Но, к сожалению, я ничего не могу здесь поделать. Несаньясины обречены оставаться гражданами второго сорта.



Последний вопрос:  

Еще одна беседа, а значит, еще один глупый вопрос. Почему ты говоришь о своих саньясинах как о «немногих избранных», когда каждая заблудшая душа, которая в состоянии добраться до Пуны и готова принять участие в каких‑нибудь модных гештальт‑ориентированных психотерапевтических группах и немного помедитировать, очевидно, может принять саньясу? Было ли кому‑то отказано в саньясе и на каких основаниях?

P. S.: Боб Дилан говорит: «Я никогда не попадался на удочку всяких там гуру. Я никогда не чувствовал себя настолько потерянным!»

Никому никогда не было отказано. Но это не означает, что всех принимают. Никому не отказывают, это правда, но это не означает, что всех принимают. Принимают лишь тех, кто сдается. Принимают лишь тех, кто полностью устремлен, кто влюбился в меня, кто может доверять, и чье доверие безусловно и абсолютно. Их принимают.

Саньяса не запретна ни для кого, потому что саньяса – это благоприятная возможность. Некоторые люди сдаются даже до того, как принимают саньясу, некоторые сдаются после ее принятия, а некоторые – после того, как пробыли саньясинами несколько месяцев или лет. Поэтому саньяса не запретна; она создает пространство, ситуацию для сдачи.

Но что касается тех, кто действительно принят, то с ними дело обстоит совершенно по‑другому. Это не объявляется открыто; это остается тайной. Знаю один лишь я. И постепенно, постепенно человек, который был принят, начинает об этом узнавать – но очень медленно. Иногда человеку требуются годы, чтобы понять, что он был принят. Это никогда не говорится вслух; даже самому этому человеку не говорится, что он был принят. Человек должен сам это понять; в этом заключается вся красота. Лишь тогда это становится чем‑то существенным.

Но это начинает происходить. Если я принимаю человека, то постепенно, постепенно его энергия начинает посылать ему сообщения о том, что он был принят. Однажды это превращается в такую абсолютную уверенность, становится настолько очевидным, что отпадает всякая необходимость в каком бы то ни было объявлении, подтверждении или сертификате.

Саньясу я даю всем. Но принимаются лишь те, кто действительно принимает саньясу. Именно поэтому я называю саньясинов «немногими избранными». Мое сострадание не позволяет мне отвергать кого бы то ни было. Самые недостойные тоже нуждаются в уважении, любви, приятии, радушии. И кто знает? Эти недостойные могут измениться. Человек непредсказуем; неблагородный металл в любой момент может превратиться в золото.

И насчет этого постскриптума: «Боб Дилан говорит: „Я никогда не попадался на удочку всяких там гуру. Я никогда не чувствовал себя настолько потерянным!“»

Поиск мастера не для тех, кто чувствует себя потерянным. Он для тех, кто начинает чувствовать, что есть какой‑то путь и какой‑то проблеск, что они не потерялись, что они могут найти человека, способного им помочь, способного сделать все более ясным и прозрачным.

Глава 7

Приобретение навыка

Первый вопрос:  

Моему уму трудно постичь существование безначальности. Не мог бы ты рассказать об этом?

Реальность неопределима. Реальность просто есть; нет способа сказать, чем именно она является. Она не «что», она даже не «то», она «это». Она есть «этовость»: вы можете получить переживание реальности, но ее невозможно истолковать.

Реальность безначальна и бесконечна. Ум же имеет начало и конец, поэтому ум и реальность не могут встретиться. Ум не может постичь вечное. Ум существует во времени; на самом деле, ум и есть время; он существует в прошлом и в будущем. Запомните: время состоит лишь из двух грамматических времен – прошлого и будущего. Настоящее – не часть времени, настоящее – это часть вечности.

Поэтому ум никогда нельзя обнаружить в настоящем. Он всегда совершает прыжки между прошлым и будущим. Он движется либо в то, чего уже нет, либо в то, чего еще нет. Все, что он умеет, – это мечтать. Ум укоренен в несуществующем, а потому не может постичь само существование. Это как темнота. Как темнота может постичь свет? Как смерть может постичь жизнь? Чтобы постичь жизнь, смерть должна будет стать жизнью. Чтобы постичь свет, темноте придется стать светом.

Точно так же дело обстоит с умом. Чтобы постичь реальность, он должен будет покинуть прошлое и будущее. Но, оставив прошлое и будущее, ум вообще перестанет быть умом. Именно поэтому все великие мастера мира настаивали на том, что дверью в реальность является не‑ум.

Выскользни из ума, и ты узнаешь, что это такое: безначальность, бесконечность. Оставайся в границах ума, и ты окажешься в тупике; реальность останется непостижимой.

Я не могу тебе это объяснить, потому что в процессе объяснения мне придется использовать ум. Чтобы попытаться понять это, тебе придется использовать ум. Я могу пребывать в безмолвии в твоем присутствии, и если ты тоже способен пребывать вместе со мной в безмолвии, возникает понимание. Понимание, которое никак не связано с умом. Тогда возникает великое прозрение, великое постижение. Неожиданно оказывается, что ты знаешь, и знаешь из совершенно другого центра своего существа; ты знаешь из сердца. Твое знание обладает качеством трансцендентности. Это больше не научное знание, сводимое к концепциям. Это поэтическое видение, мистическое переживание.

Если ты действительно хочешь понять это, тебе придется потерять ум. Цена, которую тебе придется заплатить, – потеря ума. Но если ты настаиваешь: «Я должен понять это через ум», то тогда может произойти лишь одно. Ум постепенно, постепенно убедит тебя в том, что нет ничего безначального, ничего бесконечного, ничего неопределимого, ничего непознаваемого.

Ум сведет твой опыт к измеримому, постижимому, познаваемому – а познаваемое обыденно, заурядно. Непознаваемое же священно. И лишь в присутствии непознаваемого жизнь становится благословением, лишь в присутствии непознаваемого вас охватывает дрожь от ощущения чуда жизни и Существования. Неожиданно у вас в сердце рождается песня – песня, которую невозможно удержать внутри, песня, которая начинает переполнять вас и доноситься до других людей. Внутри вас рождается танец – танец, которым необходимо поделиться, танец, который невозможно припрятать для себя, танец, который делает вас щедрыми. Внутри вас рождается любовь – любовь, которая так безбрежна, что начинает наполнять все бесконечное Существование. Это подлинное понимание. Но оно возникает лишь тогда, когда ум отброшен.

Не пытайтесь сделать невозможное. Пытаться понять реальность умом – это то же самое, что пытаться подняться в воздух, дергая себя за шнурки ботинок. Возможно, вы и сможете чуть‑чуть подпрыгнуть, но эти прыжки не помогут; вы снова и снова будете опускаться на землю, и все это будет весьма утомительно. Дергая себя за шнурки, вы не сможете взлететь в небо; это не даст вам крыльев.

Постепенно, постепенно учитесь искусству прикосновения к реальности без вмешательства ума. Однажды, во время заката, просто сидите, глядя на солнце, не думая о нем, – наблюдайте, не оценивая, не говоря даже: «Как это прекрасно!». В тот момент, когда вы что‑нибудь говорите, вмешивается ум.

Ум состоит из языка. Не используйте язык. Разве нельзя просто смотреть на закат и его красоту? Разве нельзя переполниться его великолепием? Разве нельзя стать очарованными его грандиозностью? Зачем привносить язык? Никто не просит вас говорить. Солнце не понимает вашего языка; облака, ставшие такими прекрасными и светящимися в лучах заходящего солнца, не в состоянии понять ваш язык. Зачем привносить его? Отложите его, будьте в непосредственном контакте, ощутите волнение. Если у вас на глазах появятся слезы, отлично. Если вы начнете танцевать, отлично. И если вы просто останетесь неподвижными, замершими при виде красоты солнца, опьяненными ею, то и тогда вы приобретете небольшой опыт – небольшое переживание, которое может увести вас очень далеко, небольшой проблеск не‑ума.

И каждый день возникают тысяча и одна ситуация. Если у вас в руке рука вашей женщины или вашего мужчины, нет необходимости разговаривать. Люди постоянно разговаривают – тары‑бары, тары‑бары. А причина того, что они постоянно разговаривают, состоит в том, что они боятся быть безмолвными, боятся увидеть правду, боятся обнаружить свою совершенную пустоту, боятся раскрыться, боятся глубоко всмотреться в другого человека. Постоянная болтовня удерживает их на поверхности, давая им занятие, отвлекая.

Если у вас в руке рука вашей женщины или вашего мужчины, почему бы не посидеть молча? Почему бы не закрыть глаза и не почувствовать? Ощутите присутствие другого человека, войдите в присутствие другого, позвольте присутствию другого войти в вас; вибрируйте вместе, мягко раскачивайтесь вместе; а если неожиданно вами овладевает огромная энергия, танцуйте вместе – и вы достигнете таких оргазмических пиков радости, каких никогда прежде не знали. Эти оргазмические пики не имеют ничего общего с сексом; на самом деле, они очень связаны с безмолвием.

А если вы сможете стать медитативными и в своей сексуальной жизни, если вы сможете оставаться безмолвными, занимаясь любовью, двигаясь как будто в танце, то вы удивитесь. У вас есть собственный процесс, способный унести вас на самый дальний берег.

Люди занимаются любовью таким уродливым способом, что, случайно застав своих родителей за этим занятием, дети думают, что те борются, сражаются – что папа хочет убить маму! Со стонами, с отвратительным пыхтением, насильственно, без изящества в движениях. Это не танец; несомненно, это не танец.

И пока секс не станет танцем, он останется очень, очень физиологическим процессом; в нем не будет никакой духовности. Но это невозможно. Пока вся ваша жизнь не наполнится теми мгновениями, что приходят, когда ум останавливается, ваша любовная жизнь не сможет двигаться в безмолвие.

Ночь полна звезд. Лягте на землю, исчезните в земле. Мы вышли из земли и однажды вернемся в нее, чтобы успокоиться навсегда. Как‑нибудь ночью, лежа на траве, исчезните в земле. Смотрите на звезды – просто смотрите, ничего больше. Не начинайте думать о названиях звезд и созвездий. Забудьте все, что вы знаете о звездах, отложите в сторону все свои знания, просто смотрите на звезды. И неожиданно произойдет единение: звезды начнут проливать свой свет внутрь вас, и вы ощутите расширение сознания. Такого не сможет сделать ни один наркотик.

Наркотики – это очень искусственный, случайный и вредный метод познания того, что доступно естественным путем, доступно легко и с пользой для здоровья. Просто наблюдая за звездами, вы начнете чувствовать душевный подъем, вы начнете воспарять ввысь.

Извлекайте как можно больше из всех благоприятных возможностей, предоставляемых вам жизнью и Существованием. Никогда не упускайте ни единого удобного случая, чтобы отбросить ум, и постепенно, постепенно вы приобретете этот навык. Это навык – это, конечно же, не наука, потому что здесь не существует жестко заданных методов.

Кто‑то может оказаться захваченным видом звезд, а кто‑то – нет. Кого‑то могут взволновать цветы, а кого‑то другого они не трогают совершенно. Люди такие разные, что нет способа определить это научно; это не наука. Это даже не искусство, потому что искусству можно научиться.

Поэтому я настаиваю на слове «навык». Это действительно навык. Чтобы приобрести его, вы должны проделать несколько экспериментов с самим собой. И когда у вас появится навык… а он может появиться у каждого, потому что любой ребенок с ним рождается. Каждый ребенок появляется на свет с удивленными глазами. Довольно скоро мы забрасываем его глаза пылью; мы покрываем пылью его чистое зеркало. Рано или поздно ребенок становится знающим – и чем раньше это происходит, тем счастливее мы себя чувствуем. На самом деле, наше счастье заключается в отравлении ребенка.

Если ребенок видит, что родители очень радуются, когда он становится знающим, он начинает собирать все больше и больше знаний. Он начинает забывать свой врожденный навык, принесенный им в этот мир. К тому времени, как он оканчивает университет, он совершенно забывает об одном из самых прекрасных качеств, дарованных ему Богом, – способности удивляться, способности видеть без размышления, способности соприкасаться с реальностью без постоянного искажающего вмешательства ума.


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 265;