояние, а потом его убивают. Можно ли здесь вменять квалифицированное убийство в части, предусмотренной п. «в». Пленум на этот счет ничего не говорит, а практика идет следующим образом. Если сначала лицо было приведено в беспомощное состояние, в состояние, когда потерпевший не может оказать сопротивление убийце, то вменять п. «в» ч.2 ст.105 УК нельзя. Эти действия по приведению потерпевшего в беспомощное состояние говорят о том, что изначально лицо было в состоянии оказать сопротивление (несмотря на то, что были применены действия по подавлению сопротивления), поэтому квалифицированный состав в части, предусмотренной п. «в» ч.2 ст.105 УК, ему вменить нельзя.
Убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности. Повышенная общественная опасность данного преступления объясняется вполне понятными причинами. При убийстве такой потерпевшей, по сути, умерщвляется не только роженица, но и неродившийся ребенок. Вред, который причиняется здоровью (если лицо не убивают, а просто прерывают беременность), оценивается как тяжкий вред здоровью потерпевшего. Этот признак требует некоторых пояснений.
Объективным признаком, который отличает этот состав от всех других, является характеристика потерпевшей. Потерпевшим может быть только женщина, находящаяся в состоянии беременности. Срок беременности не имеет значения.
Второй нюанс связан с особенностями субъективной стороны данного состава – убийца заведомо осознает состояние беременности потерпевшей. Заведомость предполагает, что виновное лицо либо достоверно знает о наличии состояния беременности, либо допускает наличие такого состояния, но состояние беременности должно охватываться умыслом виновного лица. На практике об этом свидетельствуют ознакомление с медицинскими документами, в которых содержится соответствующая информация; иногда потерпевшая сама уведомляет виновное лицо; по внешнему виду, особенно на позднем сроке, достаточно легко опознать беременность. При таких обстоятельствах можно практически всегда говорить от том, что лицо либо достоверно знает, либо сознательно допускает наличие такого состояния. Самый спорный вопрос – как быть, если виновное лицо заблуждается относительно наличия состояния беременности , особенно в тех случаях, когда лицо считает, что женщина беременна, но в результате оказывается не беременной (если происходит наоборот, то никаких проблем с квалификацией не возникает. В доктрине приводятся 4 точки зрения. Пример из судебной практики. Женщина приходит к молодому человеку и говорит, что после того, как ты меня изнасиловал, я забеременела, поэтому ты обязан на мне жениться, в противном случае я обращусь в правоохранительные органы. Молодой человек говорит, что, во-первых, ее он не насиловал, все было по обоюдному согласию, а, во-вторых, жениться на ней он не собирается. Девушка говорит, молодому человеку, что у нее нет выбора, в результате чего у последнего отказывают тормоза, и он ее убивает. Молодой человек абсолютно адекватно описывает свое поведение при проведении следствия, мол, она его спровоцировала. Однако экспертиза показала, что при жизни потерпевшая не находилась в состоянии беременности, что и являлось, по сути, причиной убийства. Обвинение молодому человеку предъявили по совокупности преступлений – покушение на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, и оконченное причинение смерти по ч.1 ст.105 УК (это 1-й вариант, который до разбирательства дела был доминирующим в судебной практике).
Второй вариант является доминирующим в доктрине – покушение на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности.
Третий вариант – надо вменять оконченное убийство, предусмотренное п. «г» ч.2 ст. 105 УК.
Четвертый вариант – квалификация по ч.1 т.105 УК РФ (как оконченное простое убийство).
При разбирательстве в суде второй инстанции приговор был оставлен в силе (была оставлена совокупность преступлений). При разбирательстве дела в Президиуме ВС РФ защита активно отстаивала позицию, согласно которой нельзя вменять два убийства, когда было совершено одно общественно опасное действие, поэтому было принято решение исключить из приговора покушение на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности (оставлено только оконченное убийство, предусмотренное ч.1 ст.105 УК). Поскольку беременности не было, то и основания для вменения данного квалифицирующего признака нет. Было принято решение, которое не является доминирующим в доктрине УП, однако все 4 варианта каждый имеют свои минусы. Например, квалификация по совокупности приводит к двойному вменению. Квалификация содеянного по ч.1 ст.105 не учитывает направленность умысла виновно, тем самым нарушается принцип вины. Квалификация по ч.2 ст.105 не учитывает того факта, что убийства беременной женщины не было, мы квалифицируем убийство по направленности умысла, не учитывая некоторых признаков объективной стороны. Четвертая точка зрения имеет свой недостаток, поскольку имеется труп, а мы вменяем покушение. Получается, что происходит только вменение по направленности умысла (да, данная точка зрения режет слух обывателю, но юридически ситуация объясняется тем, что имеет место фиктивное покушение, отсутствует один необходимый признак).
Жизнеспособной считается только точка зрения, которая является преобладающей в доктрине.
Попробуем разобрать ситуации, когда пытаются убить лицо в связи с осуществлением им своей служебной деятельности, а убивают другое лицо, которое такую деятельность вовсе и не осуществляло. На практике применительно к данной ситуации, скорее всего, будет вменена совокупность преступлений, потому что в отношении этого состава сохраняется определенная инерция, и Президиум ВС РФ по данному поводу еще не вынес решения. Допустим, если бы лекцию Вам читал А.Н. Попов, он бы настаивал на следующей позиции, что убийство по п. «б» квалифицируется независимо от того, выполняло ли лицо, которое было убито, свой общественный долг или служебную деятельность. Попов трактует данный признак как признак исключительно субъективной стороны. На взгляд Щепелькова, осуществление служебной деятельности на является исключительно признаком субъективной стороны, а также объективной. Поэтому если лицо реально не относилось к группе потерпевших, выполняющих служебный долг или осуществляющих служебную деятельность, содеянное нельзя квалифицировать как убийство, предусмотренное п. «в». Скорее всего, будет вменена совокупность преступлений – покушение на убийство, предусмотренное п. «в» ч.2 ст.105, и вдобавок ч.1 ст.105 УК РФ.
Чтобы немного поморочить Вам голову, предлагаю более сложный пример. Убивают женщину, заведомо беременную, которая таковой не является, и делают это из корыстных побуждений. К примеру, мужчина не желает содержать ребенка, который может родиться. Встает вопрос о том, как квалифицировать данное деяние (поскольку убийство из корыстных побуждений предусмотрено самостоятельным квалифицирующим признаком – п. «з» ч.2 ст.105). С точки зрения Щепелькова, содеянное следует квалифицировать как оконченное убийство из корыстных побуждений, потому что по факту состоялось квалифицированное оконченное убийство, а то, что в голове у него имел место еще один признак (наличие беременности), согласно позиции ВС не подлежит вменению.
Следующий признак – особая жестокость.Убийство само по себе практически самое жестокое (потерпевший лишается самого важного, что у него есть – его жизни), но, тем не менее, бывает так, что помимо причинения вреда самой жизни потерпевшему или другим лицам причиняются дополнительные страдания, которые связаны со страданиями физического и психического плана (те страдания, которые потерпевший испытывает в связи с лишением жизни). На сегодняшний день доминирует точка зрения, согласно которой особая жестокость подразумевает под собой особые страдания, которые может испытывать потерпевший, а могут и близкие лица. Когда речь идет о потерпевшем, то данный состав выражается в особо жестоком способе, который применяет виновное лицо, причиняя последнему дополнительные физические страдания, но могут иметь место и психические (например, применение ядовитого вещества, которое вызывает мучительную смерть, сожжение заживо и т.д.). Но иногда особая жестокость может причинять потерпевшему и психическое страдание (например, глумление, унижение перед убийством). Особая жестокость должна быть проявлена до причинения смерти.
Близким людям причиняются только психические страдания, когда на их глазах причиняется их близкому человеку смерть. Особая жестокость выражается в особо жестоком способе, который применяет виновное лицо (множественность ранений, сожжение заживо, применение отравляющего вещества, которое вызывает физические страдания и т.д.). Но иногда особая жестокость при убийстве может причинять потерпевшему и психические страдания (издевательство над потерпевшим перед лишением жизни). Эти действия также квалифицируются как особо жестокие. По отношению к близким лицам особая жестокость проявляется в том, что лишение жизни происходит «в их присутствии» (это не значит, что убийство происходит на их глазах, они могут находиться и в соседней комнате и прекрасно все слышать). Особая жестокость должна быть проявлена до наступления смерти. Такие вещи как расчленение трупа, надругательство над ним уже находятся за пределами объективной стороны убийства, а потому квалифицирующего признака образовать не могут.
Один из самых сложных вопросов при квалификации – это оценка вины. Вина в данном случае умышленная, но вот относительно видов умысла позиции научного мира разделились. Одни считают, что такое убийство может быть совершено только с прямым умыслом, другие (в частности, А.Н. Попов) – что данное убийство может быть совершено как с прямым, таким и с косвенным умыслом (и Щепельков разделяет эту точку зрения).
Ниже приведены ситуации, отработанные на практике.
Первая ситуация – есть труп с множественными ранениями, экспертиза устанавливает, что смерть наступила после первого удара, а остальные ранения наносились в труп (то есть имеет место ошибка). Если бы все удары были нанесены человеку (и они наносились с целью причинению человеку особых страданий), то убийство было бы квалифицировано как совершенное с особой жестокостью. Если сохранять инерционно подход, который выработан судебной практикой, то практика будет исходить из квалификации по ч.1 ст.105 УК, если иных квалифицирующих признаков нет. Однако в доктрине высказываются совершенно разные точки зрения.
Часто приходится сталкиваться – множественные ранения. Свидетельствуют ли они сами по себе об особой жестокости? ВС РФ настойчиво проводит в жизнь идею о том, что само по себе нанесение множественных ранений не образует признака особой жестокости. Здесь имеет место определение умысла. При написании своей монографии А.Н. Попов описывал некоторые интересные ситуации. Если множественность ранений обусловлена стремлением лица причинить скорейшую смерть жертве (чтобы жертва не мучилась), то такие действия рассматриваются как направленные, наоборот, на облегчение смерти потерпевшему. Соответственно в данном случае нам не пришлось бы говорить об убийстве с особой жестокостью. Пример, живут бабушка с дедушкой, обоим почти по 70 лет. У бабушки заводится любовник. Любви все возрасты покорны. Однако дед этой любви начинает мешать, поэтому решено было его убить. Ничего лучше этот любовник не придумал, как взять шило, и, пока дед спал, подошел и нанес ему удар шилом. Однако чтобы убить шилом, нужно серьезно изловчиться, да и любовник не спец в этом деле. Потерпевший проснулся, любовник этого не ожидал и начинает беспорядочно наносить удары по телу потерпевшего. В результате обследования на туловище потерпевшего было обнаружено свыше 60 ударов. Убийца наносил их очень быстро (в течение 1,5-2 минут). И тут закономерно возникает вопрос, есть ли тут признак особой жестокости. По-видимому, признака особой жестокости здесь не будет, поскольку умыслом виновного не охватывалось причинение дополнительных страданий. Как раз все действия были направлены на быстрое причинение смерти. Однако иногда внешне желание причинить дополнительные страдания не просматривается, но избирается такое орудие, которое предполагает его длительное применение (то есть убить им сразу невозможно), и у виновного лица есть выбор. Но, тем не менее, виновное лицо выбирает не топор, не пистолет, а что-то такое, когда велика вероятность, что орудием придется орудовать в течение нескольких минут. Соответственно, быть может, лицо не желает, но допускает, что могут быть причинены дополнительные страдания. В этом случае, скорее всего, нужно вменять убийство с особой жестокостью.
Особая жестокость – признак оценочный (это вопрос факта). Иногда имеют место объективные признаки особой жестокости (наиболее типичные для данного вида действия). Понятно, что есть способы, сознательный выбор которых однозначно свидетельствует об особой жестокости (например, сожжение). Говорить о прямом или косвенном умысле при убийстве с особой жестокостью не есть правильно, поскольку сама по себе особая жестокость не является преступлением (категория умысла применяется только по отношению к преступлениям). Иногда некоторые авторы этим пренебрегают, ведя доктринальные споры. В данном случае можно говорит либо о прямом умысле в отношении всего убийства с особой жестокостью, либо о косвенном умысле в отношении всего преступления.
Если объективно состояние сна используется для облегчения преступления, то, безусловно, есть основания признавать такое преступление более общественно опасным, поскольку более высока степень уязвимости жизни. Однако, с другой стороны, мотив, который избирает преступник (облегчение страданий жертвы), нередко связан с тем, чтобы ускорить наступление смерти. Поэтому грань, которая позволяет нам отделить одно от другого, очень тонка.
Лекция, 21.02.2014 (часть 2)
Умыслом должно охватываться, что смерть причиняется в присутствии близких. Самого факта, что смерть причиняется в присутствии близких, часто бывает недостаточно для подобной квалификации убийства как особо жестокого. Особая жестокость имеет место не только тогда, когда близкие присутствуют, но и когда близкие испытывают страдания в связи с причинением смерти потерпевшему (то есть самим фактом причинения смерти). Если виновный, например, очень быстро подходит к жертве, наносит быстро удар и удаляется, при этом рядом с ним находились его родственники. Близкие осознают факт причинения смерти уже после того, как виновный ушел. Да, преступление совершено в присутствии близких, но само лишение жизни не причинило особых психических страданий близким, оно не является достаточным для квалификации преступления как особо жестокого.
Следующий признак – общеопасный способ убийства. Это такое причинение смерти, при котором создается угроза для жизни не только потерпевшему, но и иным лицам. Данный способ включает в себя два момента:
1) Способ должен быть таким, чтобы при его совершении могли пострадать два и более лица. Как правило, выстрел одной пулей не может убить два и более лица (исключения могут иметь место при использовании оружия с высокой убойной силой).
2) Этот способ реально создал опасность для жизни двух и более лиц.
Само по себе применение такого способа как взрыв еще не говорит об общеопасном способе. Да, имеет место первый критерий (сам по себе взрыв, как правило, способен лишить жизни двух и более лиц), но отсутствует второй. Многое зависит от фактических обстоятельств, в частности, где был взрыв. Если взрыв был в толпе, то другое дело – взрыв в лесу или в пустыне. Это ситуации, понятные для квалификации, но есть один неоднозначный пример.
Прислали письмо с бомбой, получатель открывает письмо и погибает в результате взрыва. Все это произошло вечером, никого на лестничной площадке не было, но обвинение говорит о том, что взрыв мог привести к смерти проходящих мимо лиц. Есть возможность реальная, а есть абстрактная, ВС РФ говорит не об абстрактной, а о реальной возможности причинения смерти. Защита пошла дальше и стала настаивать на том, что если речь идет о реальной возможности причинения смерти, то пусть обвинение назовет конкретные имена, тогда мы скажем, что есть люди, в отношении жизни которых создавалась реальная опасность. Суд при размышлении пришел к выводу, что людей, которым реально мог быть причинен вред, нет. На этом основании квалифицирующий признак в виде общеопасного способа был исключен. Поэтому в том случае, когда рядом никого не было, но могли оказаться (а так бывает очень часто), признак общеопасного способа убийства может быть вменен только тогда, когда реально были люди, которые могли оказаться в опасности (кто-то не успел в момент взрыва зайти в подъезд, кто-то только собирался выходить из дома и т.д.).
Поскольку общеопасный способ часто соединен с причинением вреда жизни и здоровью третьих лиц, то возникает вопрос, как квалифицировать причинение вреда жизни и здоровью третьих лиц. На сегодняшний день позиция ВС РФ отражена во 2-й части п.9 рекомендации, согласно которой если в результате применения общеопасного способа причиняется вред здоровью третьих лиц, то помимо убийства общеопасным способом дополнительно вменяются и преступления против здоровья. Ниже приведен текст:
«Если в результате наступила смерть не только определенного лица, но и других лиц, содеянное надлежит квалифицировать, помимо п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ, по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а в случае причинения другим лицам вреда здоровью – по п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ и по статьям УК, предусматривающим ответственность за умышленное причинение вреда здоровью.»
На взгляд Щепелькова, ВС РФ в данном случае абсолютно прав. Однако в доктрине имеют место и другие точки зрения. Допустим, было решено лишить жизни предпринимателя путем взрыва машины на безлюдной трассе. На момент убийства в машине находились два лица – предприниматель и водитель. Понятно, что при таких обстоятельствах шансов выжить ни у одного из них нет. Автомобиль взлетает на воздух, жизни лишаются оба человека. Позиция А.Н. Попова в данном случае заключается в том, что в данной ситуации надо вменять убийство двух и более лиц, и не надо вменять общеопасный способ убийства. Логика состоит в следующем: если в результате такого убийства смерть причиняется абсолютно всем, кто мог пострадать в результате данного способа, то надо вменять только п. «а», однако данная позиция идет вразрез с позицией ВС РФ. С точки зрения Щепелькова, если один был убит, а второй попался под руку, то надо вменять и тот, и другой пункт. То же самое в отношении уничтожения чужого имущества – требуется дополнительная квалификация:
«Уничтожение (повреждение) чужого имущества, лесов, а равно насаждений, не входящих в лесной фонд, требует квалификации наряду с п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ также по ч. 2 ст. 167 или ч. 2 ст. 261 УК РФ».
Дата добавления: 2018-06-01; просмотров: 649; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!