Розенкрейцеры - рыцари розы н креста



 

Елизаветой Алексеевной, 22 мая - вероятно, как только весть о ее гибели пришла в Петербург.

Вторая ссылка Пушкина и вовсе имеет смешную причину — из-за его оговорки поэта об -афеизме» (атеизме) и еще нескольких фраз из перлюстрированного письма!.. Императору до такого опускаться пс стоило бы. о чем и замечал Пушкин п черновом наброске «Воображаемый разговор с Александром I»; «Ваше величество, как можно судить человека по письму, пислшюму товарищу, можно ли школьническую шутку взвешивать как преступление, а две пустые фразы судить как всенародную проповедь? ...Ваш последний поступок со мною... противоречит вашим правилам и просвещенному образу мыслей...»

А вот самое главное открытие Киры Викторовой: основываясь не только на изучении «Бориса Годунова» (профессия К- Викторовой — режиссура, и она работала над этой трагедией в Театре на Таганке у своего однокашника Ю.П. Любимова, но, кажется, работа прервалась), но и всего творчества Пушкина в целом (в том числе его зарисовок в черновиках), она пришла к выводу, что Пушкин — еше и величайший историк России, записавший историю не как Карамзин, а виде текста в 12-ти томах, а зашифровав ее в своих произведениях. Факт единственный п истории литературы, и, может быть, догадываясь об этом или знал это наверняка, как знали лишь единицы о любви Пушкина к Елизавете Алексеевне (в том числе Жуковский), именно потому Гоголь и сказал: «Пушкин — паше всё». Помимо того, что 11ушкин шкал историю России вполне официально — «История Петра». «История Пугачевского бунта» и т.д., — он еще в зашифрованном виде «писал» (глагола, сами понимаете, не существует) историю живую, современную. История «лишнего человека», в которые попал Онегин вослед за Чацким и предваряя лермонтовского Печорина, это зоЛ   :.' (сказано очень мягко) советской критики: в лице Онегина, не умеющего любить, Пушкин выводит Александра 1, и это доказывается даже портретом Онегина. Он сходен с портретом .Александра Первого. И так далее. Здесь совсем не место пересказывать все исследование Киры Викторовой даже не потому, что мало места, а потому, что у нее все аргументировано.

Еще один феномен Пушкина — это чрезвычайно громадное число черновиков, п редко какая бумага затеряна — скажем, оргиналь-ный список «Гавриилиады». По ведь автор сам твердо откатался от пего еще в Лицее, и об этом имеется свидетельство 16рчакова, его лицейского товарища и будущего министра. Уже при Николае 1, когда поэт и думать :ыбыл об еретическом своем опыте, «Гавриилиада» неожиданно всплыла на поверхность, арестованная в списке вместе с каким-то чиновником. По сему поводу у Пушкина было объяснение с императором, поскольку ему — незаслуженно! — опять что-то грозило вроде ссылки. Интересна приписка к письму на Высочайшее имя. которую сделал Пушкин в мае июне 1826 г.. когда просился у Николая I из Михайловской ссылки:

-Я, нижеподписавшийся, обязуюсь впредь никаким тайным обществам, под каким бы они именем ни существовали, не принадлежать; свидетельству к» при сем. что я ни к какому тайному общее гну таковому не принадлежал и не принадлежу и никогда не знал о них.

1Ого класса Александр Пушкин.

11 мак 1826.-

 

Слукавил Александр Сергеевич! Умолчал о своей временной, мимолетной, по все же принадлежности к масонам.

Как видите, таким вот незатейливым способом перехожу я от описания исследований К. Викторовой к самому поэту. Хочу только сказать, что нрошу читателя данную мою книгу считать еще и официальным свидетельством того, что работа Киры Викторовой -Неизвестный или Непризнанный Пушкин» существует, а то уже появились некоторые исследователи, знакомые с се открытиями, но не упоминающие в своих работах имени Киры Павловны Викторовой. Очень надеюсь, что ее книга будет издана достойным этой работы тиражом.

В СНОС время (шел 1994-й), на лекциях Высших литературных курсов, у незабвенного Михаила Павловича Еремина, которого Кира Павловна тоже опровергает (не все исследования, но некоторые), услышал я о некоторых загадках Пушкина, которые масти тый старец не в силах был разгадать. Во-первых, он оставил нам. в которых видел будущих пушкинистов, загадку -Русалки», не поддавшейся ему, а в числе других — говорил о том. что ему не сопсем понятны западные мотипы в творчестве поэта. М. К.ремин говорил только об образе Левы, который достаточно часто встречается в стихах Пушкина. Эту загадку также разрешила К. Викторова, которая с сомнениями М.П. Еревана не сталкивалась (я нарочно задавал ей в 1999-м вопрос ц Михаиле Павловиче, — она сто пушкиноведческих работ не знала).

Но перейдем к Пушкину.

Не знаю точно, вст рсчается ли образ Девы бестелесной в стихах Пушкина до смерти Елизаветы Алексеевны (нужно теперь проштудировать все. что написано им до 1826 г.. но никак не возьмусь), но потом в творчестве поэта образ этот встречается регулярно. Иногда — конкретно в виде явления Матери Божией. как. например, в с гн-хотворении -Жил на свете рыцарь бедный» 1829 г.. достаточно еретическом — о влюбившемся в явленный ему образ Марии рыцаре, которого Она же спасла от Духа лукавого, когда рыцарь, верный Ей всю жизнь, скончался. Интересно, что в 1835 г. Пушкин переделал это стихотворение в песню миннезингера Франца в «Сценах из рыцарских времен» - он поет се перед смертью, захваченный рыцарями за бунт против них. но не унывает. В этой песне Пушкин уничтожил все следы еретичества, остановившись лишь на том, что

 

И глубоко впечатленье В сердце врезалось ему.

 

11еределана последняя строфа, которой просто не было:

 

Возвратясь в свой замок дальний, Жил он строю заключен; Все безмолвный, все печальный, Как безумец умер он.

 

Объясняется так и преобладание имени Мария в череде пушкинских героинь («Дубропский», «Капитанская дочка- и т.д.): если М. Еремин делал вывод о влюбленности Пушкина в Марию Раевскую, то, принимая во внимание исследование К. Викторовой, можно принять Марию и Деву как вполне логичное тождество. Постепенно Элиза вытеснилась (в том числе и для конспирации) даже из поэтического сознания Пушкина именем Мария, особенно после смерти императрицы, когда и она и Дева Мария постепенно слились в его сознании в единый небесный лик. Однако и Муза, и Дева-Роза у 11уш-кпна также вполне сочетались. «И девы-розы пьем дыханье, быть может, полное чумы», или стихотворение -О дева-роза, я в о ковах...-от 1824 г., опубликованное в сборнике 1826 г. ис только с ненравиль-

 

ной датой «1820». но и с конспиративным названием «Подражание турецкой песне».

Только один, с точки зрения Киры Павловны, человек — художник Коношенко — выразил правильное понимание облика поэта:

«На третий день по смерти поэта в Петербургской "Художественной газете'' читатели увидели литографию Р. Коношенко. Над профилем Пушкина, которому художник придал выражение вдохновенья и, одновременно, страданья — мы видим летящего **1сния" — Музу в облике Беатриче, несущую к луне лиру с оборванными струнами...

Литография была осмеяна как современниками, так и сегодняшней пушкинистикой. "Художественная газета" писала: "...Портрет Коношенки с большими претензиями: наверху род какой-то апофеозы. Фигура, несущая лиру с разорванными струнами, месяц, облака... Словом, целая аллегория". 3, 1837 г., январь.)

Литография Коношенки была единственным "эхом" понимания "тернового венца" и бессмертия души Пушкина:


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 302;