Советская историческая наука в условиях развитого социализма 23 страница

Эти недостатки нашли отражение, например, в представля­ющих несомненную научную ценность по привлеченным мате­риалам и широте поставленных вопросов работах Г. П. Макаго-ненко о А. Н. Радищеве, которъщ характеризовался как после­довательный демократ². Некоторые авторы (М. А. Горбунов, В. С. Покровский) противопоставляли А. Н. Радищева русским просветителям его времени, как идеологам буржуазии, видели ц в нем предшественника демократических деятелей 60-х годов и ставили его как мыслителя значительно выше наиболее ради­кальных французских просветителей. Другая группа исследова- , телей (М. В. Нечкина, В. Н. Орлов, П. Ф. Никандров) рассмат­ривала А. Н. Радищева как дворянского революционера и от-

¹ Лященко П. И. История народного хозяйства СССР. М., 1947—1948,
т. I—II и последующие издания; Хромов П. А. Экономическое развитие Рос-
сии в XIX—XX вв. (1800—1917). М, 1959-

² Макагоненко Г. П. А. Н. Радищев. Очерк жизни и творчества. М., 1949;
его же. Александр Николаевич Радищев. М., 1952,

т

мечала обусловленные этой принадлежностью черты ограничен­ности в его мировоззрении.

Подобные явления наблюдались и в историографии движе­ния декабристов. В работах отдельных историков преувеличи­валась степень зрелости философских и политических взглядов декабристов, их взгляды противопоставлялись европейской об­щественной мысли; тем самым допускалась идеализация воз­зрений дворянских революционеров.

Однако декабристоведение имело в советской историографии прочные традиции, и потому отмеченные крайности успешно пре­одолевались. Значительно расширилась проблематика изучения движения декабристов. Исследование истории тайных обществ, развития декабристской идеологии, программных документов декабристских организаций, в частности формирование респуб­ликанских убеждений у дворянских революционеров, определе­ние места декабристов в истории освободительного движения России, их влияния на развитие общественной мысли, русской литературы и культуры,— таков далеко не полный перечень тем исторических исследований. В разработке этой проблема­тики приняли участие Н. М. Дружинин, Б. Е. Сыроечковский, С. М. Файерштейн и др. Наиболее значительные исследования принадлежат М. В. Нечкиной.

В 1955 г. М. В. Нечкина опубликовала двухтомный обобща­ющий труд «Движение декабристов», в котором осветила дви­жение декабристов от его зарождения до поражения, просле­дила историю всех декабристских организаций, проанализиро­вала их проекты и замыслы, показала развитие декабристской идеологии, раскрыла общественные связи декабристов. Отмечая противоборствующие течения среди них, М. В. Нечкина пока­зала движение декабристов как единое в социальной сущности и ведущих революционных принципах. Подчеркивая националь­ные истоки движения декабристов, его направленность на раз­решение коренных национальных вопросов, Нечкина вместе с тем отметила воздействие на дворянских революционеров бур­жуазных идей французских просветителей и влияние на них революционных событий в Европе. Движение декабристов рас­смотрено ею в широкой исторической перспективе, в связи е коренными общественными преобразованиями в Европе, связан­ными с переходом от феодальных отношений к буржуазным. Это раскрывало объективную основу восприятия декабристами опыта революционного движения и идейных исканий Западной Европы применительно к условиям России.

Особенно важную задачу представляло изучение мировоз­зрения и деятельности выдающихся революционеров-демокра­тов 40—60-х годов — В. Г. Белинского, А. И. Герцена, Н. Г. Чер­нышевского и Н. А. Добролюбова. В литературе 20—30-х годов, им посвященной, отразились ошибочные точки зрения Плехано­ва и Стеклова. Если Плеханов рассматривал революционеров-демократов как выразителей настроений интеллигенции, а не

159

крестьянских масс и неумеренно подчеркивал их зависимость от мыслителей Западной Европы, то Стеклов допускал иные край­ности. В книге о Чернышевском, изданной в 1928 г., он рассма­тривал его как мыслителя, самостоятельно пришедшего к марк-'" систским выводам и даже осознавшего историческую роль про­летариата. Такие оценки требовали критического пересмотра. Сам этот пересмотр как показатель усвоения исследователями ленинских оценок имел безусловно положительное значение.

В литературе, посвященной революционерам-демократам 40—60-х годов XIX в., проявились такие же тенденции, как в литературе о А. Н. Радищеве и декабристах. В ряде популяр­ных работ критика плехановской концепции сопровождалась полным отрывом В. Г. Белинского как мыслителя от западно­европейской философской и общественно-политической мысли. В наиболее обнаженной и вульгаризованной форме подобные крайности получили отражение в книге В. Г. Баскакова о Чер-.нышевском (1956), изобилующей к тому же ошибками фактиче­ского порядка. Характеризуя расстановку классовых сил в Рос­сии середины XIX в., авторы указывали на два лагеря—кон­сервативный, помещичий, и революционно-демократический, выражавший интересы крестьянства. Либерально-буржуазный лагерь искусственно объединялся с консервативным.

В истолковании мировоззрения выдающихся демократиче­ских деятелей допускалось отступление от ленинской периоди­зации истории освободительного движения в России. В некото­рых работах утверждалось, что революционно-демократический этап начинался не с реформы 1861 г., а с 30—40-х годов XIX в. Преувеличивалась степень зрелости революционно-демократи­ческого движения в 30—40-х годах и в соответствии с этим пе­реоценивалась глубина размежевания между ним и либераль­ным течением. Революционеры-демократы 40—60-х годов не­обоснованно противопоставлялись революционным народникам. Последние неправомерно смешивались с либеральными народ­никами. Воззрения и деятельность революционных народников в исследовательском плане не изучались.

Все же не эти ошибки определяли характер исторической литературы, посвященной революционной демократии. Были из­даны капитальные исследования о революционерах-демократах, которые хотя и не были свободны от некоторых из отмеченных недостатков, но вместе с тем они давали обширный материал, извлеченный из архивов, расширяли проблематику исследова­ния, содержали новые выводы и обобщения. Изменяя многие привычные представления, эти работы углубляли понимание ха­рактера и идейного содержания деятельности революционеров-демократов.

К их числу следует прежде всего отнести работы научно-биографического жанра В. С. Нечаевой о Белинском (1949), Я. Е. Эльсберга о Герцене (1948), 3. П. Базилевой о «Колоколе» Герцена (1949), В. Я. Зевина о политических взглядах и поли-160

тической программе Н. Г. Чернышевского (1953), Ф. М. Бурлац­кого о политических и правовых взглядах Н. А. Добролюбова (1954) и др.

Исследователи не ограничивались разработкой воззрений и деятельности революционеров-демократов 40—60-х годов. Начал более разносторонне изучаться переходный период истории осво­бодительного движения в России — от поражения декабристов до суда над петрашевцами, период переоценки ценностей, по­исков новых путей революционной борьбы, смены дворянской революционности революционностью разночинской, буржуазно-демократической.

, Во второй половине 50-х годов на основе углубленного исследования ленинской методологии и концепции освободи­тельного движения в России и мобилизации нового фактиче­ского материала начался процесс пересмотра частью устарев­ших, порой несостоятельных оценок передовой общественной мысли предреформенной России. В книге И. А. Федосова о ре­волюционном движении 30—50-х- годов при оценке мировоз­зрения и деятельности В. Г. Белинского, А. И. Герцена, видней­ших «западников» и петрашевцев был сделан вывод, что при­менительно к 40-м годам XIX в. еще нет оснований говорить о полном размежевании революционной и либеральной идеоло­гии. Этот процесс к тому времени еще не завершился, хотя и протекал довольно интенсивно. Свежий материал содержала монография П. А. Зайончковского «Кирилло-Мефодиевское об­щество» (1959). В ней подробно анализировались вопросы возник­новения, состава и содержания программных документов общест­ва, раскрывающих сложный характер воззрений его участников.

Внимательно изучались деятельность и воззрения петрашев­цев. В литературе предшествующих лет петрашевцы рассматри­вались как революционеры-демократы, что не давало возмож­ности понять сложность их воззрений, формировавшихся в пере­ходный период русского освободительного движения.

В работах В. Р. Лейкиной-Свирской идеология петрашевцев характеризовалась как единая, в своей основе антикрепостниче­ская, отражающая свободолюбивые устремления закрепощен­ного крестьянства, республиканская и утопически-социалистиче­ская, что не исключало наличия течений в среде петрашевцев и разногласий между представителями этих течений ¹,

Во второй половине 50-х годов возникли благоприятные усло­вия для возрождения исследовательской работы по истории ре­волюционного народничества. Эта работа началась с пересмотра кардинального вопроса об отношении революционных народни­ков к демократическим деятелям 40—60-х годов.

Из многочисленных публикаций по этой проблеме наиболее значительной была статья Б. П. Козьмина, который с полным

¹ Лепкина-Свирская В. Р. О характере кружков петрашевцев. — Вопросы истории, 1956,. № 4; ее же. Петрашевцы. Л., 1956; ее же. Утопический социа­лизм петрашевцев. — История социалистических учений. Сборник. М., 1964.

6 п/р. Минца И. И.                                                                                          161

основанием доказывал, что революционное народничество 70-х годов было неразрывно связано с предшествующим осво­бодительным движением, что его основоположниками были А. И. Герцен и Н. Г. Чернышевский. Народников и их револю­ционных предшественников роднили общая классовая сущность убеждений, защита интересов крестьянства, единые идеологиче­ские принципы. Но Козьмин при этом недостаточно раскрывал особенности революционного народничества в идеологическом и тактическом отношениях, определившиеся в новых исторических условиях.

Однако время создания целой серии монографических иссле­дований, раскрывавших всесторонне идеологические основы и деятельность революционных народнических организаций, было впереди.

История монополистического капитализма в России. Пробле­ма российского империализма — кануна социалистической рево­люции— всегда была одной из центральных в советской исто­риографии, ибо в ходе ее исследования раскрывались социаль­но-экономические предпосылки Октябрьской революции. Науч­ное и политическое значение этой проблемы особенно возросло на втором этапе общего кризиса капитализма, когда^социали-стическая революция вышла за рамки одной страны, ч! начала 50-х годов идет быстрое нарастание исследований по истории монополистического капитализма в России.

Особенно успешно протекало изучение крупной промышлен­ности России в эпоху империализма. Были изданы работы П. А. Хромова о развитии текстильной промышленности, Г. Д. Ба­кулева о черной металлургии Юга, С. М. Лисичкина о нефтяной промышленности, А. А. Нестеренко о промышленности Украины. В крупную исследовательскую проблему выросла история эко­номики России в период первой мировой войны; ее плодотворно разрабатывали А. Л. Сидоров и другие ученые'. Были подготов­лены ряд крупных исследований о финансах России, банковских и промышленных монополиях, работы А. П. Погребинского о финансовой системе России, И. Ф. Гиндина о коммерческих бан­ках, Д. И. Шполянского о монополиях в»_угольно-металлургиче-ской промышленности Юга, А. Л. Цукерника, М. Я. Гефтера и П. В. Волобуева о монополиях в тошшвно-металлургической промышленности. Появились первые крупные работчы о государ­ственно-монополистическом капитализме в России А. П. Погре­бинского и К. Н. Тарновского².

¹ Сидоров А. Л. Финансовое положение России в годы первой мировой войны (1914—1917 гг.). М., i960; Шигалин Г. И. Военная экономика в первую мировую войну (1914—1918 гг.). М., 1956; Маевский И. В. Экономика русской промышленности в условиях первой мировой войны. М., 1957.

" Погребинский А. П. Государственно-монополистический капитализм в России. Очерки истории. М., 1959; Тарковский К. Н. Формирование государ­ственно-монополистического капитализма в России в годы первой мировой войны (на примере металлургической промышленности). М., 1958. 162

Главной целью, стоящей перед исследователями, было вы­явление зрелости и самостоятельности российского империа­лизма, раскрытие его особенностей. Ответ на этот вопрос складывался из анализа целого ряда проблем. Во-первых, это степень развития монополистического капитализма, и в частно­сти характер монополистических объединений в России; во-вто­рых, роль иностранного капитала в промышленном развитии страны, в ее экономической системе; в-третьих, масштабы и глу­бина развития государственно-монополистического капитализма. По всем этим проблемам существовали различные точки зре­ния, определившиеся еще в 20—30-х годах.

Господствующим в послевоенное десятилетие являлось пред­ставление о том, что монополистический капитализм в России был слабым и неразвитым. Один из главных аргументов в пользу этого вывода состоял в том, что в России монополистические объединения в своем развитии будто бы дошли только до объединений типа синдикатов. Однако отдельные ученые ука­зывали, что монополистические объединения в России не оста­новились на этой стадии, а достигли своих высших форм —тре­стов,

В оценке роли иностранных капиталов преобладало мнение, что эти капиталы держали под своим контролем важнейшие отрасли промышленности и банковую систему страны. Промыш­ленные и банковские монополии в России представлялись ис­полнителями воли иностранных банков. Но и это мнение разде­лялось не всеми исследователями. Так, И. Ф. Гиндин отстаивал мысль о том, что зависимость русских банковских монополий от иностранного капитала существенно отличалась от зависимости, присущей полуколониальным дочерним банкам, что русские бан­ковские монополии обладали определенной самостоятельностью. Предстояло также преодолеть возникшую еще на рубеже 20— 30-х годов точку зрения, согласно которой на русской почве про­исходило сращивание иностранного банковского капитала с иностранным промышленным.

По вопросу о государственно-монополистическом капитализ­ме также существовали различные взгляды. Одни исследователи отрицали наличие в России государственно-монополистического капитализма даже в период первой мировой войны. Другие счи­тали, что эта система была крайне слабой и лишь привела к раз­рухе в промышленности. Подобные выводы исходили из пред­ставлений об общем низком уровне развития в России монопо­лий. Теоретической же предпосылкой служил тезис о том, что система государственно-монополистического капитализма может возникнуть лишь в результате подчинения монополиями госу­дарственного аппарата. Большинство историков отрицало заин­тересованность российского самодержавного государства в регу-лиоовании производства и в использовании монополий, противо­поставляло интересы самодержавия и монополистического ка­питала.

 

6*

163

Имелась и другая точка зрения. Суть ее состояла в том, что в деле регулирования экономики вообще и в организации воен­ной экономики в особенности интересы помещиков, верхушки торгово-промышленной и банковской буржуазии, а также цариз­ма совпадали. В силу этого происходило переплетение прави­тельственных и монополистических органов по руководству эко­номикой, прежде всего в годы войны.

Господство представлений о слабом развитии в России моно­полистического капитализма, о его зависимости от иностранных капиталов определило оценку характера и особенностей россий­ского империализма в целом. Считалось, что Россия не была страной классического империализма, что российский империа­лизм был «военно-феодальным», слабым и неразвитым. Опутан­ный феодально-крепостническими пережитками, он находился в полуколониальной зависимости от «классического» империализ­ма западноевропейских государств. В этой связи слабо раскры­тыми оказывались объективные социально-экономические пред­посылки социалистической революции в нашей стране. Однако с середины 50-х годов оценка российского империализма стала существенно изменяться. Опираясь на конкретные исследова­ния, ученые все более определенно подчеркивали, что д^концу империалистической эпохи в России господствовали формы орга­низации производства, присущие развитому монополистическому капитализму, и что в целом экономическое развитие страны до­стигло уровня, открывавшего возможность социалистической ре­волюции.

Аграрная история России эпохи империализма, как и аграр­ные отношения второй половины XIX в. до конца 50-х годов, изучалась недостаточно. Исключение составляло освещение крестьянского движения в 1905—1907 гг. и столыпинской аграр­ной реформы^в книгах С. М. Дубровского и А. В. Шапкарина'. Слабая изученность аграрной истории затрудняла разработку общей оценки и характеристику особенностей империализма в России; в связи с этим ряд исследователей на рубеже 50— 60-х годов обратились к аграрной проблематике.

История пролетариата и его революционной борьбы в эпоху империализма. В советской историографии видное место зани­мала история пролетариата и его революционной борьбы в кон­це XIX — начале XX в. Ключевой проблемой* истории пролета­риата является история его формирования. Разрешение этой проблемы историки начали с порайонного изучения источников пополнения, изменения численности и состава рабочего класса. Так, в работах С. И. Антоновой освещалось складывание и из­менение состава рабочего класса в Московской губернии, Б. И. Васильева — Иваново-Вознесенского промышленного рай­она; изучалось формирование рабочего класса в национальных

¹ Дубровский С. М. Крестьянское движение в революции 1905—1907 гг. М., 1956; Шапкарин А. В. Столыпинская аграрная реформа. М, 1954.

164

районах — вышли работы Ф. Е. Лося и О.' С. Компана по Украи­не, 3. А. Абезгауз по Белоруссии и др. Однако подобными иссле­дованиями была охвачена лишь небольшая часть территории страны. Это, в свою очередь, создавало определенные трудности для освещения революционного движения рабочего класса в эпоху империализма..

Обобщающих работ по истории революционного движения пролетариата на протяжении всей эпохи империализма в рас­сматриваемое время создать еще не удалось; тем не менее исто­рики стремились проследить в этом плане борьбу отдельных его отрядов'. Большинство же работ охватывало лишь отдельные периоды и отдельные районы. Так, в трудах И. В. Бортникова, О. А. Парасунько, О. А. Варенцовой освещалась борьба рабочих в период назревания революционного кризиса.начала XX в.; итоги исследования этой проблемы были подведены в книге Л. С. Гусятникова².

В 1955 г. отмечалось 50-летие первой буржуазно-демократи­ческой революции в России. Большую роль в развитии исследо­ваний по истории революции сыграли Тезисы Института Марк­са— Энгельса — Ленина при ЦК КПСС «Пятьдесят лет первой русской революции», в которых была дана развернутая и глу­бокая оценка характера, содержания и всемирно-исторического значения революции, утверждалось ленинское понимание про­блемы перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую, содержались новые положения о назревании революционного кризиса, роли партии в революции, о Советах и т. д. Архивы страны издали многотомную общесоюзную серию «Революция 1905—1907 гг. в России. Документы и материалы» (т. 1—16. 1955—1965) и несколько десятков сборников о револю­ционных событиях на местах. Юбилею революции 1905—1907 гг. были посвящены научные сессии Института Маркса — Энгель­са— Ленина, Академии общественных наук при ЦК КПСС, От­деления истории АН СССР и его институтов, высших учебных заведений. Ход революции в общероссийском масштабе осве­щали А. М. Панкратова, А. И. Гуковский³. Вышло два сборника статей⁴ и несколько монографий о революционных событиях в отдельных регионах и национальных районах России. Крупные исследования были посвящены высшему подъему революции: И. В. Спиридонов исследовал историю Всероссийской октябрь-

---

Дата добавления: 2021-06-02; просмотров: 66; Мы поможем в написании вашей работы!

Поделиться с друзьями:

---

---

Мы поможем в написании ваших работ!