Индивидуально-типологический подход в контексте психологической теории



Положение о существовании двух относительно автономных ме­ханизмов психологического обеспечения трудовой деятельности довольно распространено в отечественной психологии. Д.Б. Эльконин (364) выде­лил две группы ведущих типов деятельности. К первой он отнес форми­рование ориентации в мотивах человеческих поступков и нормах челове­ческих отношений, при которых происходит развитие прежде всего мотивационно-потребностной сферы. К другой группе относится усвоение приемов и навыков при взаимодействии с предметным миром, в процессе чего формируются операционно-технические возможности человека. В результате исследования особенностей развития детей Б.В.Зейгарник и Б.С.Братусь (41) пришли к выводу, что каждый из периодов развития ха­рактеризуется преобладающим влиянием одной из указанных групп дея­тельности, в связи с чем становится возможным выделение периодов преимущественного развития мотивационно-потребностной сферы или преобладающего формирования операционально-технических способно­стей. Могут возникать несоответствия между уровнем развития первой и второй групп деятельности, которые и являются движущей силой психи­ческого развития в детском возрасте. Более того, делается предположе­ние, что "описанные в детской психологии противоречия характерны (разумеется, с существенными оговорками и уточнениями) и для развития "взрослой" личности и, следовательно, от особенностей разрешения этих противоречий будет зависеть нормальный или аномальный путь ее разви­тия" (102, с. 130).

Б.Г.Ананьев (10, 11) выделил в структуре индивидуальности подструктуру личности, включающую тенденции человека (потребности, мотивы, ценно­сти и т.п.), и подструктуру субъекта деятельности, включающую потенции (действия и операции, реализуемые психическими функциями). Зрелость - "Гетерохронность различных форм индивидуального развития че­ловека (онтогенетической, личностно-биографической, субъектно-практической) является одним из показателей внутренней противоречиво­сти этого развития и его полифакторной обусловленности. Множествен­ность состояний и фаз развития не должна, однако, затенять единство личности, ее структурную организованность и целостность. Генетические связи перекрещиваются и конвергируют в целостных образованиях - ком­плексах структурных связей" (10, с. 274).

На существование параллельных познавательных психологических систем указывает В.М.Аллахвердов: "Теория о непрерывной связи отра­жения и деятельности прямо высказывается или, по крайней мере, подра­зумевается практически во всех психологических концепциях. Предлага­ется, однако, именно этот тезис считать ошибочным. Споры физиологов и психологов о том, что первичнее: образ или действие, разрешаются при­знанием их исходной независимости. Сенсорное и моторное познание -два независимых друг от друга познавательных контура. Об адекватности отражения можно говорить только в том случае, когда не связанные ме­жду собой модели сенсорного и моторного мира соответствуют друг дру­гу. Правда тогда для проверки результатов сопоставления сенсорных и моторных образов необходимы новые контуры: сенсомоторный и мото­сенсорный" (9, с.235). То есть, утверждается не только параллельность и автономность двух механизмов, но необходимость и возможность их взаимодействия. В подтверждении такой позиции дополнительно можно сослаться на мнение Д-Брунера: "Мы придерживаемся взгляда, согласно которому познавательное развитие во всех своих проявлениях происхо­дит в направлении извне вовнутрь в той же степени, как и изнутри вовне" (108, с. 26).

В.Г.Асеев (21, 22) выделяет две относительно самостоятельные формы побуждения: "типа естественной положительной потребности, вле­чения и типа нужды, необходимости, подчинения неблагоприятным об­стоятельствам вопреки ряду естественных тенденций. Это выражается в наличии двух качественно различных форм воздействия на человеческую мотивацию и поведение: поощрения и наказания, отказа в удовлетворе­нии какой-либо значимой потребности и вознаграждения в виде удовле­творения ее" (21, с. 137). Положительная потребность имеет своим со­держанием потребность "в деятельности, развертывании и приложении функциональных возможностей человека" (21, с. 142). Другой вид побу­ждений дан в виде цели, с дискретно фиксированным результатом. Соот­ветственно первая форма мотивации определяется как непрерывно-количественная, процессуальная, другая - как дискретно-качественная. Такая позиция В.Г.Асеева не только находится в полном соответствии с положениями индивидуально-типологической концепции о существовании двух психологических механизмов целенаправленной активности, но и ее следствиями, касающейся двух видов направленности: "достижения успе­ха" и "избегания неудачи".

Уместно также привести важное замечание Х.Хекхаузена о том, что "для разных групп личностей могут быть адекватными отличные друг от друга модели мотивации" (340, с. 71). Следовательно подтверждается мнение о невозможности объяснить многообразие человеческого поведе­ния с позиций какого-либо одного традиционного подхода, основанного на признании единственного механизма целенаправленной активности.

Дж. Голд, указывая на различия между подходами "разрядки на­пряжения" и "конструктивной активности", делает вывод, что "теории легко согласовать, если будет признано, что поведение мотивируется различными видами потребностей" (74, с. 45). Некоторые из них, напри­мер потребности в еде и жилище, являются "жизненно необходимыми". Другие потребности имеют "социальный" или "личностный" характер. К "социальным" обычно относят потребности в признании и уважении своими товарищами. "Личностными" называются потребности в самоува­жении, соответствии представлению о самом себе.

Отдельного рассмотрения требует вопрос о возможности иден­тификации выделенного в индивидуально-типологической концепции функционального психологического механизма с общими способностями.

По мнению В.Г.Асеева, способности теснейшим образом связаны с мотивационной сферой: "Качественный состав и уровень формирующих функциональных возможностей человека (физических, интеллектуальных, эмоциональных, коммуникативных и др.) обуславливает обычно и форми­рование соответствующих потребностей, интересов к данным видам дея­тельности. Существует тенденция к переключению всех мотивационных установок на более успешные виды деятельности, соответствующие фор­мирующимся или сформировавшимся функциональным возможностям человека" (22, с. 10).

В результате изучения психофизиологических основ способно­стей Н.С.Лейтес (160) выделил две наиболее общие предпосылки, обес­печивающие эффективность любой деятельности - активность и саморе­гуляцию. Дальнейшее исследование активности позволило выделить в ней три составляющие: индивидуальный темп, склонность к напряженной дея­тельности, тенденция к разнообразию действий (36).

Е.А.Климов также считает, что в основе общих способностей ле­жат активность и саморегуляция человека как субъекта деятельности:

"Частным выражением общих способностей является, например, склон­ность к постоянной занятости, положительные качества ума, развитый самоконтроль, инициативность, "творческость" - непредвзятый подход к решению возникающих на трудовом посту задач" (127, с. 60). Обращает внимание присутствие в указанных перечнях на первых ролях такого мотивационного компонента, как склонность - стремление зани­маться какой-либо деятельностью. Кроме того, оказывается важным стремление к разнообразию, изменчивости. Если же обратиться к общим познавательным способностям - интеллекту, то выясняется, что среди . огромного чк-ла разнообразных определений "в наиболее общих чертах можно представить три их вида: 1) интеллект как способность к обучению; 2) интеллект как способность к абстрактному мышлению; 3) интеллект как способность к адаптации. Последнее определение наибо­лее распространено, и к нему склоняется большинство авторов" (132, с. 33).

Однако нельзя абсолютизировать значение общих способностей. Нельзя игнорировать значение специальных способностей, входящих в структуру установочного психологического механизма целенаправленной активности. "Чем большую роль в той или иной специальной способности играют специальные задатки, умения, навыки, тем больше может оказать­ся диспропорция между специальными и общими способностями. Чем менее специфический характер носит та или иная специальная способ­ность, тем большая ее связь с общей одаренностью" (286, с. 226).

Но в целом, следует ответить положительно на вопрос о возмож­ности идентификации функционального психологического механизма це­ленаправленной активности с общими способностями.

Итак, в психологии у ряда исследователей утвердилось мнение, что индивидуальные природные задатки, способности и ценностные ори­ентации, мотивы хотя и не являются оторванными друг от друга, но об­ладают определенной независимостью и самостоятельностью. В процессе развития человека эта независимость становится предпосылкой для воз­никновения противоречия между операционными и мотивационными ком­понентами деятельности. Тогда можно говорить об амбивалентности лич­ности (201).

На несколько иную форму образования конфликта указывает В.В.Столин (311). Развивая концепцию А-Н.Леонтьева (163,165), В.В.Столин отмечает, что чем более расширяются связи субъекта с ми­ром, тем более они перекрещиваются между собой. Его действия, реали­зующие одну его деятельность, одно отношение, объективно оказывают­ся реализующими и какие-то другие его отношения. Одновременно рас­ширяется его мотивационная сфера - возникает множественность смы­слов Я. Отражающие разные виды деятельности, различные смыслы Я и соответствующие им свойства остаются нейтральными друг к другу до тех пор, пока не столкнутся два вида деятельности и не возникнет необходи­мость выбирать между ними. Например, ситуация выбора возникает в случае, если в жизни личности одновременное сочетание ролей становит­ся невозможным.

Однако, показанные варианты появления внутриличностного конфликта как по причине гетерохронности созревания различных психических структур, так и по причине возникновения конкурирующих видов дея­тельности, не могут объяснить в полной мере возникновение антагонисти­ческого внутриличностного конфликта. Такой вывод можно сделать, ис­ходя из существования у каждой из двух систем определенной иерархии мотивов, которая проявляется "в соотнесении мотивов друг с другом: некоторые занимают место подчиняющих себе другие и как бы возвы­шаются над ними, некоторые наоборот, опускаются до положения подчи возникновение конфликтующих структур только на более низком уровне иерархии. Решение возникающих конфликтов связано с "открытием" каких-либо элементов, обеспечивающих компромисс, если применять терминологию, используемую в концепции З.Фрейда (336, 337).

Детерминантом противоположной тенденции может выступать только относительно независимая структура. Это положение подтвержда­ется В.Г.Асеевым, который высказал предположение об условии инициа­ции личностного развития, заключающемся в наличии некоторой неис­пользованной зоны функциональных возможностей, потенциально со­держащих в себе источник саморазвития (22). В результате исследований В.А.Петровский ввел понятие "надситуативная активность", которую оп­ределил в качестве источника возникновения нового вида деятельности человека, а также показал, что личности бывает свойственна неадаптив­ная тенденция, проявляющаяся в стремлении разрешать различные сверхзадачи (236).

А.Г.Асмолов рассматривает надситуативную активность в ее связи с установкой личности. "Если установка как бы пытается удержать дея­тельность в заранее заданных границах, обеспечивая ее устойчивый ха­рактер, то надситуативная активность, взламывая эти установки, выводит личность на новые уровни решения жизненных задач. Противоречие меж­ду "надситуативной активностью" и установкой выступает в качестве од­ного из возможных механизмов развития деятельности личности" (23, с.53).

По мнению И.Н.Михеевой, в сферу надситуативной активности входят структурные образования, тесно связанные с уровнем морального самосознания личности, стремлением к осознанию смысла жизненных проблем, надеждами, мечтаниями, потребностями в поиске призвания, самосовершенствования (201).

По В.В.Столину: "Двойная мотивация поведения является, как правило, следствием возникновения у человека в процессе его деятель­ности определенных психологических новообразований, особых психоло­гических "инструментов", несущих в себе побудительную силу. Дело в том, что каждое свойство, будь то черта характера, нравственное чувст­во, убеждение или просто привычка, представляет собой некоторую объ­ективно существующую реальность, которая выполняет определенную мотивирующую функцию и тем самым регулирует внутреннюю жизнь лич­ности и ее поведение" (311, с. 123).

Следовательно, можно заключить, что источником возникновения внутриличностного конфликта между антогонистическими потребностями (то есть такими, когда удовлетворение одних делает невозможным удов­летворения остальных) ряд специалистов считает дополнительные, нахо­дящиеся "как бы в тени" структуры. Это могут быть неиспользуемые функциональные возможности, с одной стороны, или некоторые потреб­ности - с другой. То есть, в целом находит подтверждение предложенная

Кроме того, следует рассмотреть имеющиеся сведения об осо­бенностях течения и преодоления внутриличностного конфликта между альтернативными тенденциями.

Борьба мотивов порождает необходимость выбора. С процесса­ми, происходящими в ситуации выбора, тесно связана воля. Ш.Н.Чхартишвилли представляет волю как явление, противостоящее по­требностям и воздействующим на них: "Своим назначением волевое по­ведение обязано тому обстоятельству, что ему дает начало, а также управляет им на всем своем протяжении не какая-либо потребность, а сама личность как субъект воли ... Эти два явления - потребность и воля - занимают, таким образом, совершенно различные места в психологиче­ской структуре личности" (347, с. 48).

Следует заметить, что существование такого типа явления выте­кает из необходимости решения задачи выбора между абсолютно одина­ковыми, но противоположно направленными тенденциями, а это возмож­но только при наличии гетерогенных механизмов детерминации данных тенденций. Когда существование таких структур отрицается, то неминуе­мо следует вывод о вторичности воли, ее производности от других пси­хических феноменов. Так, П.В.Симонов определяет волю как потребности в преодолении препятствий. Он считает, что воля "может являться источ­ником положительных или отрицательных эмоций, обусловленных самим фактором преодоления (или непреодоления) преграды до того, как будет достигнута конечная цель" (294, с. 48).

В конфликтной ситуации выявляются особенности личности, об­наруживается ее несовершенство. Е.Л.Дубко рассматривает переживание конфликта как момент "становления личности, испытание воли, упрочения мировоззрения. В психологии конфликта здесь выделяются на первый план не угнетенность, а порыв, борьба ... упорное преодоление препятст­вий ... В этом аспекте конфликт обозначает не просто поворот в судьбе, но и существенный скачок в развитии личности" (89, с. 19).

Основываясь на экспериментальных данных, В.В.Столин характе­ризует внутриличностный конфликт следующим образом: "В таких столк­новениях происходит осознание собственных личностных черт человеком, . их узаконивание, либо, напротив, объявление ими беспощадной войны. Выявление "списка" внутренних преград, столкновение которых приводит к конфликтным смыслам "Я", взвешивающим "вес" собственных черт, от­крывает путь к эмпирическому (экспериментальному, клиническому) изу­чению конфликтных смыслов различной природы" (311, с. 151-152). На основе разрешения внутренних противоречий и конфликтов индивид осознает себя личностью. При этом выявляется особый характер функ­ционирования сознания - его диагностичность. Выявившийся в конфликте смысл "Я", в свою очередь, "запускает дальнейшую работу самосознания, происходящую в когнитивной и эмоциональной сферах. Таким образом, единица самосознания (конфликтный смысл "Я") - это не просто часть содержания самосознания, это процесс, внутреннее движение, внутренняя работа" (там же, с. 123).

И.Н.Михеева (201) выделяет в структуре личности субстанцио­нальное и функциональное Я. Субстанциональное Я включает ценностные ориентации личности. Функциональное Я связано с волевыми человече­скими аспектами. Функциональное Я может подавлять субстанциональное Я и определять при этом стратегию поведения личности. "На протяжении жизненного пути человека на основе взаимодействия его субстанцио­нального Я и функционального Я складываются определенные внутрен­ние структуры, способные порождать и активизировать конфликтные смыслы. К таким структурам можно отнести мотивирующую силу в сфере бессознательных психологических образований, которая настолько вели­ка, что вступая в противоречие с осознанными устремлениями, приводит к острейшим аффективным конфликтам, искажающим и даже ломающим личность" (201, с. 62).

Если оценивать возможности существования установочного и функционального психологических типов, то прослеживается аналогия в выделении И.Н.Михеевой доминирования субстанционального Я или функционального Я в структуре личности. Схожие моменты есть в кон­цепции А.Ф.Лазурского (155).

При общей оценке индивидуально-типологической концепции можно найти у нее общие моменты с принципиальными общетеоретиче­скими положениями основоположника дифференциальной психологии В.Штерна. В.Штерн пытался объединить в едином подходе теории "среды" и "наследственности": "Если из двух противоположных точек зрения каждая может опереться на серьезные основания, то истина должна заключаться в соединении их обеих: душевное развитие не есть простое выступление прирожденных свойств, но и не простое восприятие внешних воздействий, а результат конвергенции внутренних данных с внешними условиями развития" (357, с. 137). По В.Штерну личность явля­ется результатом взаимодействия наследственных предрасположенностей (диспозиций) и социальной сферы.

В заключении можно привести еще мнение И.С.Кона о том, что, во-первых, существует определенная степень постоянства личностных черт на протяжении жизни, но она не является абсолютной; во-вторых, мера постоянства и изменчивости разных личностных свойств, а также разных типов личности неодинакова, в-третьих, разным типам личности соответствуют разные типы развития (133).


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 258;