Вопросы и задания для учеников. 1. Что объединяет предложенные вашему вниманию тексты?



1. Что объединяет предложенные вашему вниманию тексты?

2. Одинаковы ли подходы к теме чтения у И. Линковой (в первом и во втором тексте) и у Евг. Богата? Какую проблему выделяет каждый из авторов в своем тексте?

3. Какие аргументы использует каждый из авторов, чтобы мы поняли справедливость того, о чем он говорит? (Как выстраивается логическая схема каждого текста?)

4. К какому выводу нас приводит каждый из авторов? (Какова авторская позиция И. Линковой (в первом и во втором текстах) и Евг. Богата?)

5. Напишите первую часть сочинения (проблема, комментарий, позиция автора) по одному из текстов.

 

 

Упражнение 33. Необходимо прочитать тексты, ответить на вопросы, выполнить задания.

 

1.

(1)Под окном тормознул состав. (2)Я хлопотал по дому и ухом, привычным к железнодорожным звукам, отмечал, что состав идет нетяжелый, что он не просто затормозил, но вроде бы и остановился. (3)Не переставая мыть картоху, выглянул в окно. (4)Из вагонов начали спускаться люди, к ним подошли два солдата с винтовками и сержант с наганом. (5)Сбившись в кучу, вагонные люди о чем-то поговорили с охранниками и, прицепив котелки к поясам, рассыпались в разные стороны.(6)Что за народ? (7)Заключенные, что ли? …(8)«Пленные! – догадался я, – домой возвращаются. (9)Ну что ж – ауфвидерзейн, фрицы! (10)Вот вы и побывали в России, изучили загадочную русскую землю. (11)Нескоро вам, небось, снова захочется сюда, на экскурсию.(12)В дверь раздался стук, заглушенный обивкой. (13)«Битте!» – крикнул я. (14)Дверь дернулась раз, другой, нехотя отворилась. (15)Внутрь метнулся клуб морозного пара. (16)На пороге, сутулясь, остановился крупный мужик, одетый в многослойное тряпье, заношенное, грязное, украшенное заплатами. (17)Немец, увидев меня в гимнастерке, замер на пороге. (18)Сзади на него надвигалась дверь, наша тяжелая и каверзная дверь. (19)Внутренне ликуя, я ждал, как она сейчас шибанет фрица, как он окажется прямо передо мной и увидит, что на мне не просто гимнастерка, заношенная и грязная, но на гимнастерке еще и дырки от наград. (20)Во будет потеха! (21)Ему и поддало. (22)И он оказался передо мной, и все, что надо и не надо, увидел. (23)Глаза его, в багровых отеках с красными прожилками, выпучились еще больше, рот, обметанный толстой медной щетиной, открылся. (24)И так вот мы постояли друг против друга какое-то время, и я попробовал по-настоящему насладиться торжеством победителя. (25)Но чего уж тут и чем наслаждаться-то – передо мной был в полном смысле поверженный враг.(26)– Что ты хочешь? Чего тебе надо? – по-русски спросил я гостя. (27)И он, быстро отцепив от пояса котелок, протянул его мне: – Вассер! Вассер! Вода! Вода! – а сам косился на разбушевавшуюся плиту, на которой, полная картошки, кипела, выплескиваясь, шипела, пузырилась, брызгалась наша кастрюля.(28)Я подцепил ногой табуретку, пододвинул ее к дверце плиты и жестом пригласил гостя садиться. (29)Он без церемоний подсел к печке, на корточки – так ему было привычней, и протянул руки к дверце.(30)– Ну, как тебя там? – оглядев накрытый стол, спросил я.
(31)– Фриц? Курт? Ганс? (32)– Больше я никаких немецких имен не помнил.(33)Мы ели картошку молча. (34)Я набрал в щепотку соли и почти сердито сыпанул ее перед гостем.(35)– Ешь. Так ешь. Стол чистый.(36)– По-русско ешь! – сказал гость, макнул картошку в соль, возвел лицо к потолку, затрясся головой и весь затрясся, всем туловищем. (37)Большой, неуклюжий в тряпье, неуклюже, по-мужицки и плакал он, роняя в серую соль прозрачные слезы.(38)– Что... что мы наделаль? (39)Я, я ест фашист, слюга Гитлер, слюга фатерлянд... (40)– Бог отвернулся от людей, отвернулся, – утираясь тряпкой, вынутой из недр лоскутья, потупился Иоганн и, поднявшись с табуретки, начал мне кланяться.(41)Я взял у него котелок и высыпал в него из кастрюли остатки вареных картошек.(42)– Не надо, не надо! – слабо протестовал Иоганн. – Фрау, киндер... я понимайт, последний кусьок. (43)Я накинул шинель и пошел за дочкой в детский сад.(44)Состав еще стоял против окон. (45)В раскрытых дверях, свесив ноги, тесно сидели пленные и что-то ели из котелков. (46)Не один я такой жалостливый жил в здешней местности. (47)Мне показалось, что из вагона, стоящего против нашей избушки, кто-то мне помахал, и я, разом на что-то озлясь, сквозь стиснутые зубы выдавил:(48)– Да поезжайте вы, поезжайте вы все отсюда поскорее.(49)Когда я тащил завернутую в старую шаль дочку домой, состава на путях уже не было. (50)Уехали немцы. (51)Домой уехали. (52)Горя на земле убыло...

(В. Астафьев. Веселый солдат)

 

2.

(1)И опять в нашем доме опустел ларь… (2)Еще неделя и поспеет молодая кукуруза. (3)И все ждали исхода этой недели… (4)Но пока кукуруза еще не поспела… (5)А голод сосет, сосет под ложечкой…

(6)– Сосойя, сбегай к Мине, возьми взаймы горшок муки! – сказала тетя.

(7)– Никуда я не пойду, стыдно мне! (8)Ступай сама!

(9)Тетя задумалась. (10)Я понимал, что ей не хочется идти к Мине, неудобно просить муку у матери своего ученика. (11)Но я боялся, что мне Мина может и отказать, а с тетей поделится последним куском мчади каждый, к кому бы она ни обратилась с просьбой.

(12)– Не проси, тетя, все равно не пойду, пойми, стыдно мне, стыдно.

(13)– А мне не стыдно?

(14)– Мне еще больше стыдно!

(15)Тетя взяла горшочек и вышла из кухни. (16)Я выбежал во двор, выдернул из плетня несколько кольев, развел в очаге огонь… (17)Она скоро вернулась, поставила горшочек у очага и стала засучивать рукава…

(18)Трудно, очень трудно голодному мальчику сидеть у очага и ждать, пока выпечется мчади! (19)Сижу и думаю, как медленно тянется время! (20)Наверное, и тетя думает так же, но не подает вида. (21)А под ложечкой сосет, ох как сосет…

(22)– Слава Богу, готово! – проговорила тетя и вынула полусырой мчади.

(23)Я приволок низкий столик. (24)Тетя сбросила на столик дымящийся мчади, достала из банки последнюю головку сыра, разломила мчади пополам, потом одну половинку еще на две части.

(25)– Ну, ешь, Сосойя!

(26)Я схватил свою порцию и уже впился в мчади зубами, как во дворе раздался чей-то робкий кашель.

(27)Я и тетя обернулись к распахнутой двери.

(28)Во дворе стоял и искательно улыбался худой немец.

(29)– Немец, плен! – произнес он на ломаном русском языке.

(30) Я вспомнил: ребята говорили, что в район на стройку пригнали двести немецких военнопленных. (31)Для меня это был первый настоящий немец, увиденный в жизни.

(32)– Гутен морген! – сказал немец и вежливо поклонился.

(33)– Что ему нужно, Сосойя? – спросила растерявшаяся тетя.

(34)– Не знаю. Пока он только желает нам доброго утра…(35) Чего тебе, фриц?

(36)– Гитлер капут! – выпалил немец, сложил правую ладонь наподобие револьвера и приставил к виску указательный палец.

(37)– Это нам известно, газеты читаем. (38)Ты скажи, что тебе нужно?

(39)– Хлеб… – произнес тихо немец…

(40)Губы у немца задрожали. (41)Я проследил за его взглядом и увидел, что он устремлен к нашему накрытому столику.

(42)– С ума он сошел! Еще чего не хватало! Хлеба ему подавай! – сказал я тете. (43)Она стояла побледневшая и молчала. (44)Вдруг тетя повернулась, бросилась на кухню, схватила свой кусок мчади и подала его немцу.

(45)– О, данке шен, фрау, данке шен! – Немец дрожащими руками принял мчади и стал за обе щеки уплетать его.

(46)С минуту тетя смотрела на жадно евшего немца, потом снова вернулась на кухню, вынесла весь оставшийся мчади и отдала ему.

(47)– Тетя, ты с ума сошла?! – Схватил я ее за руки.

(48)– Отстань, Сосойя! – Тетя отстранила меня и опять побежала на кухню. (49)Немец с недоумением смотрел на нас.

(50)– На, немец, на! На тебе сыр, на тебе вино! Бери! – тетя сунула в руки немцу весь наш обед и вдруг расхохоталась.

(51)– Тетя! – испугался я.

(52)– Молчи, Сосойя, молчи! Пусть берет все! Пусть! Что еще тебе немец? Скажи, что дать еще? – выговаривала тетя сквозь смех.

(53)Я смотрел, вытаращив глаза, на смеявшуюся тетю и не мог понять, что с ней происходит.

(54)Тетя обняла меня, крепко прижала к груди и вдруг разрыдалась. (55)Перепуганный немец поспешно вышел со двора.

(56)– Что с тобой, тетя? Почему ты плачешь? – спросил я ее.

(57)– Ничего, Сосойя, ничего! Посмотри на него! – И она показала на удалявшегося немца. – Видишь? Видишь? Видишь?

(58)Каждый, кто взглянул бы сейчас на тетю, принял бы ее за сумасшедшую. (59)Но мне никогда еще не приходилось видеть на лице моей тети столько радости и счастья.

(Н. Думбадзе. Я вижу солнце)

 


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 184;