СЛУЧАЙ 5: ЭМИ — РЕБЕНОК, СТРАДАЮЩИЙ ЭЛЕКТИВНЫМ МУТИЗМОМ



По данным Брауна и Ллойда (цитируемых в Kolvin, Fundudis, 1981) на каждую тысячу детей приходится примерно 7,2 ребенка, которые не разговаривают в шко­ле. Колвин и Фандадис (Kolvin, Fundudis, 1981) опре­деляют этот феномен, элективный мутизм, как «стран­ное обстоятельство, когда способность говорить ограничивается только определенной ситуацией или неболь­шой группой близких людей» (стр. 219). Далее они со­общают, что родители детей, страдающих элективным мутизмом, свидетельствуют, что на начальном этапе овладения речью ребенок развивался нормально, но по мере вхождения в более сложные социальные ситуации, доминирующей чертой становилась застенчивость.

Элективный мутизм и энурез

В этом разделе описывается случай Эми, пятилетней девочки, страдающей элективным мутизмом. Ее мать обратилась в Центр в связи с тем, что ее беспокоило то, что Эми отказывается говорить в школе или в других ситуациях вне дома. Эми также была чрезмерно застен­чива и страдала энурезом — ночным недержанием мочи. В семье Эми была средним ребенком. У нее было два брата. Видно было, что она особенно близка к ма­тери и зависима от нее, как это обычно бывает у детей с элективным мутизмом (Kolvin, Fundudis, 1981).

Дети с элективным мутизмом обычно бывают очень зависимыми от своих родителей, особенно матерей. Так это было и в случае с Эми. Идея пройти курс игровой терапии принадлежала ее матери, и именно она водила Эми в Центр на всем протяжении лечения. Отец Эми не появился ни разу, но говорили, что дома он очень помогал в занятиях с девочкой. При работе с детьми идеальной для терапевта является такая консультация, когда занятиями интересуются оба родителя. Этот слу­чай, однако, свидетельствует о том, что игровая терапия может иметь положительные результаты даже в том случае, когда консультации проводятся только с одним родителем.

Кроме беспокойства в связи с элективным мутиз­мом, мать Эми жаловалась также на то, что Эми по ночам мочится в постель. Братья Эми страдали тем же недугом. В исследовании 24 детей, страдающих элек­тивным мутизмом, Колвин и Фандадис (1981) отмечают весьма высокий уровень энуреза у обследованных детей. Они также обнаружили, что у этих детей имеется мно­го поведенческих проблем, они страдают чрезмерной застенчивостью, они более незрелы (особенно в том, что касается речевого развития), это нарушение чаще свой­ственно девочкам, чем мальчикам, и что оно с трудом поддается лечению. В книге американской психиатриче­ской ассоциации (1987) «Диагностическое и статистиче­ское руководство по умственным нарушениям» также отмечается, что у детей с элективным мутизмом наблю­дается чрезмерная застенчивость, социальная изоляция, трудности в поведении и, возможно, энурез.

Проявления поведения

Поведение и развитие Эми вполне соответствовало примерам, описанным в исследовании Колвина и Фандадиса (1981). По словам учительницы Эми, у девочки наблюдалось отставание в развитии; в пять лет она страдала от энуреза. Она была чрезвычайно застенчи­ва, и, по словам матери и учителей, ее поведение не всегда соответствовало ее возрасту. Не удалось выде­лить никаких четких событий, которые могли повлечь за собой развитие у девочки избирательного мутизма. В обзоре литературы Колвин и Фандадис (1981) не обнаружили никаких конкретных специфических при­чин, приводящих к развитию элективного мутизма.

Эми не произнесла ни одного слова в течение первых пяти месяцев своего пребывания в школе. Она справи­лась со всеми балльными заданиями для ее возрастной группы по тесту диагностики развития в раннем детст­ве и была направлена в класс выравнивания. Учительница Эми отмечает, что это была пассивная маленькая девочка, сидевшая молча и наблюдавшая за тем, что происходит вокруг нее. У нее фактически отсутствовали навыки общения. Она не играла вместе с ребятами, а предпочитала играть одна или со взрослым. Когда одна тихая девочка — новенькая в группе —заинтересовалась ею, Эми отвергла ее. Сначала новенькая пыталась го­ворить с Эми, а потом стала перенимать ее жестикуля­цию. С течением времени Эми стала более активной, и в ее лице появилось больше жизни. Иногда даже она улыбалась и смеялась.

Во дворе Эми топталась на площадке и следовала за одноклассниками. Когда учитель брал ее за руку, чтобы подвести к песочнице или качелям, Эми вырывалась.

Эми совершала и другие необычные поступки. Она хватала помощницу учительницы за горло мертвой хваткой и при этом улыбалась. Она часто тыкала куклу вилкой. Она часто мочила штанишки, если учительница забывала спросить, не нужно ли ей в туалет, хотя ее и предупреждали, что сходить в туалет можно в любое время.

Ее мать сказала, что Эми как будто не чувствовала боли. Однажды она сидела в ванной с очень горячей водой и, когда бабушка спросила, почему она до сих пор в воде, девочка непонимающе посмотрела на нее. Однажды во время игры ей вырвали из ушей сережки, и она ничего не сказала учительнице, хотя мочки ушей у нее кровоточили. Она упала в гимнастическом зале так, что разбила рот, а когда учительница спросила, больно ли ей, девочка отрицательно покачала головой. Она не проявляла ни радости, ни волнения ни на про­гулках, ни на праздниках.

Усилия учителя

Учителя Эми пользовались разными приемами, пы­таясь заставить девочку говорить. Иногда ее принима­ли в игру как молчаливого участника. Затем пытались не обращать на нее внимания в тех случаях, когда она не давала вербальных реакций. Когда и это не подейст­вовало, ее стали сажать на «штрафной» стул, если она не говорила; но казалось, что Эми нравилось сидеть на этом стуле. По словам ее учительницы, она была так же нормальна, как и любой другой ребенок, если он не произносит ни слова. На прикосновения она все-таки реагировала, и несколько раз сама забиралась к учительнице на колени и следила за тем, как играют дру­гие ребята. Учителя описывают Эми как пассивную, эмоционально невыразительную, сопротивляющуюся, иногда враждебно настроенную девочку, которая со­вершенно сознательно хранит молчание, умеет доби­ваться своего, управляет ситуацией, но с другой сторо­ны готова принимать некоторых людей, отзывается на ласку и желает копировать поведение других людей.

Игровая терапия

При работе с ребенком, страдающим элективным мутизмом, чрезвычайно важно, чтобы терапевтическое общение опиралось на средства экспрессии, удобные для ребенка. Терапевту, опирающемуся во взаимодействии с такими детьми исключительно на вербальные спосо­бы коммуникации, нередко не удается эффективно по­строить отношения с ребенком. Ребенок с элективным мутизмом легко управляет взаимодействием, используя молчание, и, следовательно, управляет развитием отно­шений с терапевтом. Все усилия, направленные на то, чтобы с помощью похвалы, поддержки, обмана или хитрости заставить ребенка заговорить, кончаются, как правило, тем, что ребенок продолжает хранить молча­ние, а терапевт впадает в фрустрацию.

Ребенок с элективным мутизмом по прежнему опыту знает, что хотят взрослые: вербализации — и как легко сопротивляться их усилиям, храня молчание. Таким образом, коль скоро игра является естественным сред­ством самовыражения детей, в работе с Эми предпочте­ние было отдано игровой терапии. Ее терапевт считал, что Эми нуждалась в такой терапевтической обстанов­ке, где она могла бы чувствовать себя комфортно; имела место, в котором она отвечала бы в определенных пре­делах за построение отношений со взрослым и могла бы общаться на своих условиях, без слов, чего обычно ожидали от нее взрослые.

Говоря о ценности игры, Кони (1951) утверждает: «Каждый игровой метод в терапии есть форма процес­са научения, в котором ребенок научается принимать и конструктивно использовать личную ответственность и самодисциплину в той степени, в которой они необ­ходимы для эффективного самовыражения и жизни в социуме» (стр.753).

Молчаливое начало.

Во время первого сеанса игровой терапии Эми вообще не пользовалась словами. Она спряталась под этюдником и в течение сорока пяти минут пользовалась только жестами. Терапевт отвечал теми же жестами и словесными замечаниями в надежде показать ребенку, что он понимает его чувства. Если терапевт оставался неподвижным и хранил молчание даже в течение непродолжительного времени, Эми выглядывала из-под этюдника, чтобы удостовериться, что она по-прежнему безраздельно владеет вниманием терапевта. В конце сессии Эми с готовностью вылезла из-под этюдника. На вторую сессию с Эми пришла ее кузина Сьюзен. Эми стала сопротивляться, не желая возвращаться в игровую комнату, и тогда терапевт пригласил туда Сьюзен. Едва переступив порог, Сьюзен стала болтать, а Эми снова заняла свое убежище под этюдником. Сьюзен играла со множеством игрушек и минут через десять Эми присоединилась к ней. Они непринужденно обменивались репликами и дружно играли около часа. Никто бы не поверил, глядя на них, что в Эми есть что-то необычное.

Это был такой неожиданный поворот событий, что терапевт решил на третьем приеме присоединить к Эми ее девятилетнего брата Бена, для того, чтобы лучше по­нять динамику межличностных отношений с Эми. На этом приеме Бен и Сьюзен играли вместе и не обраща­ли внимания на Эми, которая в конце концов возвратилась в свое убежище под этюдником. После третьего приема Сьюзен уехала к себе домой, в другой город. Терапевту надо было решить, работать ли с Эми инди­видуально или пригласить на прием и ее старшего бра­та. У Эми был еще и младший брат, Нэд, которому очень хотелось прийти в игровую комнату.


Дата добавления: 2019-07-17; просмотров: 10; ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ