Денно и нощно перед древними святынями теплится священный огонек, монотонно читают монахи молитвы... Тихо, тихо, почти шепотом, говорят о Великой Шамбале



Сегодня в маленьком монастыре оживление, приехали “новые люди”, которых монахи никогда не видали. Старик с большой седой бородой, его сын и двое вооруженных людей.

Старший лама приглашает войти в юрту; следуют обязательные любезные фразы, и затем разговор мало-помалу переходит на более оживленные темы.

Н.К. не говорит по-монгольски, но все понимает, переводит Ю.Н.

Через некоторое время тихо раздается слово “Чамбали”. Святое для монгол слово, берегут они его больше всего, не выдадут и не скажут зря, а тут прозвучало оно в устах ламы скоро, всего через час какой-нибудь после нашего разговора.

Вскоре радостно сияют глаза лам. Идут показывать свои святыни. А показав, просят Н.К. возжечь, кроме обычных полагающихся к возжжению светильников, еще большой огонь у святилища. Мало кто, кроме старшего ламы, может возжечь его.

Понял лама своего гостя, потому и попросил зажечь этот светильник.

Светлой рукой зажженный огонь – добрый огонь» [25].

Но дыхание политических перемен было неумолимо. Когда сложный Маньчжурский этап остался далеко позади и в самом разгаре был Монгольский этап Экспедиции, в научную деятельность вновь вмешалась политика.

Внутренняя Монголия, в марте 1934 года добившаяся автономии и самоуправления, находилась на гребне волны переустройств. Руководителей автономным правительством было двое – престарелый князь Юнван и энергичный молодой «принц Де». Князь Деван, заместитель вождя Силингольского сейма и генеральный секретарь автономного правительства, лавировал между японским и китайским правительством, выражая симпатию Японии и лояльность Китаю. Н.К.Рерих писал о нем: «Живою силою монгольского автономного правительства является Сунитский князь Де-Ванг. Нелегка задача этого князя, желающего вдохнуть новые государственные формы около древних монгольских знамен» [26].

Планы Токио на создание монгольской Менгу-го наподобие Маньчжоу-го не оправдывали себя. Япония начала действовать через нанкинские власти. Под ее давлением летом 1935 года из Чахара, где в тот момент и находилась Экспедиция, была эвакуирована китайская армия, и только в районе Калгана была оставлена одна из дивизий [27]. 27 июня того же года секретным соглашением между Китаем и Японией провинция Чахар была отдана в сферу влияния Японии [28]. Тем не менее японцами готовилось и военное вторжение в эту провинцию.

За день до подписания указанного соглашения Экспедиция переместилась на запад, в еще относительно спокойную провинцию Внутренней Монголии – Суй-юань. По пути посетили монастыри Шара-Мурена и Батухалки. Основной лагерь разбили недалеко от новой столицы автономной Монголии – Байлинмяо (Батухалки).

Новый лагерь Экспедиции был расположен в значительном месте. «Превыше всех окрестных гор стоит Наран Обо. Наран значит Солнечный. Поистине, высокое белое Обо и встречает и провожает солнце... Из-за холмов высятся крыши монастыря Батухалки. За ними опять гряда холмов, а там уже пески, предвестники Алашаня. К юго-западу и западу протянутся песчаные пространства – все эти Гоби или Шамо. На юг побежал путь в Кокохото – там уже смущения многолюдства. На восток протянутся земли Сунитские, на северо-запад пойдет Урат. На севере Муминган, что будет значить “Лихая тысяча”» [29].

«Наш стан среди причудливых вулканических скал. У самого подножья Тимур-хады, что значит Железная скала. Вот и это великое имя в монгольской истории не миновало. И Чингис-хан, великий завоеватель и устроитель, и железный Тимур, а на вершине горы светит Наран Обо. У подножья той же горы, недалеко от нашего стана, находится место будущей монгольской столицы. Место было избрано и предуказано самим Панчен-Ринпоче, Таши-Ламою Тибета, который сейчас в Кумбуме. Вполне понятно, что для места будущей столицы монгольской избрано место новое. Ведь Батухалка, с ее старинным нажитым монастырем, не будет новым строением. А новое автономное правительство, конечно, справедливо хочет быть в новом окружении. Пока правительство помещается в Батухалке в юртах» [30].

Н.К.Рерих, горячо поддерживающий любые конструктивные начинания современных политиков, писал о происходящих вокруг него событиях: «В дружбе с китайским правительством строится Автономная Внутренняя Монголия. Центр ее в Батухалке, куда от железной дороги ближайшая станция Кокохото или Гуайчен» [31]. «Сейчас хочет строиться Монголия. Та самая Монголия, которая дала истории человечества столько потрясающих страниц, теперь хочет мирно и культурно устраиваться» [32]. Надежду на перемены к лучшему вселяла и личность руководителей автономной Монголией. Энергичность принца Де дополнялась мудростью старого князя Юнвана, с которым Н.К.Рерих имел продолжительную и значительную беседу. «Юн-Ванг, князь хошуна Дархан Бейле, является главою автономного правительства Внутренней Монголии» [33]. «Князь очень духовный человек, друг Таши-Ламы. При упоминании о Шамбале его лицо принимает соответственно торжественное выражение» [34].


Дата добавления: 2018-02-28; просмотров: 167; Мы поможем в написании вашей работы!






Мы поможем в написании ваших работ!