Невероятная история, рассказанная магом о маге



 

Э. Леви называет Раймунда Луллия -первым, кто позвал детей слепой веры к великолепию универсального эпзния». Маг с презрением называет тех. кто пренебрежительно относится к великому Луллию. -псевдоучеными» и -мудрецами, которые мудры только в своем собственном понимании- и говорит, что, вопреки их мнению, ^народный инстинкт отомстил им». Потому что народом и писателями сочинено множество легенд и романов о Раймуиде Луллий, и некоторые из них поистине равны по великости великому герою. В них он «выглядит бесстрастным подобно Абеляру, посвященным подобно Фаусту, алхимиком подобно 1ёрмесу. человеком раскаяния и учения подобно св. Иерониму. скитальцем подобно Вечному Жиду, наконец, он представляется мучеником, подобным св. Стефану, и тем. кто прославился смертью почти как Спаситель мира-.

Далее Э. Леви приводит историю, описанную в романе о Раймуиде Луллий. затем легенду, а затем говорит о подлинном Раймуиде

Луллии, и эта часть текста его -Истории магии- удивительным образом отличается от всего остального текста, напоминая не исследование историка, а романтичную и проникновенную часть большой поэмы, потому что она касается, может быть, самого главного ее героя:

-В одно из воскресений 1230 года прекрасная и изысканная Амброзия ди Кастслло. родом из Ichvh. пошла, как обычно, послушать мессу в церкви Пальмы, города на острове Мальорка. Богато одетый всадник, проезжавший в это время но улице, увидел даму и был поражен ее красотою как ударом молнии. Она вошла в храм и быстро скрылась в тени его подъезда. Кавалер, совершенно не сознавая, что он делает, пришпорил коня и въехал в гутпу испуганных богомольцев. Удивление и скандал были очень велики. Кавалер был хорошо известен, это был сеньор Раймунд Луллий. сенешаль островов и управитель дворца. У него была жена и трое детей. Амброзия ди Кастслло также была замужем и пользовалась безупречной репутацией. Луллий же был известен как великий вольнодумец. Его конное вторжение в церковь всполошило весь город, и Амброзия в полном смущении выслушала совет своего мужа. Он был человеком рассудительным и не считал свою жену оскорбленной тем, что ее красота вскружила голову юному блестящему дворян и ну. Он предложил, чтобы Амброзия вылечила своего обожателя безрассудством столь же гротескным, как его собственное. Тем временем Раймунд Луллий написал даме письмо, чтобы извиниться или. скорее, обвинить себя еще более. То, что двигало им. как он сказал, было "странным, сверхъестественным, непреодолимым". Он уважал ее честь и ее чувства, которые, как он знал, принадлежат другому, но был ошеломлен. Он чувствовал, что сто опрометчивость требует для ее искупления высокого самопожертвования, больших жерти. чудес, которые следовало совершить, раскаяния иустыиннка и подвигов странствующего рыцаря.

Амброзия отвечала: "Чтобы ответить должным образом на любовь, которую вы называете свсрхъсстест венной, потребовалось бы бессмертное сутцествованис. Если эта любовь будет героически посвящена нашим обязанностям в течение жизней тех. кто дороги каждому из нас. Это. несомненно, создаст для себя вечность другую. Говорят, что существует эликсир жизни; попытайтесь открыть его, И когда вы будете уверены, что достигли успеха, приходите, чтобы увидеть меня. Пока же живите ДЛЯ ваших жены и детей, и я тоже буду жить для мужа, которого я люблю: и если вы встретите меня на улице, не показывайте, что вы меня узнали'.

Это был очевидный отказ, который отодвигал встречу до Судного для. но он отказался понять это. и с этого дня блестящий аристократ исчез, уступив место суровому глубокомысленному алхимику. Дон Жуан стал Фаустом. Прошло много лет. жена Раймунда Луллия умерла. Амброзия ди Кастслло в свою очередь стала вдовой, но алхимик, казалось, забыл ее и был поглощен лишь своей работой.

Наконец однажды, когда вдова была одна, ей было объявлено о его приходе, и перед ней появился лысый, изнуренный старик с чашей, наполненной блестящей красной жидкостью. Он нетвердо ступал, глядя на нее во все глаза. Он не узнал ее, которая в его представлении оставалась всегда юной и прекрасной.

"Это я. - сказала она наконец. - Что вы хотите от меня?" Звуки се голоса взволновали алхимика. Оп узнал ее. которую он думал найти неизменившейся. Опустившись на колени к ее ногам, он протянул ей чапгу. восклицая: "Возьмите это. выпейте, это жизнь. Тридцать лет моего существования вместилось в это. но я пытался ато сделать и я знаю, что это эликсир бессмертия'.

"Что же. - сказала Амброзия с горькой улыбкой. - Пили ли это вы сами?" - "Два месяца, - отвечал Раймунд. - После того, как я выпил столько же эликсира, сколько содержится здесь, я воздерживаюсь от всякой другой пищи. Голод замучил меня, но я не только не умер, но ощущаю в себе приток силы и жизни".

"Я верю вам, - сказала Амброзия. - Но этот эликсир, сохраняя существование, бессилен, чтобы восстановить утраченную молодость. Мой бедный лрут. взгляните на себя". И она поставила перед

ним зеркало.

Раймунд Луллий отпрянул, потому что, согласно легенде, оп ни разу не видел себя в течение всех тридцати лет трудов.

"И теперь, Раймунд. - продолжила Амброзия. - взгляните на меня". Она распустила свои волосы, белые как спет, а затем, освободив застежки платья, она показала ему свою грудь, почти съеденную раком. "Это и есть то. что вы хотите обессмертить?", — спросила она сожалеюще.

Тогда, видя оцепенение алхимика, она продолжила: "Тридцать лет я любила ваг и не осудила бы за постоянное заключение в теле слабого старика; в свою очередь, и вы не осуждайте меня.

 

і іощадитс меня от этой смерти, которую ви называете жизнью. дайте мне выстрадать изменение, которое необходимо пережить, прежде чем я смогу снова жить подлинной жизнью: давайте обновим нашу природу к вечной молодости. я не хочу вашею эликсира, который только продолжит ночь могилы: я желаю бессмертия". раймунд луллий бросил чашу, которая разбилась о пол. "я освобождаю вас,- сказал он.—и по вашему желании) я остаюсь в заключении. живите в бессмертии небес, а я осужден навсегда живой смерти на этой земле".

и. пряча лицо в ладонях, он с плачем удалился. спустя несколько месяцев монах ордена св. франциска пом амброзии ди касстелло в ее последние мгновения. этим монах был алхимик раймунд луллий. здесь коїгчаетея роман, далее еле* легенда. эта легенда объединяет нескольких носителей имени рай-мупда луллия разных времен в один персонаж и. таким образом, деляеткающегося алхимика несколькими столсттіями сущееі вова-и искупления. в день, когда несчастный адепт должен был бы уме естественным образом, он испытал все агонии конца; затем, п высшем кризисе, он ожил снова. спаситель мира, который щ рал свою руку к нему, с сожалением возвратился на небеса, и раймунд луллий нашел себя на земле без надежды на смерть.

он обратился к молитве и посвятил свою жизнь добрым д бог одарил его всеми милостями, кроме смерти, но что значит остальное, если нет той. которая дополняет и венчает все? о ды ему было показано древо познания, увешанное сто блестящими плодами; он понял бытие и его гармонии; он познал каббалу; он тановил основы и набросал план универсальной науки, после чего прославился как блестящий ученый. "гак он достиг славы, этого тального вознаграждения тяжких трудов, которое іосподь, в своей милости, редко воздаст великим людям до их смерти, потому что оно отравляет жизнь.

он знал, как делать золото, так что он мог бы обладать миром и всеми его царствами, однако он не мог обеспечить себя скромнейшей могилой: он был нищим бессмертия. где бы он ни проходил, он просил смерти, и никто не мог ему дать ее. гала и гный дворянин стал уединенным алхимиком, алхимик - монахом, монах СПЯ проповедником, философом, аскетом, святым и, в конце концов, миссионером. он работал рука об руку с ученейшими людьми аравии, он победоносно сражался против ислама и делал все, чтобы вызвать ярость его профессоров. это означало, что он на что-то надеялся, и то. на что он надеялся, была смерть.

он нанял в слуги молодого араба наиболее фанатичного клана и предстал перед ним как ярый бичеватель религии магомета. араб убил своего хозяина, который этого и хотел, по раймунд луллий не \мер; убийца в отчаянии от неудачи покончил с собой.

едва оправившись от ран. он отправился в тунис, где открыто проповедовал христианство, но бей. удивленный его ученостью и смелостью, защитил его от сумасшествия толпы и позволил ему \ ехать со всеми его книгами. он возвратился в эти края, проповедуя и различных африканских городах; мусульмане были поражены и боялись наложип. на него руки. в конце концов он снова посетил ьнис и. собирая народ на улицах, провозглашал, что, даже выведенный ил города, он вернется назад, чтобы ниспровергнуть учение магомета и умереть за иисуса христа. в это время никакая помощь ему не была возможна, разъяренный парод охотился за ним. разгорелся настоящий мятеж: он бежал, более возбуждая толпу. он уже пал. сломленный бесчисленными ударами, истекающий кровью и по-к рытый многими ранами, и однако продолжал жить. наконец он был погребен, буквально выражаясь, под горой камней.

в эту ночь, говорит легенда, два генуэзских торговца. стефан колон и луис дс пасторга. плывя в открытом морс, увидели яркий свет из порта тунис. они изменили курс и. приблизившись к берегу, обнаружили гору камней, которая испускала чудесное сияние. они пристали к берегу и с величайшим удивлением увидели тело раймунда луллия, искалеченного, но еще дышащего. его взяли на борт корабля и отвезли на мальорку, где при виде родной земли мученику было позволено умереть.

такова одиссея сказочного раймунда луллия. теперь обратимся к историческим реальностям.

раймунд луллий - философ и адепт, один из тех. кто носил титул просвещенного доктора, был сыном того сенешаля мальорки, который прославился своей болезненно начавшейся страстью к амбро-»1Ц дн кастелло. он не открыл эликсира бессмертия, но он делал золото в англии для короля эдуарда ill, и это золото называлось пигит Raymundi имелись очень редкие монеты, которые эксперты называют Rnsmundini. луи фигье отождествляет их с розеноблями -

 

 

монетами, которые имели хождение в тот период, и утверждает, несколько игриво, что алхимия Раймунда Луллия представляла собой фальсификацию золота, которую трудно было обнаружить в период, когда химические технологии были Гораздо менее совершенны, чем сегодняшние. Тем не менее, он признавал научную значимость Луллия и дал свое заключение относительно него в следующих словах: "Раймунд Луллий. гений которого охватил все ветви человеческого знания и который свел воедино в An Magna обширную систему философии, суммируя энциклопедические принципы науки, на которых она в то время стояла, не ошибался, передавая потомству ценное наследие химии. Он усовершенствовал и тщательно описал рад-личные средства, которые широко использовались в химии, мы обязаны ему приготовлением углекислой соли из поташа с помощью винного камня и древесной золы, ректификацией спирта из вина, изготовлением весьма важных масел и т.п."

Другие ученые, будучи уверенными втом, что розенобли были из чистого золота, рассматривали это так. Трансмутации металлов, которые производили Луллий и другие адепты Средних веков, представляли собой просго отделение золота, находимого в серебряных копях, и очистку его с помощью сурьмы, которая постоянно присутствует в герметических символах, как действенный и главный элемент пороха. Мы согласны с тем. что химии в тот период еще не существовало, и можем добавить, что она была создана адептами, хранившими синтетические секреты, которые были сокровищами магических святилищ, наставляя своих современников в отношении некоторых аналитических процессов. Эти процессы впоследствии были усовершенствованы, но они еще не вели ученых к тому, чтобы достичь того древнего синтеза, который устанавливает герметическая философия в буквальном смысле этого термина.

В своем философском "Завещании*" Раймунд Луллий развил далее все принципы этой пауки в завуалированном виде, следуя традиции адептов. Он составил также "Ключ" к "Завещанию" и, наконец, "Ключ к Ключу", или, более определенно, дополнение к завещанию, которое, по нашему мнению, является наиболее значительным его трудом в области алхимии. Его принципы и способы действий не имеют ничего общего ни с мистификациями о чистых металлах, ни с сепарацией сплавов. Как теория, они полностью соответствуют принципам Гебера, а как практика — принципам Арнольда из Виллановы; в отношении доктрины они согласованы с идеями Каббалы. Серьезнейшие умы должны изучать труды Луллия, если они надеются продолжить тот поиск абсолюта, который предпринимался величайшими гениями древнего мира.

Вся жизнь этого выдающегося адепта, первого инициата после св. Иоанна, который был посвящен в иерархический апостолат священной ортодоксии, вся его жизнь, повторяем мы, прошла в благочестивых размышлениях, в проповедничестве, в непрерывных научных занятиях. Так, в 1276 году он основал францисканский колледж в Пальме, предназначенный для изучения восточных языков, в особенности—арабского, с целью опровержения трудов магометанских ученых и распространения христианской веры среди мавров. Иоанн XXI конфирмовал это заведение в апостольском послании из Витср-бо 16 декабря, в первый год своего понтификата.

С 1293 по 1311 год Луллий ходатайствовал и получил от папы Николая IV и королей Франции, Сицилии, Кипра и Мальорки разрешение на открытие множества других колледжей с этой же целью. Где бы он ни проходил, он давал наставления по своему Великому Искусству, которое является универсальным синтезом человеческого знания; главная цель его наставлений была в том, чтобы найти единый язык для людей, равно как и единый образ мысли. Он посетил Париж и удивил там ученейших докторов; затем он пересек Испанию и остановился в Комплуте, где основал центральную академию для изучения языков и наук. Он реформировал несколько монастырей, приехал в Италию и набрал солдат для нового войска, учреждение которого он исходатайствовал у того самого Совета Вьена, который осудил тамплиеров. Католическая наука и истинное посвящение св. Иоанну настаивали тогда на том. чтобы вырвать меч Храма ИЗ рук неверующих. Великие люди мира сего, насмешливо именуя его бедным Раймундом Луллием. несмотря на всю их злобу к нему, делали все, чего он желал. Эта блистательная личность, которую в насмешку называли Раймундом Фантастом, казалось, была папой пап и королем королей; он был беден как Иов и подавал милостыню государям; его называли глупцом, и он был человеком, которого причисляют к мудрецам. Величайший политик своей эпохи кардинал Хименес, ум которого был так же глубок, как и серьезен, никогда не говорил о нем иначе, как о божественпом Раймунде Луллий и как о самом блестящем ученом. Он умер в 1314 году, согласно Женебрару.

 

звали его Красивым. Оп действительно был очень красив, высокого роста, белокурый, с правильными чертами лица, в нем восхищали сила и храбрость; его знали как благочестивого человека; он любил свою жену и свою семью; личная жизнь его была лишена страстей и, до последних лет царствования, почти не содержала инцидентов. Однако нечто вроде тайны окутывало его: этот железный король, — был ли он действительно так силен? Годфруа Парижский, сочинитель песен, осмелился сказать, что "король был легковерным, как девственница, и находился в плохом окружении"; епископ Памьс, который говорил inter pocula [в хмельном застолье (лат.)], утверждал, что "у него красивое лицо, но он не умеет ни говорить, ни думать". До какой степени министры короля были агентами его воли? Они говорят за него, и всегда слышны только их голоса. "Король велел выразить в его присутствии..." —такое произносят из-за вялости или из хитрости? Он умел показать себя приветливым, но добрые слова, которыми он жаловал просителей, часто оставались бездейственны. Возможно, ему особенно недоставало воображении, что объяснило бы влияние, которое оказывали на него сначала Пьер Флотт из До-финэ, потом — южанин Гийом де Ногаре. два легиста, одаренные необычайной живостью мысли.

Начало жизни Ногаре было скромным: родился в Сен-Феликс-де-Караман, в диоцезе Ажен; профессор права в Монпелье, затем — судейство в Вокере; приглашение — благодаря его познаниям — в Париж из Лангедока, с 1296 г. заседал в королевском совете. Впечатлило ли короля изящество его речи? На Пасху 1299 г. Филипп посвятил его в рыцари. В марте—апреле 1300 г. Ногаре участвовал в неудачном посольстве в Рим; проявленная им дерзость и оскорбительная реплика, которую он вызвал в свой адрес со стороны Бонифация VIII, и последующий провал его миссии легли в основу столь личной и упорной ненависти, с которой он обрушился на Папу, живого и мертвого».

В разнос время и при разных обстоятельствах при Филиппе действовали разные фигуры, но Гийом де Ногаре — из них самая яркая. Это тот самый Гийом де Ногаре, который влепил пощечину папе Бонифацию VITJ и обвинил ero в ереси, после чего папа Бонифаций впал в кому и скончался. Принцип Ногаре был прост: если хочешь свалить кого-то, возведи па пего напраслину, причем самую невероятную. Если хорошо подумать над этим принципом, го легко понять.

что именно самое невероятное и невозможно опроверпгуть. Как раз так был уничтожен Бонифаций VIII и заменен (фактически руками Ногаре) папой Климентом V. Вина Филиппа состоит в том, что он, как король, попустительствовал своим приближенным и, скорее всего, шел у них на поводу. Особенно у такого злопамятного и кровожадного, как Гийом де I Ioiapc, который своего нигде и ни в чем не утгус-тил. Мстительность и больное самолюбие «рыцаря» Ногаре сослужили страшную службу европейской истории.

У папы Климента V в конце концов хватило мужества и сил. чтобы отстранить I lorapc и Плслиапа от дела тамплиеров. Кстати сказать, именно с этого момента напраслина стала отступать, а дело — разваливаться. Но уже сами тамплиеры -помогли» себе, начав отрекаться от показаний и покаяний. Климент V, если разобраться, и впрямь действовал отнюдь пе во вред тамштиерам. Более того: оп всячески старался, как открыла М. Мельвиль, спасти Орден. В первый период это было самоустранение паны от процесса над Орденом, хотя такой уход от проблемы выглядит не очень красиво. Но Климент очень надеялся, что королевский суд не сможет обнаружить в деятельности Ордена Храма никакой ереси. И документы подтверждают, что оп до самых последних времен деятельности тамплиеров относился к Ордену с симпатией. Римская церковь всегда считала Орден Храма своим детищем, если хотите, своим воинством и своей опорой. Недаром Рим надавал Ордену таких привилегий, какими не пользовалось ни одно братство. Я не очень-то перечисляю эти привилегии только потому, что они не слишком касаются пашей темы и относятся по большей части к пропорции между церковным и светским, допустимой в Ордене. Тем более что, пс забудем, у храмовников был строжайший Устав и строжайшие «Установления» (■(люд»), которые сами по себе перечеркивали практически все светское, что могло бы остаться без пригляда. Папские капелланы играли в Ордене невеликую роль, ибо были у Ордена свои братья-капелланы, а в отсутствие таковых роль священника в любую минуту мог "ринять па себя магистр, командор, комтур и т.д. Причем, сами понимаете, касалось это прежде всего боевых действий, когда обнаружит ь капеллана затруднительно, а смертельно раненному рыцарю "ли сержанту нужен исповедник... Такую роль, в отсутствие римских Лириков, мог сыграть даже любой брат-тамплиер. И такая -привилегия» вовсе не является лишней, потому что и впрямь для истинно или в 1315. согласно автору предисловия к "Размышлениям" отшельника Блаксрпл. Ему было 80 лет. и конец его утомительной и снятой жизни пришелся на день мученичества св. Петра и св. Павла.

Ученик великих каббалистоп. Раймунд Луллий пытался основать абсолютную и универсальную философию, заменяя конвенциональные абстракции систем па установленные наукой определения естественных сущностей и подставляя простые и естественные выражения вместо сомнительных терминов схоластицизма. Он осудил определения ученых своего времени, потому что они увековечивали разногласия своей неопределенностью и сомнительностью. Согласно Аристотелю, человек есть мыслящее животное, на что можно было бы ответить, что он не животное и что мыслит он очень редко. Более того, слова "животное" и "мыслящее'* нельзя привести в гармонию; дурак не мог бы быть человеком и т.д. Раймунд Луллий определял вещи i: \ правильными именами, а не синонимами или приблизительными описаниями; наконец, он объяснял названия с точки зрения этимологии слов. Па вопрос — что такое человек — он ответил бы. что это слово, в его общем употреблении, означает состояние существа, как относящегося к людскому роду, а взятое в частном употреблении — оно означает человеческую личность. Однако что такое человеческая личность? По своему происхождению — это личность, которую Господь сотворил, вдохнув жизнь в тело, составленное из земли (Humus); в буквальном же смысле - это ты, это я, это Петр, Павел и т.д. Тс, кто были знакомы с научным жаргоном, возразили бы ученейшему докгору, что никто не может говорить подобным образом, что с помощью такого метода весь мир можно представить как поддающийся изучению, и что народный здравый смысл оказался бы предпочтительнее доктрин академий. "Это как раз то. чего я хочу". - ответил бы Раймунд Луллий в своей великой простоте. Исходя из втого, его просвещенную теорию упрекали в ребячестве, и инфантильного здесь было столько же. сколько в словах того, кто сказал: "Пока вы не станете такими, как одни из малых сих, вы пе войдете в Царство Небесное". Не есть ли Царство Небесное то же самое, что и царство науки, имея в виду, что небесная жизнь Бога и людей есть понимание и любовь?

Раймунд Луллий хотел противопостави i ь христианизированную Каббалу фаталистической магии арабов, традиции Египта, традициям Индии, магию Света — Черной магии. Он удостоверил, что в последнее время доктрины Антихриста будут материализованным реализмом, и что воцарятся рецидивы чудовищностей магии зла. Поэтому он старался приготовить умы к возвращению Еноха, или. иначе говоря, к окончательному открытию той пауки, ключи которой содержатся в иероглифических алфавитах Еноха. Этот гармонизирующий свет разума и веры должен предшествовать мессианскому и универсальному царствованию христианства на земле. Таким образом, Луллий был великим пророком для ИСТИШП4Х каббалистов и провидцев, хотя для скептиков, которые по меньшей мере могут уважать возвышенные характеры и благородные устремления, он был возвышенным мечтателем».

Этот текст мага Э. Леви я пе стал перебивать своими комментариями, поскольку мне хотелось бы. чтобы вы убедились: даже сам текст, когда в нем речь идет о великом человеке, обладает некими свойствами магического воздействия. Б данном случае здесь выполняется один из основных законов истинного мистико-оккультиого произведения - закон единства и троичности, и Э. Леви это зпал. Текст посвящен одному ученому магу - Раймунду Луллню, но содержит в себе три последовательных рассказа — из ромапа. из легенды и из реальной истории. Как мало нужно, чтобы заворожить читающего этот не совсем хорошо переведенный и не так уж здорово отредактированный текст! Однако, скажем в скобках, куда издателям -Истории магии» (REFi.-book и ВАКЛЕР. 1995) до издателей -Нового Панариона» Е.П. Блаватской, о которых мы уже говорили и переговорили, но все не устаем повторять...

А скажите, история с любовью Раймунда Луллия ничего больше вам не напоминает? Не слышится ли что-то с детства знакомое, полузабытое?

Именно слышится:

 

— Герой, я не люблю тебя!..

(A.C. Пушкин. Руслан и Людмила)

 

Да, Пушкин, вероятнее всего, в свои 20 лет написал эту историю, начитавшись романов, в том числе и того, где описана история любви и трагедии Раймунда Луллия и содержание которого приведено лля нас Элифасом Леви. Значит, русского гения также тронула история этой безумной любви?.. Очень хочется потат1гутъ стойкие основы современной пушкинистики и поговорить о том, каким образом забрела в русскую поэзию XIX в. романтическая и на сто процентов куртуазная история любви великого мага. Тем более что Александр Сергеевич и сам любил, и любовь его была весьма непростая... Но повременим: как говорится, «еще не вся черемуха тебе в окошко брошена-. Наберем еще фактов - и вот уж тогда обратимся к великому нашему поэту, который умеет слышать весь мир, а его не могут адекватно перевести даже любимые им французы.

 


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 252;