Каждый человек рождается от мужчины и женщины. Наполовину вы происходите от вашего отца и наполовину – от матери. Вы – это встреча полярных противоположностей.



Современная психология, особенно юнгианская психологическая школа, признает, что и мужчина, и женщина бисексуальны; это положение для них является основополагающим. Если ваш сознательный ум – это ум мужчины, то ваше подсознание будет подсознанием женщины, и наоборот.

Но поначалу осуществить эту внутреннюю встречу трудно, потому что внутреннее невидимо. Сначала вы должны научиться этому, используя видимое. Встречайтесь с женщиной снаружи, встречайтесь с мужчиной снаружи, с тем чтобы у вас появился некоторый опыт того, что представляет собой эта встреча. Затем постепенно, постепенно вы сможете направить свой поиск вовнутрь и обнаружить там те же самые полярности.

В тот день, когда ваши внутренние мужчина и женщина встретятся, вы станете просветленным. Этот день станет днем великого празднования не только для вас, но и для всего Существования. Кто‑то снова вернулся домой. Один человек из миллионов и миллионов вернулся.

Говорят, что, когда Будда стал просветленным, с неба дождем посыпались цветы. Это не описание исторического факта, это поэтическое выражение, которое, однако, имеет огромное значение. Должно быть, все Существование танцевало, пело, разбрасывало миллионы цветов – потому что такое случается очень редко. Ищущая душа неожиданно обрела целостность, душа, ранее состоявшая из фрагментов, кристаллизовалась. Один человек стал Богом – это должно быть отпраздновано. Это момент блаженства для всего Существования.

Но помните, что первый урок вы должны выучить вовне. Пока вы не узнали женщину на внешнем плане, во всем ее богатстве, со всей ее сладостью и горечью; пока вы не узнали мужчину вовне, во всей его красоте и во всем его безобразии, вы будете не в состоянии двинуться во внутреннее измерение. Вы не сможете согласиться на то, чтобы инь и ян, Шива и Шакти встретились у вас внутри.

А эта встреча чрезвычайно, крайне важна, поскольку вы станете богом лишь после того, как она случится, – не раньше.

Третий вопрос:  

Хотя я не был на последних беседах Кришнамурти в Бомбее, я слышал, что он выступал в них против саньясы. Мне кажется, что такая позиция – это просто метод, помогающий как его работе, так и твоей, что он не всерьез говорит это. Пожалуйста, прокомментируй.

Дж. Кришнамурти – просветленный человек; тебе нет необходимости его защищать. Он говорит это всерьез, он действительно против саньясы. Таков его подход к жизни; конечно, это очень ограниченный подход. Его видение подобно очень узкому тоннелю. Несомненно, если исходить из этого тоннельного видения, то все, что он говорит, правильно. Однако его видение очень ограничено.

Он может говорить, что саньяса – это неправильно, он может говорить, что я неправ. Тем не менее, я не могу сказать, что он ошибается, поскольку я обладаю более широким видением, которое включает в себя очень многое. Если я могу сказать, что прав Будда, прав Заратустра, прав Лао‑цзы, правы Тилопа, Атиша и многие, многие другие, то я могу также сказать, что Кришнамурти тоже прав.

Да, существуют люди, которым его видение поможет, но таких людей будет очень немного. На самом деле, людям, для которых видение Кришнамурти правильно, его помощь может оказаться вообще не нужна, потому что потребность в помощи мастера – это и есть саньяса, потребность в помощи мастера – это основа ученичества. И неважно, называете вы это ученичеством или нет.

Кришнамурти очень сильно настроен против слов «ученик» и «мастер». Но это то, чем он занимается уже пятьдесят лет. Он – мастер, который говорит, что он не мастер. И люди, которые слушают его и следуют за ним, являются его учениками, думающими, что они не ученики.

Не имеет значения, что вы думаете. Значение имеет, кем вы являетесь. Кришнамурти – мастер, и у него есть ученики. Он отрицает, что он мастер. Это часть его метода. В нашем эгоистичном мире людям очень трудно сдаться, отбросить свое эго. Кришнамурти открывает дверь эгоистам, не способным отбросить эго. Он говорит: «Вы можете сохранить свое эго, вам не нужно быть учеником, вам не нужно быть саньясином». Эгоисты чувствуют сильное облегчение от того, что им не надо ни перед кем склоняться. Но по мере того, как они все продолжают и продолжают его слушать, глубоко внутри у них начинает зарождаться этот поклон, начинается сдача.

Кришнамурти не объявляет себя мастером. Однако он требует от своих слушателей того, чего требует любой мастер. Мастер говорит: «Слушайте без размышлений, слушайте тотально, без какого бы то ни было вмешательства мыслей». И именно этого Кришнамурти требует от своих учеников, которых он не называет учениками. Это очень изощренная игра. Он говорит, что саньяса – это неправильно; и он вынужден так говорить.

И всякий раз, когда он оказывается в Индии, на каждой из своих встреч он обнаруживает моих саньясинов – и скоро это будет происходить повсюду, куда бы он ни приехал. Это очень сильно его раздражает, и, должно быть, еще больше его раздражает то, что во время его выступлений против саньясы и саньясинов мои саньясины смеются и наслаждаются этой ситуацией.

Он спрашивал у них: «Зачем вы приходите ко мне? Если у вас уже есть мастер, то нет необходимости приходить сюда». Так он сказал одному из моих саньясинов в частной беседе: «Если у вас есть мастер, нет необходимости приходить сюда».

Мой саньясин ответил: «Но мой мастер говорит: „Ходите повсюду. Если где‑нибудь вы обнаруживаете нечто, чему можно научиться, идите туда!“ Так учит наш мастер, и мы следуем за ним; мы здесь не для того, чтобы следовать за вами!»

Естественно, его это очень раздражает. Но тебе не нужно его защищать. И в том‑то вся и прелесть, что он не может принять меня, но зато я могу принять его. Для меня в этом нет проблемы. Я принимаю всевозможных людей и всевозможные философии; мое видение достаточно широко.

Ведь почему Кришнамурти так сильно настроен против мастеров и учеников? Это зажившая рана, от которой все же остался шрам. Его насильно заставили стать учеником. Еще ребенком его взяли на воспитание Анни Безант и теософы; тогда ему было только девять лет, и он совершенно не осознавал, что с ним делают. Его заставили соблюдать очень жесткий режим.

Его готовили по двадцать четыре часа в сутки, потому что у одного из теософских лидеров, Лидбитера, была идея, видение, что этот мальчик станет учителем для всего мира – джагатгуру , мастером всего мира – что он станет вместилищем Господа Майтрейи, и что его необходимо подготовить таким образом, чтобы он смог принять в свое тело новую инкарнацию Будды. Поэтому его подвергали самым разным мучениям.

Ему не позволяли есть так, как едят другие дети, ему не разрешали играть с другими детьми. Его охраняли. Ему не позволяли ходить в обычную школу, он находился практически в заключении. Кроме того, ему приходилось вставать в три часа утра, совершать ритуальное омовение и еще многие, многие ритуалы – тибетские, китайские, индийские, египетские… несомненно, он был изнурен.

И последняя рана была нанесена, когда умер его брат Нитьянанда. Их было двое братьев, Кришнамурти и Нитьянанда, и готовили их обоих, поскольку оставалось небольшое сомнение относительно того, кто в действительности станет мастером. Нитьянанда умер, не вынеся этой жесткой дисциплины, этого почти сумасшедшего давления. Его смерть стала травмой для Кришнамурти, очень сильно любившего брата. Только на него он мог изливать свою любовь. Братьев забрали из семьи, их мать умерла, а отец был не в состоянии о них позаботиться; он был лишь скромным клерком. Анни Безант усыновила обоих детей, и тем пришлось ездить по всему миру, изучая различные эзотерические дисциплины. Для них это было очень тяжело. Почти не вызывает сомнений, что Нитьянанда умер просто из‑за чрезмерной интенсивности подготовки.

Кроме того, это были не мастера, которых Кришнамурти выбрал по зову любви… братья были подобны узникам, а мастера были тюремщиками. У Кришнамурти осталось очень неправильное представление о мастерах; ему было очень трудно вырваться из созданной ими ловушки. В конце концов он из нее освободился – как долго вы можете удерживать человека? Став юношей, достаточно сильным, чтобы освободиться из этой западни, он просто вырвался из нее, заявив: «Я не являюсь ничьим мастером, я не собираюсь становиться учителем всего мира, и все это чушь!»

С тех пор остался шрам. С тех пор, говоря о таких предметах, как мастера, ученики, медитации, ученичество, он выступал против всего этого. Это естественно. На самом деле, он никогда не знал, кто такой мастер и что такое ученичество,– потому что мастера и ученичество никому нельзя навязать насильно; вы принимаете их радостно и по зову любви.


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 288;