ГЛАВА 5. РЕЛИГИЯ – ОСНОВА ВОЗНИКНОВЕНИЯ РЕЧИ ЧЕЛОВЕКА



Сама проблема появления человека имеет много граней. Разрешение проблемы появления вида Homo sapiens не имеет смысла, если оно не будет увязано с феноменом возникновения разума человека. Вся предварительная информация аналитического характера здесь уже приведена.

Мы видим, что пока никто не приблизился к разгадке феномена разума человека. Поэтому, как мне кажется, настало время дать определение человеку, взяв за основу такое его свойство, которое сразу же выделило его из всего живого мира, и это свойство называется “религиозность”.

Этим самым я хочу сказать, что проточеловек (еще до появления Homo sapiens) сначала смог создать некоторую религию, овладев которой он и создал первичный язык. И уже после того, как первичная речь возникла, проточеловек стал создавать свой интеллект, имея для этого на генетическом уровне все необходимое, т.е. уже сформированный нужным образом мозг, подготовленную для речи гортань и так далее. У проточеловека все было уже заранее готово для превращения его в Homo saрiens де-факто.

Только что был рассмотрен реальный (и истинный) механизм “творения” человека Всевышним. Сейчас мы рассмотрим условия появления речи у человека, которые, как выяснится, тесно взаимосвязаны с условиями “творения” самого человека. Это и будет предметом нашего рассмотрения. Остальные грани проблемы феномена разума человека выходят за рамки данной главы и будут рассмотрены позже.

Первоначально определим человека далекого прошлого как субъекта, исходно понимавшего наличие у него самого души, как некоторой информационно-энергетической структуры, и одновременно понимавшего наличия высших сил, т.е. Бога. Приведенное определение фундаментальных свойств человека, безусловно, резко контрастирует со всем, что до сих пор было сказано в отношении разрешения проблемы появления Homo sapiens. Оно, может быть, подобно тому, как однажды Шерлок Холмс поведал доктору Ватсону очередное свое “открытие” из области пристрастий или привычек последнего, так как в нем мы находим сразу конечный ответ, тогда как все промежуточные рассуждения опущены.

Однако давайте проследим за моими рассуждениями. Если читатель будет достаточно внимателен, тогда он сам сможет сказать – прав я или нет.

Ученые признают факт того, что религия в том или ином виде всегда присутствовала у человека.

“Возникнув на заре человечества и складываясь веками на основе неадекватного отражения в мышлении людей реальных объективных процессов в природе и обществе, религиозные представления и верования, а также закреплявшие их догмы, культы, ритуалы и обряды опутывали сознание человека паутиной несбыточных иллюзий, искажали его восприятие мира кривым зеркалом фантастических мифов и магических превращений, волшебства и чудес, заставляли создавать все более вычурные и сложные метафизические конструкции мироздания, загробного существования и т.п.” (Л. С. Васильев “История религий Востока (религиозно-культурные традиции и общество)”, М. “Высшая школа”, 1983 г., стр. 4).

Несмотря на то, что в данной цитате, как в фокусе, отражена вся идеология “диалектического материализма”, автор, тем не менее, отмечает, что с самого начала религии были не просто верованиями в некоторые мифы, но были “конструкциями мироздания”. Это может означать только то, что человеку зачем-то было необходимо с самого начала иметь эти самые “конструкции”, для чего-то они были жизненно необходимы, что-то такое видел человек в окружающем его мире, что не могло стать осязаемым.

Следовательно, вера (религия) как-то направляла действия человека, позволяла целенаправленно накапливать некоторый инструментальный опыт, который не мог быть получен иными способами. Это положение будет для нас отправным. И если мы поймем, когда и при каких условиях человеку потребовалось нечто, что стало впоследствии религией, то мы найдем ответ на многие вопросы, главным из которых и является вопрос о природе разума человека, возникновение которого, несомненно, связано с феноменом возникновения человеческой речи.

“Религия не извечна, она представляет собой историческое явление и возникла лишь на определенном этапе развития человеческого общества. Возникновению религии предшествовал дорелигиозный период развития человечества. Это положение стало привычным тезисом, над содержанием которого далеко не всегда задумываются. А между тем вопрос о том, что собой представляла дорелигиозная эпоха, как ее трактовать, - вопрос далеко не праздный и весьма существенный для объяснения условий и причин возникновения не только религии, но и других элементов первобытной культуры” (Д. М. Угринович “Искусство и религия. Теоретический очерк”, М., ИПЛ, 1983 г., стр. 27).

Мы ранее уже обсуждали вопрос о том, что неандерталец не мог быть прямым (эволюционным) предком человека. Однако самое удивительное, что ученые пришли к выводу о том, что и у неандертальцев уже были какие-то религиозные представления.

“Неандертальцы, в отличие от древнейших людей, хоронили своих покойников. В настоящее время обнаружено более 20 преднамеренных захоронений неандертальской эпохи. При изучении этих погребений ученым бросился в глаза ряд их особенностей, позволивших предположить, что над покойниками совершались какие-то обряды...

Однако большинство ученых склонны видеть в неандертальских погребениях зачатки религиозного культа. Так академик А. П. Окладников, тщательно изучивший всю имеющуюся литературу по захоронениям неандертальцев, а также лично исследовавший одно из погребений на территории СССР (в гроте Тешик-Таш), пришел к заключению, что неандертальцы совершали над покойниками определенные ритуалы. Он полагал, что у неандертальцев существовал культ мертвецов, культ животных и культ солнечного света.

Такая точка зрения представляется наиболее сильно аргументированной. Кстати, ряд археологических находок последних лет (в европейских пещерах Базуа, Регурду и др.) еще больше склонил чашу весов в пользу предположения о наличии у неандертальцев зачатков религии” (“Настольная книга атеиста”, М. ИПЛ, 1985 г., стр. 53).

“Первые свидетельства духовной жизни древних обитателей Европы также относятся к среднему палеолиту (т.е. к периоду от 125 до 40 тыс. лет назад. О. Ю.). Это и первые погребения, и следы ритуалов, возможно связанных с зарождением тотемизма, и применение, правда, крайне редкое, орнаментации - ритмичное повторение нарезок на костях или камнях, а также использование краски - в первую очередь красной охры. Большинство мустьерских погребений находится в пределах поселений, в основном в пещерах (вспомните библейские “гробы”, т.е. пещеры, где хоронили. О. Ю.).

Могильные ямы - неглубокие, неправильных очертаний, но часто вырыты или выдолблены специально для погребения. Основной погребальный обряд - трупоположение на боку, со слегка подогнутыми в коленях ногами. Сверху погребение засыпалось землей или камнями. Там, где можно установить, погребенный обращен головой на запад или восток. В могилах находят минеральную краску - охру, орудия и кости животных, но все это могло попасть туда и случайно, из культурного слоя, а не в качестве жертвоприношений покойному (погребального инвентаря).

Интрамуральный характер погребений показывает, что связь умерших с родовой общиной сохранялась и после смерти. Появление погребений должно свидетельствовать о том, что палеоантропы уже осознавали свое отличие от животного мира” (“История Европы”, т. 1, “Древняя Европа”, М., “Наука”, 1988 г., стр. 58).

Прежде чем мы перейдем к изложению главных аргументов в доказательство того, что именно религия послужила отправным, исходным толчком в развитии феномена разума человека, приведем некоторые выводы ученых о соотношении и связи искусства с религией.

Удивительным в выводах ученых является то, что искусство и религию при этом в определенной степени ученые не связывают между собой, представляя их как независимые процессы.

“Что же касается зачатков художественной деятельности у неандертальцев, то факты, свидетельствующие об их наличии, давно известны. В мустьерских слоях пещеры Ля Ферраси (Франция) найдены куски красной и желтой минеральной краски (охры), причем на некоторых из них видны следы скобления кремневым инструментом или стирания их краев. В той же пещере обнаружена каменная плита с остатками нанесенных на нее красной охрой поперечных полос и пятен. Там же в пещере Ле Мустье найдены обломки костей животных с резными поперечными линиями, составляющими как бы зачаток орнамента. Аналогичные или близкие к этим находки сделаны в Италии, Венгрии, Чехословакии.

Все эти находки свидетельствуют о том, что неандертальцы делали первые попытки использовать окружавшие их вещества природы для изобразительной деятельности. А. П. Окладников справедливо усматривает в этих попытках зачатки художественной фантазии и художественной деятельности. Обитатель пещеры Ля Ферраси, пишет А. П. Окладников, “совершил нечто до того небывалое и немыслимое: намеренно размазал краску по плитке дикого камня... Даже не просто “размазал” краску, а окрасил ею плитку, провел на ней симметрично и соразмерно ряд поперечных полосок...

Тысячелетия трудовой деятельности первобытного человека, в процессе которой развивалось его мышление, обогащалась психика, привели к тому, что стал возможен выход за пределы практически полезного, необходимого.

Появился произведенный человеком предмет, который не был предназначен ни для копания земли, ни для умерщвления зверя или разделывания охотничей добычи. Единственная реальная потребность, которой он удовлетворял, была потребность в материализованном выражении внутренних переживаний человека, его чувств и идей, его творческой фантазии - образов, которые возникали в его мозгу”.

Зачатки художественной деятельности у неандертальцев свидетельствовали о возникновении у них чувственных образов, непосредственно не связанных с материальными потребностями, выходившими за рамки осознания конкретной сиюминутной ситуации” (Д. М. Угринович “Искусство и религия. Теоретический очерк”, М., ИПЛ, 1983 г., стр. 34-36).

Итак, мы имеем два отправных момента: существование погребальных обрядов и появление наскальной живописи у неандертальцев.

Как можно их связать между собой? Что их связывает между собой?

Ответ не должен показаться неожиданным: связывает эти два факта непременное наличие речи. Почему такой ответ должен быть единственно возможным? Только потому, что и погребение, и живопись - продукты вполне определенной социализации, т.е. процесса вполне определенных, в том числе и внетрудовых (не направленных на непосредственное добывание пищи) форм деятельности и социальных контактов индивидов данного племени.

Если вспомнить выводы Поршнева, что для появления речи у человека должны были сформироваться определенные структуры мозга, а именно лобные доли мозга, то приведенный выше довод вполне определенно опровергает вывод Поршнева. Появление речи (в ее зачаточном виде) никак не связано с новообразованиями в мозге Homo sapiens, что позволяет предположить, что речь могла быть уже и у австралопитеков, а у неандертальцев-то речь уже была, что можно считать точно установленным. Во всяком случае, отпадают препятствия для такого предположения, и само возникновение речи следует связывать с иными механизмами.

Итак, неандерталец точно, а предположительно - и австралопитек уже владели основами речи. С другой стороны, совершенно ясно, что возникновение религии у неандертальцев связано, несомненно, с пониманием иного, нематериального существования умершего соплеменника, с некоторым пониманием наличия чего-то такого, что мы сейчас обозначаем как душа.

Следовательно, все это позволяет сказать, что Homo sapiens (а это уже ближе, чем 40 тыс. лет) сразу появился с определенными религиозными представлениями, доставшимися ему “по наследству” от неандертальцев. Следовательно, речь в определенной степени досталась по наследству человеку разумному от его предшественника – от неандертальца.

Однако это промежуточный вывод, поскольку неясна пока первопричина, давшая в руки человека такой мощный инструмент познания мира, как религия и вера в Бога (богов).

Человечество познает окружающий его мир. Многим явлениям из жизни нашей планеты и ее ближайшего окружения дано более или менее правдоподобное объяснение, позволяющее так или иначе прогнозировать события, планировать усилия человека в различных областях его деятельности. Иначе говоря, целью изучения человеком мира Земли и ее окружения является познание не ради познания, а ради прогнозирования итогов своих будущих усилий от того или иного вида практической деятельности. Причем человек, по-видимому, изначально хотел предвидеть значительно дальше и на более продолжительный срок в самый первый же момент своего появления как Homo sapiens, чем другие теплокровные животные.

Исходя из этого, я делаю вывод. Человек и даже предчеловек, существовавший 200-300 тыс. лет назад, относительно быстро заметил, что итоги его деятельности (сначала это была, по-видимому, исключительно охота) во многом зависят от его собственного настроения, от силы его побуждений, т.е. от того, что мы сегодня называем “эмоции”. Он также заметил и более отдаленные последствия от этих действий, что проявлялось, в частности, в том, что некоторые предметы определенно изменяли свои свойства от каких-то причин.

В книге, посвященной разработке модели души, а также в книге “Природа болезней” было много и достаточно подробно сказано о той огромной роли в жизни человека, которую играют “мыслеформы”.

По-моему, я нигде не говорил о том, что мыслеформы способны формировать все теплокровные животные, т.е. такие животные, у которых душа организована по четырехуровневому принципу, хотя это именно так. Далее мы увидим примеры и того, что в отдельных случаях и насекомые в какой-то степени “способны” формировать мыслеформы. Но, тем не менее, только человек смог использовать мыслеформы и как оружие и как средство защиты, как созидающие информационные образования и как разрушающие.

Заметить и начать использовать данное явление смог тот первочеловек, который сразу же стал их использовать в своей каждодневной практике, еще не понимая сущности явления. Это произошло потому, что, во-первых, мыслеформы человека были более мощными, чем у других животных как раз в силу того, что мозг человека сразу же был более совершенным в информационно-энергетическом отношении.

Во-вторых, человек сумел быстро “научиться” использовать замеченное свойство. До создания религии было еще далеко, но зато у человека сразу могли появиться некоторые символы (предметы), которые приобретали и несли определенную магическую силу. Именно - НОСИТЬ СИЛУ, а не выражать символ силы, что и связано с выявленным ранее свойством мыслеформ “сцепляться” с какими-либо предметами.

Так родились определенные обряды, различные табу. Так сформировалось представление о душе, т.е. о том, что “оживляет” все сущее и человека в особенности. Отсюда появилось представление о бессмертности этой сущности человека и породило обряды захоронений. Однако заметить действие некоторых сил, возникающих при определенном эмоциональном или ином мысленном напряжении, это вовсе не означает, что понять механизм действия тех усилий мысли, которые порождали гнев, ярость, умиротворение, смирение и прочее.

Уловив связь каких-то внешних сил с усилиями собственной мысли, человек сразу же стал использовать это свое личное свойство в охоте, в войнах с другими племенами. Постепенно практика использования мыслеформ накапливалась и расширялась. Этот опыт - защиты и нападения - стал передаваться тем или иным образом от человека к человеку, от одного поколения - другому.

Здесь я хочу напомнить высказанную ранее мысль о том, что биополе является универсальным для всех живых организмов коммуникационным каналом. Однако у человека с самого начального момента появления (т.е., по-видимому, на стадии австралопитеков) энергетика души была несравненно выше, чем у других животных. Но на том этапе развития разума человека у него не было потребности как-то обозначать (символами) “орудия труда”. Орудием для него были, например, случайно подобранная или выломанная дубина, камень, удобно ложившийся в руку, и так далее.

Это означает, что на своей заре человек вовсе не стремился создавать “орудия труда”. В этих условиях речь, как средство коммуникации была просто не нужна. Вторая сигнальная система еще не существовала или использовалась чрезвычайно слабо, т.е. была досмысловой. Вместе с тем тот первочеловек мог так или иначе заметить определенное “действие” его “мыслей”, настроения и т.п. на окружающие предметы, т.е. мог заметить действие собственных мыслеформ.

Именно целенаправленное использование мыслеформ позволило человеку превращать эти случайные предметы в орудия труда (охоты), действовавшие с большей эффективностью. Теперь я могу изложить модель формирования речи с учетом действия биопольного канала коммуникации у “первочеловека”.

На раннем этапе развития тракта “слух/речь”, как единого коммуникационного тракта, сохранялось в достаточной мере влияние биопольного канала передачи информации. В этом случае “рассказчик” мог генерировать как некоторые зрительные, звуковые и иные образы, передаваемые посредством биополя “слушателям”. Более того, при условии передачи информации посредством биопольного тракта можно было в очень краткие интервалы времени передать огромные массивы, что у “слушателей” реально могло вызывать ощущение “божественного” указания. Действительно, звука в обычном восприятии не было: передавались картинки, звуки (но не слова), запахи, эмоции и т.п. Такой “видео-звуко-тактильный” рассказ мог восприниматься как “глас божий”, поскольку у большинства людей к этому этапу развития человека биопольный тракт, как тракт передачи информации, уже перестал “работать”.

Здесь я должен добавить к сказанному: в тот момент, когда передавалось собственно “указание” человек, осуществлявший “передачу указания” должен был, или БЫЛ ВЫНУЖДЕН пользоваться звуковыми сигналами.

Итак, сначала передавалось “информационное сообщение” с использованием тракта биополя, а затем формировалась определенная мыслеформа. Формирование мыслеформы завершалось произнесением определенного звукового сигнала, который впоследствии и становился словом.

Благодаря такому совместному действию биопольного и звукового трактов передачи информации производилось целенаправленное обучение “слушателей” конкретным приемам формирования чего-то такого, что повышало успех, скажем, в охоте. Сама мыслеформа “заряжала” конкретное орудие (палку, дубину и т.п.). Звуковой сигнал, сопровождавший информационную посылку на уровне биополя, после его заучивания позволял любому другому члену племени воспроизвести необходимую мыслеформу и необходимое для этого настроение.

Если звуковой сигнал при этом относился к какому-то предмету, который заряжался конкретной мыслеформой, то у передаваемого биопольного посыла возникал двойной или даже тройной смысл.


Дата добавления: 2018-02-28; просмотров: 180; Мы поможем в написании вашей работы!






Мы поможем в написании ваших работ!