Противоречивость учения о Божественной благодати в Католическом катехизисе, Католической энциклопедии и протестантских учениях в контексте богословия свт. Григория Паламы



 

К сожалению, христианский мир разделен на многие конфессии. Вероучительное единство нарушено среди самых многочисленных конфессий христианства – католиков (1,3 миллиарда человек), протестантов (850 млн. чел.), православных (около 300 млн. чел.). Католики и протестанты вслед за ними исказили Никео-Цареградский Символ веры, добавив в восльмой член сила веры учение об исхождении Святого Духа не только от Отца, но и Сына (filioque). Если мы, православные, говорим, что благодать как спасительная сила Божия по домостроительству нашего спасения подается во Святом Духе, то искажение учения о Святом Духе в самых многочисленных христианских конфессиях проявляется не только в вероучительных текстах, но и в духовной жизни[49]

Сам образ святости исказился в католической Церкви[50], а протестанты и вовсе отвергают институты священной иерархии, монашества, заступничество и ходатайство на небесах святых.

 

И.П. Булыко - кандидат богословских наук, преподаватель Народного православного университета Санкт-Петербурга, ныне иеромонах, написал, на наш взгляд самую содержательную в РУнете, на наш взгляд, статью о различии западной католической и восточно-православной пневматологии «Сравнение пневматологической антропологии свт.Григория Паламы и Фомы Аквинского» [51]. Автор приходит к выводу, что благодать в учении величайшего святого Римо-Католической Церкви Фомы Аквинского тварна, в богословии свт. Григория Паламы она нетварна. Но эти различия не полагают непреодолимый диалог для христиан Запада и Востока. Вот что автор пишет в заключении статьи: «Подводя итог всему сказанному выше, нужно отметить, что как святой Григорий Палама, так и Фома Аквинский, являются весьма знаменательными фигурами в богословии своего времени. Они представляют две традиции богословия, которые имеют сходства и различия. Различия обусловлены, прежде всего, теми предпосылками, исходя из которых формируют своё богословие эти представители. Однако эти различия, на наш взгляд, ни в коем случае не должны препятствовать диалогу между западной и восточной богословской мыслью, но изучение этих различий должно помочь взаимному пониманию и делу сближения между Востоком и Западом.

Изучая эти две традиции, нам нужно помнить, что, несмотря на все различия и разногласия, которые возникали в течение многих веков, у этих двух традиций общие корни, общие истоки, из которых сформировалось всё последующее богословие. И именно этим обусловлено сходство, которое существует между двумя этими традициями»[52].

Авторитет «ангельского доктора» Фомы Аквинского накладывает неизгладимый след на богословие всей Римо-Католической Церкви[53]. Учение о filioque – основное и по сей день догматическое заблуждение Римо-Католической Церкви и учение о тварности благодати Св. Духа – тесно связаны через имя св. Фомы Аквинского, пишет В.Н. Васечко[54].

«Катехизис Католической Церкви», написанный после II Ватиканского Собора,  поставил целью изложить учение Церкви доступно и ясно. Папа Иоанн Павел II, выпустил в 1992 году даже специальную энциклику «Апостольская конституция» ‒ Fidei depositum, обнародованная по случаю публикации Катехизиса Католической Церкви, составленного после Второго Ватиканского Вселенского Собора, в которой писал: «Катехизис Католической Церкви, который я утвердил 25 июня минувшего года и который сегодня силой своей апостольской власти я распоряжаюсь обнародовать, есть изложение веры Церкви и католического учения, освещенных Священным Писанием, Апостольским Преданием и Учительством Церкви и в их свете удостоверенных. (курсив мой ‒ и. А.Л.). Я признаю его как верную норму преподавания веры, как ценное и законное средство, служащее церковной общине на вечное памятование».

Но вот учение о природе благодати ‒ о ее нетварности ‒ так и не нашло места на страницах этого авторитетного для католиков документа[55].

Итак, мы обнаруживаем существующую по сей день неопределенность католиков в отношении природы благодати. «Католический Катехизис» так и говорит о благодатных Божественных дарах: «Каков бы ни был их характер (курсив мой ‒ и. А.Л.), иногда необычный, как, например, дар творить чудеса или дар языков, харизмы подчинены освящающей благодати и имеют целью общее благо Церкви». Мы находим одну из прекрасных иллюстраций в ответе св. Жанны д'Арк на вопрос-ловушку ее церковных судей: "На вопрос, думает ли она, что она пребывает в благодати Божией, отвечает: "Если нет, то молю Бога даровать мне ее; если да, молю Бога мне ее оставить»[56].

Протестантские церкви, хотя и протестовали против Римо-Католической Церкви, однако наследовали ее богословие, и, отвергнув многое, они так и не обогатили, но усекли богословие своей материнской Церкви, которую они оставили. Это утверждение протестантские пасторы оспаривают до сих пор, и мы, не споря против них, приведем некоторые их догматические тексты – как из символических книг, так из наследия самых авторитетных богословов протестантизма современности.

Так, например, Лютер, не говоря о природе благодати ничего, все же странно учит о превозмогающем действии благодати, действующей не смотря на наши грехи: «Ибо ежели хотим мы христианами быть, то должны мы то деяние совершить, коему благодаря христиане мы; если же кто отпадёт, то пусть вернётся снова. Ибо как Христос, престол благодати, не отступается от нас и не возбраняет нам снова к Нему придти, хоть мы и грешим, так же и сокровища и дары Его остаются. Ежели единожды прощение грехов в крещении обретено, оно сохраняется каждодневно, пока мы живы, то есть пока человека ветхого на шее своей носим» [57]. Еще это учение яснее проявляется при толковании прошения «Да приидет Царствие Твое» в Господней молитве: «Потому вот здесь мы и просим, во-первых, чтобы у нас сие [Христом для нас приобретённое] осуществилось, и имя Его так прославлялось чрез святое слово Божие и жизнь хрис­тианскую, чтобы и мы, принявшие его, в нём оставались и каждодневно возрастали, и чтобы и среди других людей обрело оно последователей и приверженцев и властно прошло чрез мир, так чтобы многим придти к Царству Благодати, стать сопричастными к искуплению, будучи Духом Святым к тому приведёнными, с тем чтобы мы таким образом навечно остались все вместе в одном царстве, ныне наставшем»[58].

Его современник, Жан Кальвин излагает еще более странное учение о благодати предызбравшей или отвергающих людей прежде их сотворения:

«Следуя очевидным положениям Писания, мы говорим, что Бог в своём предвечном и непреложном плане однажды определил, кого Он желал спасти и кого оставить на гибель. Мы говорим, что относительно избранных этот план основан на его милости вне всякой связи с заслугами людей. Напротив, врата жизни закрыты для тех, кого Бог желает предать проклятию. И мы говорим, что это происходит по его суждению, тайному и непостижимому, однако праведному и справедливому. Далее, мы учим, что призвание избранных является как бы зримым образом (monstre) и свидетельством их избрания. Второй знак избрания - это их оправдание, вследствие которого они войдут в славу, в которой сокрыто совершенное исполнение избранничества. Как Господь отмечает избранных, призывая их и оправдывая, так, напротив, лишая отверженных познания своего слова и освящения своим Духом, Он указывает, каков будет их конец и какой приговор им уготован» [59].

Прошло почти полтысячелетия после этих строк. Изменилось видение природы благодати у современных богословов протестантизма? Дитрих Бонхёффер, мученик за Христа, пострадавший за сопротивление Гитлеру в тюрьме в 1945 году пишет «В Новом Завете нет закона о крещении младенцев. Оно есть благодатный дар, полученный церковью, и принимать его можно лишь с крепкой верой, а потому оно является очень сильным свидетельством веры для общины; но про того, кто вынужден внутренне принуждать себя, не имея должной веры, нельзя сказать, что он действует в духе Писания. Крещение младенцев утрачивает свои права, если осуществляется как демонстративный акт. Молитвы за ребенка и просьбы — поскорее даровать нам день, когда мы вместе сможем понести его к купели,— не остаются неуслышанными. Пока существует оправданная надежда, что этот день не за горами, я не могу поверить в то, что для Бога так важен срок. Поэтому, положившись на божественный благосклонный Промысел, можно спокойно пере­ждать некоторое время, чтобы потом с усиленной верой совершить то, что сейчас было бы воспри­нято как исполнение обременительного зако­на... Итак, я — без всяких угрызений совести — ка­кое-то время подождал бы; а там видно будет. Я думаю, принять участие в крещении и совершить его в крепкой вере куда важнее, чем чисто формальный обряд» [60].

Или другой его текст: «Однако следует сказать, что невыразимый Божий дар, драгоценный для одинокого человека, бывает пренебрегаем и попираем теми, кто имеет этот дар каждый день. Люди легко забывают, что общение братьев во Христе — дар благодати, дар Царства Божия, который может быть отнят у них в любой момент. Они забывают, что время, отделяющее нас от полного одиночества, может оказаться очень коротким. Поэтому, тот, у которого сейчас есть это счастье — жить полной христианской жизнью в общении с другими христианами, должен от всего сердца восхвалять Божью благодать. Пусть, стоя на коленях, он возблагодарит Бога и скажет: «Это — благодать и одна только благодать: мне дано жить в общении с братьями во Христе»[61].

Уважая подвиг этого мужественного немецкого пастора, мы не можем принять и его учение о благодати как разработанное более, чем в «Катехизисах Лютера, или учения Римо-Католической Церкви, и, конечно, оно не приближается к учению свт. Григория Паламы.

Это весьма фрагментарные рассуждения, конечно, не исчерпывают всего неохватного наследия Римо-Католической Церкви и протестантских Церквей в учении о благодати. Но цитированные авторитетные тексты принимаются большинством западных неправославных христиан.

Итак, учение Православной Церкви о природе благодати, изложенное свт. Григорием Паламой до сих пор не принято Западом. Это открывает для нас широкие возможности для православного свидетельства инославному миру, направленное к богозаповеданному единству во Единой Святой Апостольной и Соборной Церкви.

 

Делая ВЫВОД КО ВТОРОЙ ГЛАВЕ, мы можем утверждать, что защита афонской традиции исихазма позволила святому Григорию выстроить свою строго православную богословскую систему. Согласно ей очищающаяся во Христе душа способна не только видеть нетварный божественный свет, но и посредством его преображаться в «новую тварь», достигать через покаяние (Метано́йя (греч. μετάνοια, по новогречески — «Мета́ния» — «перемена ума», «перемена мысли», «переосмысление») достигать состояния глубочайшего молчания (ἡ ἡσυχία (hēsyhia), которое значит «покой», «молчание», «тишину», «уединение».), и, через очищение от всякой греховной скверны (катарсиса (от др.-греч. κάθαρσις — возвышение, очищение, оздоровление), достигать, наконец, обожения (θεοσις, феосис)[62] – соединения с Богом посредством нетварных энергий.


 

 

ГЛАВА


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 588;