Некоторые приемы оперативного применения искусства введения в заблуждение



 

I. Введение и общие соображения по искусству обмана

 

Цель данного пособия — снабдить читателя инструкциями, следуя которым он научится выполнять различные действия незаметно для окружающих. Коротко говоря, это инструкции по обману и введению в заблуждение.

Мало о каком предмете широкая публика имеет представления столь же скудные, как об искусстве обмана. Как говорил американский юморист Джош Биллингс, «Людские беды коренятся не столько в неведении, сколько в знании множества истин, таковыми не являющихся». Вот так и с искусством обмана — едва ли не все общепринятые представления о том, как обмануть другого и самому не оказаться жертвой обмана, по сути своей совершенно ошибочны, равно как и те посылки, на которых они основываются. Поэтому прежде чем браться за разъяснение теоретических и практических знаний по искусству обмана, следовало бы изобличить те истины, которые «таковыми не являются». Это тем более важно, что успех обмана до такой степени зависит от склада ума, что даже одно ошибочное представление мешает добиться правильного подхода.

Замечу в скобках, что, как заверили автора этих строк, читать их будут люди, безусловно, порядочные и честные, интеллект и образование которых выше среднего уровня. Иными словами, пособие адресовано тем, для кого практика обмана совершенно чужда. Однако эти достойные восхищения качества — правдивость и образованность — не облегчат им настоящую задачу, поскольку убедительная ложь требует практики. А еще больше практики требуется для искусных обманных действий в сравнении со словами. И хотя практика необходима для успешного обмана, ее потребуется куда меньше, чем на первый взгляд кажется, при условии, что обучаемый будет отдавать себе отчет в том, что он должен сделать, как он будет это делать и почему это нужно делать именно так, а не иначе. Залогом успеха обманных действий становятся не столько их физическое повторение, сколько способность держать в памяти детали.

В качестве примера людей, обманывающих с помощью физических трюков, т. е. не только словом, но и делом, можно привести фокусников, иллюзионистов, карточных шулеров, воров-карманников и мошенников. Если проанализировать некоторые из ошибочных представлений по поводу методов, которыми действует эта публика, мы поймем, насколько заблуждается общество.

«Движения руки так быстры, что глаз не поспевает за ними» — вот типичное объяснение того, почему иллюзионисту удается мистифицировать аудиторию фокусами из разряда микромагии. Что касается масштабных сценических иллюзий, скажем, когда ассистент фокусника исчезает каким-то непостижимым для зрителей образом, это приписывают применению сложной системы зеркал. Случаются и другие, не менее ошибочные «объяснения» секретов фокусов, но два приведенных ниже покажут, насколько неверно дилетантское мнение.

Когда утверждают, что глаз не поспевает за движением руки, напрашивается вывод, что фокусник умудряется произвести некий жест и вернуть руку в прежнее положение столь стремительно, что глаз не в состоянии зафиксировать это мимолетное движение. Такое в принципе невозможно.

Самое стремительное скоординированное движение из всех, что когда-либо осваивал человек, под силу лишь немногим выдающимся пианистам. Некоторые достигают таких вершин виртуозности, что в секунду успевают сделать одним пальцем до восьми ударов по клавише. Как было установлено в ходе испытаний, если механизм тщательно отлажен, то механическое пианино способно развить скорость функционирования клавиши десять раз в секунду. Можно предположить, что некий пианист способен развить скорость рук, равную десяти ударам в секунду. Но даже в этом случае движение его пальцев не будет незаметным, поскольку человеческий глаз способен уловить движение со скоростью в одну тысячную долю секунды. Следовательно, зрение среднего человека способно зафиксировать движение, совершающееся во сто крат быстрее, чем то, на которое способен палец самого выдающегося виртуоза игры на фортепиано.

Пускай мозг не в состоянии точно распознать, что представляет собой мимолетное движение руки, само движение все равно не останется незамеченным. Следует отметить, что фокусник в отличие от других обманщиков самим выходом на сцену изначально признает, что намеревается обманывать. И поскольку публика ожидает от него надувательства, в его представлении не должно быть необычных, необъяснимых или по крайней мере странных движений. Нельзя позволить зрителям заметить какие-либо неверные движения рук, и свои секретные действия иллюзионист должен совершать особенно осмотрительно. Любое движение привлекает внимание — а следовательно и то, что за ними стоит, — и фокус состоит в том, чтобы не привлекать внимания зрителя к технике исполнения. Иллюзионисты не полагаются на скорость в своих действиях.

Зеркала иногда используются иллюзионистами, однако сфера их применения ограниченна. Зеркало способно спрятать объект, заменив его отражением другого. Сделать объект невидимым зеркало не способно. Единственное его предназначение — что-нибудь отражать, а отразить пустоту оно не может.

И если нечего отражать, то зеркало само становится видимым. Более того, использовать зеркало для постановки трюка возможно лишь в том случае, если каждый его край упирается в неподвижные видимые элементы сценической конструкции, поскольку в противном случае края зеркала будут заметны. Есть еще одно препятствие для использования зеркал в магии: чем больше зал, тем ближе к зеркалу следует поместить отражаемый объект с точки зрения угла отражения. При величине современных концертных залов зеркала для целей иллюзиониста стали непригодны. Гастролирующие фокусники, а таких на сегодняшний день большинство, находят совершенно неприемлемым таскать за собой зеркала в качестве реквизита — слишком они громоздки и хрупки для транспортировки.

Коротко говоря, хотя у публики и есть некоторые основания считать, что фокусники производят свои мистификации при помощи зеркал, ее понимание роли зеркала в создании оптических иллюзий ошибочно, как ошибочно и представление, будто зеркала широко применяются в иллюзионном искусстве.

Эти два примера — 1) абсолютно ошибочное общее мнение, что фокусник якобы делает ставку на быстроту движений, и 2) неверное понимание того, как и для чего фокусники используют зеркала, — относятся к типичным заблуждениям относительно магии. В этом же ряду и другие засевшие в мозгу у публики ложные представления, вроде тех, что фокусники прибегают к гипнозу и к помощи так называемых подсадных уток. Ни одно из них не имеет отношения к действительности, во всяком случае не больше, чем кем-то когда-то запущенная байка, будто иллюзионисты делают предметы невидимыми, раскрашивая их в «цвет воздуха».

Огромное заблуждение по поводу фокусов в целом состоит в том, что якобы существует какой-то один секрет, зная который можно объяснить, как исполняется трюк того или иного типа. Возьмем для примера известный номер, когда фокусник достает кролика из цилиндра, перед этим продемонстрировав публике, что цилиндр совершенно пуст. По общему мнению, есть некий хитрый метод, при помощи которого кролика удается незаметно поместить в цилиндр. На самом же деле существует не один десяток способов исполнения такого фокуса, и даже знаток может быть озадачен (даже наверняка будет), увидев исполнение знакомого фокуса неизвестным ему методом. Или другой пример: люди упорно пытаются понять секрет освобождения из любых, самых прочных пут. Но дело в том, что для каждой ситуации у Гудини был свой способ избавления. У Гудини имелся как минимум один метод освобождения для каждого типа наручников, кандалов разной конструкции, заколоченного ящика — и каждой разновидности связывания веревками, цепями, бинтами или смирительной рубашкой. Таким образом, не существует универсального секрета сценической магии в целом или какого-то ее направления. Именно многообразие секретов и набор всевозможных методов и делают ее возможной. «Правильный» секрет для фокусника тот, который он считает наиболее подходящим для конкретных условий и обстоятельств.

Все обманщики, за исключением фокусников, пользуются тем, что в глазах окружающих они таковыми не являются, и никто ни о чем даже не подозревает. И в этом их огромное преимущество, так как они могут выбрать момент, наиболее благоприятствующий успеху. Более того, не имея в отличие от фокусников никаких обязательств, они могут использовать самый подходящий для данного момента трюк.

Что касается карточных шулеров, то главное заблуждение публики в том, что их трюки якобы гарантированно обеспечивают выигрыш. Ничего подобного — картежное шулерство направлено лишь на то, чтобы увеличить шансы на выигрыш, сделать их выше вероятностного ожидания. Действуя на такой основе, шулер одновременно сводит к минимуму опасность быть пойманным за руку.

Молва утверждает, будто искусный карточный шулер умудряется сдать себе ту карту, какую хочет, и в тот момент, когда ему нужно. На деле такое невозможно, хотя опытный манипулятор нет-нет да и умудрится сдать себе выигрышную карту. Но даже тогда успех ему не гарантирован — всегда остается возможность, что у партнера карта окажется лучше. Профессиональный игрок полагается прежде всего на доскональное знание игры, на свою способность запоминать, какие карты вышли, а какие в игре, а также на глубокое понимание математической вероятности выигрыша в каждой конкретной ситуации. Это не означает, что шулер не пользуется всеми доступными ему средствами, чтобы создать себе преимущество, просто надо уяснить, что он не делает и по большому счету не может делать все то, что обычно предполагают люди.

Теперь обратимся к противоположной ситуации, когда расхожие представления говорят нам, что игроки, желающие оградить себя от шулерства партнеров, должны перед игрой распечатать свежую колоду — якобы это гарантия, что карты не будут краплеными, т. е. иметь тайные пометки на рубашках. На самом деле крап может быть и на картах нераспечатанной колоды, к тому же не так уж трудно подменить некрапленую колоду крапленой, не говоря уже о том, что знаки можно нанести на новую колоду и в процессе игры.

Обратимся к ворам-карманникам, которым молва приписывает чудеса ловкости. Считается, что благодаря длительной практике вор-карманник вырабатывает способность абсолютно незаметно для жертвы запустить руку в ее карман и вытащить что-либо ценное. При этом прикосновения карманника столь эфемерны, что жертва совершенно не ощущает их и не подозревает, что стала жертвой вора. Ну, это вполне возможно, если человек спит или находится под действием алкоголя или наркотика, но, когда он бодрствует и трезв, одной только ловкости рук и деликатности прикосновений недостаточно. На деле карманник сначала «приучает» выбранную жертву к прикосновениям (как правило, в толпе, где все толкаются) и тем самым усыпляет внимание, чтобы жертва не смогла распознать среди «штатных» «нештатное» прикосновение в момент кражи. По общему мнению, у карманника всегда есть сообщник, который тоже толкает намеченную жертву, отвлекая на себя внимание. Конечно, бывает и так, и сообщник действительно «приучает» жертву к тому, что все кругом толкаются, но по большому счету его роль этим не исчерпывается, поскольку его главная задача — принять украденное и как можно быстрее покинуть место преступления, чтобы партнера не поймали с уликой.

Еще одна категория мошенников — продавцы фальшивого золота и прочие аферисты, которые наживаются главным образом на необоримой жадности простофиль. Ведь если подумать, то купиться на их «соблазнительные» предложения способен лишь тот, кому алчность совершенно затмила разум, кто не видит очевидного — что предлагаемая сделка незаконна или вообще чистое надувательство. Главное искусство — правильно выбрать особенно скаредную жертву. Однако мошенничество нередко происходит на завершающей стадии сделки, когда мошенник подменяет настоящее золото фальшивым или качественный товар некачественным. Так вот, принято считать, что аферисты выезжают за счет незаурядной способности запудривать мозги. На самом деле это всего лишь бессовестные люди, знающие слабости человеческой натуры.

Из вышеприведенных примеров явствует, что публика целиком или по большей части полагается на превратные представления о том, как совершаются мошеннические трюки. Живучесть заблуждений объясняется тем, что они дают объяснение обманам всех мастей, хотя на самом деле публика понятия не имеет о реальных способах надувательства. Тот, кто не понимает ошибочности этих расхожих представлений, будет ощущать подсознательный дискомфорт и не научится выполнять обманные действия легко и непринужденно.

Необходимо выявить факты и не менее важно указать на то, что фактами не является. Как уже говорилось, ни у одного трюка нет и не может быть единственного правильного рецепта. Единственный критерий состоит в том, что метод исполнения трюка должен обеспечить успех. Есть две причины для выбора конкретного рецепта. Во-первых, он должен лучше остальных соответствовать физическим данным, манере поведения и личностным особенностям исполнителя. Во-вторых, ему должны благоприятствовать конкретные обстоятельства. Иногда, конечно, последним, можно пренебречь, как, скажем, в театре, поскольку обстоятельства представления под контролем исполнителя.

Основной принцип при исполнении любого фокуса состоит в том, чтобы зрители не заметили тайных манипуляций. Как сказал Альфонс Бертильон, «видишь только то, что замечаешь, а замечаешь только то, к чему мысленно готов». Трюк обманывает не глаз зрителя, а его сознание. Следовательно, залог успеха трюка в том, чтобы со стороны тайные манипуляции были незаметны. Это осуществимо, поскольку трюк представляет собой действие или несколько действий, которые сопровождают другие — совершаемые естественно и продиктованные очевидными причинами. Попутные движения незаметны благодаря огромному множеству способов выполнения любой задачи разными людьми и еще потому, что у зрителя и в мыслях нет заподозрить что-то. Попутные движения должны быть менее выраженными, или, во всяком случае, их нельзя акцентировать больше, чем прочие. Кроме того, «секретные» действия не должны противоречить действиям, совершаемым открыто.

Вот пример, позволяющий лучше понять, о чем речь. Допустим, человек сидит в ресторане, и ему требуется ссыпать из стоящей на столе солонки некоторое количество соли, допустим, чайную ложку, себе в левый карман пиджака. Как это сделать, чтобы окружающие ничего не заподозрили?

Исполнитель трюка подвигает к себе солонку и начинает солить еду у себя в тарелке или пиво в своей кружке. При этом он держит солонку так, чтобы сидящим за столом не было видно, сколько соли из нее высыпалось. Он делает вид, будто соль плохо высыпается из солонки — наверное, забилась, — и, чтобы прочистить отверстия, постукивает дном солонки о стол. Дальнейшие его действия могут происходить по двум сценариям в зависимости от того, хорошо или плохо соль будет сыпаться через дырочки в солонке. Если хорошо, то он, словно проверяя, помогли ли постукивания по столу, сыплет соль в левую ладонь, предусмотрительно держа ее на уровне края стола. Предположим, что солонка действительно забилась, и предыдущие манипуляции не помогли. Тогда наш трюкач отвинчивает крышку солонки и сыплет соль себе на левую ладонь. При первом сценарии, показывая, что удовлетворен проверкой действия, он солит еду или пиво. А левую руку с солью тем временем кладет себе на колени или опускает вниз вдоль тела. Во втором сценарии, когда соль из отвинченной солонки насыпана на ладонь, он правой рукой берет несколько щепоток, чтобы посолить свою еду. Когда он считает, что пища посолена достаточно, он опускает левую руку, точно так же, как в первом сценарии, при этом пальцы сжаты, чтобы соль из ладони не просыпалась. Левую руку он держит на коленях или свободно вдоль тела как минимум минуту, а то и подольше, и лишь после опускает ее в карман. Эта пауза необходима, чтобы замаскировать очевидную связь между двумя действиями — когда соль попадает на ладонь и когда рука опускается в карман. Пример показывает, как произвести определенные действия незаметно для окружающих, но у них на глазах, и вместе с тем иллюстрирует еще один момент: не каждый должен выполнить этот простенький трюк одним и тем же методом. Человеку с влажными ладонями лучше прибегнуть к другому способу, иначе соль прилипнет к руке и не будет ссыпаться в карман.

Очень важен расчет времени, включающий два элемента. Первый касается момента, когда лучше выполнять трюк. Возвращаясь к нашему примеру, было бы неразумно хватать солонку сразу после того, как ею успешно воспользовался другой сидящий за столом. Второй элемент расчета времени связан с расстановкой акцентов в процессе выполнения действий — исполнитель должен подчеркивать те, к которым желает привлечь внимание. Благодаря этому действия, которые он не подчеркивает, пройдут незамеченными.

Как показывает пример, успех трюка заключается в естественности исполнения: человеку нужно посолить блюдо, соль из солонки почти не сыплется, но он не придает значения этому маленькому препятствию и с легкостью находит способ получить желаемое. Исполнитель должен сделать вид, словно это одна из тех мелких неприятностей, которые встречаются на каждом шагу. Со стороны все должно выглядеть так, словно он не задумываясь (на самом-то деле думать ему как раз необходимо) проделывает эту процедуру и для него это одно из обычных, чисто автоматических действий. Более того, исполнитель не пытается выполнить хотя бы одно из этих действий украдкой. Напротив, все происходит открыто: вот, пожалуйста, соль высыпана в ладонь левой руки, а вот рука опускается. Исполнитель не акцентирует внимания на этом жесте, а потому он не привлекает внимания. Как и с большинством трюков, в чем нам предстоит убедиться ниже, успех определяет не быстрота пальцев, а, наоборот, тщательная продуманная последовательность действий, естественность их выполнения, умение сообразоваться с обстоятельствами.

При планировании трюка прежде всего надо точно определить все, что необходимо сделать. Это может показаться настолько очевидным, что вроде бы и говорить об этом нет смысла. Тем не менее, если исполнителю вовремя не напомнить, что он должен иметь точное и исчерпывающее представление о своей цели, он примется решать задачу в целом. А между тем планирование, когда ему не хватает конкретики, неизбежно ведет к усложнению метода исполнения. Чтобы трюк удался, в его основе должна лежать простая идея. Действительно, подчас легче сделать трюк за счет усложнения деталей исполнения, но основная идея должна быть простой.

Как только цель трюка сформулирована, можно приступать к следующему шагу — отыскать самый простой способ исполнения при условии, что конспирации не требуется. В большинстве случаев это как раз и будет та самая последовательность действий, которая составит ваш трюк, единственно, к ним могут прибавиться еще некоторые, призванные обеспечить его скрытность. Вернемся к рассмотренному выше трюку с солью, понятно, что самый простой способ открыто выполнить задачу — насыпать соль из солонки себе на ладонь, а потом опустить руку с солью в карман пиджака. Именно это и было сделано. В то же время, поскольку сторонним наблюдателям предложен простой и понятный мотив действий, которые исполнитель совершает открыто, им нет нужды приглядываться к тому, что он делает, и его тайные действия пройдут незамеченными. Таким образом, трюк в нашем примере — как это обычно и бывает — обязан успехом ложной посылке, внушенной наблюдателям. Такую ложную посылку в данном случае создает имитация того, что в солонке забились отверстия.

Как видно из нашего примера, ложная проблема, маскирующая необходимые действия, — обычная ситуация, когда надо добиться, чтобы соль сыпалась из солонки. Заметьте, что ложная посылка продемонстрирована не словами, а пантомимой. Иногда бывает, что требуются и слова, чтобы заставить очевидцев принять ложную посылку. Преимущество голой пантомимы в том, что действия можно совершать между прочим, беседуя тем временем на совершенно отвлеченные темы.

Исполнение трюков прежде всего зависит от способа мышления, ведь в сущности это ложь в действии. Для обмана действием требуется приложить больше усилий и ума, чем для словесной лжи, поскольку фальшивое действие более очевидно, чем несоответствие слов. Согласитесь, на словах гораздо проще выдать себя за автомеханика, нежели продемонстрировать это на деле. Или, например, флегматику ничего не стоит заявить, будто он человек чрезвычайно нервный, но поддерживать эту иллюзию на протяжении достаточно длительного времени ему будет крайне сложно.

Утверждение о том, что способность к трюкам связана с образом мышления, требует существенного уточнения, так как подспудная идея, которой руководствуется исполнитель трюка, должна быть приемлема для наблюдателя. Это означает, что она никоим образом не должна идти вразрез с принятыми нормами поведения и обычаями и не должна стать причиной лишнего внимания. Что-либо необычное в поступках или словах (имеется в виду необычное для того, кто это видит или слышит) сейчас же привлечет внимание, а следовательно, этого нельзя допускать. Даже если внимание наблюдателя сосредоточено на действиях во время исполнения трюка, хотя он не подозревает, что это трюк, позже наблюдатель может припомнить увиденное и заподозрить что-то.

Прежде чем приступать к разработке трюка, следует составить точное представление о людях, которые будут его очевидцами. Конечно, речь идет не об именах или адресах этих людей, а о том, что это за люди, какова их национальная принадлежность. Предположим, в ходе «представления» надо попросить у кого-то из окружающих часы, и вдруг выясняется, что ни у кого при себе их нет. Или, например, в ходе трюка необходимо хлопнуть зрителя по спине, а все зрители — индусы, для которых такая фамильярность оскорбительна. Это реальные примеры из практики, когда незнание особенностей культурной среды, в которой проходила тайная операция, стало препятствием для ее успешного осуществления. Чем больше исполнитель трюка знает об очевидцах, тем больше шансов, что все пройдет без сучка без задоринки.

Дивергентное мышление — этим словосочетанием лучше всего охарактеризовать подход, необходимый при планировании трюков. Это означает, что нужно продумать слова или действия, которые вроде бы и касаются интересующего предмета, а на самом деле отвлекают от него внимание. Поскольку комментарий затрагивает предмет, остается незамеченным то, что на деле он скорее уводит от темы, нежели сосредоточивается на ней. Вернемся к фокусу с солонкой — здесь внимание концентрируется на якобы забившихся отверстиях, и потому наблюдатели отвлекаются от реального действия, когда на глазах у всех исполнитель трюка ссыпает соль себе в ладонь. Еще раз следует подчеркнуть, что ложное действие должно быть настолько естественным, чтобы со стороны воспринималось как совершенно уместное.

Еще нужно знать, что люди со стороны заметят, а чего не заметят, а также представлять себе, на какие умственные процессы в их головах можно рассчитывать. Это касается всех людей, независимо от национальных особенностей, образовательного уровня или общественного положения.

На ожидаемые действия никто не реагирует, но, если кто-то делает что-то неожиданное, это непременно привлечет внимание и запомнится. Однако, хотя неожиданные действия и будут замечены, наблюдатель сейчас же забудет о них, если за этим последует рациональное объяснение произошедшего. Вот пример: если кто-то наливает напиток из бутылки в стакан или кофе из кофейника в чашку, это обычные, не заслуживающие внимания действия, верно? Но если человек льет напиток в тарелку с едой, это обратит на себя внимание. И это будет замечено, но забыто, если происходящее будет преподнесено как случайность, допустим, человек дернется, словно от внезапной боли, воскликнув: «Ой, что это? Похоже, в моем стуле гвоздь!» А для пущего эффекта действительно нащупает в стуле гвоздик, продемонстрирует окружающим и устранит его. Иными словами, естественные и нормальные действия не вызывают интереса, и потому никто не станет следить за ними; зато действия неестественные или необычные обязательно привлекут внимание и даже запомнятся, если окружающим тут же, не сходя с места, не будет предложено простое и вместе с тем удовлетворительное объяснение произошедшего.

Человек, который производит впечатление всецело поглощенного каким-то занятием, никому не бросается в глаза.

Тот же, кто проявляет интерес к тому, что делают другие, не останется незамеченным. Например, никто обычно не обращает внимания, когда человек уединился с книгой или газетой и поглощен чтением или когда он живо интересуется своими собеседниками и не слишком интересуется происходящим вокруг. Зато всегда привлечет внимание человек, который интересуется чем угодно, кроме своей газеты или своей компании, либо то и дело оглядывается, словно с нетерпением ожидает кого-то, кто еще не появился.

Чтобы избежать излишнего внимания, надо не забывать о таком важном моменте, как поза. Так, не привлекает внимания сидящий или стоящий человек, если выглядит расслабленным и спокойным, иными словами, не выказывает видимых физических усилий, и демонстрирует всем своим видом, что имеет основания находиться в данном месте. В то же время для окружающих не останется незамеченным человек, стоящий навытяжку, словно аршин проглотил, или, наоборот, согнувшийся, будто в ожидании смертельного удара. Непременно обратит на себя внимание человек, сидящий в напряженной позе на краешке стула, словно стул под ним вот-вот развалится, или застывший в неестественной позе, будто брошенная второпях тряпичная кукла.

Мгновенно привлекает внимание суета. Человек — сидит он или стоит — беспрестанно меняет позу, ерзает, то и дело засовывает руки в карманы и тут же вынимает их, барабанит пальцами по столу или ручкам кресла, играет цепочкой от часов, звенит ключами или мелочью в кармане, теребит столовые приборы и т. п. Всего этого должен избегать тот, кто намеревается произвести тайные манипуляции.

Подведем итог: не привлекает внимания человек спокойный, невозмутимый, расслабленный (естественно, не до такой степени, чтобы выглядеть пьяным). Конечно, мы исходим из того, что это обычный человек. Если это великан или, наоборот, коротышка, хромой или обладатель еще какого-нибудь физического изъяна, конечно, он привлечет внимание, но как только станет ясно, что именно в его облике зацепило глаз, на него перестанут смотреть.

В связи с этим нельзя не упомянуть один важный обратный эффект. При некоторых обстоятельствах трюкачу бывает необходимо приписать свои действия кому-то или обвинить вымышленного персонажа. Типичная ошибка — при описании несуществующего виновника упоминать необычные, даже шокирующие особенности его внешнего вида или поведения. Нет ничего проще, чем разоблачить такую ложь, потому что окружающие уверены, что никакой такой странной личности поблизости не было, иначе они непременно заметили бы ее. Уместнее описать человека на вид обыкновенного, среднего роста, и телосложения, и цвета кожи, и внешности, но при этом «припомнить» — и в этом вся соль — какую-нибудь небольшую особенность вроде отсутствующей последней фаланги на мизинце левой руки или, скажем, большой родинки на шее прямо за правым ухом. Короче говоря, следует дать портрет, подходящий чуть ли не каждому человеку, и при этом добавить какой-то необычный мелкий, но бросающийся в глаза штрих, по которому легко распознать «виновника», если он будет найден. Такое описание будет самым подходящим в глазах окружающих, и в то же время его труднее всего поставить под сомнение и тем самым уличить говорящего во лжи.

Резюмируя вышесказанное о характеристиках удачливого трюкача, повторим, что он должен вести себя нормально, говорить и действовать естественно и не допускать ничего, что могло бы возбудить у окружающих подозрения на его счет. Эти требования не предполагают, что исполнитель трюка непременно должен быть определенного роста или комплекции, что он должен жестикулировать при разговоре или, напротив, избегать жестикуляции. Это означает лишь то, что он должен быть самим собой, но при этом таким, каким он бывает в самые спокойные минуты. Человек по натуре энергичный, с быстрой речью и порывистыми движениями должен приучить себя держаться спокойнее — это важно, потому что трюки никогда не выполняются в быстром темпе, а внезапное замедление речи и движений обязательно будет замечено окружающими. Чрезвычайно важный момент — чувствовать себя очень непринужденно или по крайней мере создавать такое впечатление. Если человек умеет сохранять естественность в сложных ситуациях, то работа потребует от него меньшего напряжения, поскольку изображать внешнее спокойствие и при этом сохранять внутреннюю сосредоточенность на выполнении трюка довольно трудно. Главная причина скованности и напряженности прежде всего в недостаточной подготовке. Если трюкач уверен, что в силах хорошо выполнить свою работу, он и держится естественно. Нет ничего важнее при исполнении трюка, чем уверенность в себе. Уверенность же напрямую зависит от подготовленности. Уверенность в себе не имеет никакого отношения к демонстративному поведению и самонадеянности. Это твердая внутренняя убежденность в готовности выполнить работу.

Некоторые, на самом деле почти все, оказываясь лицом к лицу с большой аудиторией, откровенно нервничают и держатся очень натянуто. Опытные театральные актеры знают, а начинающие ощущают подсознательно, что из-за значительного расстояния, отделяющего сцену от зала, естественная манера держаться покажется зрителям фальшью. Поскольку дистанция уменьшает масштаб, театральный актер намеренно делает жесты более широкими и неторопливыми по сравнению с обычными, в естественной обстановке. А поскольку трюк — это по сути форма актерства, новички не могут преодолеть нервозности и держатся неестественно и скованно. Если «представление» рассчитано всего на несколько человек, то исполнителю не о чем беспокоиться, так как нет нужды корректировать манеру держаться и жестикулировать. Более того, этого категорически нельзя делать. Популярное представление, будто выполнять трюки «перед носом» у зрителей куда труднее, чем на сцене, глубоко ошибочно. В последнем случае фокусник располагается в такой дали от зрителей, что виден целиком и со всех сторон. А если выступление происходит в камерной обстановке, то в поле зрения зрителей попадают лишь отдельные части тела фокусника. Понятно, что чем более на виду фокусник, тем труднее ему сделать что-то, что ускользнет от внимания зрителей. Поясним на примере: иллюзионист, стоящий на сцене, практически не имеет возможности незаметно сунуть руку в карман, зато он может сделать это незаметно, если находится вблизи, поскольку его рука оказывается вне поля их зрения.

Простые трюки — а читателям этих строк других выполнять и не придется — делать очень легко, так как они требуют всего лишь знания, понимания, уверенности и малой толики изобретательности. Последняя потребуется лишь при необходимости скомбинировать или несколько видоизменить описанные в настоящем пособии методы, чтобы приспособить к конкретным обстоятельствам, о которых автор не может знать или догадываться. Более того, как увидит читатель, ему не понадобится ловкость рук для каких-либо трюков. Они целиком и полностью строятся на действиях, с которыми человек знаком по повседневной жизни — хотя, возможно, ему придется делать их с необычной целью. Так что здесь не будет уроков ловкости рук. Все предлагаемые вам трюки физически выполнить несложно. Но нужно сделать одно небольшое предупреждение — чем проще манипуляции в трюке, тем важнее для исполнителя четко уяснить себе каждую его деталь. Дело в том, что если профессиональные манипуляции могут сами по себе казаться загадочными, то простое трюкачество всецело основывается на идее и рутине. Тем не менее если мы объединим ваш интеллект и мои методы, то особых трудностей не будет.

Прежде чем переходить к детальным объяснениям, как делать конкретные трюки, имеет смысл резюмировать вышесказанное. Прежде всего, чтобы правильно настроиться на предмет, надо освободиться от живучих, хотя и ложных представлений о том, как орудуют мошенники и жулики всех мастей. Самое умное для начинающего — сдать в утиль старый багаж предрассудков о жульничестве. Начиная обучение, что называется, с чистого листа, вы избавите себя от трех четвертей трудностей, сопряженных с освоением искусства выполнения трюков.

Далее необходимо повторить, что трюкачество строится в первую очередь на элементарной психологии. Те, кому предстоит практиковать трюки, должны понимать, что задача трюкача — обмануть не зрение, а сознание. Отсюда следует, что для трюкача самое главное — образ мышления, дезориентирующий зрителя, а вовсе не быстрота и ловкость рук. Чтобы внедрить в сознание окружающих определенное представление, трюкач намеренно сбивает их с толку и тем самым обманывает не столько их зрение, сколько сознание. Даже если во время трюка удалось обмануть глаз стороннего наблюдателя, не исключено, что впоследствии он припомнит какие-нибудь незначительные детали, которые подскажут ему, как и на чем его провели. Зато когда действия трюкача изначально направлены на то, чтобы ввести в заблуждение сознание очевидца, не остается почти никаких шансов, что потом он сумеет проиграть назад весь эпизод и разгадать обман.

Если бы автору этих строк представилась возможность лично пообщаться с читателем, то не было бы ничего проще, чем продемонстрировать, насколько велика готовность нашего сознания обманываться, даже когда все происходит прямо у нас на глазах. Это было бы тем проще, что огромную роль в исполнении трюка играет личность исполнителя. Но коль скоро такая встреча не предусмотрена, остается примириться с обстоятельствами и описать на бумаге парочку трюков, доказывающих мое утверждение.

Два фермера живут на расстоянии примерно мили один от другого, и каждый поставил перед домом изгородь — из одного и того же материала, совершенно одинаковой высоты и длины. Глаз способен уловить разницу, показывающую, что один фермер более искусен в постройке изгородей, чем другой (см. ниже схему обеих изгородей), однако если не сосредоточиться на этом вопросе специально, сознание не зафиксирует разницы, подмеченной глазом.

 

(О-О-О-О-О-О) и (-О — О — О- О-О)

 

Некий человек изучает эсперанто и другие универсальные языки. Вот он сидит за столом в раздумьях о проблемах универсальных языков и непроизвольно выводит на листе бумаги следующие буквы:

 

LUANSIRVEEVRISNAUL

 

Взгляните, ваш глаз фиксирует набор букв, но даже при том, что в рассказе содержатся две подсказки, потребуется некоторый анализ, чтобы понять, что было на уме у этого человека. Без сопутствующего рассказа и анализа сознание зафиксирует лишь случайный набор букв, которые не сложатся в слово или слова. При взгляде на эти буквы не сразу доходит, что, если начать со второй буквы слева и читать через букву, получится слово «universal», точно так же, как если читать с конца через букву, начиная со второй буквы справа.

Теперь поговорим о том, что требуется от исполнителя. Он должен держаться естественно и непринужденно. Он должен представлять себе, что и как он будет делать, в мельчайших подробностях, чтобы быть полностью уверенным в своих силах. Причем его уверенность в успехе предприятия настолько велика, что исключает не только нервозность в поведении, но и всякий намек на подобное.

Вдобавок он должен четко представлять себе элементы трюка во времени. Он должен знать, как выбрать подходящий момент для начала трюка. Он должен знать, какую роль играет время в каждый момент представления.

Наконец, исполнитель должен понять, что невозможно знать слишком много о том, что он планирует делать. Каждая деталь, известная ему, работает на его успех и помогает исключить возможность провала. Чем точнее он представляет себе всю картину исполнения трюка, тем больше его уверенность в благополучном исходе дела. Иными словами, беспокойство, вероятность промаха и риск разоблачения можно свести на нет с помощью продуманной, тщательной подготовки трюка. Здесь уместно рассказать один случай: какой-то репортер попросил ученого д-ра Роя Чепмена Эндрюса, только что вернувшегося после годичной экспедиции во Внутреннюю Монголию, рассказать о своих приключениях. «Видите ли, дорогой мой, — ответил ученый муж, — не было у нас никаких приключений. Это была научная экспедиция. Приключения происходят только от недостатка подготовки, мы же были подготовлены должным образом». Так и в трюках — хорошая подготовка служит залогом успеха.

Итак, исполнитель должен добиться исчерпывающего знания своего трюка, чтобы ясно представлять себе, как и для чего производится каждое действие. Он также обязан знать, когда обстоятельства требуют скорректировать подготовленную процедуру и как это сделать безболезненно. Такие коррективы не предполагают каких-либо манипуляций — для этого требуется не более чем гибкость ума и знания.

Чувствую, что читатель, дойдя до этого места (а возможно, и несколькими абзацами выше), сочтет, что автор грешит многословием, растолковывая и без того очевидные вещи. Ничего не имею против, если при этом читатель усвоил, что все это просто. Ведь цель автора — помочь читателю успешно выполнить любой трюк, где бы ему ни потребовалось делать это. Автор готов признать, что разболтался и увлекся банальностями, и взамен хочет лишь, чтобы читатель имел неизменный успех в своей работе.

 

II. Манипуляции с таблетками

 

Как уже отмечалось, при выполнении трюков читателю не придется делать ничего такого, чего он не делает в повседневной жизни. Дело в том, что его внимание должно быть сконцентрировано на исполнении, а не отвлекаться на недавно освоенные приемы манипуляций. Любому курильщику первый пример покажется совершенно естественным. Но даже если читатель не относится к этой категории, он, скорее всего, тоже сочтет это вполне нормальным. Курит читатель или нет, ему предстоит следовать инструкциям и делать то, что в них говорится.

Чтобы проверить, насколько естественны предлагаемые действия, прежде чем продолжить чтение, возьмите пакетик картонных спичек.

Возьмите пачку картонных спичек в виде книжки, откройте ее, оторвите одну спичку и закройте. Подожгите спичку и задуйте ее.

Вы обнаружите, что при выполнении этих простых естественных действий абсолютно не требуются безымянный палец и мизинец ни правой, ни левой руки. Если читатель правша, он будет держать пачку левой рукой между большим пальцем с одной стороны и указательным и средним пальцами — с другой. (Если читатель от рождения левша, он обнаружит, что инструкции в равной степени подходят и для него, все описываемые в них движения будут в точности те же, что и для правши, единственное, что читать придется вместо «правая рука» — «левая», и наоборот.)

Хотя читатель сразу обнаружит, что действительно держит спички только тремя пальцами левой руки, не исключено, что он не сразу возьмет их так, как нужно для нашего трюка. Впрочем, он сейчас же убедится, что от него требуется всего лишь слегка подкорректировать положение пачки в руке, тогда как сам жест, каким он привык держать пачку спичек, абсолютно не изменится. Чтобы добиться правильного положения пачки в руке, надо расположить ее так, чтобы одним боковым краем она упиралась в большой палец, а с другой стороны удерживалась указательным и средним пальцами; тогда упаковку удобно открывать, а задняя ее сторона обращена к ладони. При таком захвате вы можете правой рукой открыть упаковку спереди, оторвать спичку и закрыть, не разжимая пальцев левой руки и не меняя их положения.

Для продолжения эксперимента читатель должен воткнуть обычную швейную булавку с задней стороны пачки за рядами спичек. Булавка протыкает нижний правый угол обратной стороны пачки (предполагается, что левая рука удерживает пакетик в вертикальном положении), на расстоянии чуть больше 6 мм от правого края и на таком же расстоянии от нижней кромки пакетика. Острие булавки надо направить вверх и двигать ее вдоль задней стороны пакетика за рядом спичек. Булавку надо воткнуть до отказа, чтобы на обратной стороне пакетика выступала только булавочная головка.

Теперь снова возьмите упаковку со спичками, так, как описано выше, откройте, оторвите одну спичку и закройте, а потом зажгите спичку. Вы заметите, что во время этих операций ваши пальцы ни разу не коснулись головки булавки, воткнутой с задней стороны пакетика. В то же время обратите внимание на то, что кончиком безымянного пальца левой руки можно легко потереть головку булавки, и со стороны это движение будет совершенно незаметно. А ногтем безымянного пальца можно даже подцепить головку и вытащить булавку.

Данный эксперимент мы проделали для того, чтобы убедиться, насколько просто будет отколупнуть маленькую таблетку с пачки, если предварительно приклеить ее на том же месте, где помещалась головка булавки. Пользуясь такими спичками по прямому назначению, вы сможете держать их так, чтобы обратная сторона пачки, где приклеена таблетка, была все время обращена к внутренней стороне ладони или к полу — причем это будет выглядеть совершенно естественно. Таким образом, в обоих случаях головка булавки (или таблетка) все время будет оставаться вне поля зрения сторонних наблюдателей и самого исполнителя.

Только что было описано (хотя и схематично), как пронести таблетку, как ее надежно приклеить и при этом быстро

 

Показано, как приклеивается таблетка к пачке спичек и как ее держать, чтобы без затруднений отковырнуть таблетку  

 

и незаметно отковырнуть ее. В этом и состоит секрет данного трюка, а детали его исполнения мы рассмотрим ниже. Замысел данного трюка — подбросить таблетку в питье объекта незаметно как для него, так и для сторонних наблюдателей. В ситуации, когда есть всего один наблюдатель — сам объект, все это проделывается совсем просто. Исполнитель должен находиться либо лицом к нему, либо слева от него. (Повторимся, что инструкция рассчитана на правшу, левше же понадобится внести корректировку, как было указано выше.) В данном случае совершенно не важно, стоите вы возле стойки бара или сидите за столом. В то же время, если исполнитель и наблюдатель сидят за столом напротив друг друга, а стол слишком широк, чтобы исполнитель мог дотянуться до противоположного края, трюк в принципе невыполним. Если же исполнитель может сделать это, привстав со стула, тогда трюк возможен. Взаимное положение исполнителя и наблюдателя важно потому, что данный трюк выполняется левой рукой, а значит, у исполнителя должно быть свободное пространство слева, чтобы ничто не сковывало движения его левой руки.

Между прочим, данный трюк возможен, только если наблюдатель — курильщик. Для случая с некурящим наблюдателем предусмотрен другой трюк, о нем мы поговорим ниже. Если исполнителю еще до «представления» известно, курящий наблюдатель или некурящий, он готовится к исполнению трюка с расчетом либо на курильщика, либо на некурящего. Если же заранее это неизвестно, придется подготовиться к исполнению обоих трюков и уже на месте решать, которым воспользоваться.

Курильщик все происходящее воспримет как обыденность. Подкараулив момент, когда очевидец достает сигарету, сигару или трубку, исполнитель вынимает из кармана спички, отрывает одну и держит пачку и спичку наготове, чтобы дать прикурить. Делается это открыто, потому что со стороны выглядит как дружеский жест или обыкновенная учтивость. Когда очевидец готов прикурить, исполнитель должен податься вперед всем корпусом, чтобы оказаться как можно ближе к очевидцу, и зажечь спичку. При этом спичечную пачку следует держать настолько близко к очевидцу, насколько позволяют правила приличия, но по возможности ближе к наблюдателю, чем его стакан или чашка, куда, собственно, и должна быть подброшена таблетка.

Исполнитель подносит зажженную спичку так, чтобы его визави было удобно прикурить, и, естественно, исполнитель должен следить за тем, что он делает. После того как объект прикурил, исполнителю надо вернуться в прежнее положение. Делая это, он проносит левую руку, которая была

 

 


Дата добавления: 2018-09-22; просмотров: 134; ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ