Эго – это просто полезная фикция.



Пользуйтесь им, но не будьте им обмануты.

Ты также спрашиваешь: «Оставаясь непросветленными, всегда ли мы функционируем через эго, или бывают мгновения, когда мы от него свободны?»

Поскольку это фикция, бывают мгновения, когда вы от него свободны. Поскольку эго – это фикция, оно может сохраняться лишь в том случае, если вы продолжаете его поддерживать. Фикции нужна интенсивная поддержка. Истине поддержка не нужна; в этом прелесть истины. Но фикция? Вы должны постоянно ее подкрашивать, подставлять тут и там подпорки, а она все время рушится. К тому времени, как вы подперли ее с одной стороны, начинает рушиться другая сторона.

И именно этим люди занимаются всю свою жизнь, пытаясь сделать так, чтобы фикция была похожа на истину. Заимейте больше денег, и тогда вы сможете иметь большее эго, немного более плотное, чем эго бедняка. У бедняка эго тонкое, он не может позволить себе иметь эго потолще. Станьте премьер‑министром или президентом страны, и ваше эго раздуется до предела. Тогда вы не сможете ходить по земле.

Вся наша жизнь, поиски денег, власти, престижа, того и этого – не что иное, как поиски новых подпорок, поиски новых опор, чтобы хоть как‑то поддержать фикцию. И все время вы знаете, что приближается смерть. Что бы вы ни делали, смерть это разрушит. Но, тем не менее, люди продолжают надеяться на чудо – может быть, умрут все, кроме меня.

И в каком‑то смысле это верно. Вы всегда видели, что умирают другие люди, вы никогда не видели, что умираете вы сами; поэтому это кажется верным, логичным. Умирает один человек, умирает другой, а вы никогда не умираете. Вы всегда остаетесь, чтобы пожалеть о них, вы всегда провожаете их на кладбище, чтобы попрощаться с ними, а затем снова возвращаетесь к себе домой.

Не обманывайтесь этим, поскольку все эти люди делали то же самое. И никто не исключение. Смерть приходит и разрушает всю фикцию вашего имени, вашей известности. Смерть приходит и просто все стирает; не остается даже следов. Все, во что мы превращаем свою жизнь, просто надпись на воде – даже не на песке, а именно на воде. Вы даже не успели написать, а она исчезла. Вы не можете даже прочитать ее: прежде, чем вы сможете ее прочитать, она исчезает.

Но мы продолжаем строить эти воздушные замки. Поскольку все это фикция, ей требуется постоянная поддержка, постоянные усилия, днем и ночью. А никто не может быть настолько внимательным двадцать четыре часа в сутки. Поэтому иногда, несмотря на ваши усилия, случаются мгновения, когда у вас возникают проблески реальности, когда ее не заслоняет эго. Случаются такие мгновения без ширмы эго – запомните: это происходит, несмотря на ваши усилия. У каждого человека время от времени случаются такие моменты.

Например, каждую ночь, когда вы глубоко засыпаете, и ваш сон настолько глубок, что вы даже не видите сновидений, эго больше не существует, все фикции исчезают. Глубокий сон без сновидений – это своего рода маленькая смерть. В сновидениях имеется вероятность, что вам, возможно, удастся вспомнить свое эго. Людям удается сохранить свое эго даже в сновидениях.

Именно поэтому психоаналитики стараются глубоко проникнуть в ваши сновидения – поскольку уменьшается вероятность того, что вы сохраните свое отождествление; там можно обнаружить больше лазеек. Днем вы очень бдительны и все время настороже, постоянно со щитом в руках, чтобы защитить свое эго. В сновидениях же вы иногда об этом забываете. Однако люди, изучающие сновидения, говорят, что даже во сне защита сохраняется; она лишь становится немного тоньше.

Например, вам приснилось, что вы убили своего дядю. Если вы углубитесь в это, то удивитесь: оказывается, вы хотели убить отца, но убили дядю. Вы обманули себя, эго сыграло с вами шутку. Вы такой хороший парень, разве вы можете убить собственного отца? А дядя похож на вашего отца, хотя на самом деле никто не хочет убить своего дядю. Дяди всегда такие милые люди – кому захочется убить своего дядю? И кому не захочется убить собственного отца?

Между отцом и сыном неизбежно существует сильнейший антагонизм. Отец должен приучать сына к дисциплине, сдерживать и ограничивать его свободу, приказывать ему и заставлять его подчиняться. А никому не хочется подчиняться; никому не хочется, чтобы его приучали к дисциплине и говорили, что он должен делать и чего не должен. Отец такой могущественный, что сын чувствует зависть. И величайшая зависть и ревность состоит в том, что сын хочет, чтобы мать полностью принадлежала ему, а этот отец всегда встревает между ними, он всегда рядом. И не только сын чувствует ревность к отцу, отец тоже чувствует ревность к сыну, поскольку тот всегда оказывается между ним и его женой.

Сын Муллы Насреддина женился. Он пришел домой вместе со своей женой, со своими друзьями и родственниками, заполнившими весь дом. Выйдя за чем‑то, а затем вернувшись, сын был совершенно ошеломлен – его отец обнимал и целовал его жену. Это было слишком! Это не дозволено. Сын очень рассердился и закричал: «Что ты делаешь?»


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 192; ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ