Значит – это кому-нибудь нужно? 10 страница



- Кой черт понес его на эти галеры? И не догнать ему ни за что.

- А кто это, вообще? Ой, глядите, да он бежит!

- Вообще не понятно. Что к чему? – опять недоумевал профессор Кварк.

- Да и понимать не надо! Профилактика! – объявил Ван Ваныч, повторив уже который раз таинственное слово.

А незнакомец вдруг перестал плыть, встал в рост и смешно побежал, подскакивая и высоко поднимая ноги,  громко шлепая ими по воде.

- Это сапфир снова заполняет наше озеро.

- А вода? Куда она уходит и каким образом?

- Она возвращается обратно. Такой своеобразный круговорот. Ну, ладно. Нам тоже надо торопиться обратно, домой, - вздохнул Ци Байши.

Лодка скользнула к самому берегу, пока не ткнулась носом  в скалу. Вовремя. Вода совсем ушла, и лодка оказалась на суше. Ее борта опустились и стали ровным полом, висящие циновки обратились в стены. Крыша снова стала прежней крышей избы.

- Ну, вот и закончилось наше путешествие! – грустно сказал профессор Кварк.

- Что это шевелится у меня в кармане? – забеспокоился Ван Ваныч. Гороховый Шут испугался, что его разоблачат, а чего доброго еще и выкинут в пропасть, например, или раздавят, и замер. Но Ван Ваныч совсем не его имел в виду. Из другого кармана его телогрейки вдруг выскользнула маленькая книжица, распахнулась в полете, показав бесконечное множество своих страниц, и мягко легла на стол. Тут она принялась расти в разные стороны до размеров фолианта.

- Да это же Живая книга моей племянницы! Сейчас что-то будет. Она с характером, а что удивляться?

Неожиданно книга раскрылась. Из нее вылетел заголовок рассказа: «Немного о детстве». Послышались звуки задумчивого клавесина, грустившего о былой беспечности. Посреди горницы  откуда-то взялось мерцающее изображение мужчины, сидящего в кресле.

Все узнали в нем Фантаза Предвидова. Эффект присутствия был необычайный. Особенно после недавних встреч с историческими героями, с коими довелось запросто поговорить.  Но сейчас была лишь проекция, запись, не способная вести диалог, но лишь воспроизвести монолог или, как в данном случае, рассказ автора от лица его самого. Фантаз кивнул головой, слегка улыбнулся и заговорил:

 «Если зрелого мужика сравнивают с ребенком, то это значит, что он владеет неоспоримым потенциалом. Тем более, если такое сравнение исходит от любящей жены и моей мамы, ей-то виднее.

Раньше я этого не понимал и даже подтрунивал над отцом. Теперь, когда я почувствовал себя этаким прожженным жизнью старым волком, мне стало отчетливо не хватать сил. Оттого, что я на все находил ответ, легче мне не становилось. Мое всезнайство - всепонимайство покрылось плесенью обреченности и напоминало склеп или массовое захоронение, случайно обнаружившее себя не на кладбище, что было бы естественно, а на чердаке моей памяти в связи с обрушением потолка, не выдержавшего сей тяжести содержимого, разбросанного теперь по всему жилому пространству моей  больной головы».

- Чувствуются польские корни, - со знанием дела заметил Кварк, но на него все зашикали.

«Стоит иногда наводить порядок и в ней, - Фантаз имел в виду свою голову, - а это значит: избавиться от  клишеных мыслей, выбросить ненужный хлам отживших свой срок оценок, навязчивых установок, чтобы однажды не загреметь под фанфары, или не провалиться в тартарары - усмехнувшись, Фантаз немного помолчал и продолжил, - итак, я решил расстаться с этим сомнительным грузом.

И стало легче.  Визжать и пускать пузыри пока не хотелось, но построить замок из песка я уже был не прочь. В надежде найти того, кто назовет меня ребенком, я отправился на песчаный берег.

Там было много песка. Я оказался не один. В песок играла толпа взрослых здоровых тел, за которыми угадывались очертания песчаного города, пока еще поражавшего своей диковинной архитектурой, но уже и грандиозными руинами. Идея оказалась, увы, не новой и уже готова была потерять свой лоск оригинальности и  приобрести взамен ярлык китча, о чем сообщало массовое веселье, доходящее до идейного безумства. От бесшабашного всеразрушающего гулянья город исчезал, превращаясь в развороченные груды песка.

Абсурдом завершалась идея создания хрупкого мира. И детством здесь совсем не пахло. Уже собираясь уйти, так и не поучаствовав в бессмысленной вакханалии, я заметил группу пацанов, тоже молча наблюдавших, как бесятся взрослые. Их сосредоточенные лица выражали безрезультатные потуги понять происходящее и найти выход для себя, своих эмоций, которые пока сдерживались, но пар от их кипения уже толкал совершить что-то крайне отчаянное, или же вынести назидательный урок для своей последующей жизни, чтобы не было мучительно больно потом, когда еще не раз придется столкнуться с острым ощущением жестокого непонимания себя себе подобными.

И у меня закралось подозрение, что это именно они и есть  строители сказочных замков, так печально почивших под ногами безумной зрелости. «Хорошо, если среди этих скакунов нет их родителей, а то совсем худо», - подумал я. 

Но я зря беспокоился. Детство победило! Вдруг неизвестно откуда появился еще один мальчуган. Совершенно не обращая внимания на обреченную толпу, он несся к своим товарищам, полный того непостижимого для многих самозабвения, влекущего только вперед, к новым открытиям, к новому счастью, орал от восторга одну только букву: «А-а!» и держал в руке почти незаметную веревочку-нить, соединяющую его с гордо парящим змеем. Его восторг быстро передался его друзьям, и вместе со змеем они вскоре исчезли из виду.

Я вздохнул с облегчением. Детство победило и в моей душе. И я был рад. Желание строить замки из песка неожиданно сменилось желанием вернуться к своей работе. Но теперь она мне стала напоминать летучего змея. Мне оставалось только заорать и помчаться вперед, к новым открытиям, к новому счастью. Что я и сделал». На последних словах зазвучал Славянский танец №8 Дворжака.

Книга закрылась. Исчезла проекция автора рассказа.

- Ну, как? По-моему, неплохо!

- Да, согласен. Оставаться ребенком в душе – вот где спасение.

- Не знаю, как все вы, но я устал, - сообщил Кварк. - А как это Фантаз оказался в Живой книге?

- А что такого? По-моему, ничего особенного в этом нет. Фантаз – личность незаурядная. Тем более, они с Мармушей дружили в детстве. И вот, пожалуйста, - старик не успел договорить, как на стене стали бить часы полночь. Свеча потухла, и все исчезло.

 

***

Вадим Шутов проснулся от резкого звонка в дверь. Непривычный звонок. Все непривычное. Вадим вскочил с кровати и бросился в прихожую, открывать дверь. Эта была первая ночь в новой съемной квартире. Выглянув на площадку, он увидел, как у двери напротив стояли два человека, один ковырялся ключом в замке, другой скучающе комментировал его действия. Но тут оба отвлеклись от своего занятия и уставились на Вадима.

- Здравствуйте, Вы ко мне? – спросонья проговорил Вадим, обращаясь к соседям, никого другого не обнаружив. Приглядевшись внимательнее, Вадим узнал профессора Кварка, да и спутник Светлозара Футуровича показался ему знакомым. «Где же это я его видел?» - подумал про себя Вадим и вдруг вспомнил свой странный сон. «Ну, конечно, это же Ван Ваныч!»

- Спи-спи, сынок, еще рано! – отозвался Ван Ваныч. Вадим кивнул и скрылся за дверью. Но этого времени, пока дверь была приоткрыта, оказалось достаточно, чтобы Горошина Шута вкатилась к своему «Хозяину». А как еще можно было именовать того, чей образ, правда, в миниатюре, хранился в Горошине, чем стал отпечаток при столкновении Вадима с коллегами Кварка. В дверь Вадима тоже позвонила Горошина. Но для этого ей пришлось выбраться из кармана телогрейки Ван Ваныча и добраться до его уха, вызвав щекотку и невольное маховое движение руки, запустившее Горошину в нужном направлении и в точное попадание: звонок у входной двери Вадима.

Вадим опять рухнул в кровать, а Горошина осталась на столе, пытаясь перевоплотиться в более удобный носитель информации. Наконец, ее потуги увенчались успехом, и ноутбук зажегся от возникшей в нем новой жизни.

 

***

 

Светлозар Футурович спал, как ребенок. Во сне он ловил чудесную бабочку, бегая по лужку в коротких штанишках. За ним почему-то неотступно следовал молочный поросенок, весело похрюкивая. Но вдруг поросенок хрюкнул, как зрелый хряк, и у самого уха Светлячка. Светлячок, а именно так называли его, Светлозара, родители в детстве, вздрогнул и проснулся. Звук, которым он был разбужен, не остался во сне, а продолжал нарушать идиллию волшебного утра. Он доносился из соседней комнаты. «Что там может быть?» - недоумевал профессор Кварк. – «Ах, да!» - он вспомнил, что пригласил в гости почтенного Ван Ваныча, они заболтались допоздна в кафе, рядом с домом профессора, и Кварк, как друг и гостеприимный хозяин, предложил переночевать у себя. Он и не знал, что стены его холостяцкой квартиры так звукопроницаемы. Любой бы на месте Светлозара Футуровича встал, накинул халат и зашлепал на разбудивший его звук, в гостиную, где вчера уложил Ваныча. Но не Кварк. Он поступил как истинный парадоксолог: остался в кровати и принялся проникать силой мысли через стенку, пытаясь разглядеть источник разбудившего его звука. Настроение Кварка явно стало улучшаться. Лежать на кровати становилось все интереснее: видения соревновались между собой своей фантастичностью, подогреваемые продолжающимся хрюканьем. Итак, Светлозар мысленно вошел в гостиную и увидел, что на диване лежал только плед с подушкой, а еще пара журналов «Вестник парадоксолога», Ван Ваныча подозрительно нигде не было, зато в груде разбросанных по полу исписанных листов бумаги копошилась огромная свинья. «Сейчас надо придумать, откуда она взялась, но это не к спеху, решение придет органично, само собой», - управлял своим потоком образов сценарист Кварк, продолжая себя развлекать.

- Только этого еще мне не хватало! – мысленно простонал профессор, почувствовав, что не на шутку закипает. И чтобы еще больше распалить себя, Кварк представил, что в ответ на свое негодование он услышал,  раздавшийся из кухни веселый смех Ван Ваныча.

- Не ругайся, дорогой Светлозарчик! Просто я долго лежал, думал, размышлял над твоей способностью сквозь стены-то проходить, и вот тут я попробовал телепортировать свою Джоконду из зоопарка. Я ведь давеча забыл ее покормить. И вот решил, чем гнаться по всему городу, лучше я сюда ее притяну силой собственной мысли. А? Какого? «Так-так, свинья Джоконда – это то, что надо!» - мысленно потирал руки довольный Кварк. Появился удачный шанс разделаться с заносчивой дикторшей канала новостей Джокондой да Винчи. Однажды она посмела усомниться в гениальности профессора, высказав с экрана свое отношение к его экспериментам, назвав их спорными и малозначимыми для современного человечества. «А сама-то, вульгарная притворщица, выскочка, обрядилась в образ Джоконды! Как ей не стыдно позорить имя Великого художника и изобретателя эпохи Возрождения – Леонарда да Винчи!» - восклицал с кровати возмущенный актер Кварк. Немного успокоившись, он решил вернуться к работе сценариста.

- Да? Ну и как это Вам удалось? Колитесь немедленно! – угрожающе сверкнув глазами и воинственно почесав затылок, потребовал Кварк, представив, что отвечает на оправдательную речь Ван Ваныча.

- Да, собственно, все как-то само собой вышло, - оробел Ван Ваныч, - я просто подумал, а что если позвать посредников, - оправдывался старик.

- Каких посредников?

- Инстинкты! Да! – Ван Ваныч вытаращил глаза, и без того увеличенные очками, и приобнял Кварка, неожиданно хлопнув его по плечам, что означало «включаю в тебе радость».  Кварк вздрогнул и пристально посмотрел в глаза Ван Ваныча и решил, что самое время мысленно заподозрить его в пьянстве: «Уж не пьян ли?», а вслух сказать что-нибудь в таком роде:

- Вы меня пугаете, дорогой Ван Ваныч, - предупреждающе произнес профессор. Тут нужно спрятать руки в карманы халата и обойти старика, подозрительно его оглядывая.

- Понимаешь, моя  Джоконда обожает трюфели! (« Вот-вот, свиньи их любят тоже, а у меня как будто они есть, предположим, это тоже для меня лакомство! Надо же найти яблоко раздора!»)

- Что? – изобразил беспокойство Кварк, мельком глянул на свинью и рванул на кухню, очевидно, к холодильнику, проверять свои запасы. – Представьте, я их тоже очень люблю! – крикнул Кварк, исследуя полки холодильника.

- Ну, так вот! А у тебя как раз я заметил это изысканное лакомство! – нагло заявил Ван Ваныч. («Это в его духе!»)

Холодильник вздрогнул от удара хлопнувшей по нему дверце. И тишина надолго заполнила собой все пространство квартиры. Так представлял себе мизансцену Кварк –режиссер. Наконец, хрюкнула довольная свинья. Кварк с ненавистью воззрился на своих непредсказуемых гостей. Хотя он давно, уже два дня, как должен был привыкнуть к выходкам Ван Ваныча. А тот словно не замечал, как хозяин жилища изо всех сил пытается сохранить спокойствие, которое вот-вот готово смениться на праведный гнев.

- Не ищи, я проверял, больше нет. Ну, ничего этого количества хватило. Ты же видишь, что моя Монализочка здесь и сыта. Правда, моя красавица? – и Ван Ваныч ласково потрепал свинью за ушком.

- Может быть, Вы мне все-таки объясните, как Вам удалось провернуть все это… ну, это, - Кварк помогал себе выразить мысль характерными размахиваниями рук, поскольку от возмущения у него слова застревали где-то в горле, толпились, толкались безрезультатно, создав только першение. Кварк стал кашлять. Какой артист!

- Сейчас-сейчас, расскажу, - успокаивал старик, участливо стуча по спине несчастного интеллигента в далеко не первом  колене. – Достал из холодильника трюфели, положил на тарелку. А сам сел рядом и стал представлять, как Монализочка с удовольствием их уплетает. Я так думаю, что голодная Монализочка почувствовала запах трюфелей, мой, естественно. Значит, я рядом, все безопасно. Она же только мне доверяет, меня любит. Я же когда-то тоже был свиньей, ну, хряком или нет, боровом…

- Оно и видно, - победоносно-презрительно отозвался Кварк.

- Инстинкт, значит, самосохранения, ну, голод, да еще, практически выходит, инстинкт продолжения рода…

- Я Вас умоляю! – вскричал Кварк, Вы, что хотите сказать, что она к Вам как к борову не равнодушна?

- А почему бы и нет?

- А! Ну, да. Как я мог забыть? Это у вас семейное! Лоренца тоже начитались вместе с племянницей. «Человек находит друга!» - с сарказмом воскликнул довольный собой профессор.

- Что? Да, нет. Твою статью в журнале по парадоксологии нашел. Вот, смотри. Ты же сам написал, что для прохождения трехмерным субъектом (объектом) различных слоев пространства, необходимо, во-первых, задать координаты начальной точки перемещения по отношению самого субъекта (объекта), во-вторых, определить вектор перемещения в соответствии с выбранным конечным слоем пространства, в-третьих, задать координаты конечной точки перемещения, в-четвертых, создать трехмерную проекцию субъекта (объекта) на заданный пространственный уровень в соответствии с координатами конечной точки перемещения.  ( Кварк с удовольствием выслушал, как его цитировал Ван Ваныч, но сделал вид, что ему это безразлично.)

- И что? Уж не хотите ли Вы сказать, что Вам удалось задать такую проекцию?

- Удалось! Я сам удивился.

- Но как?

- Совсем просто.  Начальная точка перемещения – очень уютный теплый, светлый загончик со всеми удобствами для моей дорогой свинки в элитном районе нашего Зоопарка. Вектор перемещения – Старый город. Заданный пространственный уровень – твоя квартира с трюфелями и мной. Проекция создана с помощью воображения, материализована в результате установления мысленного контакта с объектом, а  перемещения этого объекта  удалось произвести силой мысли. ( «Этот Ван Ваныч такой самодовольный! Вот и пусть получает теперь от меня», - злорадно размышлял Кварк, довольный уготованной для Ван Ваныча ролью.)

- С ума сойти! Как эта плоть сквозь стены-то прошла?

- Это как раз не сложно, - виновато пролепетал Ван Ваныч. («Пусть теперь лепечет!») Дело в том, что … почему-то возник энергетический двойник. Оказывается, что очень странно, энергетический двойник тоже любит покушать? И он, то есть, они съели все трюфели! – улыбнулся телепат- телепортатор.

- Ты хочешь сказать, что тебе удалось раздвоить трехмерный биообъект? - Кварк в миг перестал дистанцироваться с Ван Ванычем после такого неслыханного успеха оного в опытах по парадоксальной телепортации, заменив в обращении надменно-уважительное «Вы» на тесно-дружеское «ты». Он бы давно это сделал, но тыкать никак не получалось. То ли воспитание не позволяло, то ли еще какие проблемы, Кварку не хотелось копаться в истинных причинах своего высокомерия. И вот случайно нашелся довольно удачный выход. Только-то надо было мысленно поднять Ван Ваныча до своего уровня.

- Выходит, удалось? Раньше-то я только перемещал… - это уже была реплика Ван Ваныча.

- То есть свиней теперь две?

- Я не хотел, - сокрушенно повинился Ван Ваныч, приложив руку к сердцу. («Может, его еще на колени поставить для убедительности образа? Ладно, не стоит перегибать палку, в следующий раз», - решил Кварк и оставил пока стоять своего нового друга.)

- А раньше, говоришь, просто перемещал, что хотел и куда хотел? Так что же ты на мою статью ссылаешься, если без нее легко обходиться можешь?

- Она мне попалась на глаза, я прочел и подумал, почему бы … не тряхнуть стариной. Но если раньше все получалось как-то само собой, то когда я стал глубоко осмыслять процесс,  наверно, перестарался, раз попутно появилась вторая, - развел руками старик.

- Ага, побочный эффект! –  допустим, я догадался, - продолжал сочинять Кварк. – И часто ты устраиваешь эксперименты с телепортацией?

- Ну, только если очень надо! – в конец перепугался бедный старик.

- То есть ты обладаешь невероятной способностью телепортировать? И даже людей?

- Нет! Никогда! Честное слово! Ни за что! – Ван Ваныч пал на колени и принялся креститься. – Я же не враг себе? Я разве не понимаю, насколько это опасно? Только с согласия самого… путешествующего.

- Так! – Кварк нервно заходил по комнате. – Да ты с ума сошел! А если кто-нибудь узнает? Сколько ты успел народу переправить? И куда?

- Только себя и племянницу, больше никого.

- Точно? Подумай, может, ты забыл кого?

- Ах, да! Еще свою сестру на Марс отправил. Но она так просила, так умоляла. Я же рассказывал: когда Мармуша с тираннозавром стала общаться, я об этом сообщил ее родителям. Ну? Моя сестра, ее мать, впала в депрессию. И, чтобы отвлечься, стала разводить цветы, сначала для Марса, а потом – на Марсе.

- А, на Марс – это сойдет. Только когда решит вернуться, надо ее подготовить, чтобы не проговорилась.

- Почему?

- Безбилетный путешественник – не хорошо это, не прилично для дамы, она же не заяц?

- Точно.

- Ах, да! А где вторая свинья?

- Она как-то не задержалась. Понимаешь, они не в раз пришли. Сначала двойник. У нее и аппетита почти не было. Так, перекусила и  тут же вон в ту стену сама ушла, когда Джоконда появилась, - последние слова Ван Ваныч прошептал еле слышно, скорее прошевелил губами. («Вот именно, пусть теперь только шевелит губами своими, без звука!» - торжествовал Кварк, потягиваясь в кровати. Настроение продолжало расти. Но тут опять это хрюканье. Кварк замер.)

- А где Джоконда?

(«Действительно, куда пристроить эту свинью?») Кварк мысленно с Ван Ванычем обходил свою квартиру, заглядывал к соседям, на улицу. Джоконды нигде не было. Незадачливые экспериментаторы недоумевали. Первым предложил свою версию Кварк:


Дата добавления: 2018-02-28; просмотров: 172; Мы поможем в написании вашей работы!






Мы поможем в написании ваших работ!