Игровая терапия в группе сиблингов



Вопросу о проведении игровой терапии в группе сиблингов в современной литературе по игровой тера­пии уделяется мало внимания. Джайнот (Ginott, 1961) был одним из немногих авторов, который вообще затро­нул проблему сиблингов; однако он упомянул об этом только в связи с рекомендацией исключать из группы детей, переживающих интенсивное чувство соперничест­ва с сиблингами. Вопрос же о совместной игровой тера­пии для сиблингов вообще не обсуждался.

Существует определенное правило формирования групп для проведения игровой терапии, которое делает невозможным включение в группу сиблингов: оно гласит, что дети в группе должны быть одного возраста. Согласно Газда (Gasda, 1989) и Джайнотту (Ginott, 1982), дети в игровой терапии не должны различаться по возрасту более чем на год. Джайнотт (1982) дейст­вительно предположил, что могут быть какие-то другие факторы, более важные, чем возраст, например, когда агрессивного ребенка включают в группу более старших детей, а недостаточно зрелого присоединяют к детям помладше. Джайнотт далее еще более ограничивает возможность включать сиблингов в одну группу для за­нятий игровой терапии, считая, что дети школьного воз­раста должны делиться еще и по признаку пола. Мы нашли, что едва ли есть необходимость производить такое деление до 8—9 лет.

Представляется разумным предположить, что основ­ные критерии для включения ребенка в групповые фор­мы игровой терапии могут быть столь же важны для игровой терапии в группах сиблингов. Если присутствие в игровой комнате школьных детей помогает связать этот опыт с миром реальности (Ginott, 1961), это может быть еще более справедливо применительно к включе­нию в одну группу сиблингов. Если, как предположил Джайнотт (1961), дети помогают друг другу принять на себя ответственность в межличностных отношениях, влияние на сиблингов будет еще более значительным, благодаря возможности естественным и непосредствен­ным образом распространить установившиеся между ними отношения за пределы терапевтической группы.

В поисках правильного сочетания

В случае с Эми оказалось, что сочетание игровой те­рапии сиблингов, индивидуальной игровой терапии и короткой семейной консультации является наиболее удобным подходом. Когда Эми играла в игровой комна­те с Беном, ответственным был он: он отвечал за себя и за Эми. Ей ничего не надо было делать: Бен говорил и играл за обоих. Когда Эми была в игровой комнате с Нэдом, она была учительницей и помощницей, хотя Нэд был независимым. Когда в комнату приходили оба мальчика, они играли вместе и не обращали внимания на Эми. Когда дети приходили в комнату с матерью, каждый из них стремился набезобразничать, но они старались безобразничать по очереди.

Когда Эми играла в комнате одна, она по-прежнему была застенчивой, но разговаривала. Она обычно пряталась в своем убежище под мольбертом минут на десять-пятнадцать, до тех пор, пока не почувствует себя в безопасности. Ее игра часто была неадекватной: периодически у нее случались взрывы враждебности или продолжительного смеха, или ею овладевал бес разрушения. Тем не менее, модели игрового поведения, возникшие с братьями, действительно, распространились и ее реальную игру.

Эми хочет управлять ситуацией

Чаще всего на сеансах появлялась одна и та же тема. Эми хотела полностью контролировать ситуацию и пользовалась молчанием, чтобы этого добиться. Когда терапевт вербально отражал ее чувства, Эми негодовала, поскольку это мешало ей контролировать ситуацию. Она все время повторяла: «не смотри на меня, не говори со мной». Тогда терапевт нашел компромиссное решение: Эми контролировала «взгляды», а терапевт — «разговоры». Казалось, что Эми была вполне удовлетворена тем, что у нее есть своя четко определенная сфера контроля, и ей хотелось, чтобы у терапевта была своя. Постепенно Эми стала соглашаться с частичным контролем и в других областях. Бен и Эми разделили комнату на две части. Чтобы играть в «чужой» зоне, каждый из них дол­жен был получить разрешение от другого. Такие упражнения, пусть в структурированной форме, во взаимных уступках, которые, естественно, возникают в жизни многих детей, по-видимому, позволили Эми понять, что ей нужно вырабатывать навыки общения, а не прятаться в себе.

По мере того, как Эми становилась все более неза­висимой, Бен оставил роль ее защитника и ответственного за нее члена семьи. Он до такой степени расшалился, что маме пришлось приструнить его при всех — в этой семье такое случилось впервые. Бен постепенно стал позволять Эми быть самой собой, но одновременно сохранял свою важную позицию одного из ответствен­ных членов семьи. Эти изменения в системе общения мама поощряла и дома, возлагая на Эми больше ответ­ственности и не позволяя Бену делать то, что поручено девочке, даже если он мог это сделать быстрее и лучше. Нэд также сохранял уравновешенную независимую по­зицию, и не принял на себя ни роль Эми — беспомощ­ного существа, полностью контролирующего ситуацию, ни роль Бэна — существа ответственного и также пол­ностью контролирующего ситуацию. Эми чаще стала выражать свои чувства. Ее поднятый кулак означал: «Не подходи ко мне», или «С этим я буду в безопасно­сти, если подойду к тебе».

Совсем другая Эми

Вновь обретенную уверенность Эми перенесла в класс. Ей стала доставлять удовольствие возможность разговаривать, петь и участвовать в жизни класса. На приемах она стала описывать сцены из школьной жиз­ни. Ей очень нравилось быть учительницей. Когда Эми забывала какое-нибудь математическое правило или правописание нового слова, которое она выучила, она говорила, что это испанское слово. Терапевт отражал идею о том, что иногда только Эми могла сказать, что это слово на самом деле значило. Любовь Эми к зна­нию стала очевидной только в безопасной атмосфере игровой комнаты. Прежде она только получала инфор­мацию, а не воспроизводила ее.

Позже на приемах Эми активно участвовала в выра­жении каждой новой учебной ситуации. Эми продвига­лась очень быстро — как будто распахнулась настежь закрытая прежде дверь. Она даже прочла рождествен­скую сказку по школьному радио. Девять месяцев спу­стя, тридцать шесть сеансов терапии вместе с братьями и индивидуальных занятий были вознаграждены: вес­ной Эми записали в обычный первый класс. По мере того, как Эми начала разговаривать и стала более ак­тивно участвовать в происходящем вокруг нее, энурез беспокоил ее все реже.


Дата добавления: 2019-07-17; просмотров: 27;