Генетика, культура и творчество в алгоритмах естественного отбора 11 страница



Если оплодотворения не происходит, то при наступлении очередных месячных организм женщины очищается от последствий подготовки к несостоявшейся беременности, после чего менструальный цикл повторяется снова. Если оплодотворение происходит, то образуется зигота — первая клетка нового организма (третьего поколения), начинается беременность, и организм женщины переходит в иной физиологический режим.

Избрание в женском организме определённой яйцеклетки в процессе мейоза одной из клеток в фолликуле тоже необъяснимо ни на уровне биохимии организма и клеток, ни на уровне внутриклеточной биомеханики. Это механистически необъяснимо тем более, что в мейозе способны выживать яйцеклетки с заведомо больными генами, и способны гибнуть несостоявшиеся яйцеклетки с заведомо здоровым геном, некогда парным больному в клетках организма матери, благодаря чему мать не была сама обременена какими-то генетическими болезнями.

Избрание яйцеклетки в организме матери и избрание предназначенного для зачатия сперматозоида в организме отца в механистическом и атеистическом мировоззрении можно было бы списать на бесцельную и бессмысленную «слепую случайность» в игре комбинаторного механизма перераспределения генов, не обусловленную ни прошлыми причинами, ни целями, которые предстоит достичь в будущем, ни нравственностью, ни этикой родителей. Но «случай, — по словам А.С.Пушкина, — мощное мгновенное орудие Провидения»[116], т.е. не беспричинен и не бесцелен, а обусловлен прошлым и тем, как намерения на будущее согласуются с Высшим промыслом. И, соответственно, случай, будучи поистине мощным мгновенным орудием Провидения, обладает своим смыслом и целесообразностью в осуществлении Промысла; он — вовсе не слеп, а наоборот — адресуется исключительно точно.

Теперь вернёмся к «закономерности исторических явлений, которая обратно пропорциональна их духовности», и покажем немеханистическую связь мейоза и путей, по которым протекает история, на общеизвестном случае: рождении цесаревича Алексея Николаевича.

Мальчик был болен гемофилией, — несвертываемостью крови, генетически приходящей в род, ведущийся по мужской родословной, вместе с женщиной, которая становится супругой мужчины этого рода. Ген, ответственный за возникновение большинства видов гемофилии, передается потомкам по женской линии, поскольку содержится в женской хромосоме «Х», которая в организм сына при естественном оплодотворении попадает только из организма его матери. Парная ей хромосома «Y» в мужской организм попадает от предков, передаваясь по мужской линии родства, но в ней нет соответствующих генов, которые могли бы заблокировать и исправить программы, несомые больными фрагментами хромосомы «Х».

Если бы в хромосомном наборе матери цесаревича — императрицы Александры Федоровны — обе хромосомы «Х» содержали больной соответствующий ген, то она сама бы от рождения страдала несвертываемостью крови и подвергалась бы риску умереть в каждые месячные. Это означает, что была принципиальная возможность передачи от неё к сыну здорового гена из парной хромосомы «Х», если бы из трех унич­то­жен­ных женским организмом протояйцеклеток была бы сохра­нена одна из двух, несущая здоровый ген, а не та, которая положила начало развитию организма цеса­ре­вича. В таком варианте мейоза цесаревич бы был здоров (по крайней мере, в отно­шении гемофилии, поскольку о генетических программах двух других погибших протояйцеклеток ныне людям гово­рить не приходится).

Соответственно, длительное пребывание представителя при дворе русских простонародных знахарских кланов — Г.Е.Распутина, — оказывавшего влияние на политику России, было бы вряд ли возможно, поскольку оно во многом было обусловлено тем, что исключительно по его молитве кровотечения и кровоизлияния у наследника прекращались[117]. Как бы протекала история России без Г.Е.Распутина при дворе — вопрос относящийся к области гаданий. По нашему мнению она была бы еще тяжелее, так как “элитарные” знахарские кланы к тому времени безнадежно скурвились, став в России исполнительной периферией глобального масонства, работающего на сборке социальных структур в Библейском проекте.

Но в свершившейся реально истории Россия не была втянута в первую мировую войну ХХ века двумя годами раньше в период балканских войн, в том числе и потому, что Г.Е.Распутин умолял царя не встревать в разборки на Балканах, и царь согласился с его мнением, а не с мнением великого князя Николая Николаевича[118], который после этого возненавидел Г.Е.Распутина. Мировая закулиса учла урок: в 1914 г. в тот же день, когда было совершено покушение на наследника престола Австро-Венгрии эрцгерцога Фердинанда, было совершено покушение и на жизнь Г.Е.Распутина. Будучи раненым и излечиваясь от ран у себя на родине, он не смог быть в Петербурге в критический период выработки и принятия решений, приведших к войне, и только призывал царя к воздержанию от войны телеграммами, которые не смогли заменить его влияния при личном присутствии (царь рвал телеграммы), и Россия была втянута в войну вопреки интересам мирного развития её народов. Последствия той войны не изжиты и не преодолены доныне…

Вот и судите сами: был ли прав Г.Е.Распутин, препятствуя осуществлению “элитарных” военных амбиций? хорошо либо плохо то, что он стремился к поддержанию мира до начала войны и к скорейшему выходу из никчемной для народов России войны после её начала?

И не надо пытаться уйти от этих вопросов общими ссылками на «рас­пути­нщину»: Россия — среди всего прочего ей присущего — самозабвенное «зеркало» Мира, а Г.Е.Распутин — его часть, в которой имперская светская и церковная “элита”, а потом советская и постсоветская “элита” смогли увидеть только их же собственные пороки. Не следует и лозунг «война до победного конца» обращать против Г.Е.Распутина, обвиняя его в предательстве и антипатриотизме, поскольку та война была войной за антирусские и антигерманские интересы закулисных заправил Великобритании[119], и определённо: во вступлении в неё России выразился антипатриотизм, антинародность (паны дерутся у холопов чубы трещат) её “элиты” — внутриимперской “расы господ”.

И если кто-то всё же считает, что политика России на Балканах в начале ХХ века была правильной, то и это не так: если даже признать её правильной по целям, то руководители России обязаны были позабо­титься о том, чтобы достижение выявленных и назначенных ими целей было обеспе­чено средствами, им подвластными. Если же средств они заблаговре­менно не создали, то политика ошибочна, поскольку даже праведные цели без средств их достижения — хуже чем ничто, поскольку представляют собой увлекающий к погибели мираж.

И таким образом, всего лишь выявление взаимосвязей особенностей мейоза в организме императрицы с пребыванием Г.Е.Распутина при дворе и его политической деятельностью показывает, что особенности мейоза в организме императрицы сыграли не последнюю роль в истории России и всего остального мира.

Но всё, о чем пойдет речь далее, неверующим покажется притянутым за уши, поскольку, на их взгляд, оно порождение домыслов, лежит в области объективно не существующей “мистики”, “религиозного мракобесия”, и не может быть подтверждено “научными методами”.

Коран так раскрывает верное по существу замечание В.О.Ключев­ского о закономерностях исторических явлений: «Бог не меняет того, что происходит с людьми, покуда люди сами не изменят того, что есть в них» (Коран, 13:12 (11) ). То есть, пока люди не изменят своей духовности сами, всё и впредь будет протекать так как протекало в прошлом. К духовности индивида и коллективов принадлежит и их реальная, а не декларативно показная нравственность и проистекающие из нравственности устремлённость действовать[120] и реальное поведение (этика) в повседневности на людях и наедине с собой. И их изменение, вполне подвластное всякому индивиду и их множествам, согласно кораническому обетованию способно изменить будущее и их, и их потомков.

И это — средство воздействия на жизнь, доступное всем и каждому.

Иными словами, сказанное означает, что мейоз в организме императрицы в менструальном цикле, предшествующем зачатию цесаревича, мог бы протекать иначе, если бы к этому времени политические устремления царской семьи изменились, стали бы иными, а Россия под водительством Николая II сошла бы с того пути к катастрофе, на который он её вывел в первые годы своего царствования, о чём речь пойдет далее.

В этом же контексте следует вспомнить, что рождению цесаревича — государя-наследника — предшествовало последовательное рождение четырех царевен[121], что было многолетним своеобразным намеком Свыше на открытую возможность пресечения царского рода, ведущегося в России исключительно по мужской линии, при поддержании и впредь Николаем II избранного им политического курса. Рождение же царевен воспринималось либерально-православной общественностью как издевка Свыше над царской семьей, желавшей рождения наследника. Над этим “невезением” царской семьи представители “элиты” хихикали, забыв, что в историческом времени они плывут на том же корабле, где вахтенный начальник Николай, вследствие чего намек Свыше относится и к ним, и к их потомкам. Они не думали о том, что Бог — Язычник, никогда не издевается, как свойственно издеваться над другими многим людям, но предостерегает на Языке жизненных событий всех и каждого; и Его предостережениями способен воспользоваться ко благу каждый верующий Богу, кто внимателен к происходящему и разумеет.

Но в данном конкретном случае рождения наследника-цесаревича речь идет не только об удовлетворении родительских чувств одной из многих семей, но и об унаследовании ребёнком по факту своего рождения от определённых родителей права на высшую государственную власть в России, в сочетании с тем, что мальчик — воспреемник-носитель духовного наследия государева рода Романовых, а также и духовного наследия немецкой Гессенской династии герцогов (откуда происходила Александра Федоровна) и царствующей династии Великобритании[122].

Поэтому, чтобы выработать мнение о том, насколько специфика мейоза в организме Александры Федоровны представляет собой «слепую случайность» (в том смысле, что она беспричинна и бесцельна), а насколько обусловлена прошлым и устремленностью в будущее (причем не только России), необходимо выявить существо этого духовного наследия на фоне событий конца XIX — начала ХХ веков.

Начнем с того, что сын королевы Виктории — английский король Эдуард VII (на престоле с 1901 по 1910 г.) — не унаследовал от матери больного гена (мейоз в организме Виктории свершился так, что погибли гаплоидные клетки с больными хромосомами «X»), вследствие чего царствующая ветвь британской королевской семьи не пострадала от гемофилии (из мужчин был болен только брат Эдуарда VII — Леопольд, женатый на Елене Вальдекской и умерший молодым, а его потомки не принадлежат к царствующей ветви семьи). Пострадавшими оказались исключительно императорские фамилии противников Великобритании: Романовых (цесаревич Алексей Николаевич) и Гогенцоллернов (внуки императора Вильгельма II, от брака его сына принца Генриха Прусского с Иреной — родной сестрой Александры Федоровны; хотя сам Вильгельм II был женат на дочери королевы Виктории, но его детей болезнь не поразила). А кроме них пострадавшими оказались еще некоторые герцогские дома Германии и королевская династия Испании (трое из пяти сыновей Альфонса XIII)[123], которая к тому времени перестала входить в разряд «великих держав».

Таким образом дочери королевы Виктории сыграли фактически роль генетического оружия, способствующего уничтожению царствующих родóв в империях — противниках и конкурентах Великобритании в деле построения глобальной империи. Теперь обратимся к российской веточке этого процесса борьбы великобританского имперского эгрегора за свое доминирование в мире через династические браки.

Александру Федоровну при жизни российская омасонившаяся пишущая и сплетничающая “интеллигенция” постоянно обвиняла в оказании прогерманского влияния на политику Николая II. Эту ахинею одни многократно повторяли и в последующие годы, а другие многократно опровергали, настаивая на том, что Россия стала для Александры Федоровны настоящей Родиной, и она отдала всю себя служению ей. Но если не забывать о том, что детство принцессы Алисы прошло при дворе её бабки — королевы Великобритании, — выявить интересы правящей британской “элиты” тех лет и их закулисных заправил, то обвинять-то последнюю русскую императрицу придётся в пробританском влиянии на политику России; возможно, что не в умышленном пробританском влиянии, а в бессознательном, проистекавшем из того, что став императрицей, внучка британской королевы, хотя и приняла по убеждению православие, но не осознала и не преодолела антирос­сийского, антирусского духовного наследия, свойственного заправилам Британской империи, и потому была под водительством враждебных России эгрегоров. Плохое состояние её здоровья, мрачное настроение, замкнутость, отождествляемая российской “элитой” с надменностью, и т.п.[124] почти на всём протяжении её жизни в России — психосоматика[125], обусловленная конфликтностью тех эгрегоров, на которые стала замкнута её психика после принятия ею православия перед вступлением в брак с тогда еще цесаревичем Николаем.

Не исключено, что Александр III определённо ощущал возможность оказания через неё антирусского влияния на политику России. И потому, хорошо зная и направленность глобальной политики в отношении России, и расстановку мировых сил, зная европейские дворы и своего сына, он правильно и дальновидно возражал против брака цесаревича Николая с Гессенской принцессой Алисой, оказавшегося действительно злополучным для царского рода и Российской империи.

Благословение на этот брак цесаревич Николай получил от умирающего Александра III, для которого стал самоубийственным подписанный им указ об ограничении доступа к среднему и высшему образованию простонародья. В кругах либеральной интеллигенции это указ получил название «указ о кухаркиных детях»[126]. Этот указ, направленный на поддержание сословно-кастового строя, вполне соответствует неправомочному отождествлению российской “элиты” — «малого народа» (если в терминах И.Р.Шафаревича) — с “расой господ”, локализованной географически пока в пределах империи, но в перспективе того исторического времени распространяющей власть библейски-право­слав­­ной Российской империи надо всем остальным миром, о чём вспомнили и нынешние российские расисты: «Федор Михайлович Достоевский, к примеру, только в записках помянул, что «всечеловечность» для него — это власть русских» (уже приводившаяся цитата из сборника “Расовый смысл русской идеи”, вып. 1). Но этот указ объективно был помехой русскому глобальному цивилизационному строительству.

И если в писаниях нынешних российских расистов глобальный имперский российский проект нашел ясное выражение в форме по существу политического документа, «декларации о намерениях», то в прошлом он, хотя и не был выражен в официальных политических документах империи (чего писать-то? — дело, для царской семьи, семейное, а не общенародное), однако витал в её духе — обще­имперском эгрегоре, объединявшем эгрегоры её народов. Тем не менее еще ранее времени царствования Александра III он нашёл выражение не только в записках Ф.М.Достоевского (при жизни писанных им для себя, а не для всеобщего сведения), но и как торжественное заявление о намерениях на будущее, в ярких поэтических формах стихотворения Ф.И.Тютчева “Русская география”[127].

В нашем понимании глобального исторического процесса в прошлом, течения и направленности его в настоящем, «все­чело­вечность» действительно состоится и будет русской, и на первых этапах её становления, по крайней мере, — неизбежно многонациональной. Но произойдет это только как результат того, что Русскость преодолеет свое самозабвение. Пока же она пребывает во многом в самозабвении, и в самозабвении перемалывает иные враждебные себе глобальные проекты.

Исторически так сложилось, что ко времени царствования Александра III настала очередь перемалывания и искоренения глобального Библейского проекта. Однако Александр III при всех его неоспоримых достоинствах как государственного деятеля был библейски-православным сторонником сословно-кастового строя[128]. Кроме того он систематически пил, что многими его недоброжелателями оценивалось тогда и оценивается ныне как хронический алкоголизм. Был ли он действительно состоявшимся алкоголиком, которому без выпивки жизнь не мила, либо мог по желанию и обстоятельствам и пить, и не пить, но находил приятным выпивку в своем кругу, — это значения не имеет. Значение имеет то, что всякий прием алкоголя изменяет врожденную генетическую настройку биополевой системы человека, обеспечивающую нормальное мировосприятие, открывая те каналы информационного обмена, которые нормально должны быть закрыты в целях обеспечения информационной безопасности индивида. А разрушая нейронные сети головного мозга[129], алкоголь разрушает и интеллект как процесс обработки информации, что неизбежно обрекает на ошибки в осмысленном отношении к происходящему, тяжесть которых при общественном положении Александра III во многом характеризуется русской поговоркой: «Народ согрешит — царь умолит, царь согрешит — народ не умолит» (“Словарь живого великорусского языка” В.И.Даля, т. 4, ст. «ЦАРЬ»).

Приверженность к выпивке — одна из причин того, что Александр III оказался не в состоянии понять вызов времени и проводил внешнюю и общеэкономическую политику, продолжение которой на протяжении последующих 20 — 30 лет (он умер в возрасте всего 49 лет в 1894 г.) при попущении развитию этого политического сценария Свышемогло бы привести к тому, что Российская сословно-кастовая империя к середине ХХ века стала бы единственной сверхдержавой.

Но среди сопутствующих этой внешней политике обстоятельств есть и кадровая политика, и она не соответствовала курсу на возведение российской государственности в ранг единственной сверхдержавы в процессе глобального цивилизационного строительства Святой Руси: хотя селекция кадров при Александре III была положительной (пойманные на лжи и злоупотреблении служебным положением чиновники безжалостно изгонялись с их должностей, а другие, попав в поле зрения царя в качестве специалистов, на которых можно положиться, решительно продви­гались им на более высокие должности), но расширению кадровой базы корпуса управленцев за пределы дворянского сословия Александр III по существу препятствовал, что и нашло свое юридическое выражение в указе «о кухаркиных детях».

Однако, как показали последующие русско-японская война, первая мировая война, к ведению в которых решительных и победоносных боевых действий Россия была не готова, одной положительной селекции в пределах прежней малочисленной (по отношению к вызову времени и внешней политике) кадровой базы было уже недостаточно: чтобы сформировать кадровый корпус управленцев необходимой численности, его кадровой базой должен был стать весь народ, а не исключительно “высшие сословия” — по существу “раса господ”.

Алек­сандр III, останься он жив и проводи избранную им внешнюю и общеэкономическую политику, неизбежно встал бы перед необходимостью беспощадной “прополки” наследственно-клано­вой “элиты”, профессионально не способной в масштабе сословияк эффективному коллективному управлению разными сторонами жизни государства и российского общества. Если бы им был подписан указ о полной ликвидации неграмотности и государственном обеспечении высшего образования талантливых выходцев из простонародья, то впоследствии он смог бы осуществить эту беспощадную “прополку” прежней “элиты”, продвигая на ставшие вакантными должности получивших соответствующее профессиональное образование думающих о благе Родины людей независимо от их сословно-кланового происхождения. Но подписав указ «о кухаркиных детях», он еще в конце XIX века закрыл для себя возможность в будущем создать альтернативный кадровый корпус, на который мог бы опереться, осуществляя неизбежную “пропол­ку” профессионально не способной к эффективному управлению наследственно-кастовой правящей “элиты”.


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 155; Мы поможем в написании вашей работы!






Мы поможем в написании ваших работ!