Кроткий человек начинает говорить: «Меня нет. Я не эго, я стер себя». Но тогда кто говорит все эти вещи?



 Человек, который опустошил себя, не будет произносить таких вещей. Он скажет: «Я существую, впервые в жизни я существую. Но теперь в моих словах „я существую“ слово „я“ имеет лишь лингвистический смысл, как оборот речи. В экзистенциальном смысле есть только существование».

И пусть это станет критерием того, опустошаете вы себя или стираете. Если вы опустошаете себя, то будете становиться все более и более блаженными, потому что будете становиться все более и более просторными. Вы будете становиться все более и более доступными для Бога и божественного празднования. Вы станете открытыми для Существования, для всех его радостей и благословений.

Но если вы стираете себя, то будете становиться все более и более грустными и обремененными, вы будете становиться все более и более безжизненными и омертвелыми, потому что стирание себя – это не что иное, как медленное самоубийство.

Опасайтесь этого. И вы должны быть очень, очень осознанными, потому что эти две вещи выглядят похоже.

Реальная опасность в процессе духовного роста исходит от вещей, которые, являясь диаметрально противоположными, выглядят очень похоже. Настоящая проблема создается не теми вещами, противоположность которых несомненна. Настоящая проблема создается вещами, противоположность которых не так очевидна, но которые все же являются противоположными.

Настоящая противоположность ненависти – не любовь, настоящая противоположность любви – не ненависть. Ненависть настолько заметна – разве она кого‑то обманет? Настоящая противоположность любви – псевдолюбовь: любовь, которая притворяется любовью, но ею не является. Здесь нужно быть бдительным.

Настоящая противоположность сострадания – не гнев. Настоящая противоположность сострадания – воспитанное сострадание, сострадание, которое присутствует не внутри вас, а лишь в вашем характере; сострадание, которое вы нарисовали у себя на периферии.

Настоящая противоположность ваших улыбок – не слезы, а улыбки, которые были нарисованы, улыбки, затрагивающие только губы и представляющие собой лишь физическое упражнение для губ. В этих улыбках не участвует сердце; за ними не стоят чувства. За такой улыбкой нет никого, она – лишь заученный трюк. Слезы не противоположны улыбкам; они только дополняют их. Настоящая же противоположность – фальшивая улыбка.

Всегда помните о том, что фальшивое – враг истинного.

Если ваша улыбка подлинна и ваши слезы подлинны, то они – друзья, они будут помогать друг другу, поскольку вместе будут усиливать истинность вашего существа.

Если ваши слезы фальшивы и ваши улыбки фальшивы, то они – также друзья; они будут усиливать вашу ложность, вашу личность, вашу маску.

Конфликт существует между настоящим и ненастоящим или притворным. Опустошение себя имеет огромную ценность, в то время как стирание себя опасно. Стирание себя – это тонкий маневр эго, которое возвращается с черного хода.

И естественно, что это будет делать вас все более и более серьезными. Вот почему ваши так называемые святые выглядят такими серьезными. Для их серьезности имеется причина. Эта причина в том, что они постоянно поддерживают кротость, которой на самом деле нет. А поддерживать что‑то, чего на самом деле нет, трудно, тяжело. Нужно постоянно быть настороже. Небольшой промах тут или там, и реальность заявит о себе и разрушит все, что вы так долго поддерживали. Она разрушит вашу респектабельность.

Все, что необходимо постоянно поддерживать, будет делать вас серьезными и грустными, опасающимися глубоко внутри, что вас застанут с поличным, застанут в вашей фальшивости. Если вы несете в себе что‑то фальшивое, то вы будете избегать людей. Вы никому не позволите стать вам другом, стать близким человеком, поскольку близость опасна тем, что другой человек, возможно, увидит что‑то такое, чего не видят посторонние. Вы будете удерживать людей на расстоянии, будете шарахаться от них. У вас будут лишь формальные взаимоотношения, потому что быть в настоящих отношениях означает раскрывать себя.

Поэтому ваши так называемые святые укрылись в монастырях. Это произошло из‑за страха. Если бы они оставались на рыночной площади, их бы уличили; тогда открылось бы, что они обманывают, жульничают, лицемерят. В монастырях они могут сохранять свое притворство, и никто не сможет его обнаружить. Более того, там есть и другие лицемеры; вместе им легче поддерживать соблюдение своей тайны, чем каждому лицемеру по отдельности.

Монастыри возникли для эскапистов. Но даже в миру вы можете жить по‑монашески, всегда держа людей на расстоянии, никогда никому не позволяя проникнуть в ваше внутреннее существо, никогда не открываясь, никогда никому не позволяя мельком заглянуть к вам внутрь, чтобы посмотреть, кто вы есть, никогда не глядя людям в глаза, избегая людских взглядов, отводя глаза в сторону. И всегда торопясь, чтобы все знали, что вы так заняты, что у вас нет времени даже на то, чтобы сказать: «Привет!», пожать чью‑то руку, посидеть с кем‑нибудь запросто. Вы всегда так заняты, у вас так много дел.


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 265;