Типы, уровни, функции политической культуры



Важным аспектом анализа феномена политической культуры является вопрос об основаниях типологии политических культур. Плюрализм существующих типологий обусловлен множественностью оснований, выступающих в качестве критериев типологизации. В качестве таких оснований выступают степень участия государства в социально-политическом регулировании (рыночной и этатистской политическая культура); характер идеологических или политических ориентаций граждан (Е. Вятр); степень открытости (интенсивность обмена информацией с внешним миром); степень внутренней консолидации (консолидированная – фрагментированная) и т. п. Множество существующих типологий могут быть разделены на специализированные (в основу которых положен некий единственный критерий) и общие, исходящие из множественности оснований типологизации политической культуры. Одна из наиболее известных специализированных типологий предложена американскими исследователями Г. Алмондом и С. Верба в начале 1960-х гг. в работе «Гражданская культура: политические установки и демократии в пяти государствах». В основе этой типологии – степень и характер политического участия граждан. На основании этого критерии Алмонд и Верба выявили патриархальный, подданнический и активистский типы политической культуры. Для первого характерно отсутствие интереса к политике со стороны массовых групп населения; для второй – преимущественно подданнический по отношению к официальной власти модус политического участия; для активистского – добровольный и инициативный тип политического участия.

 Примером общей типологии может служить дифференциция, исходящая из культурологических различий Востока и Запада. Следует иметь в виду, что в данном случае понятия Востока и Запада используются не как географические, а культурологические концепты: оба понятия претендуют на синтетические определения внутренне чрезвычайно гетерогенных этноконфессиональных и политико-государственных образований: европейский Запад так же мало похож на американский, как японский Восток – на китайский. Тем не менее можно выделить ряд общих характеристик, объединяющих эти гетерогенные сообщества. Из множества подобных различий (в частности, в толковании призвании политики и политиков, различных ценностных ориентациях, отличий в толковании взаимодействия индивида и политического социума, отношений между светской и религиозной властью, понимании характера политической гносеологии, а также политической коммуникации между властью и обществом и т. д.) выделим главное. Это существенно различные интепретации сущности политики и предназначения политиков. В рамках западной политической культуры политика выступает полем рационального взаимодействия несовпадающих интересов, а политические лидеры – в качестве граждан, облеченные временными полномочиями по управлению обществом, тогда как в восточной политико-культурной традиции политика предстает в качестве недоступной для понимания рядовых граждан сферы деятельности, а политики – это лица, наделенные природой и трансцендентными силами особыми качествами, отличающими их от рядовых граждан. Не случайно именно среди политиков третьего мира так много харизматических лидеров (Ф. Кастро, С. Хуссейн, М. Каддафи др.).

 Многослойность и полифункциональый характер политической культуры проявляется в сосуществовании ее различных уровней. Традиционно выделяют три уровня. Высший представляет собой систему мировоззренческих представлений о политическом мироздании, укорененных в характерной для данного социума культурной традиции. Срединный уровень – это совокупность ценностно-нормативных ориентаций, регулирующих политическое поведение. Нижний уровень представляет собой вместилище текущего политического опыта, результат осмысления актуальной политической практики. Эффективные модели политической культуры характеризуются содержательным сопряжением трех вышеперечисленных уровней; в ситуации рассогласования или разрыва этих уровней возникают кризисы идентичности и политического участия, чреватые распадом ценностной иерархии и смыслообразующих конструкций политического сознания.

 Приведенная выше характеристика компонентов политической культуры (когнитивно-эмоциональный, нормативно-ценностный; деятельностный) не является единственным походом к анализу структуры политической культуры. Известно, что любое общество представляет собой совокупность множества групп (страт), выделяемых на основании различных критериев (пол, возраст, уровень образования и дохода, этноконфессиональная принадлежность, политические ориентации и т.п.). Политическое поведение наиболее крупных из этих групп обладает специфическими характеристиками (например, модели электорального поведения старших возрастных групп существенно отличны от тех, что приняты в молодежной среде). Это дает основание для вывода о формировании в пределах этих групп особых субкультур. Применительно к группам, оппозиционно настроенных по отношению к доминирующим на национальном уровне культурным моделям (основания оппозииционности могут носить политический, экономический, культурный и иной характер), можно говорить о конткультуре. Таким образом, общенациональная политическая культура предстает как включающая различные субкультуры и /или контркультуры. Степень внутренней консолидации общества во многом зависит от глубины различий по экономическим, социально-политическим, этноконфессиональным и иным основаниям. В ситуации консолидации общества можно говорить об относительно единой политической культуре, тогда как в ситуации глубокого внутреннего социально-культурного раскола формируется модель фрагментированной культуры.

 Наиболее важными из функций политической культуры считаются функции идентификации (отождествление себя с той или иной политической или социальной общностью); интеграции (принадлежность к общности различного масштаба); коммуникации (общение между субъектами политических отношений); ориентации (способность понимать существо и смысл социально-политических явлений); адаптации (способность приспосабливаться в условиях окружающей социально-политической реальности); социализации (вхождение индивида в систему сложившихся в данном социуме социально-политических отношений и овладение методами успешного социально-политического продвижения в рамках этой системы).

 О социализации следует сказать особо, ибо политическая социализация не просто является одной из функций политической культуры, но также выступает универсальным механизмом трансляции политической культуры в ряду сменяющих друг друга поколений. Несмотря на разнообразие концептуальных интерпретаций процесса социализации, очевидно, что сущность этого процесса составляет взаимодействие личности и общества по поводу освоения индивидом системы социально-политических отношений, сложившихся в данном обществе. Доминирование той или иной стороны этого взаимодействия во многом определено не только индивидуальными психологическими особенностями личности и характером социально-политической организации общества, но и тем, о каком этапе социализации идет речь. Традиционно выделяют два основных этапа политической социализации – первичный и вторичный. И хотя развитие ребенка и формирование личности – всегда индивидуальный процесс, тем не менее, политические психологи считают возможным выделить временные рамки процесса социализации. Считается, что первичный этап политической социализации начинается в возрасте 3–5 лет и завершается в период юности. Этот этап характеризуется преимущественным влиянием общества на индивида при относительной пассивности последнего, а роль приоритетных субъектов социализации выполняют семья и/или система образования. Вторичный этап социализации, начавшись в юношеском возрасте, длится практически весь дальнейший период жизни и характеризуется селективным и критическим отношением индивида к получаемой из внешней социально-политической среды информации. Спектр ведущих субъектов социализации расширяется, включая СМИ, государственные институты, политические партии, общественные организации и т. д.

 Очевидно, процесс воздействия общества на формирующуюся личность имеет два аспекта – целенаправленное влияние различных социально-политических институтов и стихийное воздействие окружающей социально-политической среды. В первом случае принято говорить об институциональной социализации, реализацию которой осуществляют социальные институты – субъекты (агенты) социализации, в качестве которых выступают государство, система образования (включая негосударственные образовательные учреждения), политические партии и общественные организации, СМИ, а также такие неполитические по своей природе структуры, как семья и церковь. Понятиенеинституциональной социализации характеризует спонтанное влияние социально-политических процессов на личность. Например, в этом качестве могут быть рассмотрены почерпнутые из личного жизненного опыта впечатления, не являющиеся результатом целенаправленного воздействия политических институтов[2].

Политическое сознание

В общем плане политическое сознание есть сложное идеальное многомерное, многоуровневое образование, представляющее собой отражение системы политических отношений в сознании политического субъекта, в качестве которого могут выступать индивид, группа или масса людей.

В качестве субъекта политического сознания могут выступать индивид; социально-политическая группа; масса людей. Соответственно, можно говорить об индивидуальном, групповом и массовом политическом сознании.

 В характеристике способа отражения политической реальности важнейшей является дифференциация научного и обыденного сознания. Параметрами научного сознания является фиксация причинно-следственных связей, выявление существенных качеств и атрибутивных свойств явлений и процессов, что определяет целостность, системность, непротиворечивость, логичность, точность и стройность научного сознания. Обыденное сознание в значительной мере есть антипод научного – оно строится по логике «после этого – значит, по причине этого» и нередко характеризуется поверхностным характером, противоречивостью, смутностью, несистемностью.

 В структуре политического сознания выделяют статичные компоненты (ценностно-нормативные ориентации) и динамичные (массовые настроения). Очевидно, что, хотя ценностно-нормативные ориентации политического сознания и не остаются неизменными, тем не менее, они достаточно устойчивы, тогда как массовые настроения в максимальной степени подвержены конъюнктурным изменениям. Не случайно именно массовые настроения являются адресатом усилий политических технологов в процессах управления политическим сознанием, например, в рамках избирательных кампаний различного уровня.

 Другой подход к анализу структуры политического сознания предполагает выделение профессионального (идеологического) и «потребительского» уровней. На идеологическом уровне по существу происходит производство политического сознания, задачей которого является ориентация массового сознания в желаемом для идеологов направлении, что предполагает целенаправленную разработку дискурсов, идеологем, мифов и т.п., потребителем которых является массовое политическое сознание.

 Применительно к изучению политического сознания в последние годы в качестве его важной характеристики часто используется понятие политического менталитета. Политический менталитет представляет собой глубинный срез массового политического сознания, включающий устойчивую совокупность основополагающих политических представлений, глубинных политических установок, ценностных ориентаций сознания, неявных предпочтений, определяющих устойчивые стереотипы сознания. Базовыми характеристиками политического менталитета являются его внутренний синкретизм (вследствие которого менталитет предстает сплавом разнокачественных элементов), несистематичность и нерегулярность внутренней структуры (отличающие его от системного отражения реальности), коллективность, неосознанность, устойчивость. В структуре политического менталитета можно выделить два компонента – содержательный (взгляды, ценности, ориентации и т.п.) и установочный (модус и стиль мышления, определяющий направленность функционирования содержательных компонентов).

 Поскольку политическое сознание есть идеальное образование, важен вопрос о способах его объективации. Объективация политического сознания осуществляется на вербальном, звуковом, зрительном и иных уровнях и закрепляется посредством создания соответствующих знаковых систем. Синтез различных форм объективации политического сознания составляет содержание политического языка.

 Важнейшей составляющей политического языка является политическая символика – система разнообразных знаковых средств, наглядно представляющих важнейшие элементы политической системы и выполняющих функции идентификации и интеграции в рамках национально-государственных образований. Способы воплощения символов разнообразны: они могут быть предметными (флаг, герб и т.п.); вербальными (текст конституции, гимн, лозунг и т.д.); поведенческими (закрепленный в культуре способ празднования или выражения скорби, массовые демонстрации и т. п.). Внутренняя согласованность политической символики характерна для консолидированных политических культур, тогда как обществам фрагментированного типа или тем, что переживают переходный период, свойственны внутренние противоречия политической символики. Последнее верно применительно и к современному российскому обществу, для которого характерен внутренне противоречивый язык политических символов.

 


[1]      Социальные интересы (лат. interest— имеет значение) — реальные причины действий, складывающиеся у социальных групп (коллективов) в связи с различиями в их положении и роли в общественно-политической жизни. В процес­се взаимодействия людей происходит выработка интересов и требований именно группы как целого. Демократическая политическая система с се институтами при­звана создавать возможности для наиболее полной артикуляции интересов всех со­циальных групп, включая этнические и другие меньшинства, и выбирать в соответ­ствии с ними политические и иные приоритеты.

 

[2]         Подобнее о политической социализации см.: Соловьев А. И. Политическая культура // Категории политической науки. М.: Росспэн, 2002.


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 203; ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ