Ты спрашиваешь меня: «Что такое жизнь?»



Вот она!

Ты должен научиться тому, как освободиться от прошлого и будущего, и тогда ты сможешь жить подобно цветку розы, или подобно птице, или подобно животному, дереву. Тогда ты обретешь такую же свежесть, тогда через тебя будет течь точно такой же жизненный сок.

Насколько я вижу, миллионы людей на улице не живые – это ходячие зомби, мертвецы. В их глазах вы не найдете течения жизни, течения жизненных соков. Их жизнь совершенно бессмысленна – она бессмысленна, потому что это не жизнь.

Когда‑то давно у одного священника жил слуга‑негр по имени Эзра. Эзра был смышленым и честолюбивым, но не умел ни читать, ни писать.

Как‑то раз в воскресенье священник заметил, что в церкви Эзра в течение всей проповеди деловито писал на бумаге какие‑то каракули. Позже священник спросил у него:

– Эзра, что это ты делал в церкви?

– Записывал, сэр. Я хочу учиться.

– Дай мне посмотреть, – сказал священник, и он пролистал записи Эзры, которые были похожи скорее на китайские иероглифы, нежели на английские слова.

– Послушай, Эзра, – возмутился священник, – ведь это же полная чушь!

– Я так и думал, – ответил Эзра, – все время, пока вы проповедовали.

Жизнь не предоставляется вам в готовом, доступном виде. Вы получаете ту жизнь, которую создаете сами, получаете от жизни то, что в нее вложили. Сначала вы должны наполнить ее смыслом. Вы должны вложить цвет, и музыку, и поэзию, вы должны быть творческими. Только тогда вы станете живым.

Вторая существенная вещь: только те самые немногие творческие люди знают, что такое жизнь. Нетворческие люди никогда этого не узнают, поскольку жизнь заключается в творчестве, жизнь и есть творчество. Разве вы не видите, что жизнь постоянно продолжает творить? Это непрерывность творчества, постоянное творчество, ежесекундное творчество.

По сути, Бог не творец. Лучше называть его «процессом творчества», потому что в глаголах больше истины, чем в существительных. Существительные выглядят как вещи, а глаголы – это процессы, живые, текучие, динамичные. Бог в большей степени процесс творчества, нежели творец. Всякий раз, когда вы будете творить, вы будете ощущать вкус жизни, и он будет зависеть от вашей интенсивности, от вашей тотальности. Тогда дверью может стать все что угодно – даже мытье пола. Если вы можете мыть его творчески, с любовью, тотально, вы ощутите некий вкус жизни.

Здесь, в ашраме, вы увидите, что люди моют полы, моют туалеты, обустраивают помещения, делают мебель. Но вы увидите совершенно иное качество: какой бы ни была работа, они выполняют ее с огромной любовью. И вы увидите радость. Это радость приходит не из работы, эта радость приходит из их тотального присутствия в мире, из их сдачи работе. Никакая работа сама по себе не может доставить вам радость, пока вы не наполните ее радостью.

Поэтому не спрашивай, что такое жизнь; спрашивай, как войти в жизнь. Дверь – это «сейчас, здесь» – и ты должен быть творческим, только тогда ты сможешь войти в эту дверь; в противном случае ты так и останешься стоять в дверном проеме и не войдешь во дворец.

Итак, второе непременное условие: будь творческим. Если эти два условия будут выполнены, ты узнаешь, что такое жизнь.

Третий вопрос:  

Ошо,

Существует ли такая вещь, как «правильное» или «неправильное»?

Такой вещи, как «правильное» или «неправильное», не существует, поскольку что‑то может быть правильным в это мгновение и оказаться неправильным в следующее мгновение. Что‑то может быть неправильным сегодня и не быть неправильным завтра.

Правильное и неправильное – это не фиксированные формы, это не ярлыки, которые вы можете навешивать на всякие вещи: «Это правильно», «Это неправильно». Однако до сих пор делалось именно так. Что правильно и что неправильно, решалось людьми. И поскольку это решали люди, они ввели в заблуждение все человечество.

Ману решил это одним способом: то, что, по его мнению, правильно, на тысячи лет стало правильным для миллионов и миллионов индусов. Это так глупо, это невероятно! Как могут люди в течение пяти тысяч лет следовать Ману? Все изменилось. Если Ману вернется, он вообще не сможет узнать мир; все изменилось. Но индусский ум продолжает следовать тем категориям, которые установил Ману.

И спустя пять тысяч лет в Индии по‑прежнему существуют миллионы людей, которых не считают людьми. Да что говорить, их не считают не только людьми, их не считают даже скотом. Даже коровы гораздо важнее, чем живые люди. Коров почитают, коровы святые, а неприкасаемых, шудр , отвергнутых людей – которых пять тысяч лет назад отверг Ману – сжигают.

И даже такой человек, как Виноба Бхаве, готов голодать, если в стране не будет полностью прекращено убийство коров, окончательно прекращено. Но он хранит молчание, он не говорит ни единого слова о том, что неприкасаемых убивают, сжигают живьем, насилуют их женщин, убивают, режут их детей. Деревни неприкасаемых, целые деревни стирают с лица земли, и Виноба Бхаве не думает о том, чтобы начать голодовку. Кому есть дело до этих неприкасаемых? Они не являются частью человечества, они не люди. Коров нужно спасти, потому что Ману почитает корову.

Возможно, в тот момент это было правильно; я выступаю не против Ману, я выступаю против глупых последователей Ману. Возможно, в то время это было правильно, поскольку корова играла очень, очень важную роль, она была центром всей экономики, и особенно индийской экономики, которая основывалась на корове. Это было сельскохозяйственное общество, и корова приносила большую пользу, производила буйволов, волов, навоз, молоко – она играла очень важную роль, и беречь ее было совершенно правильно. Но теперь мир живет совсем по‑другому. Мир Ману был очень маленьким; теперь же мы должны думать обо всей Земле, это не только вопрос маленькой секты. Но с тех пор, как правильное было установлено, люди продолжают слепо этому следовать; это продолжается до сих пор.

Например, в десяти заповедях Моисей говорит: «Не поклоняйтесь никакому другому богу, кроме истинного Бога. Не создавайте идолов истинного Бога и не поклоняйтесь никаким другим богам». Это был совершенно другой мир, прошло три тысячи лет. Фактически, ни в одной из этих десяти заповедей ничего не говорится об атеистах. В них говорится: «Не поклоняйтесь никакому другому богу». В них не говорится: «Не будьте неверующими в Бога», потому что неверующих не было. Об атеизме вообще не было известно.

Сейчас наиболее важной задачей будет научить людей, как не быть атеистами, потому что атеизм очень широко распространен. Почти половина населения Земли стала коммунистами, то есть атеистами, а оставшаяся половина лишь формально относит себя к теистам. Теперь самой важной заповедью должно быть: «Не будьте атеистами, не будьте неверующими, не будьте сомневающимися». Теперь самое главное, чему следует учить людей, – это вера.

По мере того, как меняется время, меняются «правильно» и «неправильно». И вы можете увидеть это в своей собственной жизни – каждый день все по‑другому, а вы продолжаете цепляться за свои фиксированные представления. Человек, живущий с фиксированными представлениями, живет мертвой жизнью. Он никогда не бывает спонтанным и никогда не вступает в правильные взаимоотношения с существующей ситуацией. Он никогда не бывает ответ ‑ственным, он действует из своих старых умозаключений, которые больше к делу не относятся; он не смотрит на саму ситуацию.

Так что, по моему мнению, такой вещи, как «правильное» и «неправильное», не существует. А чему тогда я учу? Я учу осознанности – не наклеиванию ярлыков, не классификации. Я учу осознанности. Я учу вас быть полностью осознанными в любой ситуации и действовать из вашей осознанности. Или, другими словами, я могу сказать: «Любое действие, которое происходит из осознанности, правильно; любое действие, которое происходит из неосознанности, неправильно».

Однако посмотрите, на чем ставится акцент. Акцент не на самом действии, акцент на источнике – осознанность или неосознанность. Если вы действуете с полной осознанностью, то все, что вы делаете, правильно. Если вы движетесь механически и делаете вещи неосознанно, как будто вы лунатик, сомнамбула, то все, что вы делаете, неправильно.


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 147; ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ