Мистик, которого вели на виселицу, увидел, что впереди него бежит большая толпа. «Не торопитесь так, – обратился он к ней. – Уверяю вас, что без меня ничего не начнется».



Таково мое отношение к смерти: это величайшая шутка, какая только существует. Смерть никогда не случалась, она не может случиться по самой природе вещей, потому что жизнь вечна. Жизнь не может закончиться; это не вещь, это процесс. Жизнь – это не что‑то такое, что начинается и заканчивается; у нее нет ни начала, ни конца. В различных формах вы были здесь всегда, и здесь вы останетесь – в различных формах или, в конце концов, без формы. Именно так живет в Существовании будда: он становится бесформенным. Он полностью исчезает из грубых форм.

Смерти нет, смерть – это ложь, однако она кажется очень реальной. Но она только кажется очень реальной, ее нет. Она представляется такой, потому что ты слишком сильно веришь в свое отдельное существование. Именно в результате веры в то, что ты отделен от Существования, ты придаешь смерти реальность. Отбрось это представление о том, что ты отделен от Существования, и смерть исчезнет.

Если я един с Существованием, как я могу умереть? Существование было здесь до меня и будет здесь после меня. Я – всего лишь рябь на поверхности океана; рябь приходит и уходит, а океан остается, продолжает существовать. Да, тебя не будет – такого, какой ты есть, тебя не будет. Эта форма исчезнет, но тот, кто пребывал в этой форме, продолжит существовать либо в других формах, либо, в конечном счете, в бесформенности.

Начни чувствовать себя единым с Существованием, поскольку это так и есть. Именно поэтому я снова и снова настаиваю, чтобы вы позволяли исчезать различию между наблюдателем и наблюдаемым – столько раз в течение дня, сколько это возможно. Найди несколько мгновений – когда угодно, где угодно – и просто позволь исчезнуть этому различию, этой разнице между наблюдателем и наблюдаемым. Стань деревом, которое ты видишь, стань облаком, на которое ты смотришь, и постепенно, постепенно ты начнешь смеяться над смертью.

Этот мистик, которого вели на виселицу, несомненно, видел совершеннейшую лживость смерти, он был способен шутить над собственной смертью. Его вели на виселицу, он видел, что впереди него бежит большая толпа, они собирались посмотреть на казнь…

Люди очень интересуются подобными вещами. Если они слышат, что кого‑то должны публично убить, тысячи людей соберутся, чтобы на это посмотреть. Почему существует эта тяга? Глубоко внутри вы все – убийцы, а это – косвенный способ насладиться этим. Именно поэтому так модны, так популярны фильмы про убийства и насилие, детективные романы. Если в фильме нет убийства, самоубийства и непристойного секса, он никогда не приносит больших сборов. Он никогда не становится успешным, он проваливается. Почему? – Потому что никто не интересуется ничем другим. В вашем существе есть глубинные желания. И когда вы видите их на киноэкране, вы переживаете чужое удовольствие, как будто сами это делаете; вы отождествляетесь с персонажами фильма или романа.

И вот этого мистика вели на виселицу. Он увидел, что впереди него бежит большая толпа. «Не торопитесь так, – сказал он этим людям. – Уверяю вас, что без меня ничего не начнется. Вы можете идти спокойно, неторопливо, нет никакой спешки. Я – тот человек, которого собираются убить, и без меня ничего не произойдет».

Таково мое отношение к смерти. Смейся! Пусть твоим отношением к смерти станет смех. Это космическая ложь, которую создал сам человек, которую создало эго, самосознание.

Именно поэтому в природе никакие животные, птицы, деревья не боятся смерти. Только человек – и он создает по этому поводу столько беспокойства… дрожит всю свою жизнь. Смерть приближается, и из‑за смерти он не может позволить себе жить тотально. Как вы можете жить, если вы так боитесь? Жизнь возможна только без страха. Жизнь возможна только с любовью, а не со страхом. А смерть создает страх.

А кто виноват? Бог не создавал смерть; это собственное изобретение человека. Создайте эго, и окажется, что вы создали другую его сторону – смерть.

Четвертый вопрос:  

Ошо,

Я не могу поверить в то, что я есть. Что со мной не так?

Это невозможно. Невозможно сказать: «Меня нет», – потому что даже для того, чтобы это сказать, ты должен существовать. Одним из знаменитых философов Запада, отцом современной западной философии, был Декарт. Вся его жизнь была поиском чего‑то неоспоримого, того, в чем невозможно было бы усомниться. Он хотел найти основание, причем такое, в котором нельзя было бы усомниться; только тогда на нем можно было бы построить правильную систему мышления. Он искал, искал очень искренне.

Можно подвергнуть сомнению Бога, можно подвергнуть сомнению загробную жизнь, можно подвергнуть сомнению даже существование другого человека. Я здесь, вы меня видите; но кто знает, возможно, вы видите сон, поскольку во сне вы тоже видите другого человека, и во сне другой кажется таким же реальным, как и в так называемой жизни. Во сне вы никогда не сомневаетесь. По сути, в реальной жизни вы иногда можете сомневаться, но во сне сомнения отсутствуют.

Говорят, что Чжуан‑цзы однажды сказал:

– Я не могу решить свою самую большую проблему. Она состоит в том, что однажды ночью мне приснилось, что я бабочка. С той самой ночи я пребываю в замешательстве.

Его друг спросил:

– Что тебя смущает? Все люди видят сны, в этом нет ничего особенного. Зачем же так беспокоиться о том, что во сне ты был бабочкой? Что с того?

Чжуан‑цзы ответил:

– С того дня я нахожусь в затруднении, я не могу решить, кто я. Если Чжуан‑цзы может во сне стать бабочкой, то кто знает – когда бабочка ложится спать, ей, возможно, снится, что она – Чжуан‑цзы. И в таком случае, действительно ли я – Чжуан‑цзы, или я – бабочка, которая видит сон? Если Чжуан‑цзы может стать бабочкой, то возможно и обратное. Бабочке, отдыхающей солнечным полуднем в тени дерева, тоже может присниться, что она превратилась в Чжуан‑цзы. Так кто же я? Бабочка, которой снится сон, или Чжуан‑цзы, которому снится сон?


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 183; ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ