Но, пожалуйста, помните: опустошайте себя, не стирайте себя.



Второй вопрос:  

Как насчет тех, кто принимает саньясу в Пуне лишь для того, чтобы, вернувшись домой, ее отбросить?

Они – задницы. И задницы не потому, что отбросили саньясу, а потому, что ее приняли. Они решили, что, приняв здесь саньясу, они что‑то выиграют, а затем, вернувшись домой, смогут ее отбросить.

Но если у вас с самого начала присутствует мысль: «Я отброшу ее, когда вернусь домой», – то саньяса не станет для вас благословением. Она не может быть благословением для такого хитрого ума. Вы станете саньясином, и все же вы им не станете.

Я знаю, что такие люди есть; их, по меньшей мере, десять процентов… Я сразу же узнаю их, когда они приходят принимать саньясу, – об этом говорят их глаза, их вибрация; все их существо смердит хитростью. Но я уважаю людей, я не могу сказать «нет». А потом я думаю: «Какой от этого вред? Пускай они поиграют в саньясинов». И кто знает? Время от времени некоторые попадаются в ловушку. Поначалу, принимая саньясу, они делают это, чтобы посмотреть, что это такое. Но в какой‑то момент они оказываются пойманными в нее, как в капкан.

Пробыв здесь саньясинами три или четыре месяца, эти люди могут обнаружить, что отбросить саньясу, вернувшись домой, почти невозможно. Но даже если они и отбросят ее, это их дело. Они просто глупцы. Они пытаются достичь близости со мной, потому что эта близость может вас трансформировать, может дать вам новое рождение. Но такая близость возможна только тогда, когда между вами и мною нет стены хитрости. А эта стена существует.

Я даю им саньясу, видя эту стену, Великую Китайскую стену между мною и ими. Я знаю, что они не входят в саньясу по‑настоящему; они просто умничают. Они не умные, они просто умничают, потому что по‑настоящему умный человек не станет сам себя обманывать. И существуют такие вещи, которые могут принести вам огромную пользу, но только если вы не играете в игры.

К примеру, любовь может стать в вашей жизни трансформирующей силой. Но если вы лишь играете роль, актерствуете, она не обогатит вас. В действительности, она может, наоборот, сделать вас еще более бедными. Если вы любите мужчину или женщину без подлинной любви, просто притворяясь, то вы кое‑что узнаете, а именно – что любовь тщетна. Это может отравить всю вашу жизнь. Всякий раз, когда вы влюбитесь, ваша хитрость окажется с вами; она будет циркулировать у вас в крови, в вашем существе. И вы с самого начала будете знать, что все это игра. Вы никогда не достигнете близости ни с одним человеком; а близость – это раскрытие себя. Саньяса – это предельная близость. Вы не можете быть хитрыми. Продолжая хитрить, вы обманываете лишь себя.

Но почему, Ананд Лайонел, этот вопрос возник у тебя? Ты принял саньясу лишь несколько дней назад. Должно быть, это прячется где‑то в твоем подсознании. Это твой вопрос, возможно, это твоя мысль; возможно, ты не совсем осознаешь ее. Возможно, ты думаешь, что задаешь вопрос для других людей, но другие могут задавать вопросы самостоятельно; тебе нет необходимости о них беспокоиться. Кто ты такой, чтобы о них беспокоиться? У тебя что, нет собственных забот? Но этот вопрос, должно быть, существует где‑то глубоко в твоем подсознании; несомненно, что это твоя стратегия. И я повторяю: ты можешь этого не осознавать, но в этом вопросе бессознательное прорвалось наружу.

Но в этом нет ничего необыкновенного. Мир полон задниц – поэтому, если нескольким задницам удалось оказаться здесь, это неудивительно. Это естественно. Я ввожу для них десятипроцентный коэффициент запаса; десять процентов людей неизбежно окажутся обманщиками. На самом деле, это чудо, что их только десять процентов.

Люди забыли язык сопричастности, вовлеченности. Люди не знают прелести сопричастности, им не знакомы радости преданности. Они не знают, что означает быть всецело чему‑то преданными. Быть всецело чему‑то преданным означает позволить родиться душе у себя внутри. Это делает вас целостными, дает вам внутренний стержень. В противном же случае люди, у которых отсутствует какой‑либо опыт сопричастности – в любви, в доверии, – живут жизнью без внутренней опоры; они бесхребетны, они похожи на прокисший кисель. По сути, они не люди; они еще не заслужили этого почетного звания – «человек».

Быть человеком означает быть сопричастным, быть вовлеченным, быть готовым идти в своем опыте до самого предела. Если этот опыт вас привлекает, убеждает, преобразует, то вы должны быть готовы следовать за ним, куда бы он вас ни вел, – в неизвестное, в непознанное. Да, существует множество страхов, и придется встретиться со многими проблемами, принять множество вызовов, но именно так человек растет, именно так он становится зрелым.

Миллионы людей в мире остаются незрелыми, инфантильными по той простой причине, что не знают, как им вовлечься. Они просто остаются лишенными корней. Вы можете догадаться, что произойдет с деревом, у которого нет корней. Постепенно, постепенно дерево потеряет весь сок, поскольку оно больше не соединено ни с каким его источником. Оно будет засыхать, потеряет свою зеленую листву, оно больше не будет молодым и полным жизни. Оно утратит свои блеск, пышность, великолепие, потеряет всю яркость, перестанет цвести. Весна за весной будут приходить и уходить, а оно просто останется стоять, сухое и мертвое.

Именно это произошло с миллионами людей. Они потеряли почву. Посредством саньясы я пытаюсь дать вам почву, которая сможет питать вас, с тем чтобы ваша система снова наполнилась соком, чтобы сок снова начал свое движение внутри вас, чтобы вы снова стали сочными, молодыми, энергичными, свежими.

Человечество утратило одно качество – качество вкуса к жизни. А что такое жизнь без этого вкуса? Простое ожидание смерти? Ничто другое невозможно. Лишь тогда, когда этот вкус есть, вы живете; в противном случае вы прозябаете.

Саньяса – это не самоотречение, это способ проживать жизнь во всей ее полноте и интенсивности. Это искусство проживать жизнь во всех ее измерениях, это способ проживать жизнь во всем ее богатстве. Это не прежнее представление о саньясе. Я не создаю монахов и монахинь – вовсе нет. Я создаю живых людей, вибрирующих, пульсирующих людей, обладающих вкусом к жизни, молодых и свежих, готовых отправиться в любое приключение в поисках истины, любви, Бога.

Как можно отбросить саньясу? Вот почему я называю этих людей задницами – не потому, что они отбросили саньясу. Они – задницы, потому что ее приняли. Они не понимают, что делают. Они не осознают, куда движутся. Эти люди не в сознании; они просто сомнамбулы, роботы, зомби. Когда они видят, что так много людей приняли саньясу, их стадная психология, их массовый овечий ум немедленно подает им мысль: «Значит, и мне тоже нужно стать саньясином».

Зачем? К чему беспокоиться, если это решение не возникло у вас в самой сокровенной сердцевине? К чему беспокоиться, если у вас не началась любовная связь со мной? Зачем беспокоиться, если я не затронул в вашем сердце какую‑то струнку, если внутри вас не зазвучала благодаря мне какая‑то музыка?

Но эти люди получают саньясу не у меня; они получают ее у вас, других саньясинов. Видя так много людей в оранжевом и видя так много людей, которые веселы и счастливы, они начинают завидовать. Ими овладевает чувство соперничества; они начинают ощущать, что упускают что‑то. У них возникает мысль: «Я тоже должен узнать, что такое саньяса». Конечно, эти люди знают, что они не смогут следовать ей во всем, но внутри они рассуждают, убеждают себя: «По крайней мере, пока я здесь, почему бы мне не побыть саньясином и не ощутить вкус этого? А затем, когда я вернусь домой, я просто полностью забуду об этом, так что никто ничего не узнает, а я смогу снова стать частью моего прежнего привычного порядка».


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 216;