Бессознательно вы умираете и бессознательно рождаетесь в ближайшей утробе, которая вам подходит. Одно тело исчезает, и сразу же формируется другое.



Но если вы просветленный… А что я имею в виду, говоря «просветленный»? Я имею в виду, что если вы прожили жизнь с осознанием и достигли той точки осознанности, когда внутри вас не осталось темных пятен бессознательности, то тогда для вас больше не существует утробы. Тогда вы входите в утробу Бога – самого Существования. Это освобождение, мокша, нирвана.

Последний вопрос:  

Ошо,

Морарджи Десаи как‑то раз сказал, что если бы он назначил комиссию по расследованию нашей деятельности, то результаты ее работы нам бы не понравились. Если правительство действительно создаст комиссию, есть ли хоть какая‑то надежда, что она будет действительно открытой, действительно непредвзятой?

Политика никогда не может быть непредвзятой, политика и есть предвзятость. Политика никоим образом не может быть беспристрастной, она происходит из пристрастия. Поэтому не надейся на многое. Это будет забавно, вот и все; мы насладимся общением с людьми, которые приедут в составе комиссии. Так что наслаждайтесь – если он назначит комиссию и сюда прибудут люди, наслаждайтесь этим. Позвольте им ощутить вкус вашей жизни, которая здесь протекает. Кто знает, может быть, кого‑то из них это затронет!

Но не доверяйте политикам. Игра с политиками – это опасная игра. С ними опасно дружить, с ними опасно враждовать. Однако избежать этого нельзя. То, что здесь происходит, так колоссально, что политики не смогут долго оставаться в стороне.

Как раз на днях в индийском парламенте снова обсуждали нас – шло долгое обсуждение. Из Дели позвонили и сказали: «Пришлите Кришну Прем, Мадхуру и других представителей прессы, поскольку сейчас это единственная горячая тема, о которой говорят люди».

Ни политики, ни политика нас совершенно не интересуют. Но и избежать их мы не можем. Политика – это как погода: нравится она вам или нет, она все равно на вас повлияет.

Стало известно, почему Насер неожиданно скончался от сердечного приступа… Ему позвонила Голда Меир и сказала: «Давайте займемся любовью, а не войной».

Ну что же, занимаетесь вы любовью или войной, с политиками это будет очень сложной, тяжелой работой.

Поэтому не стоит на что‑то надеяться. Прежде всего, по многим причинам я полагаю, что он не назначит комиссию. Одна из причин состоит в том, что недавно в парламенте кто‑то задал вопрос: «Почему комиссия – только для Ошо?» И весь парламент содрогнулся.

В газетах сообщают, что этот человек предложил назначить комиссию по расследованию деятельности Сатья Саи Бабы, Гуру Махарадж‑джи, Махариши Махеш Йоги, Муктананды и прочих Разноананд. Они были бы очень счастливы, если бы комиссия проводила расследование у меня в резиденции, у меня в коммуне, но теперь они испугались. И это выглядит логичным – если вы хотите проводить расследование в одной коммуне, то тогда почему не во всех? Это первая из проблем, с которыми им придется столкнуться.

Во‑вторых, он будет стараться избежать назначения комиссии, уйти от этого – поскольку, кто знает, что случится, если эта комиссия приедет? Люди, которые приедут, а затем вернутся, могут заявить, что все, что появляется в газетах, ложь, что это не истинная картина. Столько народу посетило ашрам, столько членов парламента приезжало, и все, кто приезжал, сообщали ему: «Вы излишне предубеждены. Там происходит нечто прекрасное, происходит встреча Востока и Запада».

Поэтому в глубине души он тоже боится. Кто знает, комиссия может сделать благоприятные выводы – что ему делать тогда? Если комиссия сделает благоприятные выводы, для него это станет огромной проблемой. Поэтому он нашел юридическую лазейку, чтобы избежать назначения комиссии. Он заявил, что я должен написать ему личное письмо с просьбой о назначении комиссии для изучения меня и моей работы. Он прекрасно знает, что я перестал писать личные письма пять лет назад.

И почему я должен писать личное письмо? Если правительство хочет знать, что происходит, то это их задача выяснить это. Если они приняли решение без расследования, то они недемократичны. Если они говорят миру: «Мы не позволим телевизионным компаниям из Голландии, Англии, Японии или Австралии освещать работу коммуны, поскольку она не отражает подлинный индийский дух и истинный образ Индии», если они приняли это решение без какого бы то ни было расследования, тогда назначить комиссию – их обязанность. Почему я должен просить их назначить комиссию? Однако это просто юридическая уловка.Он знает, что я не пишу личных писем. Я не занимался этим пять лет и не собираюсь делать это теперь.

Кроме того, он беспокоится о том, что он недавно сказал в парламенте. Он сказал, что не получал от меня никаких личных писем и что их всегда пишет Йога Лакшми, мое доверенное лицо. А она пишет: «Ошо в коммуне является лишь гостем, поэтому как мы можем расследовать деятельность гостя?»

И Лакшми права, я просто ваш гость. И я не делаю ничего; так что же они собираются расследовать? Они могут прийти и двадцать четыре часа сидеть вместе со мной у меня в комнате; я не делаю ничего, расследовать нечего! Вопрос заключается в коммуне, в той работе, которая протекает в коммуне: вот что нужно расследовать.

Однако коммуна его не интересует. Его интересует главным образом то, как создать ловушку, в которую он сможет меня поймать, – поскольку знает, что, если меня схватят или посадят в тюрьму, вся работа легко может быть разрушена. Недавно он заявил об этом в парламенте – несомненно, это вырвалось у него бессознательно: «Ашрам – это Ошо, коммуна – это Ошо. Поэтому мы не можем вести расследование в коммуне, пока он нам не напишет». А я не собираюсь им писать. Я не думаю, что политики хоть чего‑нибудь стоят, и не считаю их достойными вести расследование в религиозной коммуне.

На самом деле, это нам когда‑нибудь нужно будет подумать о назначении комиссии для расследования деятельности политиков…

 

Три премьер‑министра трех великих государств сидят за столом на званом ужине. В какой‑то момент с места, где сидит хозяйка, доносится громкое пуканье. Леди готова провалиться сквозь землю, но в это время премьер‑министр Франции быстро встает и громким уверенным голосом объявляет: «Мадам, мсье, прошу меня извинить, но я срочно должен вас покинуть. Я неважно себя чувствую».

C благодарностью и облегчением леди умудряется вновь овладеть собой. Однако минут через десять она снова не удерживается и пукает. Леди до самых ушей заливается румянцем, но в это время английский премьер‑министр поднимается с места и объявляет: «Леди и джентльмены, мне очень жаль, но сегодня я должен уйти пораньше. Я неважно себя чувствую».

Эта сцена повторяется еще раз, но теперь встает премьер‑министр Индии, который громко и с гордостью провозглашает: «Ну, что же, дамы и господа, на этот раз высокая честь и обязанность отправляться домой выпадает мне».

До вас дошло?

Я не испытываю никакого уважения к этим политикам и политическим лидерам. Я уважаю их как человеческие существа, но не как политиков. Политика – это самое уродливое явление на земле, а политики – самые уродливые люди. Я испытываю огромное уважение к людям, но не в состоянии почувствовать никакого уважения к безобразной политике, которая разворачивается на наших глазах.

Не нужно ни на что надеяться. Во‑первых, они не назначат никакую комиссию, поскольку боятся, что результаты могут обернуться против них. Кроме того, это будет нелегким делом; если они назначат комиссию, тогда сначала со своей стороны мы проведем строгую проверку самой комиссии, чтобы выяснить, действительно ли эти люди способны проводить расследование в коммуне. Что они о ней знают? Что они знают о тех видах психотерапии, которые здесь используются? Сначала будут изучены они сами. Группа из пятидесяти психотерапевтов обследует их всеми возможными способами. Пока мы не убедимся в том, что они достойны проводить расследование, мы не откроем им ворота.

Во‑первых, комиссию не назначат. Он боится – кого назначить? Где они возьмут людей, которые разбираются в первичной терапии, биоэнергетике, энкаунтер‑терапии, психодраме, психосинтезе и психоанализе? И он боится, что если он назначит кого‑то, кто в этих вещах разбирается, то этот человек нас поддержит. Он может назначить впавшего в маразм отставного судью, но тот ничего в этом не поймет, и это будет очень весело.

Не думаю, что он на это пойдет, но если он все‑таки назначит комиссию, насладитесь этим. Пусть приезжают – а вы повеселитесь на славу. Пусть они, по крайней мере, увезут с собой немного радости, немного смеха. Не имеет значения, какой отчет они представят, поскольку почти всегда происходит следующее: отчет бывает готов еще до того, как они приезжают сюда. Происходит именно это. Отчет будет подготовлен кем‑то другим. Но их отчеты нас не интересуют.

Ранее я предлагал назначить комиссию только для того, чтобы правительство могло хотя бы выглядеть демократическим. Не пускать представителей СМИ в Пуну совершенно недемократично. То, что они говорят людям, абсолютно недемократично – сейчас в нашем распоряжении имеются даже письма. Одному саньясину индийский посол в Америке написал: «Если вы хотите поехать в Пуну, тогда вообще забудьте об этом; мы не дадим вам визу на въезд. Однако если вы хотите поехать в любой другой ашрам, напишите; мы готовы дать вам визу».

Вы только посмотрите, что за глупый человек – он это написал!

Теперь в Бомбее на паспортах саньясинов пишут: «Эта виза недействительна для Пуны». Так что, похоже, Пуна больше не является частью Индии. Туристу позволяется объехать всю Индию, кроме Пуны! Но зачем же запрещать людям приезжать в Пуну? Было бы достаточно запретить въезд в Корегаон Парк!

Всеми способами они делают все, что только могут, чтобы нам досаждать и мешать. Они попытались сделать одну вещь, в которой они очень искусны, – найти слабое место в наших финансах. Им это не удалось. Вчера в парламенте министр финансов был вынужден с грустью объявить: «Их финансы в полном порядке, и нам не удалось обнаружить в них никаких упущений». И теперь они растерялись и не знают, что делать.

Да и вообще, здесь они не найдут ничего противозаконного. Но одни лишь их предубеждения, их старые прогнившие умы, их традиционные умы… Они не могут поверить, что такое явление как я вообще возможно в Индии. Однако оно происходит и оно будет расти. Оно растет. И чем больше они этому препятствуют, тем больше оно будет расти.

Такова внутренняя логика вещей: чем больше существует препятствий к чему‑либо и чем больше трудностей, тем больше это вырастет.

Если бы не распяли Иисуса, не было бы христианства. Если когда‑нибудь политики решат распять меня, я буду счастливейшим человеком в мире.

На сегодня достаточно.

Глава 15 Бездымное пламя

Первый вопрос:  

Ошо,

Ты, конечно, уже много раз рассказывал нам об этом, но я так и не понял: что является источником желания? Зарождается ли оно лишь вследствие наличия ума? И как связано с умом присущее телу желание секса?

Энергия, называемая желанием, веками осуждалась. Почти все так называемые святые выступали против нее, поскольку жизнь – это желание, а они все были жизнеотрицающими. Желание – это самый источник всего, что вы видите, а они выступали против всего, что видимо. Они принесли видимое в жертву невидимому; они хотели перерезать корни желания, чтобы всякая возможность для жизни исчезла.


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 274;