Лицемерие – синоним материального существования



 

Попытаемся понять природу лицемерия. Лицемерие – это непременный атрибут материального существования. Изначальная ложь, в которой повинны мы все – это наше отождествление с материей. В материальном мире все притворяются кем-то и играют какие-то роли в соответствии со своим телом. Лицемерие подразумевает раздвоенность. Конечная причина природного лицемерия в изначальной двойственности материального бытия, разделенного на материю и дух. На уровне нашего сознания эта двойственность проявляется как двойственность ума и души.

В духовном мире нет и не может быть лицемерия, ибо там нет деления на тело, ум и душу. Но мы, обитатели материального мира, не можем вовсе избежать лицемерия. Это не значит, что все в этом мире – лжецы, но склонность к обману есть у каждого.  Раздвоенность на ум и душу (или материальный ум и духовный разум) заложена в нас от рождения. Неутомимый актер – ум – постоянно играет какие-то роли, произносит напыщенные монологи, а бедная, запутавшаяся душа мучительно пытается найти среди всех этих ролей свое место.

Духовная жизнь – это безоговорочный отказ от лжи в пользу истины: сада дамбхам хитва, но привычка ко лжи преследует нас даже на духовном пути.

 

Гордыня прорастает как сорная трава

 

Сада дамбхам хитва. Слово сада означает «всегда, постоянно». Это словосочетание переводится как «навсегда распростившись со своей гордыней». Слово хитва придает этому действию законченный, совершенный вид. Однако слово сада вносит в это утверждение оттенок незаконченности: «всегда отказываясь от своей гордыни».

Иначе говоря, было бы ошибкой думать, что с гордыней можно распроститься раз и навсегда: незаметно для нас самих гордыня прорастает вновь, как прорастает сорная трава, если ее корни остались в земле. Гордыня, лукавство или ложь могут в любое мгновение снова овладеть нашим сердцем. Как терпеливый крестьянин, мы должны пропалывать разосшее сорняками поле нашего сердца каждый день. Иначе наша ягья превратится в дамбха-ягью,[29] жертвоприношение, совершаемое для того, чтобы увеличить материальный престиж. Гордыня многолика, как десятиглавый Равана, и когда у нее отрубают одну голову, тотчас на ее месте вырастает новая.

Адвокат дьявола

 

Материальный ум подобен адвокату. Адвокаты славятся своей способностью обманывать, аппелируя к законам и логике. Самым лучшим адвокатом считается тот, кто может обмануть так, чтобы этого никто не заметил. И чем хитрее адвокат, тем выше его гонорары. Адвокат должен уметь доказать, что черное – это белое, а белое – черное; что  сладкое – это горькое, а горькое – сладкое. Так же поступает и наш ум. Он наш внутренний адвокат, исполняющий заказ души: «Делай, что хочешь, но только докажи, что я имею право наслаждаться». Стоя на трибуне, ум наш с воровато бегающими глазами, высокопарно вещает: «Господин судья, господа присяжные заседатели, не судите строго этого человека. Он ни в чем не виноват. И сейчас я докажу вам это на основании священных писаний». Изощренный ум ссылается на логику, приводит доводы и примеры из священных писаний и делает это так убедительно, что суду не остается ничего другого, как согласиться с ним. Тем более, что все судьи и присяжные в этом суде давно подкуплены.

В обязанности адвоката вовсе не входит установить истину. Он просто должен представить все таким образом, чтобы все поверили его словам. Судья, даже зная, что адвокат манипулирует законами и хитро обманывает суд и присяжных, все же бывает вынужден признать силу его доводов. Подобно этому, ум, как внутренний адвокат, готов оправдать все, что мы делаем, и защитить любой наш выбор.

Некий мусульманин любил пить и наслаждаться жизнью, что правоверным мусульманам, так же как и любым другим религиозным людям, строго запрещено. Мулла, наблюдавший за всем этим, наконец не выдержал и подошел к нему: «Что же ты делаешь, несчастный? Ты нарушаешь все заветы Пророка. Знаешь ли ты, что тебя ждет?»

Пьяница, ничуть не растерявшись, ответил: «О досточтимый мулла, неужели ты не знаешь священного Корана? Я живу в строгом соответствии с Писанием. Вспомни, что говорится в Коране: “Пей, веселись и предавайся наслаждениям плоти”. Сам Священный Коран призывает нас к этому. Как же мы можем идти вопреки Корану?»

«Брат, ты в своем ли уме? Прочти следующую строку того же стиха: “Пей, веселись и предавайся наслаждениям плоти, и ты погубишь себя”». На что пьяница, не моргнув глазом, ответил: «О досточтимый мулла, на земле нет ни одного человека, который следовал бы всем наставлениям Корана или Библии. Я предпочитаю исполнять завет, содержащийся в первой строке этого стиха. Кто-то может практиковать одну часть, кто-то другую, но никто не в силах жить строго по Корану, выполняя все его наставления».

Дети иногда устраивают конкурсы на лучшего лжеца. Но, в сущности, вся наша жизнь – большой конкурс на лучшего лжеца, и в конкурсе этом не бывает проигравших: каждый получает утешительный приз – новую, им самим сочиненную жизнь.

 

Предстать нагим перед Богом

 

Что означает «не быть лжецом»? Лжец постоянно пытается скрыться, спрятаться, притвориться кем-то. В мифе о грехопадении Адам и Ева, послушавшись своего лукавого ума, который нашептал им, что они смогут стать «как боги», вкусили запретного плода и тотчас устыдились своей наготы. Те, кто раньше беззаботно ходил повсюду, ни от кого не прячась, стали прятаться в кустах и пытаться скрыть свой срам. Возвращение в утраченный рай, из которого мы некогда были изгнаны, – это отказ от трусливых попыток спрятаться от Бога, престав перед ним в своей наготе.

Когда Шукадева Госвами явился в собрание мудрецов и сел на вьясасану, он был наг. Махараджа Парикшит готовился оставить тело, и сотни мудрецов собрались на берегу Ганги, чтобы услышать наставления Шукадевы. Там же был Вьясадева, отец Шукадевы. Увидев своего обнаженного сына, Вьясадева почувствовал себя неловко. Он подошел к сыну и хотел было прикрыть его наготу. Но Шукадева Госвами остановил его:  «Зачем ты хочешь меня одеть? На мне и так слишком много одежек – ум мой и бренное тело…»

Отсутствие гордыни – это ощущение своей наготы перед Богом, полная, абсолютная, обезоруживающая честность. Честный человек думает: «Я всегда хожу пред Богом. Мне нечего скрывать от Него». Нет ничего сложнее, чем быть простым. Потому что цена за простоту – это отказ от лжи, а отказаться от нее очень трудно. Ибо Бог наградил нас умом, который все пытается усложнить и запутать.

В уме нашем хранятся наши представления о нас самих, которые представления тянутся за нами из прошлой жизни. Именно они – корень лжи. Вместо того, чтобы быть просто самим собой, мы играем роли, которые сами придумали себе. И это – первое препятствие на духовном пути.

Некогда ученик спросил одного мастера-суфия: «О просветленный, скажи мне, кто был твоим первым наставником? Кто первым указал тебе путь к совершенству?» Мастер ответил: «Пес». «Пожалуйста, объясни мне, как собака могла стать твоим учителем». Мастер ответил: «Однажды был жаркий полдень. Я подошел к пруду, чтобы напиться и увидел собаку. Она стояла у края воды, изнывая от жажды, и тяжело дышала, высунув язык… Но всякий раз, наклоняясь к воде, она видела свое отражение и, думая, что там находится другая собака, в испуге отпрыгивала назад. Жажда снова толкала ее к воде, но  страх был сильнее. Затем я увидел, как пес, измученный жаждой, собрался с духом, разбежался и прыгнул в воду. Оказавшись в воде, он утратил всякий страх и стал жадно пить. Так пес научил меня, что главным препятствием на духовном пути было то, что я считал самим собою».

Если мы пытаемся приблизиться к духовной реальности осторожно и медленно, то первое, что мы видим, это наше собственное отражение, запечатленные в нашем уме  представления о самих себе. Духовная жажда тянет нас к воде истины, но наши собственные представления о себе не дают нам приникнуть к ней. Дамбха, гордыня – это наше ложное ‘я’, наша ложная, индивидуальность, которую мы сами себе придумали. Об этом говорит Шри Кришна в «Бхагавад-гите».

 

Дамбха: лицемерие, ханжество, кокетство перед Богом

 

В шестнадцатой главе «Гиты» (16.4) Кришна объясняет природу гордыни. Присупая к описанию демонической природы, Кришна говорит:

 

дамбхо дарпо ‘бхиманаш[30] ча

кродхах парушйам эва ча

аджнанам чабхиджатасйа

партха сампадам асурим

 

Кришна называет три первых качества демонов: дамбха, дарпа, абхиман – гордость, высокомерие и тщеславие. Эти три понятия, на первый взгляд, очень близки друг к другу. Если не вдаваться в тонкости санскрита, можно перевести их одинаково – «гордыня». Шрила Вишванатха Чакраварти в комментарии к этому стиху объясняет: «Выдавать себя за религиозного человека, не имея подлинной веры, называется дамбхой, лицемерием. Гордость своим богатством и образованностью называется дарпой, высокомерием. А стремление к почету и привязанность к жене и семье называется абхиманой, тщеславием».

На примере этих трех качеств я попытаюсь описать, как они проявляются на духовном пути, порождая бесчисленные отклонения и многообразные ложные формы духовного опыта. Подлинная религия одна – это религия смирения и любви, но лже-религий и ересей великое множество: они так же многолики, как гордыня.

Итак, дамбха для человека, пытающегося идти по духовному пути, проявляется как ханжество, религиозное лицемерие, напускная святость. Ханжа всегда при четках, но пальцем, торчащим из мешочка, он указывает на чужие недостатки или проклинает всех вокруг. И, поскольку в основе дамбхи лежит склонность к обману, ханже самому очень легко уверовать в собственную святость.

Трогательная способность ханжи, несмотря ни на что, верить в собственную святость поистине удивительна. Ум, уверовавший в свою святость, постоянно занят тем, что сочиняет себе духовную биографию. Склонность к сочинительству живет в сердце каждого. Мечтали ли вы когда-нибудь почитать на досуге свою биографию? «В утро того рокового дня, которому суждено было перевернуть всю его жизнь, он встал, исполненный решимости лицом к лицу встретиться со своей судьбой». Это может быть жизнеописание идеального семьянина, удачливого бизнесмена или, в большинстве случаев, не понятого миром мученика и страдальца. Подобно этому, став религиозными людьми, мы начинаем «сочинять» историю собственной святости. Ум-сочинитель придумывает чудеса и видения, пишет любовные письма Богу и сам же придумывает ответы.

Христианский автор[31] называет эту способность человека кокетством перед Богом. Женщина-кокетка изображает из себя ангела, краснеет, смущается, разыгрывает из себя смиренницу, все это только для того, чтобы соблазнить мужчину. Точно так же человек, изображающий из себя святого, кокетничает перед Богом, пытаясь прельстить Его своими придуманными добродетелями. Но Бога не так легко обмануть.

Как старая кокетка долгое время просиживает перед зеркалом, сочиняя себе «привлекательную» внешность, так человек, кокетничающий с Богом, придумывает свой духовный опыт, сочиняет «духовные» переживания, вводит себя в состояние самоиступления, «экстаза», слышит какие-то голоса, пророчествует, витийствует, созерцает видения и в конце концов видит перед собой «самого бога». Все эти видения и голоса, мистические сны и откровения – не что иное, как проделки нашего собственного ума или, того хуже, шалости духов и прочей астральной нечисти. Как кокетке кажется, что косметические чары ее неотразимы, так человеку, подгоняемому собственной страстью, кажется, что Бог пленился его мнимыми достоинствами и прибежал на свиданье к нему. Это разновидность сахаджии, жалкая попытка обрести духовный опыт раньше времени, не заслужив его смирением и терпением. Гауракишара дас Бабаджи сравнивал ее с потугами женщины, сильно желающей ребенка, разродиться, не успев забеременеть. Сколько бы она ни кричала и ни металась, изображая родовые схватки, ребенок не появится на свет из ее чрева.

Бхактисиддханта Сарасвати Тхакур ставит этому явлению свой диагноз – духовная лень. В письме к одному из своих учеников, опубликованном в «Патравали», собрании его писем, он пишет[32]:

     «Глубоко поразмыслив надо всем этим в своем сердце, ты поймешь, что скороспелые мысли, порожденные ленью, не могут принести никакого плода. Мы – крошечные дживы, идущие путем видхи, однако мы не против раги. ... Если человек не имеет ни малейшего понятия о том, кто такой Кришна, но при этом пытается дотянуться до пути раги, это только выдает в нем лень (аласйа-джнапак). … ’Бхаджан’ не имеет ничего общего с внешней деятельностью. Это не способ ‘показать себя’ или покичиться. Громко призывай наму, и дух наслаждения, проявляющийся в виде лени, никогда не сможет поглотить тебя».

 

Дамбха проявляется, когда человек, движимый страстью (духом наслаждений), нетерпеливо пытается реализовать свое материальное желание наслаждаться в сфере духа. Раджо-гуна подгоняет его, торопит, он хочет поскорее «запрыгнуть» в духовный мир, взяв его штурмом. Но в духовное царство невозможно въехать на белом коне. Врата духовного мира открываются только перед кроткими и смиренными. Для всех остальных они закрыты на семь засовов.

 

История Ати-бори Джаганнатха

 

Здесь мне хотелось рассказать историю основателя одной из апа-сампрадай, Джаганнатха Даса. Члены его секты горделиво носят титул «Атибори» (Превеликий), которым «наградил» Джаганнатха Сам Шри Чайтанья Махапрабху.

Джаганнатх Дас родился в брахманской семье из Каушика готры, в день Радхаштами. Члены его семьи пользовались привилегией заседать в Мукти-мандапе, совете брахманов при храме Джаганнатха. Отец его был знаменитым рассказчиком «Шримад-Бхагаватам» на языке ория. С самого детства Джаганнатх слушал «Бхагаватам» и выучил его наизусть. Он обладал незаурядной памятью, привлекательной внешностью, удивительно красивым голосом. Сам Махапрабху отправил его к Харидасу Тхакуру, чтобы тот посвятил его в чтение святого имени. Однако путь суровой дисциплины и крайнего смирения, олицетворением которого был Харидас, не устроил Джаганнатха.

По словам Дибакара Даса, биографа Джаганнатха Даса, однажды Чайтанья-дев спросил Джаганнатха рассказать ему, кем он был в прошлой жизни. Джаганнатх ответил: «О мой Господь, Ты – Параматма в сердце каждого. Ты и так знаешь все. И все же я осмелюсь сказать Тебе что-то, во что я верю. Однажды я медитировал на Радху и Кришну, так что полностью забыл о суещствовании материального тела. В трансе своем я увидел Радху и Кришну, которые, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. Вдруг Они принялись смеяться, и я увидел, как из смеха Кришны появился Ты. Я же возник из хрустального смеха Радхарани». По словам биографа, в этот момент Махапрабху снял с себя фартук санньяси, обмотал его вокруг головы Джаганнатха и сказал: «Слова твои поистине бездонны. Отныне тебя все будут величать ‘Атибори’, ‘Превеликим’».

Подлинные последователи Шри Чайтаньи знают, как чурался Он любых проявлений гордыни. Милость Его щедро проливалась на тех, кто считал себя ниже травинки, но никогда не доставалась тем, кто выставлял свои достоинства напоказ. Достаточно вспомнить Валлабха Бхатту, пришедшего в Пури со своим комментарием на «Шримад-Бхагаватам», Брахмананду Бхарати, облачившегося в антилопью шкуру, Махараджу Пратапарудру, которому выпало несчастье родиться царем… Когда кто-то называл Шри Чайтанью Кришной, Он затыкал уши, почитая это богохульством: «О Вишну! Вишну! Никогда не называй Меня Богом. Обычная джива не может стать Кришной. Глупец, принимающий обычного человека за Бога, – никто иной, как атеист, и бог смерти Ямараджа уже уготовил ему суровую кару».[33] Трудно представить себе, чтобы Махапрабху похвалил кого-то, кто на людях выдал себя за олицетворение внутренней энергии Господа, Шримати Радхарани. Последователи Махапрабху слышат в Его словах явно различимый сарказм: «Господин мой, для такой падшей души, как Я, ты стал слишком великим (ати боро)». В свое время дочь Шриниваса Ачарьи, Хемалата Тхакурани, так же обошлась с Рупой Кавираджей – в гневе она сорвала с него бусы из туласи и назвала его при это ати-бори, «очень великим».

После того, как Джаганнатх завершил перевод «Шримад-Бхагаватам» на орию, он стал путешествовать по всей Ориссе, декламируя собственный перевод красивым, мелодичным голосом. До сих пор этот вольный перевод считатеся классикой ранней орийской литературы и читатеся во всех деревнях Ориссы. Очень скоро за ними стали ходить толпы последователей, состоящие по большей части из женщин. Женщины, среди которых были и очень влиятельные, осыпали его деньгами и дорогими подарками и часто приглашали его на свою половину домов, чтобы он рассказывал им «Бхагаватам». Когда его почитательницы слушали, как Джаганнатх рассказывает и поет о раса-лиле и других сокровенных играх Кришны, они начинали рыдать, кататься по полу, срывать с себя драгоценные украшения. Уединяясь с ним в своих покоях, они обмахивали его опахалами из павлиньих перьев, массировали ему стопы, клали ему в рот орехи бетеля.

Все это во времена Махапрабху было неслыханной дерзостью, и очень скоро жалобы на Джаганнатха посыпались Махарадже Пратапарудре. Царь послал стражников арестовать Джаганнатха и привести его на царский суд. Говорят, что, когда Джаганнатх предстал перед разгневанным царем, тот, нахмурив брови, спросил у него: «Что происходит, Джаганнатх Дас? Говорят, что ты оставил компанию мужчин и стал певцом, развлекающим женщин. День и ночь ты проводишь в их обществе, забыв всякие приличия. Отвечай мне, правда ли это?»

Джаганнатх ответил на это: «Вот тебе вся правда, государь. Ты вправе наказать меня, но знай же, что я никогда не нарушал данного мной обета целомудрия. Когда я нахожусь в обществе мужчин – я мужчина, а когда я с женщинами, я становлюсь женщиной».

Эти слова только еще больше подтвердили подозрения царя. Приговор его был скор, но справедлив: «Отправляйся в тюрьму и сиди там до тех пор, пока не докажешь мне, что можешь превращаться в женщину».

Тем временем многие последовательницы и ученицы Джаганнатха прекратили есть и пить и угрожали покончить собой, если их кумир не будет освобожден.

Ночь застала Джаганнатху горячо молящимся. Он молил Господа Вселенной о спасении его чести и освобождении из тюрьмы. Когда под утро сон сомкнул его очи, Сам Господь Джаганнатх пришел к нему. Он улыбался своей загадочной улыбкой: «Я исполняю твое желание. Отныне твое тело превратится в женское. Честь твоя будет спасена». На следующее утро Джаганнатх с удивлением обнаружил, что у него выросли груди, а мелодичный голос стал еще тоньше. Он потребовал, чтобы его тотчас отвели к царю Пратапарудре, которому не оставалось ничего другого, как отпустить Джаганнатха на волю. До сих пор в память об этом событии настоятель Боро Ория Матха в Пури переодевается женщиной и в этом виде моет храм Гундичи перед началом Ратха-ятры.

Последователи Джаганнатха приводят этот случай как доказательство великих достижений основателя их секты, но для тех, кто знаком с Гаудия-сиддхантой, философией Господа Чайтаньи, это «чудо» – не более чем курьез и иллюстрация того, до чего может довести человека непомерная гордыня. Сиддха-рупа, сокровенное духовное тело служанки Господа, не предназначено для всеобщего обозрения. Садхака тщательно скрывает его от посторонних глаз, оставляя право любоваться им только за Господом[34]. Женская природа души садхаки не меняет гормональный баланс материального тела. Но торопливый сахаджия в гордыне своей хочет продемонстрировать свои духовные достижения всем, и чем зримее и материальней будут эти достижения – тем лучше.

 

Дарпа: высокомерие, самомнение, тщеславие

 

Второе качество, о котором говорит Кришна, – дарпа. Дарпа – это самомнение или высокомерие.

Дамбха заставляет человека сочинять себе достоинства и добродетели, которыми он в действительности не обладает. Вообразив их, он сам начинает верить в свои фантазии. Дарпа же, в отличие от нее, – это гордость не мнимыми, а подлинными достижениями, основанная на представлении о том, что заслуга всех этих достоинств и достижений принадлежит мне. Корни этого порока глубже, они уходят в самую глубь нашего ложного эго.

Санскритское слово дарпа (от глагольного корня дрп – «гордиться», «кичиться»)  входит также в состав слова дарпана, «зеркало» (буквально: «то, что делает человека высокомерным»). Как человек, который смотрится в зеркало, начинает невольно любоваться собой, находя в себе все новые и новые достоинства, так и человек, постоянно смотрящийся в зеркало своего своего ума (чето дарпана), начинает находить в себе все новые и новые достоинства и поводы для того, чтобы кичиться собой. Внутренний разговор с зеркалом своего ума гениально описал Пушкин:

 

Свет мой, зеркальце, скажи

Да всю правду расскажи:

«Кто на свете всех умнее,

Всех красивей и милее?»

Молвит зеркальце в ответ:

«Ты, конечно, спору нет».

 

Любые наши достоинства, включая святость или чистую жизнь, могут стать питательной почвой для тщеславия. Настоящий святой постоянно помнит, что в этом мире ему ничего не принадлежит, что всем, что у него есть, включая его добродетели, он обязан Богу. Его единственное желание – прославить Бога за счет себя. Но человек, чей ум отравлен ядом тщеславия, будет пытаться прославить себя за счет Бога.

Подлинный вайшнав, какими бы достоинствами и богатствами он ни обладал, всегда ощущает себя нищим, акинчаной. Его единственное сокровище – Кришна, и он тщательно прячет свое сокровище от чужих глаз. Но высокомерному человеку нужно постоянно ощущать свое богатство – без этого он просто не может существовать. Так нищий становится богатым, а богатый – нищим. Если у нас есть достоинства, мы не должны гордиться ими, ибо они пришли к нам лишь по милости гуру и Кришны. Никакой нашей заслуги в этом нет. Поэтому настоящий святой скрывает свои духовные достижения, а тщеславный человек, наоборот, выставляет их напоказ. Тысячи людей едут на юг Индии, чтобы увидеть некоего «святого», выдающего себя за воплощение Бога, который на глазах у всех материализует священный пепел, Шива-лингамы или сандеши. Но настоящий святой боится быть уличенным в чуде, чтобы не разменять лбовь к Богу на дешевые чудеса. Он бежит поклонников и толпы и рядится в лохмотья нищего, но святость его невозможно скрыть, как невозможно скрыть тлеющий в углях огонь под слоем пепла.

Духовная практика приводит к множеству побочных результатов – деньги, мистические способности, почитатели сами приходят к человеку, вставшему на духовный путь. Третья глава «Йога-сутр» подробно перечисляет сиддхи, или вибхути, которые приходят к йогу достигшему начальной ступени совершенства. Но те, кто увлекается подобными плодами духовной практики, видя в них заслуженную награду, сходят с пути и не достигают конечной цели. Все это – соблазны, подстерегающие садхаку. Патанджали, автор «Йога-сутр», объясняет: те самадхау упасаргах вйуттхане сиддхайах (3.38) – «[Все достижения и мистические силы, которые обретает йог, суть] препятствия на пути к самадхи, но для ума, обращенного вовне, они представляются достижениями».

Рассказывают, что однажды юноша подошел к знаменитому йогу-мистику, Свами Шивананде в его ашраме в Ришикеше: «Свамиджи, в Индии ходят легенды о великих мудрецах и йогах, которые медитировали тысячи лет, так что даже боги приходили в волнение и, чтобы отвлечь их от медитации к ним прекрасных небесных дев. А сейчас такое тоже случается?»

Шивананда Свами с улыбкой посмотрел на юношу и спросил: «А почему ты задаешь этот вопрос?» Юноша быстро ответил: «Потому что, если это правда, я тоже буду медитировать». Поистине, вйуттхане сиддхайах – «для ума, обращенного вовне, они представляются достижениями».

Бхакти-йога приводит к обретению тех же совершенств, что и мистическая йога, но, когда они превращаются для вайшнава в самоцель, то становятся препятствием на духовном пути. Тантра-шастра гласит:

 

сиддхайах парамашчарйа

бхуктир муктиш ча шашвати

нитйанча параманандам

бхавед говинда-бхактитах

 

«Всевозможные наслаждения, материальные и духовные, сами приходят к тому, кто обладает преданностью Говинде. Он обретает всевозможные мистические способности, материальные удовольствия, освобождение и высшее духовное блаженство». Вишванатх Чакраварти Тхакур объясняет: «Природа бхакти такова, что, когда она проявляется в человеке, люди начинают тянуться к нему, а старинная поговорка гласит: ‘Тот, к кому тянутся люди, становится богатым’. Достояния, такие как богатства, уважение и почет, – это сорняки вокруг лианы бхакти, которые иногда сравнивают с маленькими волнами на поверхности океана бхакти. На этой ступени человек, занимающийся бхаджаном, ищет удовольствий (ранга), приносимых этими волнами (таранга)»[35]. Настоящий вайшнав бежит их, а недалекий человек считает справедливо заслуженной наградой.

 

«Бенгальские вайшнавы мало едят»

 

В начале прошлого века во Вриндаване жил сиддха-махатма по имени Пандит Рама-Кришна дас Бабаджи. Он был современником Бхактисиддханты Сарасвати и пользовался его уважением. Когда Бхактисиддханта Сарасвати проводил первую парикраму по Вриндавану, в которой участвовало огромное количество преданных из Бенгалии, он привел их всех к Рама-Кришне дасу Бабаджи и велел каждому получить его даршан.

Все знали про мистические способности Бабаджи, но сам он тщательно старался скрыть их от посторонних глаз.  

Однажды Пранагопала Госвами из Вриндавана пожертвовал ему двести рупий. Он отмечал годовщину ухода своей матери и хотел, чтобы Бабаджи накормил на эти деньги вайшнавов. Бабаджи велел своим помощникам, чтобы они накупили бхоги и приготовили пир. Когда все было готово, собралась толпа в несколько сот человек. Всех их каким-то чудом удалось накормить, но в этот момент пришло известие о том, что из Бенгалии прибыла группа вайшнавов, около трехсот человек, и что все они собираются прийти в ашрам на угощение.

Помощник бабаджи прибежал к нему в страшном волнении. Он кричал: «Бабаджи, бабаджи, что делать, что нам делать?! У нас уже почти не осталось прасада, а к нам собирается придти триста бенгальцев! Чем мы будем их кормить?!» Не накормить пришедшего гостя, а тем более вайшнава – непростительное оскорбление.

Но Бабаджи оставался невозмутимым: «Не беспокойся – бенгальские вайшнавы мало едят. Как-нибудь всем хватит». Те, кто был в Бенгалии, знают, сколько едят бенгальские вайшнавы. При внешней худобе они могут съесть невероятное количество пищи за один присест, особенно риса.

Люди расположились и ждали, когда их будут кормить. А помощник, который был поваром, ответственным за приготовление пищи, спрятался подальше от людских глаз и сидел, обхватив голову руками. Однако, когда через некоторое время он вылез из своего убежища, его взорам открылась удивительная картина: пир подходит к концу, довольные люди встают и уходят, а в ведрах и котлах еще осталась какая-то пища. Помощник онемел от удивления, а Бабаджи, заметив его состояние, сказал: «Я же говорил тебе, что бенгальские вайшнавы мало едят».

 

Абхиман – желание почестей

 

Третье качество, о котором говорит Кришна, абхиман – «жажда почестей». Это чувство заставляет нас стремиться к тому, чтобы люди поклонялись нам, восхищались нами, или, по крайней мере, уважали нас. Жажда почестей – это третья форма того, как лицемерие проявляется в нашем уме, и избавиться от нее труднее всего.

Один из последних стихов «Хари-бхакти-виласы» гласит:

 

сарва тйагепй ахейах

сарванартха бхуваш ча те

курйух пратиштха виштайах

йатнам аспаршане варам

 

«Даже если человек смог избавиться от всех остальных материальных желаний, избавиться от желания почестей и славы труднее всего. Это желание является корнем всех пороков. Оно оскверняет разум так же, как испражнения. Поэтому избегать соприкосновения с ним нужно столь же тщательно, сколь мы избегаем соприкосновения с испражнениями». Позже Рагхунатх дас Госвами сравнит желание почестей и славы с грязной, бесстыдной блудницей, которая пляшет в сердце садхаки. Нет смысла подробно останавливаться на этом сейчас – каждому известно, как это желание в самый неожиданный момент вдруг появляется в нашем уме и начинает свою пляску.

 Пока же я хотел рассказать еще одну историю про того же самого Рама-Кришну даса Бабаджи. Чтобы не позволять желанию славы прорасти в своем сердце, он никогда не позволял людям дотрагиваться до своих стоп. Все знали об этом, и никто не осмеливался нарушить его волю. В то время в Бенгалии жил один вайшнав, который заболел неизлечимой болезнью. Ни один врач не мог ему помочь. Он повсюду искал лекраства, пока в конце концов во сне не услышал голос: «Отправляйся во Вриндаван, найди там Рама-Кришну даса Бабаджи, возьми пыль с его лотосных стоп, вотри себе в лоб, и болезнь твоя тот час пройдет». На радостях он отправился во Вриндаван, но когда приехал, то  узнал, что Бабаджи строго-настрого запрещает людям касаться его стоп. Он долго бродил по Вриндавану опечаленный, пока кто-то не дал ему совет: «Дождись того момента, когда рано утром Бабаджи пойдет в туалет. На пыли дороге останутся нетронутые следы от его стоп. Возьми эту пыль и вотри себе в голову». Тот так и сделал и сразу излечился. Вернувшись в Бенгалию, он стал всем рассказывать о чудодейственной силе пыли со стоп Бабаджи. Один его приятель, болевший той же болезнью, услышал об этом и решил последовать его примеру: он поспешно собрал пожитки и отправился во Вриндаван. Придя к Бабаджи, он умоляюще стал просить его: «Пожалуйста, позволь мне прикоснуться к пыли с твоих стоп. Говорят, что она излечивает от всех болезней». Бабаджи нахмурился и сказал: «Тебя обманули. Ты излечишься не тогда, когда получишь пыль с моих стоп, а только тогда, когда я получу пыль с твоих стоп». С этими словами он быстро наклонился, дотронулся до стоп растерявшегося вайшнава и втер пыль себе в лоб.  В тот же миг вайшнав почувствовал, что болезнь навсегда ушла от него, а вместе с ней и самая опасная болезнь – болезнь гордыни.

Ум, заквашенный на гордыне, разбухает, как кислое тесто. Увы, порой нетерпеливые садхаки принимают это разбухание за духовный рост. Но подлинный духовный опыт приходит только к смиренным. Непритворное смирение – это фундамент здания духовного опыта, а чем глубже фундамент, тем выше дом. Смирение суть жизненная энергия преданности: сада дамбхам хитва – «Каждый день, каждый час, каждую секунду я должен помнить о том, что я слуга. Слуга должен всегда служить. И даже если люди как-то пытаются служить мне, сам я всегда помню, что мое вечное призвание – служить, а не принимать служение».

 


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 230;