Нитьянанда оживляет жителей Надии



Придя в Навадвипу, Господь Нитянанда обнаружил, что люди были едва живы. Их тела были истощены, дрожали от слабости и они едва могли ходить. Без просвещающего общения с Господом Гаурангой, вся страна погрузилась во тьму. При виде сияющего облика Шри Нитьянанды Прабху, все вернулись к жизни и побежали взглянуть на Него.

Проливая потоки слёз, они не могли как следует видеть, и спотыкались на ходу. Припав к стопам Господа Нитьянанды, преданные хранили молчание и замерли. Они не могли ничего делать, а только пить нектарную красоту луноподобного лица Шри Нитянанды своими жаждущими глазами.

Чувствуя острое беспокойство, Шачи-мата кричала: «Где мой сын? Где Ты оставил Его?» Ударяя себя в грудь и плача, она шла пошатываясь и не заметила, как подошла ближе к господу Нитьянанде. «Я слышала, что мой сын идёт домой. Как далеко Он?»

Господь Нитьянанда сказал: «Шачи-мата, не будь так несчастна. Гауранга отправил Меня привести всех вас увидеться с Ним в доме Адвайты Ачарьи в Шантипуре. Не беспокойтесь. Вскоре каждый в Навадвипе увидит Господа». Шри Нитянанда взял всех на встречу с Господом Гаурангой, включая юных мальчиков, стариков, аскетов, девушек и престарелых женщин, слабых и хромых, глупцов и учёных, глухих, немых и слепых.

 

Встреча с Гаурангой в Шантипуре

С новыми силами, Шачи Деви возглавила процессию радостных вайшнавов. Но Господа Чайтаньи не было там, когда они пришли в дом Адвайты Ачарьи. Они были опустошены. Они чувствовали себя так, как будто на них обрушилась гора разлуки, давя и сокрушая их тела.

Господь Нитьянанда сказал: «Адвайта Ачарья Прабху, Гауранга сказал Мне, что Он посетит Шантипур и остановится в твоём доме. Когда Я последний раз видел Его в Радха-деше, Он сказал Мне отправиться в Навадвипу и привести всех Его друзей и семью сюда, чтобы встретиться с Ним. Но кто может понять помыслы Махапрабху?»

Адвайта Ачарья и Господь Нитянанда обнялись. С удивлением, услышав печальные известия о санньясе Гауранги, Адвайта Ачарья сказал: «Я несчастный, поскольку не смог получить общения с Господом. Когда я вновь увижу Его луноподобное лицо?»

Шачи-мата обезумела от предчувствий. Снова она спрашивала о своём сыне. Чтобы успокоить её, преданные сказали, что Гауранга скоро придёт. Затем, каждый стал с нетерпением ожидать встречи с Гаурахари.

Неожиданно пришёл Господь Чайтанья. Его прекрасное тело ослепительно сияло. Превосходная сандаловая тилака украшала Его лоб. Одетый в шафрановые одежды, сияющий, как солнце, и держа санньяса-данду, Господь Чайтанья двигался, как лев, когда вошёл в собрание преданных. Преданные спонтанно предложили свои поклоны Господу Гауранге.

Каждый был удовлетворён прекрасной золотой формой Господа. Несчастья и тревоги в их сердцах потонули в потопе любви. Шачи-мата смотрела немигающими глазами на очаровательное лицо её дорогого Вишвамбхары. Ливень нектара, низвергающийся с лотосного лица Гауры, быстро погасил пожар агонии в её сердце.

С исполненным блаженства умом, Адвайта Ачарья усадил Гаурангу на драгоценную асану. Он омыл стопы Господа и удовлетворил преданных чаранамритой Гауранги. «Джай! Джай! Хари-бол! Хари-бол!» наполнили воздух и породили волны радости в океанах сердец преданных.

Когда Харидас, Мурари, Мукунда и Шриваса увидели блистательную форму Гауранги, их груди наполнились счастьем. Они простерлись в поклоне перед Господом. Экстатическая любовь захватила царство их сердец. Они безудержно плакали, их голоса срывались, а их кожа покрылась пупырышками. Хотя прежде казалось, что они на пороге смерти, теперь они были наэлектризованы, полностью обновленными - ожившими в блаженстве.

Господь Чайтанья с состраданием посмотрел на всех Своих преданных. Выражая Свою любовь, Он прикасался к одному преданному и любовно обнимал другого. Он по-доброму говорил с остальными. Он исполнил желания всех преданных.

Облака скорби разошлись. Наслаждаясь блаженным обществом Господа Гауранги, они воспевали: «Хари! Хари!» Затем, Господь Чайтанья и Его спутники почтили прасад в доме Адвайты Ачарьи, ветерана среди преданных.

Со временем, преданные забыли, что Гауранга теперь был санньяси. Так, они воспевали харинаму и радостно танцевали вместе до глубокой ночи. Погружённый в блаженство, Господь Чайтанья пел Свою собственную славу. Адвайта Ачарья и его сын присоединились к преданным в наслаждении нектаром экстатического общения с Гаурахари.

Их всех смыли волны божественной любви. Их тела выказывали признаки бхавы, такие как слёзы, дрожь, прерывистая речь и испарина. Лочан дас становится счастливым, слыша это.

……………

Редакция: Ари Мардан д.

 

«Гауранга»

Отречение. Глава 30

(Стр. 601-644)

Джагат Мохини даси

 

Гауранга жил любовью к Кришне. Это чувство было так глубоко, так волновало, что Он не обращал внимания на семью. Он даже не мог толком поклоняться домашним божествам, о чем еще говорить?! Стоило Ему, закончив омовение в Ганге, начать поклонение, как Он становился насквозь мокрым от слез. Он тут же выходил из храмовой комнаты и менял одежду, но стоило Ему войти, как через мгновение все повторялось. Поэтому Гаура не в силах был поклоняться Божествам. В конце концов Он попросил об этом Гададхару Пандита, сказав, что Сам недостаточно удачлив.

Каждый день Господь Чайтанья вместе с Господом Нитьянандой посещал преданных, являя их удачливому взору Свои трансцендентные игры. Гауранга постоянно был в экстазе према-расы, проявляя облик различных воплощений: Матсьи, Курмы, Нрисимхи, Варахи, Ваманы, Рамачандры, Будды, Калки, Кришны — Он чувствовал Себя каждым из них. По воле Господа они являлись на мгновение и сразу же исчезали. Но однажды Гауранга явил игры Господа Баларамы, которые стали для Него и его преданных трансцендентным праздником, продолжавшимся три дня.

Гауранга сидел в кругу Свои спутников, когда в небесах вдруг послышалось громовое:

— Принесите Мне меда! Принесите Мне меда!

И в тоже мгновенье Гауранга принял облик Господа Баларамы. Его белое, словно снежная гора, тело покрывали сияющие синие одежды. У Него были прекрасные широкие лотосные глаза и неописуемой красоты стопы. Дрожа от изумления, преданные взирали на трансцендентный облик Господа Баларамы.

Шрила Нитьянанда поставил перед Гаурой кувшин, полный воды из Ганги. Господь стал с жадностью пить воду, глаза Его округлились и чуть не вращались от удовольствия, и Он начал танцевать танец Господа Баларамы, охмелевшего от медового напитка Варуни. Не останавливаясь в танце, Гауранга зашел в дом к Адвайте, а затем к Мурари.

— Дайте меда! — говорил Он, сотрясая стены громовым голосом, а потом разражался глубоким и медленным хохотом. Через мгновенье Он превращался в ребенка и, протягивая пригоршней сложенные ладони, смиренно просил:

— Дайте меда! Дайте Мне меда!

Еще отхлебнув из кувшина воды из Ганги, Он вышел на улицу, икая от удовольствия, и стал танцевать, как безумный, шатаясь на каждом шагу. Наконец Он упал на землю и заплакал. Через мгновенье глубокий, размеренный смех вырвался из Его груди.

Вайшнавы, охваченные благоговейным страхом, возносили молитвы, кто-то прижал к груди Его лотосные стопы, шепча: «Хришикеша!» Услышав этот шепот, Махапрабху, охваченный экстазом Господа Баларамы, ответил:

— Я не Кришна, так что принесите еще меда! — и неожиданно ткнул пальцем в какого-то брахмана, стоявшего поблизости:

— Это дурной человек! — и брахман, смущенный, убежал прочь.

Так с самого утра и до позднего вечера Гауранга наслаждался трансцендентными играми Господа Баларамы. Прошла ночь, но Господь не выходил из транса, и наутро стал снова танцевать. Его волосы рассыпались по плечам, Он плакал и катался по земле. Чтобы немного успокоить Господа, близкие спутники брызнули на Него водой. Увидя над Собой Гададхару, Гауранга окончательно пришел в Себя.

— О Гададхара, бриллиант среди брахманов, — сказал Он, — ты Мой дорогой друг, ты сама Моя жизнь. Я покорен Твоей любовью. Все знают Меня как Гаурангу-Гадая. Ты хорошо понимаешь Мое сердце, ты олицетворяешь Мою внутреннюю силу. День или ночь — ты никогда не покидаешь Меня, даже на мгновенье. Кто знает Меня больше, чем ты? Пожалуйста, собери всех Моих близких спутников, Я хочу видеть их немедленно!

Гададхара подозвал поближе Адвайту Ачарью и остальных преданных. Сладким мягким голосом Адвайта спросил Гаурангу, почему Он позвал их, и Господь, запинаясь, ответил:

— Я видел белого, как гора, Господа Балараму, Халаюдху, Он сиял, как солнце, одетый в сверкающие золотом драгоценности.

Пока Гауранга говорил это, Он снова увидел перед глазами белую гору и мгновенно вошел в состояние Баларамы. Господь тут же поднялся на ноги и стал бешено танцевать. Преданные, наслаждаясь Баларама-премой, медленно двигались за Ним, шаги их были неуверенными. Все стороны света наполнились блаженством, которое длилось вот уже два дня. Даже время — покорный слуга Господа, и по Его желанию оно ускоряет или замедляет свой бег.

Наступил третий день. Господь продолжал экстатический танец, а преданные танцевали вокруг Него. Иногда Гауранга требовал меда, и в голосе Его чувствовалась такая сила, что творение содрогалось. От Его нескончаемого танца, казалось, Земля раскалывается на куски, и все три мира сотрясаются. Его полуприкрытые глаза приобрели красноватый оттенок в уголках, а голос дрожал. Вихрь танца вдруг остановился, и Господь уже шел медленно, как охмелевший слон, ступая неуверенно и шатко от экстатической любви к Богу, опьянившей Его. Так в блаженстве Господа Баларамы Гауранга проводил эту ночь.

Неожиданно изо рта Господа изошел сладкий аромат варуни. Вдыхая его, преданные потеряли голову от любви к Богу. В этот момент Адвайта Ачарья увидел в лице Гауранги Самого Господа Балараму, а Ванамали Ачарья — золотой плуг у Него в руке, и у обоих мурашки экстаза пробежали по телу. Господь Баларама звал к Себе реку Ямуну, грозя разбить ее русло на мелкие ручейки. Шривас Пандит увидел вокруг полубогов, одетых в небесные украшения. Один был в голубых одеждах, с одной серьгой и продолговатыми глазами, а другой носил желтые одежды и узлом завязанный тюрбан. Преданные изумлялись до глубины души, а Господь Гауранга в одеждах Господа Баларамы продолжал танцевать. Красоту Его лица невозможно описать, глаза не пресыщались Его очарованием. Чем дольше преданные смотрели на Господа, тем больше им хотелось видеть Его луноликое лицо. Киртана не прерывалась ни на мгновенье двенадцать часов подряд.

— Нитьянанда! Нитьянанда! — стал звать Господь Чайтанья, очнувшись вдруг от экстатического транса, — Жизнь покидает Меня! — устало вздохнул Он. Гауранга снова чувствовал Себя слугой Кришны и молился:

— О Кришна, Ты Мой отец! Защити Меня! О Баларама, дядя, научи Меня палкой!

Была уже глубокая ночь, когда вместе со Своими преданными Господь спустился к Ганге, чтобы омыться в ее прохладных водах после жаркой киртаны.

Иногда Господь настолько глубоко уходил в духовный экстаз, что друзья Его теряли присутствие духа и плакали. Все деяния Господа необыкновенны. Временами Он остро чувствовал разлуку с Кришной и обливался слезами, а Его зов к Кришне разрывал сердца преданных. В действительности Гауранга чувствовал разлуку с Самим Собой. Гопи, пастушки Вриндавана, страдая в разлуке с Кришной, принимали восходящую луну за сияющее лицо Господа, теряли разум без Него, готовы были умереть в наплыве духовных чувств. Точно так же и Господь Чайтанья во власти экстаза бросался преданным на грудь и беспрестанно плакал. Мать Шачи замирала, видя своего сына в таком состоянии. Жалок, беден язык, чтобы описать экстатическую прему Господа Чайтаньи!

«Я не могу здесь больше оставаться, — думал про Себя Гауранга в редкие минуты покоя. — Я должен идти во Вриндаван. Где Моя Калинди? Где Ямуна и леса Враджа? Где Мой Говардхан, Бахулаван и Бхандирава? Где Нанда и Яшода? Где друзья Мои Шридама и Судама?» И снова Господь оказывался во власти духовного экстаза, бегая повсюду и созывая Своих любимых коров: «Дхавали! Самали!» Он зажал в зубах пучок свежей травы и стал озираться по сторонам. Очнувшись через мгновенье, Гауранга вслух проговорил:

— Когда же Я оставлю семью? Когда Я обрету стопы сына Нанды Махараджа?!

Глубоко вздохнув, Он скрутил в руках Свой брахманский шнур. Гауранга блуждал в горестном океане разлуки с Кришной и Вриндаваном: «Куда ушли Радха, Лалита и другие гопи?» — думал Он и громко звал:

— Гопи! Гопи! — Его тело с головы до пят покрылось сыпью экстаза, а глаза покраснели от нарастающих чувств.

Тут Гаурангу увидел какой-то юный брахман, ученик из школы санскрита. Не понимая, что происходит, он спросил:

— О Нимай Пандит, почему Ты повторяешь «Гопи! Гопи!»? Лучше повторять имена Кришны. Какое благо в повторении «Гопи! Гопи!»? Веды говорят, что повторяя имена Кришны, можно преумножить свое благочестие!

Невеждам никогда не постичь духовных чувств Господа.

— Кришна! — нахмурив брови, воскликнул Гауранга. — Он же грабитель! Кто поклоняется Ему? Неблагодарный, Он убил невинного Бали! Могучий и красивый, Он может одержать победу над женщиной, а потом отрезать ей нос. Он обманул Бали Махарадж, отобрав все его богатство, сделал его нищим, а потом отправил на адскую планету! Какое благо в повторении Его имени?!

В эти мгновенья Господь Чайтанья не помнил Себя. Он страдал в разлуке с Кришной и ругал Его в сердцах, как ругает Кришну Шримати Радхарани. Но глупый мальчик не мог понять, что Гауранга пребывает сейчас на вершине любви к Богу. Сказав это, Господь схватил палку и, погруженный в према-бхаву, бросился на ученика. Юноша отскочил и побежал со всех ног, чувствуя, что Гауранга в страшном гневе гонится за ним по пятам. Полностью обескураженный, он бежал, опасаясь за свою жизнь.

Преданные бросились за Чайтаньей, схватили Его и, успокаивая, привели обратно. Тяжело дыша, весь мокрый от пота, юноша благополучно добрался до своих друзей. Видя товарища таким возбужденным, они спросили, что так испугало его.

— О, не спрашивайте! Я счастлив, что еще живу и дышу. Все говорят: «Нимай Пандит — святой!» — но сегодня я зашел к Нему, а Он повторял «Гопи! Гопи!», — Он твердит это день и ночь. Я сказал Ему: «Что Ты делаешь, о ученый человек? Ты должен повторять «Кришна! Кришна!», как советуют писания». Но эти слова так разгневали Его, что Он бросился на меня с палкой в руках! Мало того, Он проклинал и бранил Кришну такими словами, что у меня язык не повернется повторить! Нет, сама судьба сегодня спасла мне жизнь!

Мальчики стали глупо смеяться. Воспитанные в духе ортодоксального брахманизма, они считали себя очень учеными, потому что хорошо знали санскрит и ведические науки. Но в духовном знании они были слепы, и потому сердца их оставались черствы и глухи.

— Люди говорят, Он хороший вайшнав, — сказал один, — почему же Он с руганью кидается на брахманов?

— Ты еще называешь Его вайшнавом? Ведь Он отвергает повторение имени Кришны!

— Очень странно слышать, чтобы вайшнав повторял «Гопи! Гопи!»

— Нимай Пандит один испортил всю страну!

— Он хочет уничтожить касту брахманов. Как Он не боится нарушать законы религии?!

— А что мы боимся, разве мы не истинные брахманы? Пусть Он тоже брахман, но мы хорошо знаем писания. Почему мы должны терпеть Его угрозы? Он не царь и не наместник, чтобы наказывать нас! Давайте держаться вместе, и если Он еще раз тронет кого-нибудь, мы Ему покажем! Пусть Он сын ученого Джаганнатхи Мишры, но наши родители пользуются не меньшим уважением! Подумайте только, еще вчера мы учились в одном классе, а сегодня Он вдруг стал «Великим Учителем»!

Это было очевидным безумием. Разум юношей осквернился оскорблениями Бога, и они лишились последнего шанса обрести Его милость. Этих несчастных было больше тысячи человек. По городу поползли злобные слухи, сплетни и насмешки.

Господь Чайтанья, Высшая душа в сердце каждого, знал обо всем. Случай с учеником заставил Его глубоко задуматься. Как спасти таких грешников?! Как поймать их в сети любви к Богу?

«Обычно все ученые и их ученики — это добропорядочные и благополучные люди, — стал размышлять Гауранга. — Они придерживаются законов религии, трудолюбивы и не развращены. Внешне они выглядят благочестиво, но на деле это откровенные богохульники и мошенники. Завидуя верховному положению Господа, они не хотят с любовью служить Ему.

Если Я Своей беспричинной милостью не одарю их преданным служением, сами они никогда не встанут на этот путь, потому что оскорбляют Верховного Господа. Но Я пришел спасти всех, даже тех, кто поносит и ругает Меня. Однако пока происходит нечто обратное. Из-за своих оскорблений они падают все ниже и ниже. Как же быть со всеми этими мошенниками? Как даровать им освобождение?

Если они почтительно склонятся передо Мной, все последствия их грехов и оскорблений исчезнут. Поэтому Я должен принять санньясу. Люди пали очень низко, но уважение к санньяси еще осталось в них. Они будут почитать Меня хотя бы потому, что Я отрекся от мира, и это очистит их от оскорблений. Тогда Я одарю их бхакти, преданным служением Кришне, и любовь к Богу пробудится в их просветленных сердцах. Так Я освобожу всех неверующих. Другого выхода нет».

Шри Чайтанья принял решение. Оставалось только подождать, когда в Навадвипе появится святой санньяси, достойный дать Господу посвящение.

Никто из преданных ни о чем не догадывался, поэтому оброненная Им как-то фраза всем показалась неожиданной и загадочной:

— Лекарство пиппаликханда было приготовлено, чтобы вылечить избыток мокроты, но вместо этого только увеличило ее, — произнес Гауранга и начал громко смеяться, продолжая размышлять о чем-то Своем.

Все это было непонятно и сеяло в сердце тревогу.

— О Господь, — сказал Мурари Гупта, — Ты можешь делать все, что захочешь, но, пожалуйста, не уходи никуда! Если Ты уйдешь в далекую страну, все мы будем страдать в разлуке с Тобой. Беспомощные, мы снова падем, я уверен в этом. Это не принесет Тебе блага.

— Прошлой ночью Мне приснился чудесный сон, — словно не слыша Мурари, сказал Гауранга. — святой монах, драгоценный камень среди брахманов, пришел ко Мне, он прочитал Мне в ухо санньяса-мантру. Эта мантра вошла в Мое сердце, Я и теперь помню каждый ее слог, не могу уже думать о чем-то другом. Как жить в разлуке с Господом?! Он сияет ярче голубого сапфира, всегда улыбается и живет в глубине Моего сердца.

— О Господь, это просто сон, Ты Сам создатель этой мантры.

— Нет, ты не то говоришь. Чем больше Я пытаюсь сдержать ум, тем больше он не подчиняется Мне. Послушай, лучше не говори ничего, Мурари. Что теперь делать? Эта мантра очень могущественная. Что бы ты ни сказал, Я уже не принадлежу Себе.

Услышавв это, преданные помрачнели, мучительные опасения закрались в их сердца. Но Гауранга был радостен, Он не разлучался со Своими друзьями с раннего утра и до позднего вечера, и казалось, все продолжается по-прежнему. Так прошло еще несколько дней, но Шрила Нитьянанда не забыл случайно оброненной фразы Господа и Его вещего сна. «Скоро Господь покинет дом и примет санньясу», — думал Он про Себя. Это было ясно, как день, и вызывало в сердце глубокое отчаянье. Казалось, жизненный воздух покинет Его, когда Нитьянанда увидит Своего возлюбленного Господа Чайтанью без кудрявых черных волос. Неожиданно Господь Чайтанья сжал Нитьянанде руку и отвел Его в тихое уединенное место:

— Послушай, дорогой Нитьянанда, Я открою тебе Мое сердце. Я низошел на Землю, чтобы освободить мир, но вместо спасения живых существ Я становлюсь причиной их гибели. Люди должны освобождаться, лишь увидя Меня, но пока их материальные оковы сильнее. Ты же знаешь об их намерениях побить Меня. Даже думая об этом, они обрекают себя на вечное рабство. Я низошел, чтобы даровать освобождение добродетельным и невинным, но пока все порчу и веду людей в ад. Поэтому Я решил обрить голову и вести отреченную жизнь санньяси, прося милостыню от двери к двери. Я встану у порога тех, кто хотел напасть на Меня, протягивая чашу нищего. И тогда эти несчастные упадут Мне в ноги, и Я смогу освободить всю Вселенную. Все почитают санньяси, никто не осмелится обидеть его. Как только Я приму санньясу, Я смогу бесстрашно идти куда угодно. Я твердо решил оставить дом и семью. Пожалуйста, не печалься, наоборот, позволь принять отречение! Я поступлю, как Ты захочешь, но знай, что Я низошел с определенной миссией. Я прошу Твоего позволения! Если Ты действительно хочешь, чтобы каждый в этом мире получил освобождение, Ты не должен останавливать Меня. И, пожалуйста, не горюй об этом, потому что Ты знаешь истинную причину Моего нисхождения в этот мир.

Когда Нитьянанда понял, что не ошибся в Своих догадках, что Господь действительно хочет принять отречение, Он чуть не заплакал от горя, Его сердце разрывалось на части. Он не знал, что ответить, но был уверен, что Гаурангу уже ничто не остановит.

— Мой дорогой Господь, — ответил Нитьянанда, — Ты полностью независим и можешь исполнить любое Свое желание, кто может идти против Твоей воли? Какое бы решение Ты ни принял, оно исполнится. Ты поддерживаешь и защищаешь этот космос, Твоя воля всегда на благо людям. Что бы Ты ни задумал, это наилучший способ освободить обусловленные души. Ты свободен поступать, как считаешь нужным. И все же Я думаю, Тебе лучше сказать о Своем намерении всем вайшнавам и спросить их мнение. Выслушай их, а потом поступай, как хочешь.

Господь Чайтанья согласился с Нитьянандой, и Они обнялись. Следуя совету Нитьянанды, Господь пошел увидеться с преданными. Парализующая мысль о том, что Господь Чайтанья примет санньясу, эхом звучала в голове Нитьянанды. Внешне Он выглядел спокойным, но в груди у Него все бушевало. «Как Шачимата переживет этот страшный удар, если Нимай оставит дом? — думал Он. — Как она будет сносить бесконечные дни и ночи без Него, в одиночестве?» Эти мысли все время крутились у Нитая в голове, и Он чувствовал в душе серую пустоту и отчаянье. Найдя уединенное место, Он горько заплакал, представляя, что будет с Шачиматой.

Волею Провидения как раз в этот день в Навадвипу пришел Кешава Бхарати. Среди санньяси он был самым могущественным и обладал чистым сознанием, несмотря на то, что община Бхарати принадлежала к школе Шанкары. Благодаря благочестивым поступкам в прошлых рождениях Кешава Бхарати достиг высокого положения маха-бхагаваты. Авторитеты говорят, что он имел формальное посвящение в вайшнавы, которое дал ему великий Мадхавендра Пури. В действительности под этим именем пришел Сандипани Муни, который одевал брахманские шнуры на Кришну и Балараму и в течение шестидесяти четырех дней обучил Их всем наукам у себя в школе. В играх Господа Чайтаньи Сандипани Муни под именем отреченного монаха Кешавы Бхарати даст санньясу Шри Чайтанье Махапрабху.

Увидя на дороге знаменитого санньяси, Гауранга поприветствовал его и почтительно поклонился. Кешава Бхарати сиял такой духовной чистотой, что слезы выступили у Господа на глазах. Он поспешил пригласить его к Себе в дом и угостить самым изысканным прасадом, как это обычно делали все брахманы Надии, почитая высоких гостей.

Встреча с Вишвамбхарой доставила величайшее удовольствие Кешаве Бхарати, но увидя слезы, лившиеся из Его глаз, он сказал:

— Должно быть, Ты Шукадева или Прахлад.

Гауранга ничего отвечал и лишь продолжал плакать.

— Ты Сама Верховная Личность Бога, — снова заговорил Кешава Бхарати. — В этом нет никаких сомнений. Ты жизнь Вселенной.

— Когда Я обрету лотосные стопы Кришны? — сквозь слезы сказал Вишвамбхара, — О святой, в тебе такая глубокая привязанность к Кришне, поэтому ты видишь Кришну повсюду. Но когда Я увижу Его? Я должен одеть такую же одежду, как у тебя, и тогда лишь мечта Моя исполнится. Я буду путешествовать повсюду в поисках Господа Моей жизни, Шри Кришны!

На следующий день Кешава Бхарати, величайший из санньяси, покидал Навадвипу, возвращаясь в Катву, в свой монастырь. Господь Гауранга уже твердо знал про Себя, что последует за ним.

Хотя Кешава Бхарати принадлежал к школе Шанкары, Шри Чайтанья не хотел упускать случай. Его не пугало то, что формально Он будет считаться санньяси-майавади и носить экаданду, посох из одного прута, символизирующий единство живого существа и Бога. Несмотря на то, что учение майавади ложно и оскорбительно для Кришны, Шри Чайтанья готов был на все. Он хорошо понимал, что если отвергнет майавади, они тоже не примут Его. Но учение Шанкары было широко распространено по всей Индии, майавади было слишком много, чтобы пренебречь ими, тем более что Господь Чайтанья Махапрабху пришел одержать над ними верх.

Помимо прочих причин, в те времена иным путем санньясу принять было невозможно, поэтому Гауранга не стал медлить. Настало время проститься со всеми и получить благословение матери, всех Его близких и друзей, и Он направился к Мукунде. Мукунда был счастлив принять Своего возлюбленного Господа.

— Спой что-нибудь о Кришне, Мукунда!

И Мукунда начал петь, а Господь слушал его сладостный голос — он приносил Ему утешение.

— Мукунда, послушай, Я решил оставить семью и дом и стать санньяси. Обрив волосы, Я смогу путешествовать повсюду.

Слова Господа, словно удар грома оборвали песню Мукунды, вся его радость исчезла. С мольбою в голосе он сказал:

— Мой Господь, если Ты твердо решил стать монахом, так оно и будет, но подожди немного, останься еще с нами, споем вместе в Кришна-киртане, а потом Ты сделаешь все, что захочешь!

Господь Чайтанья покинул дом Мукунды и пошел увидеться с Гададхарой Пандитом. Гададхара почтительно поклонился Господу, вознося молитвы Его лотосным стопам.

— Выслушай Меня внимательно, Гададхара, — обратился к нему Гауранга. — Я покидаю семью и дом ради Моего Господа Кришны. Скоро Я обрею голову, и как монах пойду туда, куда поведут Меня дороги.

Гададхара стоял молчаливый и недвижный, словно парализованный. Чувствуя в сердце обжигающее горе, он глотнул наконец воздуха и ответил:

— Мне странно слышать это, мой Господь. Ты считаешь, что Кришну можно достичь, просто обрив голову и покинув дом? Что, нельзя оставаться домохозяином? Какие духовные достижения приносит бритье головы? Возможно, таково Твое мнение, но Ты не найдешь подтверждения в ведических писаниях. Как Ты собираешься оставить овдовевшую мать? Но это еще не все. Тебя отяготит грех смерти матери! Ты сама ее жизнь, даже во сне, и если Ты уйдешь, ради чего ей останется жить? Разве не дороги Верховному Господу те, кто живут дома, ведь домохозяев все любят! И если теперь, несмотря на все, что я сказал, Ты настаиваешь на Своем, поступай, как хочешь!

Шривас Пандит, страдая в сердце от жестокой боли, сказал:

— Прабху, даже боюсь просить, но позволь мне пойти с Тобой. Позволь и другим преданным пойти с Тобой, потому что я знаю, они умрут, не видя Тебя. О Вишвамбхара, я умру первый, поверь, я раскрываю тебе сердце!

— Дорогой Шривас, — грустно улыбнувшись, ответил Гауранга, — не думай о нашей скорой разлуке. Я никогда не оставлю общения со всеми преданными, тем более с тобой. Только помни, что Я всегда живу в храмовой комнате твоего дома.

Зайдя к Мурари Гупте, Гауранга даже не стал говорить о Своем намерении.

— Мурари, — сказал Он, — ты дорог Мне, как сама жизнь, поэтому слушай внимательно все, что Я скажу тебе. Адвайта Ачарья достоин поклонения всех трех миров. Это Мой лучший друг. Адвайта — воплощение Верховного Господа, это духовный учитель всего творения. Всякий, кто ищет блага для себя, должен служить Адвайте. Он царь всех вайшнавов. Он низошел во имя высшего блага мира, поэтому поклоняйся Ему с чистой преданностью — так ты будешь поклоняться Самому Кришне. А теперь Я скажу самое сокровенное, Мурари, держи Мою тайну в глубине сердца. Знай, что Я останусь жить в теле Гададхары Пандита, Нитьянанды, Адвайты и Рамая, брата Шриваса.

Господь замолчал, но Мурари Гупта ясно понял, что Гауранга уходит в санньясу. Беспрестанно плача, он повалился на землю. Желая утешить Мурари, Господь сказал:

— Я всегда с тобой! У нас есть еще немного времени. Ищи прибежища в Моих наставлениях!

Так Господь посетил всех Своих близких преданных, поделившись Своим намереньем принять санньясу. И всех эта новость повергала в великое горе. Преданные горько плакали от одной мысли, что больше не увидят Своего возлюбленного Господа, прекрасного, как полная луна в весеннюю ночь, что Он срежет Свои черные вьющиеся волосы.

— Теперь они не будут закручиваться и спутываться с гирляндой, которую Господь носит на шее! — плакали они.

— Как я буду жить, не видя этих восхитительных локонов!

— Больше никогда не вдохнуть нам трансцендентного аромата прекрасных волос Господа!

Преданные горестно причитали. Рыдая, они метались в отчаянии, потому что боялись, что теряют Своего возлюбленного Господа навсегда. Они уже страдали от боли разлуки с Гаурангой и жалобно плакали:

— Куда Он пойдет, приняв санньясу? Увидим ли мы когда-нибудь Его? Конечно, Он не вернется больше в нашу деревню, одев платье монаха! На какой дороге Его искать, в какую сторону Он пойдет?

Так сокрушались спутники Господа, сердца их сжимались от мысли, что больше они никогда не увидят Своего возлюбленного. Преданные не могли больше ни есть, ни спать.

— Что с нами теперь будет?! Боясь змеи Кали-юги, мы приняли прибежище у лотосных стоп Господа Гауранги, но Он покидает нас!

— Не плачьте, — утешал их Господь, — Я совершу путешествие в далекую страну, чтобы обрести любовь к Кришне, а потом вернусь и одарю всех вас этим сокровищем. Послушай, Шривас, о лучший из брахманов! Купец терпит любые трудности ради обретения богатства, которым поддерживает потом друзей и родных. Я соберу сокровище Кришна-бхакти и принесу его вам.

— Какой в этом смысл, если мы не увидим Тебя больше? — отвечал Шривас. — Пока человек жив, он поддерживает своих родных и друзей. Но если он умрет, он уже никому не поможет. Прабху, если ты покинешь нас сейчас, все мы умрем, кому Ты дашь сокровище бхакти, когда вернешься?

— Гауранга, — заговорил Мукунда, — мое сердце горит огнем, и все же я продолжаю жить. Все мы несчастные грешники, но и Ты величайший обманщик. Нам никогда не понять Тебя. Да, мы глупцы, но мы оставили семьи и все свои занятия ради Твоих лотосных стоп! Взгляни на нас, падших, как Ты можешь нас оставить?! Из писаний мы знаем, что Ты — спаситель падших, поэтому мы оставили все религиозные обязанности и целиком предались Тебе. Господь, мы молим Тебя, не покидай нас! Твое сердце жестче удара молнии, хоть оно казалось нам нежнее и ароматней цветка лотоса. Твое твердое сердце — это горшок яда, сверху покрытый ароматной камфарой! Он так влечет, но не приносит наслаждения! Как Ты можешь быть так жесток с нами? Как нам жить, если Ты уйдешь в другую страну, ведь мы и секунды не можем жить без Тебя?!

— О мой Господь Вишвамбхара, — плача, говорил Мурари Гупта, — это я, низкий Мурари говорю Тебе, что Ты Своей рукой посадил прекрасное дерево. Поливая день и ночь, Ты заставил его расти. С великой заботой Ты защищал и поддерживал это дерево, драгоценными камнями укрепил его корни. И вот когда оно уже готово дать плоды, Ты хочешь его срубить! Если Ты уйдешь, мы все умрем с разбитыми сердцами. Днем и ночью мы знали Тебя одного, даже в мечтах видели только Твое луноликое лицо. А теперь Ты оставляешь нас одних на съедение тигру материальной жизни. Почему Ты стал таким жестоким?!

Преданные бросились к ногам Гауранги:

— О друг несчастных! О Господь нищих! О спаситель падших! О Господь Вселенной!

В великом горе кто-то зажал в зубах пучок соломы, умоляя Господа остаться, кто-то воздел руки над головой, беспрестанно повторяя имя Гауранги. И все же Господа Чайтанью не смущала эта боль, терзающая Его преданных. С прекрасной улыбкой на устах Он утешал их, стараясь облегчить горе разлуки.

— Зачем вы мучаете себя? Я всегда с вами. Вы напрасно думаете, что приняв санньясу, Я покину вас навсегда. Я ни на мгновенье не оставлю вас. Все вы Мои вечные спутники, рождение за рождением. Явившись в Навадвипе, вы навечно останетесь со Мной, сладостно воспевая святое имя. Я нисхожу в каждое тысячелетие, и вы во все времена принимаете участие в Моих играх. На этот раз Я низошел в двух воплощениях — как Мое святое имя и преисполненное блаженства трансцендентное божество. И в обоих вы участвуете, полные силы и радости, воспевая со Мной в экстазе. Я принимаю санньясу на благо всему человечеству, а потому оставьте слезы и печаль.

Но уже через мгновенье настроение Гауранги переменилось. Он почувствовал щемящую разлуку с Кришной, забыв о том, что Сам неотличен от Него. Голос Его прервался от переполнявших сердце чувств, слезы потекли из лотосных глаз, покрасневших, как лучи восходящего солнца. Помолчав, Он снова заговорил:

— Вы плачете, боясь разлуки со Мной, но Я страдаю в разлуке с Кришной. Вы должны понять и отпустить, если любите Меня, иначе это будет не любовь.

В разлуке с Кришной Мое сердце пылает в огне, все члены охвачены огнем, а тело лихорадит. Даже мать своей любовью жжет Меня, как огнем, а ваши слова кажутся ядом. Жизнь без Кришны — вовсе не жизнь, это жизнь птиц и зверей. Мертвое тело лишено жизни, сколько бы червей ни жило в нем. Без Кришны все религиозные обеты бесполезны, они подобны брахману, не знающему Веды, юной красавице без мужа, рыбе без воды.

Мое сердце трепещет в разлуке с Кришной, и Мне нестерпимо слышать ваши мольбы. Я одену одежду санньяси и пойду по всей стране, искать Господа Моего сердца!

Господь заплакал и упал на землю, сжимая в руке Свой брахманский шнур. «О Прананатх!» — жалобно стонал Он. Через минуту овладев Собой, Он сказал:

— Послушайте все. Материальное бытие двойственно, опасно, полно яда. Незаметно для вас этот яд постоянно мучает Мне сердце. Мои чувства неумолимо требуют удовлетворения. Желание материальных наслаждений растет день ото дня. Гнев, вожделение, зависть, жадность и ложная гордость не щадят живое существо. Они связывают человеку ум и поселяются в его сердце. Он никогда не избавится от этих желаний. Связанный майей через грехи и материальные желания, человек забывает о Кришне и живет с ложными представлениями о теле, касте и вере. Все прекрасное в этом мире заставляет нас забыть о Кришне. Но когда мы начинаем служить Кришне, начинается наша настоящая жизнь. Я знаю, как редко выпадает живому существу человеческое рождение, и все же оставил служение Кришне и теперь умираю.

Послушайте, Я скажу вам истину. Пожалуйста, благословите Меня, чтобы любовь к Кришне развилась в глубине Моего каменного сердца. Всегда пойте славу Кришне. Я желаю вам всегда видеть прекрасное лотосное лицо и глаза Господа Кришны. Пусть сердца ваши будут привязаны к Его прекрасным лотосным стопам. Что Мне еще сказать?!

Не видя Кришну в Своем сердце, Я сгораю живьем. Я беспомощно тону в пучине жизни. Кто видит в Кришне своего отца, мать, гуру, друга и единственного господина, может без труда поклоняться Ему. Все вы Мои дорогие друзья, вы возвышенные преданные. Не откажите Мне в своей милости. Я должен принять санньясу и раздать любовь к Богу на благо каждому!

И Вишвамбхара с плачем упал на землю, прямо в пыль. Он тяжело дышал и с каждым выдохом с губ слетало: «Хари! Хари!» Он весь покрылся сыпью, голос дрожал. Гауранга плакал и смеялся, неожиданно вскакивал на ноги и снова падал, охваченный экстатической любовной разлукой с Кришной. «Вриндаван!» — кричал Он, а через мгновенье звал: «Радха!» Проходило еще мгновенье, и Он задирал дхоти, бил Себя в грудь двумя кулаками, крича: «Хари! Хари!» Друзья Его чувствовали грусть и всю свою беспомощность, ища какие-нибудь слова в утешение. Через несколько минут, когда этот шквал чувств стих, Мурари Гупта с грустью сказал:

— Гауранга, послушай. Ты свободен и независим. Чтобы научить других и явить все Свое сострадание, Ты показываешь нам эту боль разлуки. Делай все, что пожелаешь, согласно Своей сладкой воле. Как еще нам понять Тебя? Тебе известно все, а мы лишь ничтожные живые существа. Мы не знаем даже, какой будет наша следующая жизнь — в теле птицы или насекомого. Ты друг каждого, океан милости. Обдумай все и поступай, как посчитаешь наилучшим.

Гауранга улыбнулся ему в ответ и обвел лучезарным взглядом всех Своих друзей. Изливая на них Свою любовь, Он сказал:

— Не сомневайтесь в Моих словах. Где бы Я ни путешествовал, Я навсегда останусь с вами, Я буду вам прибежищем.

Господь снова и снова обнимал каждого, слова Его были бальзамом для этих сердец, истерзанных разлукой. Это был последний день пребывания Гауранги в Навадвипе. Не отходя от Господа, вайшнавы пели киртану, а вечером пошли к Ганге. Они наслаждались общением с Махапрабху, сидя на берегу, а потом проводили Его домой. Не в силах расстаться, вайшнавы расселись в круг, посадив Махапрабху в середину. За исключением нескольких самых близких спутников и друзей Гауранги, никто не знал, что это их последняя встреча, что наутро Господь навсегда уйдет из Навадвипы. Преданных собралось так много, что даже Господь Брахма и полубоги не смогли бы всех сосчитать. Шри Чайтанья Махапрабху попросил начать киртану. Вайшнавы стали подносить Ему сандаловую пасту и ароматные цветочные гирлянды. Кхолавече Шридхара принес тыкву. Принимая подарок, Господь подумал про Себя: «Наверное, Я никогда больше не попробую фруктов и овощей Шридхары», — и попросил жену приготовить Ему эту тыкву с молоком. Приняв немного прасада, Он предложил вайшнавам разойтись и прилег отдохнуть.

Чандрашекхар Ачарьяратна от Нитьянанды узнал о том, что Гауранга принимает отречение, начиная новые игры. Эта новость лишила его чувств. Когда он пришел в себя, он так плакал, что земля стала мокрой от его слез. Нитьянанда утешал его:

— Чандрашекхар, если ты хочешь стать свидетелем дальнейших трансцендентных деяний Господа, постарайся держать себя в руках. Махапрабху останется в твоем сердце, связанный веревками твоей любви.

Уже был поздний вечер, когда Чандрашекхар зашел к Гауранге. Не в силах выносить боль неминуемой разлуки, он снова заплакал, когда увидел безоблачно чистое лицо Господа. Махапрабху без слов понял все и крепко обнял Чандрашекхара.

— Ты решил обречь Надию на вечную тьму? — еле выговорил Ачарьяратна.

— Чандрашекхар, потерпи немного, — отвечал Гауранга. — Я навечно связан веревками твоей любви. Ты всегда с любовью заботился обо Мне, словно о собственном сыне. Неужели ты думаешь, Я смогу когда-нибудь забыть об этом? Я в вечном долгу перед тобой.

Гауранга говорил, и слезы катились у Него по щекам. Чандрашекхар не выпускал Его из своих объятий, крепко прижимая к груди. Так они стояли, молча проливая слезы. Наконец Махапрабху сказал:

— Я пришел ради освобождения всех обусловленных душ. Даже если Я приму санньясу, Я навечно останусь в храме твоего сердца. Прошу тебя, не печалься. Ты проведешь все необходимые церемонии, когда наступит этот час.

Слова Господа принесли Чандрашекхару некоторое облегчение.

* * *

Весть о том, что Нимай собирается принять отреченный порядок жизни, ветром разнеслась по Навадвипе. Как только этот ветер коснулся слуха Шачидеви, сердце ее остановилось. Ее горе было столь велико, что рядом с ним боль всей Вселенной не казалась болью. Вся в слезах, она без сознания упала на пол и больше уже не могла подняться. При взгляде на нее разрывалось сердце. Не отходя от матери, Господь смотрел на нее лотосными глазами, Он был тихий, неподвижный и серьезный.

— Мой любимый сын! — плакала Шачимата. — Молю, не оставляй свою мать! Не уходи, мы не сможем жить, не видя Твоего божественного лотосного лица! Твои лотосные глаза и, как луна, сияющее лицо, рубиновые уста и белые, словно жасмин, зубы, слова Твои, источающие нектар — как жить без всего этого?! Твои вечные спутники, Адвайта и Шривас, Твой близкий друг Нитьянанда и Гададхара — все они здесь, оставайся дома, продолжай Свою киртану. Ты низошел из духовного мира, чтобы научить каждого законам религии, но какая религия учит человека бросать Свою мать?! Ты олицетворение религии, и если Ты оставишь меня, одинокую, как Ты сможешь проповедовать миру?

Переполненная величайшей любовью к сыну, Шачидеви бросала эти слова, а Господь молча слушал, не в силах говорить. Он задыхался от великой любви к матери.

— Твой старший брат ушел из дома, — продолжала она, — отец наш покинул этот мир, вернувшись в вечную обитель Господа. У меня остался только Ты, и глядя на Тебя, я забывала о своей боли. Если и Ты теперь уйдешь, я просто умру. Как Твои нежные стопы вынесут каменистые дороги?! Кто утолит Твою жажду и голод? Твое тело, нежное, как топленое масло, растает под палящими лучами солнца! Ведь я мать Твоя, Нимай, как мне пережить это горе?! О Боже! Если ты оставишь меня, кто позаботится о Тебе? Лучше мне принять яд, пока Ты еще здесь, я не хочу слышать, что Ты принял санньясу и ушел, бросив меня в огонь смерти! Ты так добр ко всему живому, но ко мне, несчастной, у Тебя нет и капли сострадания! Почему Провидение так жестоко ко мне?! Мой любимый сын, посмотри на Свою одинокую, овдовевшую мать, неужели Тебе не жаль ее?! Как Ты можешь оставить меня? Нимай, живи дома, Нитьянанда всегда с Тобой, Ты можешь петь киртаны дома, в кругу Своих преданных, Ты все для меня, в Твоих глазах столько любви, у Тебя такие красивые длинные руки, а слова — нектар! Мой дом опустеет и станет мрачным без Тебя. Ты лишишь его жизни, Твои лотосные стопы — это источник жизни!

Ах, Нимай, ведь Ты еще молод, у Тебя нет сына, хоть я женила Тебя дважды. Санньяса не предназначена для молодых людей. Останься в семье и исполни Свой долг. Вожделение, гнев, жадность, иллюзия еще очень сильны в молодости, даже приняв санньясу, разве Ты сможешь не нарушить обета отречения?! С беспокойным умом Ты не останешься монахом. Домохозяин не отвечает за свои греховные мысли, но санньяси падет, если не удержит ум в чистоте.

Вишвамбхара слушал мать с глубокой болью в сердце, а Шачимата роняла слезы любви и разлуки с сыном. Она продолжала говорить, не в силах успокоиться, а Господь продолжал молчать. Это неистовое горе иссушало ей сердце, еда и сон были для нее проклятьем. Наконец Господь, желая утешить мать, прервал Свое молчание.

— Мама, Я хочу рассказать тебе чудесную историю о том, как мальчик Дхрува по милости своей матери стал великим прославленным преданным. Может быть, ты помнишь такой стих: «Какой добродетелью обладал охотник? Сколько лет было Дхруве? Что знал Гаджендра? Была ли красавицей Кубджа? А Судама был ли богачом? Видура родился аристократом? Или царь Яду, Уграсена, был доблестным царем? Верховного Господа Мадхаву можно завоевать только любовной преданностью, и больше никакими материальными достоинствами».

 

История Дхрувы Махараджа

Послушай, мама, Я расскажу тебе, как пятилетний мальчик Дхрува достиг самого возвышенного положения во Вселенной. Сваямбхува Ману, порожденный умом Господа Брахмы, был очень могущественным и великим Ману, его тело было практически духовным. У Сваямбхувы Ману родилось двое сыновей — Прияврата и Уттанапада, которые милостью Господа Брахмы стали великими царями. Царь Уттанапада имел двух жен — Суручи и Сунити. Суручи родила семь сыновей, одного из которых звали Уттама, а у Сунити был единственный сын по имени Дхрува.

Суручи была любимой женой царя Уттанапады, а Сунити, забытая мужем, стала ее служанкой. Сунити так страдала, что ее слезы могли растопить камни и иссушить океан. Будучи царицей, ей приходилось есть лущеный рис и несоленые овощи. Сунити и ее сын Дхрува терпели много страданий.

Однажды царь сидел на своем драгоценном троне, лаская Суручи и ее сына Уттаму вместе с шестью его братьями. Дхрува, с головы до пят в пыли после игр с друзьями, тоже подбежал к отцу и хотел забраться на трон, но семеро сводных братьев столкнули его на пол. Почувствовав себя униженным, Дхрува заплакал, но отец, ни в чем не отказывая Суручи, промолчал. Откуда было мальчику знать, что его мать не пользуется любовью отца?

— Ты напрасно плачешь, — накинулась на него Суручи. — Ты, сын служанки, глупо думаешь, что можешь сидеть на царском троне?! Из жизни в жизнь твоя мать ни разу не служила Господу Кришне. И тебе не стыдно садиться на трон? Ты сын несчастной грешницы, разве ты можешь сидеть на таком почетном месте?!

Дхрува с плачем убежал к матери.

— Мама, Суручи столкнула меня с трона! Она говорит, ты не служила Кришне. Она сказала, мне должно быть стыдно садиться на царский трон. До сегодняшнего дня я не знал, что ты ее служанка. Это правда? Мне так странно было это услышавть!

— Дорогой сынок! — плакала в ответ Сунити, — я очень несчастна. В течение многих рождений я и не думала служить Кришне, хотя, в сущности, все Его слуги. Не плачь больше, если кто-нибудь обидно назовет тебя сыном служанки!

Дхрува, ты не очень дорог своему отцу, поэтому тебя наказали, когда ты забрался на его трон. Не плачь Дхрува, послушай меня. Твоя мачеха очень счастлива, потому что в прошлом поклонялась Господу Кришне. Тот, кто служит лотосным стопам Господа, получает исполнение всех желаний, не говоря уже о каком-то троне. Поэтому забудь обиды, поклоняйся Кришне, и ты без труда достигнешь всего. Мальчик мой, уже потому, что ты мой сын, тебе придется выслушивать насмешки от людей. Разве ты можешь забраться отцу на колени? Это большая честь! Я очень несчастна, с самого рождения на свет!

Слезы катились у Сунити по щекам. Она продолжала:

— Сынок, только Кришна может спасти тебя от печали. Даже такие великие полубоги, как Брахма и Шива, служат Кришне, поэтому они обрели столь высокое положение во Вселенной. Если ты будешь поклоняться Кришне, тебя станут почитать все три мира, не говоря уже о том, чтобы сесть на трон. Дхрува, ты можешь достичь Кришны в Мадхуване, одном из двенадцати лесов Вриндавана. Если ты добьешься царского трона, ты оправдаешь свое имя, потому что Дхрува означает «твердая решимость».

Освятив свою голову пылью со стоп матери, Дхрува решил покинуть дом. По звездам это был очень благоприятный момент. Увидя Дхруву, погрузившегося в размышления о лотосных стопах Кришны, полубоги, радостно восклицая, одобрительно закивали головами. Твердо решив в сердце достичь цели — любви к Кришне — Дхрува отправился в лес Мадхуван. Хотя по дороге он вдоволь мог пить воды из чистых ручьев и есть фрукты, щедро даруемые деревьями, Дхрува постился. Он не обращал внимания на голод и жажду, и упорно шел к своей цели. Видя это, полубоги заволновались, как бы своими аскезами мальчик не пошатнул их положения.

Вдруг Дхрува встретил Нараду Муни.

— Ты сын царя, — обратился к нему мудрец, — В таком юном возрасте ты должен играть с ребятами. Почему же ты затаил гнев в своем сердце? Традиция такова, что маленький мальчик не может отправиться в лес совершать аскезы. Когда ты подрастешь, ты сможешь служить Кришне.

— Нарада, а что если я умру в детстве? — ответил Дхрува.

Нарада счастлив был увидеть такую глубокую решимость и дал Дхруве мантру из двенадцати слогов: ом намо бхагавате васудевая.

— Нарада, — сказал Дхрува, — я так страдаю без служения Кришне! Моя мачеха глубоко ранила мне сердце своими словами. Но ты очень добр. Ты видишь мою жалкую участь, молю тебя, избавь меня от печали и расскажи о Кришне. Я слышал, что служа Кришне, я достигну самого высоко положения, о котором не мечтали даже мой отец и предки.

— Дхрува, иди в Мадхуван на берегах Ямуны во Вриндаване, и предайся медитации, все время повторяя: ом намо бхагавате васудевая. Очень скоро ты достигнешь цели.

Дхрува был счастлив получить посвящение от Нарады. Он почтительно поклонился великому мудрецу и отправился во Вриндаван. Через семь дней он добрался до Мадхувана. Увидя деревья желаний Враджа-дхамы, он освободился от невежества. Живя в прекрасном лесу Мадхуван, Дхрува чувствовал все возрастающее блаженство. Первый день он постился. Наутро он поднялся рано, искупался в Ямуне и стал повторять мантру. Не чувствуя ни голода, ни жажды, Дхрува проливал слезы радости. Через пять или семь дней он съел один плод бадари (дикий безвкусный фрукт) и выпил несколько капель воды с листьями куркумы.

Дхрува совершал свои аскезы месяц. Все это время он стоял на одной ноге и, сложив молитвенно руки, повторял двенадцатисложную мантру: ом намо бхагавате васудевая. Он не прерывал медитации даже в иссушающую жару, в холод не выходил из Ямуны. Он терпел все страдания, приносимые сезоном дождей. Так, продолжая медитировать на Господа, Дхрува вошел в самадхи.

Полубоги, боясь потерять свои посты, с изумлением взирали на суровые аскезы пятилетнего Дхрувы. Брахма, Индра, Кувера, Варуна решили, что Господь Кришна поможет Дхруве, лишив их власти, и задумали отвлечь мальчика от его суровых обетов. Так они появились в Мадхуване. «Дхрува, ты пришел сюда умереть?» — крикнул ему в ухо один, — «Умер твой отец, Дхрува», — говорил другой, — «Посмотри, выползла ядовитая змея, сейчас она укусит тебя!» — «Дхрува, умерла твоя мать!» — «Скорей беги отсюда, Дхрува! Лес охвачен пожаром, который скоро поглотит тебя!»

Видя, что Дхрува остается непреклонным и ко всему безразличным, Индра, возвышаясь на своем слоне Айравате, напал на него. Не сумев пронзить мальчика бивнями, Айравата сдавил его хоботом. Дхрува продолжал бесстрашно стоять. Ваю принял облик питона и попытался задушить Дхруву. Сурья в облике страшного тигра пришел напиться его крови. Связав Дхруву змеями, он хотел бросить мальчика в огонь. Чандра толкал его в Ямуну.

Но какой вред принесут даже миллионы змеиных укусов тому, кто повторяет имена Кришны? Тщетно попытавшись прервать решительную медитацию Дхрувы, полубоги разбежались. А Дхрува невозмутимо продолжал медитировать, сосредоточившись на лотосных стопах Господа Васудевы.

О дорогая Моя мать, пока Дхрува стоял на одной ноге на берегу Ямуны, Нарада Муни посетил Вайкунтху. Извлекая из своей вины сладкие звуки, Нарада Муни предстал перед Вишну, который сидел на Своем троне рядом с Лакшмидеви. Мягко улыбнувшись, всеведущий Господь Вишну сказал:

— Нарада, почему сегодня Я не чувствую удовольствия, слушая твою вину?

— О лотосоокий Господь, Ты не получаешь удовольствия от моей музыки, потому что думаешь об одном Своем преданном. Ты Господь нищих.

— Кто этот преданный, что помнит обо Мне?

— Дхрува, сын царя Уттанапады. Это святой мальчик, но, к сожалению, его мать не пользуется любовью царя. Однажды мачеха Дхрувы Суручи сидела на троне рядом с Уттанападой и играла со своими семью сыновьями. Увидя такое веселье, Дхрува тоже хотел забраться на царский трон, но Суручи прогнала его. Бедный мальчик упал на пол и заплакал. Но царь, всецело во власти любимой жены, промолчал. Все это глубоко ранило Дхруву. Нежный домашний мальчик, он покинул дом и пришел в лес Мадхуван, чтобы совершать суровые аскезы.

Лотосоокий Господь Вишну слегка улыбнулся и сладко заговорил:

— Нарада, Я не являю Своей милости тому, кто не имеет духовного посвящения. Я так же не обращаю внимания на оскорбления тех, кто не посвящен. Без сомнений, Я окажу Свою милость тому, кто оставил родителей и пришел в Мадхуван, чтобы совершать аскезы в медитации на Меня.

О Нарада, вайшнав может стерпеть любые невзгоды. Я всегда оказываю милость Своим преданным, и поэтому дам Дхруве все, что он хочет. Ведь Я связан веревками према-расы, любовью преданного ко Мне. Я просто не в силах отвергнуть того, кто думает обо Мне.

— О Господь, — сказал Нарада, — Я дал посвящение Дхруве, поэтому, пожалуйста, яви ему Свою милость. Приди взглянуть на него и вызволи из пламени материального бытия.

Господь Вишну призвал Гаруду, и через мгновенье Он уже был в лесу Мадхуван.

— Дхрува, Мой мальчик, — мягко улыбаясь, заговорил Господь, — Я пришел с Вайкунтхи, чтобы дать тебе благословения.

Прервав медитацию, Дхрува счастливо взирал на Господа Вишну, почтительно сложив руки, а потом сказал:

— О Господь, о каких еще благословениях мне просить? Окажи лишь Свою милость. Это только еще больше Тебя прославит.

— Я обязательно исполню любое твое желание и одарю тебя любым высоким положением, какое ты пожелаешь. Зачем ты пришел в Мадхуван? Потому что мачеха лишила тебя трона? Если Я не награжу тебя высоким постом, Я не буду «исполняющим все желания».

— Всякое высокое положение кажется мне теперь не значительнее травинки. Без любви и преданности Тебе все достижения не дороже кучки пепла.

— Я дам тебе все драгоценные троны. Ты займешь самое возвышенное положение во всех трех мирах. Ты, сын Уттанапады, станешь царем, и все твои подданные будут пользоваться Моею благосклонностью. Твоя обитель Дхрувалока будет выше планет великих мудрецов и риши.

Сказав это, Вишну исчез. По приказу Господа Вишвакарма сотворил Дхрувалоку. Получив это благословение, Дхрува решил возвращаться домой.

Все это время царь Уттанапада пребывал в великом горе. Даже Суручи, мачеха Дхрувы, плакала в тревоге за него.

— Я стал причиной горя и несчастий моего сына! — сокрушался царь. — О увижу ли я хоть раз Дхруву!

Увидя Сунити, его мать, он сказал:

— Сунити, теперь ты станешь первой царицей, а все остальные царицы будут служить тебе!

Страдая в разлуке с сыном, Уттанапада потерял сознание и упал на пол. Неожиданно во дворце появился мудрец Нарада. Царь поклонился ему со всеми положенными почестями. Закончив омовение стоп, он раскрыл мудрецу сердце.

— У меня есть пятилетний сын, но он ушел из дома, не сказав мне ни слова.

— Твой сын Дхрува мужественно перенес много трудностей в лесу, — отвечал Нарада, — он стал преданным Господа Кришны и скоро вернется домой. Послушай, что говорит «Шримад-Бхагаватам»:

«Благословенны те предки, чьи потомки становятся чистыми преданными. Чистый преданный очищает свою семью и весь мир. Его дом прославляется на всю Вселенную. Полубоги и предки на высших планетах тоже получают благословение. Та мать, чей сын стал чистым преданным, — настоящая мать. Но мать, которая произвела на свет сотню непреданных, не лучше свиньи».

Когда человек становится вайшнавом, он приносит освобождение членам своей семьи и родственникам. Твой сын поклоняется Шри Кришне. Знай, что сын твой Дхрува, без сомнения, драгоценный камень в вашей династии.

Царь счастлив был услышавть Нараду и приказал слугам подготовиться к достойной встрече Дхрувы. Улицы города побрызгали ароматной сандаловой водой, нанизали свежие цветочные гирлянды, приготовили мускат, кункуму, йогурт и траву дурба. Увидя мальчика, царь и вся его свита поднялись и побежали ему навстречу. Отец тепло обнял Дхруву, посадил на колени и бесконца целовал. Не откладывая, Уттанапада короновал Дхруву, отдав сыну все свое царство, а сам ушел в лес. Сорок лет могущественный и доблестный Дхрува правил царством, и его подданные жили мирно и счастливо. А когда настал срок, он вместе со своей матерью отправился на Дхрувалоку, Полярную звезду, которая превосходит обители самых возвышенных полубогов.

Господь Гауранга замолчал. Дослушав Его историю, Шачимата сказала:

— О мой удивительный золотой мальчик! Я пойду с Тобой, чтобы дожить остаток дней в беседах о Кришне. Ты покинешь мой дом и обреешь голову. Я тоже срежу волосы, сниму серьги и одену красную одежду монахини. Я стану йогини и пойду с Тобой.

Слова матери Шачи взволновали Гаурангу. Всеведущий Господь, дорогой сын Шачи, задумался о том, как успокоить ее.

— Мама, послушай Меня, — заговорил Он. — Не мучай себя напрасной печалью. Я еще раз говорю тебе, не поддавайся гневу, жадности, ложной гордыни и иллюзии. В действительности кто ты? Кто твой сын? И кто твой отец? Почему ты сокрушаешься о ложных понятиях «мое и твое»? Кто жена? Кто муж? Единственно истинным прибежищем являются лотосные стопы Кришны. Кришна настоящий отец и друг. Кришна Абсолютный Господь, высочайшее сокровище. Я говорю тебе правду. Без Кришны все теряет ценность и смысл.

Связанный веревками иллюзорной энергии Господа, мир подобен машине. Все страдают из-за гордыни и ложного престижа. Даже добродетельные люди, стремящиеся совершать благочестивые поступки, остаются связанными последствиями такой благочестивой деятельности и в следующей жизни несут ее бремя. Забыв о Кришне, эти глупцы блуждают во мраке материального мира. Пройдя все четырнадцать планетарных уровней, живое существо начинает понимать, как редко и ценно человеческое рождение.

Наступит момент, когда этот временный материальный мир, полный опасностей, будет уничтожен, поэтому человек должен служить Кришне и освободиться от майи. Это тело предназначено лишь для служения Кришне, тогда человек спасется. Просто любя Кришну, он освободится от круговорота рождения и смерти. Мама, если ты отдашь свою любовь Кришне, а не Мне, ты получишь столько блага!

Кришна истинный друг и доброжелатель, настоящая мать и отец, одаривающий чистой любовью к Своим лотосным стопам. Мое сердце плачет в разлуке с Кришной. Я припадаю к твоим стопам и молю тебя, мама! Всю Мою жизнь ты отдавала Мне столько любви и преданности. Если Я обрету освобождение, ты, без сомнений, тоже достигнешь его. Прошу тебя, служи лотосным стопам Кришны!

Я должен принять санньясу, чтобы испытать любовь к Богу. Потом Я раздам это сокровище Кришна-премы людям разных стран. Другие сыновья приносят матерям лишь золото и серебро — источник заблуждений и смерти. Богатства не могут быть целью жизни. Но Я принесу тебе сокровище Кришна-премы. Любовь к Кришне вечна и в этом мире, и в следующем. В каждом рождении человек обретает отца и мать, однако редко кому выпадает счастье встретить гуру и Кришну. Ты должна понять, что служение гуру и Кришне очень важно. Люди, отвергающие гуру, не лучше птиц и животных.

Шачимата смотрела в лицо Гауранги с широко раскрытыми от изумления глазами. Господь четырнадцати миров вдруг приоткрыл перед нею завесу майи. Шачимата увидела, что все живые существа равны перед Богом, исчезла мысль о том, что Вишвамбхара — ее сын. Она поняла, перед нею Кришна. Его темное тело было цвета свежего грозового облака, на бедрах сияло красиво завязанное яркое желтое дхоти, а в руках Он держал флейту. Он стоял, опираясь на одну ногу и согнув в колене другую, Его тело делало три изгиба и дышало изяществом. Его окружали гопи, пастухи и коровы, все вокруг превратилось во Вриндаван. Шачимата с изумлением взирала на эту картину. Это был шок, тело ее покрылось мурашками. И все же, она не в силах была не любить Его как своего сына. Кем бы Он ни был — пусть даже Верховным Господом — это был ее возлюбленный сын. «Какое счастье, что Кришна — мой сын, — думала она, утирая слезы, — Кришна — непревзойденная личность во всей Вселенной, кто может контролировать Его?»

— О сын, — сказала она вслух, — Ты Верховный независимый Господь, бесценный алмаз среди людей. Какое мне выпало счастье вырастить Тебя! Теперь, если Ты так хочешь, прими санньясу. Но все же у меня есть один вопрос. Почему я должна потерять такое сокровище, как Ты? В чем моя вина?!

Голос ее дрогнул, из глаз снова покатились слезы, как ни старалась, она ничего не могла с собой сделать. Гауранга опустил голову, Его сердце сжалось от сострадания. Через мгновенье справившись с волнением, Он сказал:

— Мама, перестань плакать и послушай. Я твой сын в течение многих жизней. Я был твоим сыном, когда ты была Пришни, а когда в следующей жизни ты родилась как Адити и жила на райских планетах, Я стал твоим сыном Ваманой. Я снова стал твоим сыном Капилой, когда ты была Девахути, а потом Я родился у тебя как Рама, тогда твое имя было Каушалья. В другой раз ты была Деваки в Матхуре и твой жестокий брат царь Камса заточил тебя в подземелье, и тогда Я родился как твой сын Кришна. В этом воплощении Я стану твоим сыном дважды. Ты будешь матерью «Божества» и матерью «Святого Имени». Мама, ты моя вечная мать, и Я никогда не покидаю тебя, забудь свое горе и страх! Любовь твоя так чиста, что обещаю, ты будешь видеть Меня, когда пожелаешь.

Шачимата ничего не отвечала, слезы катились из глаз рекой. Эти слезы могли растопить даже камни. Чье сердце вынесет это горе, горе разлуки с Господом?!

 

* * *

Вишнуприя деви просто теряла сознание, предчувствуя неизбежную беду. Приняв вечерний прасад, Гауранга появился в их комнате, чтобы немного отдохнуть. Вишнуприя бросилась к Господу и села у Его лотосных стоп.

Лицо ее было печально. Она не сводила с Него огромных влажных глаз, дыхание ее было тяжелым. Ее нежные руки, словно две лианы, обхватили стопы Гауранги, которые Вишнуприя прижимала к сердцу. Горючие слезы омывали лицо и капали на сари, покрывавшее грудь, а потом на стопы Гауранги. Неожиданно Господь поднялся. Он сел на постель и сказал:

— Моя дорогая, почему ты плачешь? У Меня нет никого дороже тебя! Не понимаю, что с тобой?!

Он посадил Вишнуприю Себе на колени и, с любовью коснувшись ее нежного лица, ласково заговорил с нею. Вишнуприя, чувствуя всю свою беспомощность, только плакала в ответ, что бы Гауранга ей ни говорил. Она снова опустилась к Его стопам и, крепко прижимая их к груди, омывала их слезами, не в силах вымолвить ни слова. Желая утешить любимую жену, Гауранга нежно вытер ей слезы кончиком Своего дхоти, с мягкой улыбкой заглядывая в лицо. Пронзительно щемящее чувство тоски волновало Ему сердце, темные бархатные глаза казались бездонным вместилищем творения. Не сводя глаз с любимого лица, Вишнуприя наконец заговорила. Ее дрожащий нежный голосочек бесконца прерывался всхлипами и глубокими вздохами.

— О Господь моей жизни и сердца! Пожалуйста, положи Свои руки мне на голову. Я слышала, Ты собираешься принять санньясу? Эта новость разбила мне сердце, мне кажется, я вхожу в огонь. Вся жизнь моя, богатства, красота, наряды и украшения, мои взгляды и жесты только для Тебя. Если Ты оставишь меня, что все это стоит? О какой яд огнем жжет мне сердце!

Пусть жизнь моя потеряет смысл, но я хочу знать, как Ты пойдешь в дальние страны?! Твои стопы нежнее цветов сиришха, они такие мягкие, что я не решаюсь даже к ним прикоснуться, боясь причинить Тебе боль. Как ты будешь ступать этими розоватыми стопами по тернистым лесным дорогам? Твое луноликое лицо вместилище нектара. От малейшего движения появляются жемчужные капельки пота на лбу. А с наступлением сезона дождей эти капельки превратятся в потоки. Под палящими лучами солнца Твоя кожа высохнет. Жизнь санньяси полна страданий.

Я не знаю ничего, кроме Твоих лотосных стоп. На кого Ты покидаешь меня? Твоя мать Шачи стара и слаба. Разве Ты можешь оставить ее? Чего Ты достигнешь, расставшись со Своими дорогими преданными — Адвайтой, Шривасом, Мурари и остальными? Как Ты уйдешь от них и примешь санньясу? Ведь Ты воплощение любви, Ты любишь каждого в этом мире. Все, что Ты делаешь сейчас, не похоже на Тебя. Когда Ты уходил в далекие путешествия, все Твои преданные умирали в разлуке с Тобой. Неужели это из-за меня, никчемного существа, пытающегося удержать Тебя в материальном мире, Ты хочешь принять санньясу?! Если это так, то позволь мне последний раз взглянуть на Тебя и выпить яд. Я не хочу жить! И тогда Ты сможешь счастливо оставаться дома. О мой Господь, молю, не уходи в дальние страны. У меня нет никого больше в жизни. Когда я смотрю в Твое лицо, сердце мое горит жарким пламенем, предчувствуя нашу неминуемую разлуку!

Вишнуприя замолчала, не в силах выразить всю глубину боли, которая разрывала ей сердце. Она лишь плакала и еще крепче прижимала к груди лотосные стопы Гауранги. Мягко улыбаясь, Господь поднял жену и снова посадил к Себе на колени. Желая как-то облегчить ей горе, Он немного пошутил с нею:

— Кто сказал тебе, что Я ухожу из дома и принимаю санньясу? Ведь Я всегда делюсь с тобой Своими планами. Не сокрушайся без причины, — и Гауранга нежно поцеловал Вишнуприю. Так незаметно прошла ночь. Господь ласкал и утешал Вишнуприю, наслаждаясь ее безграничной любовью.

Уже близился рассвет, жгучая боль в сердце Вишнуприи не стихала. Посмотрев в любимое лицо Гауранги, она положила Его прохладные мягкие ладони себе на грудь и сказала:

— Прабху, не лги, боясь причинить мне боль. Я вижу, что Ты хочешь обмануть меня. Я знаю, Ты неожиданно убежишь, не сказав мне ни слова. Ты Верховный, никто не может управлять Тобой. Я хочу сказать Тебе, что Ты можешь поступать, как пожелаешь. Принимай санньясу, если хочешь, но прошу только, скажи правду. Ты собираешься принять санньясу?

— Послушай, о дорогая Моя, — сладко улыбнувшись, ответил Гауранга, — слушай очень внимательно, потому что слова Мои тебе на благо. Все, что ты видишь в творении, временно, все меняется. Единственная непреложная истина — это Бог и вайшнавы, а все остальное временно и иллюзорно.

Сыновья, мужья, мать, отец, мужчины и женщины — все это ложь, временные обозначения. В конечном счете кто кому принадлежит? Кроме лотосных стоп Кришны разве есть на свете что-нибудь ближе и дороже сердцу человека? Все, что ты видишь в этом мире — лишь проявление внешней энергии Бога.

Кришна — душа всего живого, будь то мужчина или женщина, под влиянием майи они думают о себе как о противоположностях. В действительности Кришна — пуруша, верховный наслаждающийся. Кришна истинный муж каждого. Все кроме Кришны — пракрити, энергия наслаждения Господа. Но никто не понимает этого.

Когда соединяются семя и яйцо, во чреве появляется живое существо. В положенный срок оно рождается, пребывая в полном невежестве. Пройдя через детство и юность, оно жестоко страдает в старости и всей душой привязывается к своему телу и дому. Старый человек проводит дни свои в сожалениях о себе: «Всю жизнь я тяжело работал, поддерживая жену и семью, а теперь в старости они отвернулись от меня. В конце концов я вижу только гнев в глазах тех, кого всегда любил».

Почти глухой и слепой, всегда мрачный и недовольный, человек терпит муки старости, и все же не хочет поклоняться Говинде. Вместо служения Кришне он принимает другое материальное тело, оставаясь в ловушке материального бытия. Во власти ложного эго он забывает о Господе Кришне, своем истинном господине, и подвергается невероятным страданиям.

Твое имя — Вишнуприя, возлюбленная Господа Вишну. Так стань же достойной этого прекрасного имени. Не сожалей о том, чего нет. Освободись от всех дурных предчувствий и посвяти себя служению Господу Кришне.

Желая развеять все печали и заблуждения любимой жены, Гауранга вдруг явил перед нею Свой четырехрукий облик, но даже после такого откровения Вишнуприя продолжала видеть в Гауранге своего возлюбленного мужа, а не Верховного Господа. Она упала Ему в ноги и сказала:

— Прабху, пожалуйста, выслушай одну мою просьбу! Я родилась в этом страждущем мире рождения и смерти, но мне так повезло, что я стала Твоей служанкой, Ты муж и господин моей жизни. Скажи, дорогой, почему же я должна так жестоко страдать?

И беспомощная Вишнуприя разрыдалась, на грани помешательства. Не в силах видеть эти муки, Гауранга тоже плакал. Он снова посадил жену на колени и попытался как-то успокоить:

— Послушай, Вишнуприя, не думай о том, куда Я пойду. Если ты будешь хранить в сердце память обо Мне, если всегда будешь думать о Моих лотосных стопах, ты не расстанешься со Мной. Я обещаю тебе это.

Вишнуприя задумалась на мгновенье и ответила:

— Прабху, Ты — во всем независимая Верховная Личность Господа. Ты волен поступать, как пожелаешь, согласно Своей сладкой воле. Кто может воспрепятствовать Тебе?!

Господь Гауранга ничего не отвечал. Вишнуприя низко опустила голову, чтобы Он не видел ее слез. Гауранга, чувствуя, что сердце Его сейчас разорвется от сострадания, снова заговорил. Голос Его звучал тихо, в нем слышалась такая нежность и любовь, которую невозможно описать словами.

 

* * *

Это была последняя ночь, которую Господь Чайтанья проводил дома. Шачимата знала, что наступит утро, и ее возлюбленный сын навсегда покинет родной дом. Ее сердце разрывалось от рыданий, из глаз неслышно бежали слезы. Все последние дни еда и сон были для ее мукой. Шачи вышла на улицу и села у ворот, чтобы Махапрабху не ушел, в последний раз не увидевшись с матерью.

Ночь была тихая и ясная, звезды горели прямо над головой, и луна, желтый круглый диск, щедро питала землю живительными соками, освещая все вокруг серебристым светом. Близилось утро, благословенный час брахма-мухурты, когда до рассвета остается лишь полтора часа. Господь поднялся, как всегда поднимался в это время, чтобы сотворить утренние молитвы и искупаться в Ганге. Но сегодняшнее утро отличалось от прежних. Гададхара и Харидас Прабху, которые спали с Ним в одной комнате, тоже поднялись.

— Мы пойдем с Тобой, — сказал Гададхара.

— Нет, теперь Мне никто не нужен, — ответил Махапрабху и направился к воротам.

Увидя мать, Он коснулся ее стоп и присел рядом.

— Мама, — сказал Он мягко, — ты вырастила Меня, ты сделала для Меня все! И Я в вечном долгу перед тобой. Но сейчас, прошу, позволь Мне уйти во имя блага всего живого на Земле.

Сказав это, Чайтанья Махапрабху поднялся. Нежный любящий сын, Он взял пыль с лотосных стоп Своей матери, обошел вокруг нее трижды и шагнул за ворота. Господь быстро шел по дороге, ни разу не оглянувшись назад.

Когда взошло солнце, у дома Шачиматы собрались преданные. Каждое утро, с первыми лучами, они спешили сюда, словно в храм, чтобы насытить глаза свои лотосным ликом Махапрабху. Подойдя ближе, преданные увидели у ворот Шачимату. Она сидела неподвижно, немигающим взглядом глядя на дорогу, по которой час назад навсегда ушел ее сын, слезы невыносимой муки лились из ее глаз.

— О мать, почему ты сидишь здесь? — подбежал к ней взволнованный Шривас Тхакур.

— Что мне сказать? — не понимая обращенных к ней слов отвечала Шачимата. — Все в этом доме принадлежит вам, и я тоже ваша слуга!

Когда преданные поняли, что Чайтанья Махапрабху оставил их, они с плачем упали на землю, потому что боль разлуки была невыносимой. Новость об уходе Нимая мгновенно разлетелась по всей Надии, жителям казалось, молния ударила им в голову. Солнце больше не рассеет своими лучами тьму ночи, и чудесные лебеди не найдут своих родных озер. Жизненный воздух покидал тела преданных. Пчел и шмелей больше не манил аромат цветов лотоса. Всем живым существам в Навадвипе казалось, гора боли обрушилась на них. Все жалобно плакали в разлуке с Гаурангой.

Шачидеви, Вишнуприя, родные и близкие друзья Гауранги лежали без чувств на земле, обливаясь горестными слезами, тела их казались безжизненными. Это были пустые оболочки, а жизни были далеко. Шачидеви и Вишнуприя просто лежали на земле и беззвучно рыдали.

— Нимай! Нима-а-й! — раздавался разрывающий душу вопль матери Шачи, не видящей вокруг себя ничего кроме непроглядной тьмы. — Как теперь мне жить в этой темноте? — растерянно говорила она. — Мне кажется, наш дом поглотит меня, а слова родных хуже яда. Больше никто не позовет меня: «Мама!». Даже Ямарадж, бог смерти, забыл обо мне! В каком ужасном горе покинул меня мой сын! О где же мой Нимай теперь, оставивший свою мать одну?! Кто вернет Его мне? Воспоминания о Твоих детских играх жгут мне сердце огнем. Куда Ты ушел, оставив меня без защиты? Сколько, Ты думаешь, я выдержу страданий? О сын мой, даже изучив столько писаний, Ты все же оставил меня одну в самом беспомощном состоянии. Почему Ты убежал, бросив Вишнуприю? Тебе нет дела до Своих последователей, которые так любят Тебя!

Вишнуприя, беспрерывно плача и причитая, находилась в полусознательном состоянии. Она казалась помешанной, забыв одеть платье, завязать волосы. На мгновенье она садилась, но потом сразу же вставала и начинала снова бессмысленно ходить туда-сюда. Иногда из груди ее вырывался безумный крик:

— С гирляндой в сердце для моего Господа я разожгу костер и войду в него, отдаваясь в объятия смерти!

Всегда скромная и застенчивая, Вишнуприя и теперь ни слова не говорила о Господе Вишвамбхаре. Родственники тоже терпеливо сносили все страдания, считая, что заслужили их за совершенные прежде грехи. Не в силах говорить, все хранили в сердцах красоту Гауранги, Его трансцендентные качества и слова, и эта память о Господе приносила непередаваемый вкус нектара, которого они так жаждали.

Теперь только Ишана, всегда терпеливый и беспредельно преданный Господу, заботился о Его жене и престарелой матери. Преданные жили с раной на сердце, они потеряли всякую власть над собой из-за утраты. Каждый пытался утешить себя, вспоминая свои игры с Господом. Что еще могло принести утешение, если даже Веды не могут описать Его, потому что Он безграничен и неизвестен никому во Вселенной?! Самые удачливые воспевают Его святые имена и начинают осознавать свои отношения с Богом. Последователи Гауранги решили твердо нести Его верховную волю. Так они совладали с собой в разлуке с Господом.

Нитьянанда и другие преданные все время думали о том, где искать Гаурангу. Кто-то предложил обойти все святые места, кто-то решил идти во Вриндаван, Варанаси или Нилачалу, где обычно живут санньяси.

— Я слышал, Махапрабху пошел в Катву, — сказал вдруг один из преданных, — там Он примет санньясу у Кешавы Бхарати, но это не точно. Если это правда, все бросятся туда еще хоть раз взглянуть на Гаурангу. Дайте мне убедиться, что это так, а потом я обо всем вам расскажу. С кем-нибудь вместе мы пойдем и приведем Махапрабху обратно в Навадвипу.

Шрила Нитьянанда Прабху успокоил Шачимату и Вишнуприю и вместе с Чандрашекхаром и Мукундой Даттой отправился в Катву.

 

* * *

Господь Чайтанья покинул Навадвипу, когда завершилась вторая неделя прибывающей луны. Это был благословенный день Санкранти, или 14 января 1510 года по христианскому календарю. Он начал Свое путешествие, перебравшись через Гангу у Нидаягара-гхата, и направился в Катву. Там в Индрани, в монастыре близ Катвы, Шри Чайтанья хотел принять санньясу. Прекрасный Гаурахари бежал по дороге, как безумный слон. Слезы лились у Него по щекам, словно водопад. Он был охвачен любовью к Кришне, чудесное золотое тело Гауранги было покрыто сыпью. Он узлом завязал на затылке Свои кудрявые черные волосы, чтобы они не мешали, и стал похож на борца на арене состязаний в Матхуре. Бесконца твердя: «Радха! Радха!» — Гауранга бежал по дороге, гонимый разлукой с Господом. Иногда Он неожиданно сменял бег на медленный тяжелый шаг. Господь Вселенной шел в Катву, наслаждаясь экстазом премы.

Достигнув цели, Он увидел Кешаву Бхарати и в почтении упал к его стопам. Кешава Бхарати повторял имя Нараяны. Вишвамбхара считал, что Ему очень повезло, раз Он повстречался с таким знаменитым наставником. Они радостно поприветствовали друг друга, а потом Вишвамбхара попросил Кешаву Бхарати дать Ему санньясу.

Пока они говорили, Катвы достиг Господь Нитьянанда и Его спутники. Гауранга приветливо улыбнулся им:

— Как хорошо, что вы пришли сюда! — и снова обратился к Кешаве Бхарати с просьбой о санньясе.

— Послушай, Вишвамбхара, — ответил Кешава Бхарати, — мое сердце трепещет при мысли о Твоем отречении. Ты еще молод и необычайно красив, с рождения Ты не знал страданий. Более того, у Тебя молодая жена и нет детей. Нет, я не хочу давать Тебе санньясу. Когда человек доживает до пятидесяти лет, он естественно отрекается от материальных наслаждений и может принять санньясу.

— О великий мудрец, почтенный санньяси, что Мне сказать? Но тебе не уговорить Меня. Кто кроме тебя знает истину самореализации? Человеческое рождение так редко в этом мире, а преданное служение встречается еще реже. Но самая редкая и драгоценная вещь — это общение с чистым преданным Господа Шри Кришны.

К тому же человек смертен. Сейчас ты отложишь нашу встречу, но кто знает, когда ты исчезнешь с лица земли? И что тогда Я буду делать, где обрету общение с чистым преданным? Пожалуйста, не отговаривай Меня. Дай Мне санньясу, и по твоей милости Я смогу служить Кришне.

Гауранга выглядел печальным, Его красноватые глаза были полны слез. Экстаз любви к Кришне овладел Им, и голосом, прозвучавшим, как грозовые облака, Он воскликнул: «Хари! Хари!» То Он принимал позу трилинга, делая телом три изгиба и громко взывая: «Вамши! Вамши!», а в следующее мгновенье, дрожа от радости, весь в испарине, Он со смехом кричал: «Раса-мандала! Говардхана!»

Изумленный и перепуганный Кешава Бхарати задумался. Он понял, что совершил ошибку, отказав Гауранге в санньясе. «Должно быть, этот юноша — гуру всего мира, — подумал он. — Если я дам Ему посвящение, Он почтительно сложит руки и назовет меня Своим духовным учителем». И потом Кешава Бхарати сказал Махапрабху:

— Прежде всего Ты должен вернуться домой, увидеться со Своей матерью и получить ее согласие. Подойди к Своей добродетельной жене, ко всем друзьям и скажи о Своем намерении. Простившись со всеми, возвращайся ко мне.

Кешава Бхарати намеревался покинуть Катву, прежде чем Гауранга успеет вернуться. Но всеведущий Господь Вишвамбхара читал мысли Кешавы Бхарати. Мягко улыбнувшись, Он ответил:

— Я последую твоему приказу, — и тут же повернулся идти в Надию.

Глядя Ему вслед, Кешава Бхарати думал про себя: «Я не могу отвергнуть Господа, из чьих пор исходят бесчисленные Вселенные. Какой я глупец, что сразу не понял этого! Гауранга — жизнь и Высшая душа всех живых существ». С этими мыслям Кешава Бхарати вернул Гаурангу.

— О Гауранга, — сказал он, — я боюсь давать Тебе санньясу. Ты духовный учитель всего мира, кто может стать Твоим гуру? Зачем Ты дурачишь меня?

Вишвамбхара заплакал и с любовью сжал в руках стопы знаменитого святого.

— Почему ты говоришь такие жестокие слова тому, кто предался тебе? Даже если придется умереть, Я не оставлю твоего прибежища. Говори все, что хочешь, но выслушай одну Мою тайну. Однажды ночью Я увидел сон, как один брахман дал Мне санньяса-мантру. Сейчас Я скажу тебе эту мантру, подтверди, если она прозвучит правильно.

И Гауранга прошептал Кешаве Бхарате на ухо мантру. Так независимый Господь Вишвамбхара дал посвящение Кешаве Бхарате в санньясу вайшнавов и стал его гуру. Понимая, что произошло, Кешава Бхарати Госвами воскликнул:

— О Нимай, Я дам Тебе санньясу!

И Нимай стал танцевать от радости и громко петь «Хари! Хари!», словно в небесах раздавались раскаты грома. Его тело источало божественный нектар, кожа сжалась, как от озноба. Слезы с силой хлынули из Его красноватых глаз, словно стремительные ручьи. У всех, кто видел Гаурангу в это мгновенье, невольно вырвалось изумленное: «Боже!»

Вся Катва — старики, женщины, дети, все сбежались взглянуть на всепривлекающего Гаурангу. Некоторые женщины несли на бедрах кувшины с водой, другие замерли на месте, очарованные красотой Господа. Люди посмеивались над Кешавой Бхарати, узнав, что он дает санньясу такому красивому юноше.

Все прославляли мать, которая дала рождение такому замечательному сыну несравненной красоты. «Шачидеви, счастливая мать Гауранги, — думали они, — достойна славы Деваки, знаменитой матери Господа Шри Кришны. А женщина, которая обрела такого мужа, как Гауранга, самая удачливая во всех трех мирах. Никто не может отвести глаз от неописуемо привлекательного облика Гаурасундары. Все женщины просто умрут, заслышав о том, что Он принимает санньясу. Как нам пережить Его отречение?» И жители Катвы громко плакали.

Гауранга, чувствуя в сердце сострадание, созвал их всех и сказал:

— Я прошу вас, благословите Меня, чтобы Я смог посвятить Свою жизнь служению лотосным стопам Кришны. Каждый хочет встретить хорошего учителя. Красота и юность должны служить истинному учителю. Без учителя или мужа все таланты и достоинства человека бесполезны. Служение лотосным стопам Кришны — Мое единственное прибежище. Я буду служить возлюбленному учителю и господину Моей жизни, отдавая все, что имею.

И Гауранга почтительно поклонился стопам Кешавы Бхарати, улыбнулся и снова попросил его о санньясе.

На следующий день под руководством Кешавы Бхарати Мукунда Датта, Чандрашекхар и Нитьянанда Прабху подготовили все необходимое для проведения обряда. Чандрашекхар Ачарья, опекавший Гаурангу с детства, вел обряд, и сердце его разрывалось от тоски, а Мукунда Датта пел киртану, которая длилась весь день.

Как раз в это время в Катву пришел Гангадхара Бхаттачарья, великий преданный Господа Чайтаньи из маленькой бенгальской деревни Чакханди в провинции Бурдван. Слушая об играх Гауранги в Навадвипе, он постоянно думал о них, тоскуя в разлуке с Господом. Наконец он не выдержал и отправился в Навадвипу. Дойдя до деревни Катва, расположенной в семи милях от Чакханди, Гангадхара узнал, что Нимай из Надии — Чайтанья Махапрабху — сейчас принимает здесь санньясу.

— Как?! — воскликнул Гангадхара. — Почему мой Господь должен отречься от мира? Только подобные мне живые существа делают это, чтобы преодолеть материальные привязанности. Но Шри Нимаю, Верховной Личности Бога, нет никакой необходимости вести суровую жизнь аскета!

 Спускался вечер. Приблизившись к священной жертвенной арене, где Шри Нимай принимал санньясу, Гангадхара увидел близких спутников Господа — Нитьянанду Прабху, Чандрашекхару Ачарью, Мукунду Датту и других. Он увидел брадобрея Мадху Шилу с ножницами в руках, уже готового срезать удивительно вьющиеся, темные с блеском волосы Нимая.

Преданные с ужасом следили за каждым движением его рук, зажав зубами уголок своих одежд.

— Нет! — выдохнули они. — Пожалуйста, остановись!

Мадху был в полуобморочном состоянии. Что он делает? Кто ведет его рукой? Какая сила?!

Гангадхара Бхаттачарья замер на месте. «Гауранга! Гауранга! — бормотал он. — Гауранга! Гауранга!» — повторял он снова и снова. С мольбой в глазах он смотрел на окружающих, тщетно пытаясь понять, что же произошло. Вдруг Гангадхара осознал, что кричит имена Господа, потеряв всякую власть над собой.

Преданные словно окаменели. Неужели через мгновенье кудрявые длинные волосы Гауранги, всегда завязанные узлом и украшенные ароматными цветами малати, волосы, которые очаровывали все три мира, будут клочками валяться на земле?! Воспоминание об этих прекрасных волосах дарует жизнь. Пять тысяч лет назад эти волосы заставили гопи забыть свою стыдливость, бросить дома, семьи — все на свете. Эти волосы, всегда прославляемые Брахмой, Шивой, Нарадой и другими полубогами, теперь будут срезаны. Все женщины и мужчины Катвы плакали.

У Мадху тряслись руки, он просто не смел прикоснуться к голове Гауранги.

— О мой Господь, — взмолился он, — я смиренно прошу Тебя! У меня нет сил постричь Тебя. Никогда в жизни я не видел таких прекрасных кудрявых волос, чарующих все три мира. Пожалуйста, не срезай их на радость каждому. Во всем мире нет никого, подобного Тебе. Я знаю, Ты Господь всего творения!

Услышавв слова Мадху, Гауранга помрачнел, а брадобрей заплакал. Мадху знал, что этого не избежать, и все же настаивал:

— Мой Господь, как могу я срезать Твои волосы? Я дрожу от страха как-то оскорбить Тебя. Если я сделаю это, у чьих стоп мне искать спасения? Я обыкновенный брадобрей, родившийся в низкой семье!

— С сегодняшнего дня ты можешь оставить это занятие, — отвечал ему Гауранга. — Милостью Кришны ты всегда будешь обеспечен и счастлив. А в конце жизни вернешься в Мою обитель в духовном мире. Тебе нечего бояться — режь!

Так брадобрей Мадху обрел благословение Господа, срезая Ему волосы. В небе сияло благоприятное созвездие Макара Санкранти месяца Магха. Господь получил санньяса-мантру от Кешавы Бхарати, которую он прочитал Ему в ухо, и посох санньяси — экаданду, пока остальные вайшнавы пели святое имя Хари, наполняя атмосферу трансцендентными звуками.

Вишвамбхара блаженствовал в волнах любви к Кришне, которая с каждой минутой увеличивалась в сотни раз, Его тело покрылось пятнами экстаза. Слезы премы без остановки лились из покрасневших глаз, из груди вырывался глубокий и медленный смех, Он кричал в экстазе:

— Я принял санньясу!

Кешава Бхарати уже собирался дать Гауранге имя, когда с небес вдруг раздался божественный глас:

— Его имя — Шри Кришна Чайтанья! Махамайа окутала всех, словно сон. Но Гауранга раскрыл Себя Своим преданным, показав, что Он и есть Сам Кришна, и этим вернул их к жизни. Поэтому имя Его — Шри Кришна Чайтанья!

Вайшнавы с изумлением внимали небесному посланию, которое повергло их в величайшее счастье. «Хари! Хари!» — пели они.

Как только обряд был завершен, Господь поднялся и стал танцевать. Преданные окружили Его, воспевая святые имена, и Господь сразу почувствовал экстаз. Он тяжело дышал, пот выступил на лбу, Он смеялся, по телу пробегала дрожь. Его голос звучал, как рев тысячи львов, потом Он упал на землю. Камандалу отлетел в одну сторону, а посох санньяси — в другую. Господь был одержим любовью к Кришне. Потом Он поднялся, продолжая танцевать, кружась, подошел к Своему гуру и обнял его. В это мгновенье Кешава Бхарати был озарен любовью к Богу. Он стал петь и танцевать, не в силах более удерживать в руках свою камандалу и данду. Опьянев от божественной любви, он забыл обо всем на свете и стал кататься по земле, не сознавая, что одежды больше не прикрывают Его тела.

Экстаз Кешавы Бхарати вызывал в Гауранге еще больший восторг. Они кружились вместе, и этот танец захватывал. Все вокруг громко пели святое имя, понимая, что такую удивительную картину можно увидеть лишь раз за тысячи жизней. Так прошли эти день и ночь, а наутро Господь стал прощаться со Своим учителем. Он обошел вокруг него трижды и предложил ему почтительные поклоны, а потом сказал:

— Позволь Мне отправиться в путь, Я хочу найти Господа Моего сердца, Кришначандру.

Сердце Кешавы Бхарати дрогнуло. Он посадил Господа себе на колени и ответил:

— Ты во всем независимая Верховная Личность Господа. Ты идешь босой, чтобы явить сострадание и милость людям всего мира. Чтобы научить их гуру-бхакти (как предаться духовному учителю), Ты Сам следуешь пути, указанному писаниями. Ты всегда воспеваешь святое имя Господа, чтобы установить религию века Кали — санкиртана-ягью. Чтобы освободить мир, Ты являешь безграничную милость. Ты ввел меня в заблуждение, приняв от меня посох санньяси. Мой дорогой Вишвамбхара, будь милостив ко мне, благослови и меня освобождением!

Господь Гауранга благословил Своего гуру, попросив провести Его по землям Радха-деши. В великом экстазе Шри Чайтанья шел по дороге и громко звал: «Кришна! Кришна! Кришна!» — и слезы премы лились по Его щекам, словно божественная Ганга, бегущая с вершины горы Сумеру. Господь Нитьянанда, Мукунда Датта и Чандрашекхар шли вслед за Ним.

 

Если у вас есть «Чайтанья-Бхагавата», Антья-кханда, обратите внимание на следующие главы:

«Решение Господа принять санньясу». Глава 26.

«Господь утешает преданных, страдающих в разлуке». Глава 27.

«Господь принимает санньясу». Глава 28.

 

Шри Нимай Пандит Принимает санньясу. Уход в Катву ки - джай!

Компиляция материалов:

Ари Мардан д., Камала д.д.

 

 


Дата добавления: 2018-02-28; просмотров: 188; Мы поможем в написании вашей работы!






Мы поможем в написании ваших работ!