В конечном счете, время – это ум, ум – это время. Оба они – стороны одной и той же монеты, оба они исчезают вместе. Отбросьте одно, и другое тоже уйдет.



Ты спрашиваешь у меня: «Что является источником желания?»

Источника желания не существует. Желание – это первичный источник всех других источников.

И ты спрашиваешь: «Зарождается ли оно вследствие наличия ума?»

Нет. Уму присущ лишь крошечный проблеск желания, лишь мимолетный проблеск желания. Ум ничего не знает о желании; уму известно лишь желание того и желание этого. Желание денег, желание власти, желание престижа – уму известно лишь желание объектов. Когда объектов больше нет, желание перестает быть частью ума. Тогда желание выходит за пределы ума; желание становится просто переполняющей энергией.

Уильям Блейк говорит, что желание – это энергия, а энергия – это наслаждение. До меня дошел слух, что Саргама, один из моих саньясинов, прямой потомок Уильяма Блейка. У нас здесь собрались замечательные люди. Уильям Блейк – один из прекраснейших людей, когда‑либо ступавших по земле, один из наиболее проницательных мистиков. Возможно, у Саргамы есть какие‑то качества Уильяма Блейка. Но, возможно, это только слух, поскольку я слышал также, что у Уильяма Блейка вообще не было сыновей. Однако возможно, что это касается только законных сыновей; могут быть и незаконные сыновья.

Уильям Блейк понял это правильно. Желание – это энергия, энергия – это наслаждение. Поразмышляйте над этим. Только чистое желание, только бьющая через край энергия, не направленная ни на какой конкретный объект, не имеющая никакой цели.

Именно об этом вы должны помнить, когда приходите ко мне на энергетический даршан , за «передачей». Станьте просто чистым желанием, переполняющим желанием, не направленным ни на что конкретно. Не ждите никаких переживаний. Переживания придут, но не ждите их. Если вы будете ждать, то упустите их, поскольку, когда вы ожидаете переживаний, вы больше не присутствуете здесь‑и‑сейчас. Вы уже упустили суть, ум уже вмешался. Объект нарушил чистоту желания.

Участвуя в моем энергетическом даршане , получая нечто от моей энергии, оставайтесь просто чистым желанием – никуда не стремясь, никуда не двигаясь, а просто без всякой причины ощущая возбуждение, просто без всякой причины чувствуя безумный экстаз. И в эти несколько мгновений вы будете со мной в контакте, поскольку эти несколько мгновений – моя реальность.

Но если вы сидите с ожиданием великого переживания внутреннего света, то даже если вы и видите какой‑то свет, вы уже упустили. Вы выкинули алмазы и набрали прибрежной гальки. Возможно, вы ожидаете, что у вас поднимется кундалини, и, возможно, у вас возникает некое ощущение в позвоночнике, но что с того? Это бесполезно. Возможно, это даст вам толчок, духовный толчок, но затем пройдет.

Находясь со мной, просто будьте чистым желанием – раскачиваясь со мной, двигаясь со мной, танцуя со мной, позволяя мне проникать в вас до глубочайшей вашей сердцевины, до глубочайшей сердцевины вашего желания, до самого источника. И тогда станет возможным нечто необъятное, нечто невероятное, нечто такое, чего вы не можете представить, – проникновение Запредельного внутрь вас, встреча земли и неба.

Ты спрашиваешь: «Зарождается ли оно вследствие наличия ума?»

Нет, ум – это преграда. Он позволяет желанию вытекать лишь крошечными струйками, а желание – это океан. Должен быть отброшен именно ум, а не желание; ум должен быть отброшен, чтобы у вас могло проявиться тотальное желание.

Еще ты спрашиваешь: «И как связано с умом присущее телу желание секса?»

Ум не отделен от вашего тела, он является внутренней частью тела. Вы отделены и от тела, и от ума. Вы – это трансцендентальная сущность, вы – свидетель и ума, и тела. Однако и ваш ум, и ваше тело – это одна и та же энергия. Тело – это видимый ум, ум – это невидимое тело. Тело – это внешний ум, а ум – это внутреннее тело.

Поэтому секс – это не только физическое явление. В значительно большей степени это рассудочное, психологическое явление, нежели физическое. На самом деле секс приводится в действие не физиологией, а вашей психологией. Физиология тоже участвует, но, по сути, секс приходит из внутреннего тела во внешнее.

Может быть, вы осознаете, а может быть и нет, поскольку вы совершенно не осознаете все то, что с вами происходит. Однако понаблюдайте: секс начинается в голове, в уме. А затем в это немедленно вовлекается тело, поскольку тело и ум не отделены друг от друга.

Физиологический секс тоже возможен. Именно это происходит, когда вы идете к проститутке; это физиологическое явление, просто облегчение для тела. Тело перегружено энергией, и вы не знаете, что с ней делать. Вам приходится каким‑то образом выбрасывать ее, чтобы разгрузить себя и немного расслабиться, поскольку у вас слишком много энергии, а вы настолько нетворческие, что не знаете, что с нею делать.

Вы не можете тотально петь песню. Если вы сможете это сделать, то удивитесь тому, что энергия начнет исчезать в песне и становиться песней. Нет необходимости идти к проститутке. Но вы не можете танцевать, не можете играть на гитаре, вы такие нетворческие.

Проститутки будут существовать в мире до тех пор, пока человечество не станет более творческим. А сейчас на Западе, где «Движение за освобождение женщин» требует равенства во всем, появились даже мужчины‑проститутки. Это было неизбежно – почему проститутками должны работать только женщины? Почему не может быть также и мужчин‑проституток? Равенство так равенство.

Человечество лишено творчества. Вы замечали? Всякий раз, когда вы становитесь творческим, секс исчезает. Если вы рисуете и полностью поглощены этим, у вас не возникает никакого сексуального желания. Секс просто не переступает через порог вашего ума, его просто там нет.

Только в глубоком творчестве люди пребывают в безбрачии, другого пути нет. Ваши святые, так называемые святые, не пребывают в безбрачии – ведь они такие нетворческие, что этого просто не может быть. Это невозможно, это просто противоречит энергетической науке. Они ничего не делают, сидят в храмах и ашрамах, повторяют Рам‑Рам, Рам‑Рам или просто тупо играют со своими четками – как они могут быть в безбрачии? Как с ними может случиться брахмачарья ? Она случается лишь тогда, когда всю вашу энергию забирает творчество и у вас внутри не остается никакого энергетического напряжения.

Поэты, художники, танцоры, музыканты в большей степени могут быть в безбрачии. Я не утверждаю, что все они пребывают в безбрачии, я говорю, что всякий раз, когда поэт является поэтом, он может быть в безбрачии, поскольку поэт не является поэтом двадцать четыре часа в сутки. Очень редко можно найти поэта, который двадцать четыре часа в сутки остается поэтом. Тогда он становится видящим, становится риши , тогда он перестает быть обычным поэтом.

Именно благодаря людям, двадцать четыре часа в сутки остававшимся поэтами, родились такие величайшие поэтические произведения, как Упанишады, Коран и Гита. Это не обычная поэзия. Обычные поэты бывают поэтами лишь время от времени, в остальном же они обычные люди, – а может быть, и гораздо хуже, чем обычные люди. Обычные художники лишь время от времени бывают художниками.

О великом индийском поэте Рабиндранате рассказывают, что всякий раз, когда к нему приходило творческое настроение, он запирал двери и сутками скрывался у себя в комнате – на трое или четверо суток. Ни еды, ни ванны – он вообще не выходил из комнаты. Только после того, как его энергия перетекала в творчество, и он сбрасывал то, что накопилось, он открывал дверь и выходил. И все люди, видевшие, как он выходит из комнаты после четырех дней без еды и в полном погружении в творчество, замечали, что лицо его изменилось. Он выглядел так, будто вернулся из другого мира. Он выглядел нежным, как цветок розы, таким прекрасным, таким женственным, таким грациозным, с таким благоуханием будды. Но это благоухание окружало его лишь в течение нескольких часов, а затем исчезало. И это творческое настроение могло не приходить к нему месяцами.

Поэты лишь время от времени бывают поэтами. И когда вы читаете стихотворение целиком, все стихотворение также не является стихотворением. Подлинная поэзия – лишь несколько строк, разбросанных тут и там; остальные строки поэт просто придумал, они не снизошли на него.

Великий поэт Кольридж умер. После него осталось сорок тысяч незавершенных стихотворений. При жизни его много раз спрашивали: «Почему вы не завершаете эти работы? Они так невообразимо прекрасны, и не хватает лишь одной строки. Просто добавьте одну строчку, и стихотворение станет законченным».

Но Кольридж всегда отказывался. Он говорил: «Я не закончу его, пока это не придет свыше. Я не сделаю этого. Эти строки пришли свыше, я лишь записал их. Я не писатель, не автор, я лишь стенографист; я просто записал нечто, продиктованное свыше. И эта строка отсутствует. Я не могу ее добавить, поскольку много раз пытался это сделать, но всегда терпел неудачу. Строка выглядела такой уродливой, такой неподходящей, такой мирской, такой заурядной. В ней не было яркости, света».

Когда Рабиндранат впервые перевел на английский свою замечательную книгу «Гитанджали», он немного беспокоился, получился перевод или нет. Во‑первых, английский не был его родным языком. А во‑вторых, одно дело – переводить прозу, это легко. Переводить же поэзию очень трудно, тем более переводить поэзию с такого поэтичного языка как бенгали. Весь этот язык очень поэтичен, он источает аромат поэзии.

Рабиндранат беспокоился: «Соответствует ли перевод духу моего оригинала?» Он показал его одному из великих англичан, Ч. Ф. Эндрюсу. Эндрюс просмотрел перевод и лишь в четырех местах заявил: «Четыре слова нужно изменить; они неправильны с грамматической точки зрения». Естественно, Рабиндранат их изменил.

Позже, когда Рабиндранат впервые читал «Гитанджали» и другие свои стихи в Лондоне, в собрании поэтов, он был очень удивлен, просто не мог поверить своим ушам. Один английский поэт, Йейтс, встал и сказал: «Все очень хорошо, но вот только в четырех местах что‑то звучит очень по‑земному, что‑то непоэтично. Все стихотворение течет очень красиво, но в четырех местах река наталкивается на скалы».

С трепетом в сердце Рабиндранат спросил: «Какие это четыре места?» И это были в точности те самые места, которые предложил изменить Ч. Ф. Эндрюс. Рабиндранат сказал Йейтсу: «Это слова Ч. Ф. Эндрюса, он знает английский лучше меня».

Йейтс ответил: «Верно – английский здесь лучше, но не поэзия. С точки зрения грамматики все правильно, но поэзия – это не грамматика. Язык правилен, но поэзия – это не только язык. Поэзия – это нечто такое, что парит над языком и грамматикой. Пожалуйста, вернись к своим прежним словам!»


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 302;