Письменные показания доктора Людвига Гаррихаузена от 9 января 1947 об использовании пациентов в экспериментах с морской водой
………………………………………..
Доктор Шрёдер, в качестве моего начальника, часто посещал поднадзорные мне госпиталя, в особенности госпиталь Люфтваффе в Брунсвике в котором я был главным врачом с 1942.
………………………………………..
Я отчетливо помню, что однажды меня спрашивали о том, возможно ли провести контролируемые эксперименты с морской водой, с целью пригодности для питья, на пациентах находившихся в лёгком состоянии и легкораненых в госпитале Люфтваффе, в госпитале Брунсвика, который находился под моим надзором. Задавал ли мне профессор, доктор Шрёдер или один из его представителей данный вопрос, и в какое время, я точно не помню. Это могло быть в июне 1944. Я должен был отказать в таких экспериментах, так как я имел строгие приказы отправлять всех пациентов и раненых, которые выписывались, обратно в войска; таким образом у меня не имелось пациентов подходящих для экспериментов. Более того, госпиталь был переполнен и поэтому, не подходил для научных экспериментов. Я также могу вспомнить, что, позднее, я снова разговаривал с профессором, доктором Шрёдером о данном вопросе, и он выразил своё сожаление тому, что эксперименты нельзя было провести в госпитале Люфтваффе в Брунсвике которым я руководил.
………………………………………..
Фрагмент допроса свидетеля Карла Холленрайнера обвинением
………………………………………..
Харди: Итак, свидетель, по каким причинам вас арестовало Гестапо 29 мая 1944?
Холленрайнер: Потому что я был цыганом смешанной крови.
Харди: И после ареста вы были отправлены в концентрационный лагерь Аушвиц?
Холленрайнер: Да.
Харди: Сколько вы находились в Аушвице?
Холленрайнер: Около 4 недель.
Харди: И затем вас перевели?
Холленрайнер: Меня отправили в Бухенвальд.
Харди: Сколько вы оставались в Бухенвальде?
Холленрайнер: Я оставался там несколько дней.
Харди: Что случилось с вами потом?
Холленрайнер: Я находился в Бухенвальде и вдруг назвали наши номера. Вызвали сорок человек, включая меня, и нам сказали, чтобы мы собирались на работу в Дахау. Как только мы прибыли в Дахау нас поместили в карантинный блок. Однажды пришёл эсэсовец и записал наши номера, и потом нам сделали рентген. Потом они послали нас в хирургическое отделение к некому доктору Люфтваффе. Боюсь я не помню имени врача. Я знаю, что он был в Лютфваффе и то, что он был австрийцем. Он осмотрел всех нас, и потом нас разделили на две группы для экспериментов с морской водой.
Харди: Свидетель, минуточку. Теперь я хочу задать вам короткие вопросы о том, что вы нам рассказали. Вы говорите, что ехали в Дахау на работу. Вы считали удачей поездку в Дахау?
Холленрайнер: Да; мой друг, цыган, уже был в Дахау, и он говорил мне о том, что там положение было гораздо лучше и что нам там будет лучше. Но не в этом суть.
Харди: Что же, вы понимали, что вам нужно будет делать, когда вы ехали в Дахау, какого типа работой это должно было быть, уборка, обезвреживание бомб?
Холленрайнер: Да. Мы ехали туда работать.
Харди: Вы понимали, что добровольно едете в Дахау на эксперименты с морской водой?
Холленрайнер: Нет, никогда.
Харди: Итак, по прибытию в Дахау вы попали в карантинный блок, это верно?
Холленрайнер: Да.
Харди: Вы оставались там день или два и проходили физический осмотр?
Холленрайнер: Да.
Харди: Вам также делали рентгеновские снимки?
Холленрайнер: Да.
Харди: И затем вас перевели в экспериментальный блок?
Холленрайнер: Да.
Харди: И там вы встретили профессора или доктора?
Холлерайнер: Да.
Харди: Вы думаете, что вы способны опознать доктора если увидите его сегодня?
Холленрайнер: Да, немедля же. Я сразу его узнаю.
Харди: Будьте любезны, встать с места свидетеля, снять наушники, и подойти к скамье подсудимых и посмотреть, опознаёте ли вы профессора которого встречали в Дахау?
(Свидетель покидает место свидетеля)
Харди: Пожалуйста, проходите.
(Свидетель попытался напасть на подсудимого Бейгельбека)
Харди: Обвинение извиняется за поведение свидетеля, ваши чести. Из-за такого хода допроса, у обвинения больше нет вопросов, ваши чести.
Председательствующий: Пристав будет охранять свидетеля в трибунале.
Штейнбауэр: У меня нет вопросов свидетелю.
Председательствующий: Пристав сопроводит свидетеля к судейскому ложу? Сюда пойдёт переводчик, который может перевести свидетелю?
Свидетель, вас вызвали в суд для дачи показаний?
Холленрайнер: Да.
Председательствующий: Это справедливый суд.
Холленрайнер: Да.
Председательствующий: И своей попыткой напасть на подсудимого Бейгельбека на скамье подсудимых, вы посягнули на данный суд.
Холленрайнер: Ваши чести, извините моё поведение. Я очень волнуюсь.
Председательствующий: Спросите свидетеля о том, что он может сказать в своё извинение.
Холленрайнер: Ваша чести, пожалуйста простите. Я измотан. Этот человек убийца. Он разрушил мою жизнь.
Председательствующий: Ваши заявления не извиняют вашего поведения. Вы посягнули на суд, и по его приговору вы осуждаетесь на арест, на 90 дней в тюрьме Нюрнберга в качестве наказания за нарушение в данном трибунале.
Холленрайнер: Пожалуйста, трибунал, простите меня. Я женат и имею маленького сына. Этот человек убийца. Он давал мне солёную воду и прокалывал мне печень. Я ещё лечусь. Пожалуйста не отправляйте меня в тюрьму.
Председательствующий: Это не оправдание. Посягательство на суд будет наказано. Люди должны понимать, что с судом нельзя себя так вести. Пристав, вызовите охранника и удалите заключенного для отбывания наказания, которое наложил суд. Понятно, что подсудимому не назначен труд. Ему просто назначена тюрьма, за посягательство на суд путём нападения на одного из подсудимых на скамье.
Харди: Ваша честь, обвинение просит короткого перерыва, если ваша честь позволит.
Председательствующий: Очень хорошо, трибунал сейчас прервётся.
(Объявлен перерыв)
………………………………………..
Пристав: Трибунал заседает.
Харди: Обвинение желает вызвать свидетеля Карла Холленрайнере, для дачи показаний, ваши чести.
Председательствующий: Пристав вызовете свидетеля Холленрайнера.
(Свидетель Карл Холленрайнер занимает место свидетеля)
Себринг: Поднимите свою правую руку и поклянитесь. «Я клянусь господом, всемогущим и всевидящим, что я говорю чистую правду и не утаю и не добавлю ничего».
(Свидетель повторяет клятву)
Председательствующий: Представитель может приступать.
Харди: Свидетель, вас зовут Карл Холленрайнер?
Холленрайнер: Да.
Харди: Свидетель, мы закончили с вашими показаниями в предыдущий день на том, что вы рассказали трибуналу о вашей деятельности после вашего прибытия в концентрационный лагерь Дахау?
Холленрайнер: Да.
Харди: Итак, когда вы впервые прибыли в концентрационный лагерь Дахау?
Холленрайнер: Это было в середине июля.
Харди: И затем вы оставались в лагерном госпитале в период от 1 до 2 дней?
Холленрайнер: В Аушвице?
Харди: Нет, в Дахау, после вашего прибытия?
Холленрайнер: Да, да, в Дахау.
Харди: И потом вас осмотрели и делали рентгеновские снимки.
Холленрайнер: Да.
Харди: После вашего физического осмотра и рентгеновских снимков, что с вами случилось?
Холленрайнер: Потом мы попали в так называемое хирургическое отделение. Нас было 40 человек. Потом пришёл доктор Люфтваффе и осмотрел нас. Мы сняли свою одежду и выстроились в линию. Потом он сказал: «Что же, вам дадут хорошую еду, такую какой у вас никогда не было, и потом вы вообще ничего не будете есть, и вы будете пить морскую воду». Один из заключенных по имени Руди Таубманн выскочил и отказался. Он был на экспериментах, экспериментах с холодной водой, и он больше не хотел никаких экспериментов. Доктор из Люфтваффе сказал: «Если не успокоишься, и будешь выступать, я пристрелю тебя на месте». У доктора из Люфтваффе был пистолет, и мы затихли. Почти неделю нам давали печенья, сухари и коричневый сахар. Было 21 маленькое печенье, и три или четыре кусочка декстрозы. Другого мы не получали. 8 дней –
Харди: Минуточку. Кто-нибудь был добровольцем для этих экспериментов?
Холленрайнер: Нет.
Харди: Вас спрашивали или нет о том желаете ли вы быть добровольцем для экспериментов?
Холленрайнер: Нет.
Харди: Остальных заключенных спрашивали о том хотят ли они быть добровольцами?
Холленрайнер: Нет.
Харди: Молодой Меттбах был добровольцем, младший Меттбах?
Холленрайнер: Я знаю только одного Эрнста Меттбаха из Фюрта, но не знаю, чтобы он вызывался добровольцем.
Харди: Эрнс Меттбах проходил эксперименты; то есть, он закончил эксперименты?
Холленрайнер: Нет, он был там только короткое время, может быть 2 или 3 дня. Потом, доктор из Люфтваффе забрал его, и куда он попал мне неизвестно.
Харди: Итак, профессор спрашивал у кого-нибудь его согласия перед проведением экспериментов с морской водой?
Холленрайнер: Нет.
Харди: Профессор или какие-нибудь другие врачи Люфтваффе говорили с заключенными и сообщали им об опасностях эксперимента перед началом самих экспериментов?
Холленрайнер: Нет.
Харди: Итак, подробно опишите трибуналу какую еду подопытные получали до начала экспериментов, во время экспериментов и после экспериментов, и делая это, свидетель, будьте любезны говорить медленнее и отчётливее, для того, чтобы переводчики смогли переводить вас более эффективно.
Холленрайнер: Да. Сначала мы получали картофель, молоко и потом мы получали печенья и декстрозу и сухари. Так длилось почти 1 неделю. Потом мы вообще ничего не получали. Тогда доктор из Люфтваффе сказал: «Итак, вы должны пить морскую воду на пустой желудок». Это длилось почти 1 или 2 недели. Этот Руди Таубманн, как я уже говорил, волновался и не хотел участвовать; и доктор из Люфтваффе сказал: «Если ты волнуешься и бунтуешь, я тебя пристрелю» и тогда мы успокоились. Потом мы начали пить морскую воду. Я пил худшую, она была жёлтоватой. Мы пили два или три раза в день, и потом вечером мы пили жёлтую штуку. Было три вида воды, белая вода и жёлтая вода; и я пил жёлтую. Спустя несколько дней люди сходили с ума; у них шла пена со рта. Доктор из Люфтваффе пришёл с циничным смехом и сказал: «Теперь время прокола печени». Я очень хорошо это запомнил.
Харди: Свидетель, говорите медленнее. Спасибо.
Холленрайнер: Да. Первый ряд слева, когда вы входите, вторая кровать, это была первая. Он сошёл с ума и лаял как собака. У него была пена со рта. Доктор из Люфтваффе положил его на носилки и с белым покрывалом, потом он всадил иглу справа (показывает), и там была игла в крови, и это было очень больно. Мы молчали и тряслись. Когда это закончилось, настала очередь других заключенных. Люди сходили с ума от жажды и голода, мы были такими голодными – но доктору было всё равно. Он был холодный как лёд. Мы ему были неинтересны. Потом, один цыган – я уже не знаю его имени – однажды съел маленький кусочек хлеба, или выпил немного еды; я точно не помню, что он сделал. Доктор из Люфтваффе был очень зол и заткнул его рот. Он взял цыгана и привязал его к кровати и заткнул его рот.
Харди: Свидетель, вы говорите о клеящей ленте на рте цыгана?
Холленрайнер: Да.
Харди: Пожалуйста, продолжайте.
Холленрайнер: Тогда цыган, он лежал на боку, большой, здоровяк, отказался пить воду. Он попросил доктора из Люфтваффе отпустить его. Он сказал, что не может терпеть воду. Он болел. Доктор из Люфтваффе был безжалостен и сказал: «Нет, ты должен выпить». Доктор из Люфтваффе попросил помощника придти и принести зонд. Естественно, мы не знали, что значит зонд. Потом один из его помощников принёс красную трубку такой длины (показывает) и засунул трубку сначала в рот цыгану, а потом в желудок.
Харди: Секундочку. Какой длины была трубка? Какой она могла быть, полметра длиной?
Холленрайнер: Почти такой длинны (показывает).
Харди: Это будет полметра?
Холленрайнер: Да, почти полметра. И потом доктор из Люфтваффе взял свою красную трубку и засунул в рот цыгану и в его желудок. И он закачал воду по трубке. Цыган упал на колени и молил его о пощаде, но доктору было всё равно.
Харди: Свидетель, во время экспериментов у вас измеряли температуру?
Холленрайнер: Да.
Харди: Кто мерял температуру?
Холленрайнер: Было два француза, один высокий и один низкий блондин; и они меряли температуру и доктор из Люфтваффе тоже измерял температуру.
Харди: Когда вы говорите «доктор из Люфтваффе» вы имеете в виду человека которого назваете «профессор». Профессор и доктор из Люфтваффе это один и тот же или разные люди.
Холльрайнер: Да.
Харди: Я понял. Спасибо. Итак, кто делал проколы печени?
Холленрайнер: Доктор из Люфтваффе сам делал проколы печени. Некоторым людям делали проколы печени в то же время, что и проколы спины. Доктор из Люфтваффе сам их делал. Это было очень больно. Что-то менялось. Это была вода – я не знаю, что это было.
Харди: Да.
Холленрайнер: Доктор из Люфтваффе пришёл ко мне и сказал: «Теперь, Холленрайнер, твоя очередь». Я лежал в кровати. Я очень ослаб от этой воды и из-за того, что ничего не ел. Он сказал: «Теперь ложись на правый бок и снимай одежду с правой стороны». Я лежал на кровати и доктор из Люфтваффе сел рядом со мной и вогнал в меня длинную иглу. Было очень больно. Я сказал: «Доктор, что вы делаете?» Доктор сказал: «Я делаю прокол печени, чтобы соль вышла из твоей печени».
Харди: Теперь, свидетель, вы можете рассказать нам, являлись ли подопытные в экспериментах цыганами чисто немецкой национальности или были польские цыгане, русские цыгане, чехословацкие цыгане и так далее?
Холленрайнер: Да, там было семь или восемь немцев и остальные из них были поляками и чехами, чешскими цыганами и польскими цыганами.
Харди: Подопытных когда-нибудь выпускали из экспериментальной станции во двор вне экспериментальных бараков?
Холленрайнер: Да, в конце, когда все эксперименты закончились; троих вынесли на носилках. Они были накрыты покрывалами, но я не знаю были они мертвы или нет. Но мы, мои друзья и я, говорили об этом. Мы никогда не видели этих троих снова, ни на работе ни где-либо ещё в лагере. Мы часто говорили об этом и интересовались где они. Мы никогда не видели их снова. Мы думали, что они умерли.
Харди: Вам известно, куда их забрали?
Холленрайнер: Нет, я не знаю.
Харди: Что же, во время экспериментов вас каждый день взвешивали?
Холленрайнер: Да. Нас взвешивали.
Харди: Это было каждый день или через день?
Холленрайнер: Я точно не помню.
Харди: Что же, теперь, после завершения экспериментов в начале сентября, что с вами происходило?
Холленрайнер: Когда эксперименты закончились?
Харди: Да.
Холленрайнер: Я вам уже рассказывал. Нас отправили в госпиталь и доктор из Люфтваффе пришёл и сказал, чтобы мы сняли свою одежду и мы выстроились и разделились на три группы. Доктор из Люфтваффе сказал: «Теперь вам дадут еду. У вас никогда не было такой хорошей еды». Нам давали картофель, декстрозу, печенья, молоко –
Харди: Свидетель, минуточку. Я ссылаюсь на конец экспериментов, после завершения экспериментов. Вы можете рассказать нам какого числа завершились эксперименты и вы были переведены с экспериментальной станции?
Холленрайнер: Эксперимент длился, может быть, 4 или 5 недель. Я не знаю дату.
Харди: Что же, тогда, они завершились в начале сентября. Это правильно? Вы прибыли –
Холленрайнер: Да.
Харди: Итак, после завершения экспериментов вы вернулись в лагерь или в лагерный госпиталь?
Холленрайнер: Нет, в лагерь, в блок 22. Мы не могли ходить. Все поддерживали друг друга. Мы были истощены. Я забыл кое-что. Перед началом экспериментов у нас приблизительно одну неделю была хорошая еда, доктор вывел нас во двор рядом с госпиталем. Пришёл доктор из Люфтваффе. У него была маленькая бутылка в руке и мы выстроились. В бутылке была некая жидкость и он нарисовал номер нам на груди. У меня был номер «23». Она жгла. Потом мы пошли в блок. На каждой кровати был номер, такой же номер, который был на нашей груди. Один человек – не помню кто – один из заключенных, сказал: «Это они называют номер смерти». Я был сильно напуган и заключенные говорили: «Да, это число смерти для того, чтобы доктор из Люфтваффе узнавал кто умер».
Мы не хотели идти на эксперименты, но какой у нас был выбор? Мы были просто заключенными. Никто не беспокоился за нас. Нам пришлось позволить делать им всё, что они хотели. Мы не могли сопротивляться. У меня не было власти не иметь к этому отношения –
Харди: Хорошо. Секундочку. Вашим номером на кровати был «23»?
Холленрайнер: Да.
Харди: Тогда вас считали подопытным номер 23?
Холленрайнер: Да.
Харди: Свидетель вы болели во время экспериментов?
Холленрайнер: Да.
Харди: Итак, свидетель, после завершения экспериментов в начале сентября, вас вызвали и взвесили для определения вашего веса 2 недели спустя?
Холленрайнер: Нет, не спустя 2 недели.
Харди: Вас вызывали и взвешивали 1 неделю спустя после завершения экспериментов? Вы помните?
Холленрайнер: Я не помню. Но нас взвешивали.
Харди: Вас взвешивали каждый день во время экспериментов?
Холленрайнер: Да.
Харди: То, что я хочу узнать, вас взвешивали после завершения экспериментов? Например, вас взвешивали каждый день во время экспериментов; потом эксперименты закончились; потом вас не взвешивали снова в период от 1 до 2 недель. Вас взвешивали 1 или 2 недели после завершения экспериментов?
Холленрайнер: Когда все эксперименты закончились? Нет.
Харди: Что же, теперь, после того как вы покинули экспериментальный блок и пошли в лагерь, сколько прошло, чтобы вы могли вернуться к работе?
Холленрайнер: Несколько дней. Потом нас отправили в отделение на ферме в Фельдмохингене. Нам приходилось тяжело работать и еда была лучше чем в лагере, но вам известно, если вы заключенный, что вам дают фермеры? Немного хлеба, немного супа – но, в любом случае было лучше чем в лагере; и потом каждый вечер мы возвращались в наш блок и тогда мы получали нашу обычную лагерную еду.
………………………………………..
Дата добавления: 2019-02-12; просмотров: 229; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!