ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ ИСКУССТВА К ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ 10 страница



Массовый человек таков, потому что ему не предоставляют шанса задуматься об альтернативе. Ведь в открывшуюся эпоху, задается определенный стиль жизни, который всеми силами разукрашивается и пропагандируется как удобный и необходимый каждому. Лишь в возможности сопоставить себя с другим есть потенция к развитию. Новая эпоха такой возможности не дает. Унифицированы предметы быта, удовольствий, развлечений и мыслей. Человек массовый должен заботиться о том, чтобы иметь в запасе несколько расхожих идей, которые помогут ему опознать себя среди остальных: «Да, я такой же, как вы». Другие интенции к самоанализу и свободному индивидуальному выбору оцениваются как плохое понимание жизни, излишне суетливое, а значит, бессмысленное искание.

Массовый человек начала века знал немного путей к существованию. Ведь ситуация свободы была для него странной и пугающей. Потому все то, что было предложено сверху, он воспринимал как спасательный круг, как удачную форму для своей жизни и не мог представить существование по собственным правилам. Ведь, если говорить глубоко, то массовый человек – это человек испуганный и не имеющий опоры, потому им так легко управлять, потому он доверчив и предан своему хозяину: тем лозунгам, которые он считывает с рекламных листовок, тем обещаниям, которыми одаривает его телевидение. И потребление – одно из особенностей массового человека. Ведь суть его не приобретение товара, а причащение к особому стилю жизни. Каждый из предложенных товаров и услуг – это определенная модель ощущений. «Pepsi» - для молодых и энергичных, американская бодрость и заряд уверенности, «Schweppes» - для более тонких ценителей газированной воды, сама королева Виктория даровала компании Королевскую грамоту и статус официального поставщика королевского двора. Потребление того или иного продукта – это новая религия, новый способ ставить клеймо, новый способ организовывать жизнь. Массовый человек покупает книги не для того, чтобы их читать, а для того, чтобы быть причастным к образу читающего. В этом смысле массовая культура надежна и безопасна, она всегда готова предоставить путь, готова любить тех, кто следует ее канонам. Она готова производить декорации, и чаще всего – это китч.

Человеку в начале 20 века было пусто и одиноко, потому не следует обвинять его в том, что он стал идти по не им придуманной дороге. Осознавать путь в то время представлялось делом, требующим больших духовных и волевых сил, незаурядного ума, который бы подсказал, что есть по сути пышные лозунги нового правительства и новой элиты. Время шло, и то, в чем обвинял Ортега-и-Гассет массового человека начала века (герметизм, закупорка души, отсутствие рефлексий, заурядность), стало преобразовываться, появились другие тенденции. На мой взгляд, это связано с тем, что огромное количество людей, вынужденных жить в условиях им не понятных, странных, пугающих, стали постепенно осознавать правила игры. Шаг за шагом массовый человек, тот, который внушал испуг и Ницше, и Гегелю, стал проявляться так, как никто из этих великих мыслителей от него не ожидал. Массовый человек до сих пор остался массовым. Или точнее, у него нет шанса не быть таковым в связи с глобальным распространением телевидения, газет, радио, интернета. Но представители этой массы стали мало-помалу с большей уверенностью ориентироваться в новом, преобразованном революциями и капиталистическими отношениями мире. То, что прежде внушало им страх, сейчас стало понятным. И в связи с этим возможен анализ. Возможно проявление самосознания и инициативности в массовом человеке. Наиболее передовые представители массовой культуры стали понимать, что они вполне способны без чьей-либо помощи ориентироваться в пространстве и выстраивать свою собственную культуру. Ситуация изменилась. Адаптировавшись к новым условиям жизни, массовый человек стал лучше осознавать свое положение, у него вместе с этим появилось больше возможностей и способов организовывать жизнь. В какой-то момент стало модно иметь хорошее образование и тонкий вкус. В этом смысле массовый человек новой формации – это человек, который способен не доверять. Он имеет шанс самостоятельно выстраивать систему ценностей и идейную парадигму. Несмотря на то, что давление сверху не уменьшается, новый массовый человек склонен не прислушиваться к тому, что еще десятилетия назад воспринимал как спасение от одиночества и ориентир. Сейчас массовый человек все проверяет на себе и оформляет среду существования, согласуясь с собственными убеждениями. Культура развивается снизу. Из-за указанной динамики стало возможно появление такого феномена, как кэмп, что будет оговорено дальше, в ходе рассуждений.

 

21.

НАРОДНОЕ ИСКУССТВО

 

 

За этими словами стоит большое и важное явление: народная поэзия и театр, музыка и танец, архитектура и изобразительное искусство. Народное искусство — фундамент, на котором выросло здание мировой художественной культуры.

 

В этой статье рассказывается только о народном декоративно-прикладном искусстве. Оно зародилось в глубокой древности и, подобно другим видам художественного творчества, поначалу вовсе не осознавалось как искусство. Просто люди делали необходимые им б быту вещи, создавая, как мы сейчас говорим, предметную среду: традиционное оформление жилища, костюм, бытовую утварь, орудия труда и боевое оружие. Весь трудовой народ творил этот предметный мир, отражая в нем свой общественный и бытовой уклад, своеобразное восприятие мира, представления о счастье и красоте, неповторимый национальный характер.

 

Коллективность творчества — характернейшая черта народного искусства. Ведь почти все в работе мастера было продиктовано многовековой традицией: выбор материала и приемы его обработки, характер и содержание декоративного убранства.

 

О коллективности народного искусства хорошо писал большой его знаток искусствовед В. С. Воронов: «Все формальное богатство его создавалось путем постоянных повторений: медленное накапливание перефразировок, дополнений, поправок, изменений... и вариаций... приводило к созданию крепких, выношенных форм... Удачное и оригинальное, привнесенное в искусство индивидуальной ловкостью и острой зоркостью, прививалось, развивалось и приводилось в законченную форму; случайное, бесталанное и надуманное не выдерживало дальнейшей коллективной проверки, отпадало и исчезало».

 

Это историческая коллективность, тесно связанная с передачей традиций от мастера к мастеру, из поколения в поколение. Но существует и коллективное творчество современников, в котором ярко проявляется свойственное народному искусству «хоровое» начало. Исстари его духовным основанием была общность мировосприятия, обрядов, обычаев, фольклора. Один и тот же образ варьировался в творчестве разных мастеров. Найденный кем-то новый прием или мотив быстро становился всеобщим достоянием. В результате развивалось и обогащалось искусство не одного или нескольких мастеров, но целого промысла как единого творческого организма. И в наши дни художники Палеха и Хохломы, аула Кубачи и Полховского Майдана гордятся своей принадлежностью к неповторимому искусству родного промысла, сообща решают стоящие перед ним творческие проблемы (см. Народные художественные промыслы).

 

Не отсюда ли удивительная жизнерадостность народного искусства — от сознания собственной силы! Ведь за каждой вещью — будь то резная прялка или вышитое полотенце, расписная ложка или тканая скатерть — талант, труд и единодушие многих людей, в идеале — целого народа! И красота — тоже из этого источника. И конечно, от родной природы, у которой мастер учится неустанно. И краски у нее берет, и ритмы, и формы — вспомнить хотя бы типичные для русского Севера ковши в форме плывущей птицы. Подобно природе, народное искусство отбирает только лучшее и шлифует его столетиями, создавая поистине совершенные технологию, формы, орнамент, колорит. Со временем все это приобретает характер традиции: раз достигнутое прекрасное должно сохраниться — таково требование народа. Вот почему и говорят о произведениях народного искусства как о памятниках истории и культуры.

 

«Золотую» хохломскую чашу мы сегодня покупаем не потому, что она нужна в хозяйстве. Она очаровывает нас благородством формы, изяществом росписи. За эту красоту мы как бы освобождаем вещь от исполнения прямой ее функции и ставим на полку как украшение интерьера. Сегодня декоративная сторона начинает все больше преобладать в произведении народного искусства.

 

Изготовляя какую-либо необходимую в хозяйстве вещь, условным языком орнамента мастер воспроизводил картину мира, как он его представлял. Один из крупнейших исследователей народного искусства — В. М. Василенко недавно «прочитал» символику деревянного ковша-черпака из района города Козьмо-демьянска. Вглядевшись в черпачок, вы без труда увидите голову лебедя. Выше — украшенные радиальными насечками круг и ромб. Это очень древние мотивы, чаще всего обозначавшие солнце. А венчает все изделие фигурка коня. Он стоит торжественно, как на пьедестале. Без сомнения, это не обычная крестьянская лошадка, а самый настоящий «конь-огонь»! Чтобы символика вещи стала понятной, напомним, что на протяжении веков в народе жило поэтическое представление о том, что днем по небу светило в возке тянут кони, а ночью оно пересаживается в ладью, которую влекут по подземному океану лебеди или утицы.

 

Этот часто непонятный нам теперь смысл делал вполне обычную вещь неотъемлемой частью не только повседневного быта, но и мировоззрения народа, связанного с особенностями его мировосприятия и этическими идеалами. Неразделимы и другие стороны произведения народного искусства: утилитарная и эстетическая. За долгие века выработались своеобразные правила, которым всегда следовали мастера. Например, форма предмета продиктована его назначением, поэтому она идеально проста и продуманна. Далее, любая форма — результат особых свойств материала. Глиняный кувшин будет иметь одну конфигурацию, таких же размеров деревянный — совершенно другую, медный — тоже свою. Наконец, форма предмета и его декор должны соответствовать друг другу.

 

Зародившись в глубокой древности, народное искусство долгое время было общенародным достоянием. Положение изменилось с развитием классового общества Разделение труда породило новый тип художественной деятельности — профессиональное искусство, удовлетворяющее духовно-эстетическим запросам господствующих классов. В центре его стояла творческая индивидуальность с ее неповторимо личным восприятием окружающего мира. К началу капиталистического периода народное творчество в промышленно развитых странах повсеместно превращается в искусство трудовых масс деревни и города. Все чаще оно оценивается как «простонародное» и «отжившее». Усилия меценатов, пытавшихся спасти «милую старину», не могли изменить судь.бу народного мастера, обреченного на конкуренцию с фабрикой, выбрасывающей на рынок миллионы безликих, но дешевых вещей. К концу XIX в. в большинстве стран Европы она была практически решена.

 

В государствах же, ставших на капиталистический путь развития позже, разрыв между народным и профессиональным искусством был не столь ощутим. Особенно там, где, как в России, фольклорные элементы глубоко проникли в культуру верхних слоев общества. Не случайно украшенные легким травным орнаментом золотые ковши, хранящиеся ныне в Оружейной палате, очень похожи на своих деревянных собратьев, которыми пользовались простые люди.

 

Народное искусство Руси было по преимуществу крестьянским, поэтому в нем отчетливо отразился взгляд земледельца на окружающий мир. Какие понятия занимают в таком миросозерцании центральное место? Солнце, земля, вода. Ну и, конечно, все, что на земле произрастает. Отсюда и главные «персонажи» народного искусства: солнце, которое чаще всего изображалось в виде креста, ромба или розетки; кони и птицы; прочно связанные с водной стихией русалки; мифическое Древо Жизни, символизировавшее нескончаемое произрастание плодов земных; наконец, Мать-Сыра-Земля, образ которой ученые узнают в вышитых на полотенцах женщинах с воздетыми к небу руками, словно просящих у него дождя и благодатных солнечных лучей, и в глиняных игрушках из самых разных областей России — баба с младенцем у груди, а по подолу — яркие «солнышки».

 

Но жизнь менялась, и вместе с ней менялось и народное искусство. Ведь сила традиции как раз в том, что она чутко откликается на изменения действительности, помогая запечатлеться в искусстве новому. Будь иначе, народное творчество давно превратилось бы в холодную стилизацию. А ведь оно радует нас и сегодня! Постепенно мифологическое значение древних символов забывалось, ослабевала их связь с сельскохозяйственными обрядами. В конце XIX в. мастер часто уже не знал, что означают те или иные образы, и все же не отказывался от них: увенчивал крышу избы коньком, вырезал на ставнях солнечные розетки. Правда, постепенно древние символы приобретали все более заметный декоративный характер, но что-то важное для людей от их первоначального смысла всегда сохранялось.

 

В XVII—XIX вв. в искусство народа вошло немало новых мотивов — источниками послужили стили барокко, классицизм, ампир. Однако образы эти становились выражением чисто народного миросозерцания, приобретая нередко даже новый облик. Так, львы на подоконных досках нижегородских изб явно перекликаются с каменными львами дворянских усадеб. Но как они добродушны: часто такой зверь напоминает пса или кота. Народное творчество никогда не копирует, всегда остается самим собой. Можно сказать, что в нем вообще не бывает смены стилей, столь характерной для искусства профессионального. Все исторические пласты, начиная с древнейшего, сосуществуют в народном искусстве, как неразделимы они и в памяти народа. Это наглядный пример мудрого накопления культурных ценностей.

 

Второе рождение пережило народное искусство в СССР и странах социализма с выходом на историческую арену широких народных масс. За годы Советской власти сделано немало. Возрождены многие угасшие было художественные ремесла, возникли новые народные художественные промыслы, например лаковая миниатюра бывших иконописцев Палеха, Мстёры и Холуя. Работы здешних художников насыщены образами советской действительности, несут новое содержание, какого не знало дореволюционное народное искусство (см. Палех, Лаковая миниатюра).

 

Подобные процессы произошли в холмогорской резьбе по кости, в федоскинской лаковой миниатюре, в тобольской костяной пластике, в шемогодской резной бересте. Удивительно свежим явлением предстает украинская настенная роспись, нашедшая себя в искусстве станкового типа. То же можно сказать о косовской керамике, о расписных узбекских блюдах, гончарных грузинских и армянских сосудах, творчестве северных народов. Советское народное искусство не знало простой реставрации старых традиций. На их основе создавалось новое декоративно-прикладное искусство, проникнутое подлинной народностью.

 

Сегодня оно существует в двух основных формах. С одной стороны, еще живо традиционное искусство деревни, связанное с неповторимым бытовым укладом того или иного народа, особенностями окружающей природы. С другой — развиваются народные художественные промыслы, многие из которых имеют богатую историю. В постановлении ЦК КПСС «О народных художественных промыслах» (1974) подчеркивается важная роль народного искусства в культуре социалистического общества.

 

И сегодня произведения народного искусства дарят нам все те духовные и эстетические ценности, которые веками накапливал народ. Тут — история страны, ее сегодняшний день и будущее. Потому что богатое и разнообразное искусство народа — залог его созидательной силы, нравственного здоровья и исторического долголетия.

22.

Эстетическое видение мира – это специфическое видение мира, и прежде всего – видение его в координатах определенных общих понятий или представлений.

 

Эстетические категории – наиболее общие, фундаментальные понятия, представляющие собой формы и организующие принципы эстетического опыта и мышления.

 

Эти понятия являются одновременно категориями эстетики и категориями философии искусства, пытающейся понять феномен искусства и объяснить его развитие.

 

В общем случае, система категорий эстетики, или ее категориальная структура, представляет собой сеть основных понятий, используемых в эстетике, их устойчивую конфигурацию и взаимосвязь, при которой изменение одних элементов влечет за собой изменение других. Образно говоря, эстетические категории – это те очки, через которые художник, критик и любой иной человек смотрят на мир и без которых они не способны воспринять эстетическое измерение человеческого существования.

 

К категориям искусства и эстетики относятся понятия: эстетическое видение, художественное, художественный вкус, художественный стиль, художественная объективность, функция искусства, подражание (мимесис), побуждение, художественный образ, символ, симулякр, содержание и форма, художественный канон, прекрасное, эпатирующее, возвышенное, обыденное, трагическое, фарсовое, безобразное, отвратительное, комическое, ироническое, абсурдное, жестокое, эклектическое, заумное, деконструкция и т.д. Часть из этих категорий относится к самому искусству, а часть – к его познанию.

 

Некоторые категории – в частности, подражание и побуждение, художественный вкус, художественная объективность, художественный стиль – рассматриваются в рамках обсуждения общих принципов искусства, формулировка которых невозможна без использования данных категорий. Другие категории – художественный образ, симулякр, художественный символ – рассматриваются при анализе языка искусства.

 

Можно сразу же отмстить, что и категории, как они понимаются в каждый конкретный промежуток времени, и принципы искусства носят двойственный, описательнооценочный характер. Они являются, с одной стороны, описанием и систематизацией предшествующего опыта создания произведений искусства, а с другой – диктуют линию будущего художественного творчества.

 

Традиционная эстетика обычно говорила только о категориях, под которыми понимались те предельно общие понятия, в координатах которых протекает художественное мышление. Современная эстетика вместо старого понятия "эстетическая категория" все чаще использует более широкое понятие эстетического качества, или эстетического свойства. Такие категории, как красота, безобразное, трагическое и т.п., являются частным, хотя и важным случаем эстетических качеств. Эстетические категории важны, но они не должны переоцениваться. В реальном художественном мышлении фигурируют многие иные понятия, обозначающие разнообразные эстетические свойства и не сводимые напрямую к немногим центральным категориям.

 

Анализ категорий в эстетике

 

 

Система категорий, являющихся одновременно категориями эстетики и философии искусства, опирается на более общую систему философских категорий.

 

Анализ категорий как оснований всего сущего восходит к античности. Впервые систематическое учение о категориях попытался развить Аристотель в трактате "Категории", обобщившем более ранние попытки вычленить основные категории и охарактеризовать их. Аристотель выделил такие категории, лежащие, по его мнению, в основе человеческого мышления, включая и художественное: сущность (субстанция), количество, качество, отношение, место, время, положение, состояние, действие и страдание. Эта система категорий с несущественными изменениями обсуждалась в философии вплоть до Нового времени. Аристотель выделил также целый ряд фундаментальных категорий эстетики: подражание (мимесис), прекрасное, возвышенное, трагическое, безобразное, катарсис, талант и др.


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 485;