Почему нам не должно быть безразлично



В этой главе мы описали конструирование политической системы, которая, номинально основываясь на принципе «один человек – один голос», на деле оборачивается инструментом удовлетворения интересов верхушки. Другой порочный круг обнаруживается в самом ходе игры: политические правила не только служат интересам верхушки напрямую, устанавливая диспропорции в ходе голосования, но и формируют такие политические механизмы, которые косвенно придают им больше власти. Мы обнаружили целую серию механизмов, которые позволяют отказаться от всех иллюзий и подвергнуть сомнению функционирование политической системы. Разительное деление нашего общества делает достижение компромиссов почти нереальным, тем самым ставя нашу политическую систему в тупик.

Описанная ситуация, в свою очередь, ведет к потере доверия граждан в общественные институты, доверия в их эффективность и справедливость. Попытки лишения гражданских прав, осознание несправедливости нашей политики и нашей экономики, осознание того, что потоки информации находятся под контролем и цензурой СМИ, а также очевидная роль денежных вливаний в политику, – все это отражает механизмы оголтелых кампаний, которые вызывают лишь отторжение у граждан. Они больше не питают иллюзий в отношении политической системы. Из-за этого снижается политическая активность граждан (а в особенности – представителей беднейших слоев), что способствует продвижению в указанном направлении ценностей верхушки. Подобная ситуация играет на руку тем, кто стремится снизить цену каждого голоса, что напрямую выгодно именно представителям богатейшего слоя.

Особенно этот эффект заметен на примере Соединенных Штатов, где явка избирателей, по сравнению с аналогичными показателями в других развитых странах, крайне невысока. В последние годы средний процент граждан, пришедших на выборы, составляет 57 %[423], а выборы в палату представителей и вовсе обходятся показателем в 37,5 %[424]. Данные показатели разочарования общества – особенно среди молодых, как это ясно видно на примерах избирательных кампаний, проводимых с 2008 года, когда ожидания были довольно высоки, – неудивительны, и потому еще менее удивительно то, что в 2008 году явка избирателей из числа молодых людей была еще меньше и составила порядка 20 %[425].

О предварительных этапах голосования говорить совсем грустно: явка избирателей на них была еще меньше – с учетом того, что тот результат[426], с которым столкнулись голосовавшие на основных выборах, не оправдал их ожиданий. Это повлекло за собой еще меньший процент избирателей на следующих выборах.

Утрата веры в нашу политическую систему и мнение о ее несправедливости может оказаться толчком к движениям, имеющим вне-политический характер, как это было во время движения «Захвати Уолл-стрит». Когда подобные акции приводят к реальным изменениям в политических структурах, эффект, безусловно, позитивен. Но в случае неудачи они могут катализировать процессы отчуждения.

Ранее в данной главе я подчеркивал важность доверия, совместных действий, социального капитала и чувства справедливости в отношении экономических и политических процессов в более общем виде. Эти провалы нашей политической системы имеют существенные внешние эффекты. Они составляют другой канал, посредством которого социальная и экономическая сферы должны заплатить довольно высокую цену за то неравенство, которое имеет тенденцию к росту.

Реформирование политических процессов

Большая часть американцев отдает себе отчет в том, как важно реформировать политические процессы в нашей стране с учетом большего внимания к мнению большинства и введения механизмов, ограничивающих повсеместную власть денег. Мы уже описывали то, как правила политической игры дают представителям верхушки безраздельную власть. Изменение правил игры, в свою очередь, может привести к курсу на формирование более демократического общества.

Мы можем и должны менять правила игры во имя справедливого отражения интересов общества в ходе выборов – мы можем остановить меры по фактическому лишению избирательного права, упрощая процедуру голосования (особенно для беднейших представителей нашего общества). Искажение фактов и избирательные фальсификации, направленные на снижение активности и ответственности политической системы перед населением, должны быть, вне всякого сомнения, устранены. Должны быть введены практики «вращающихся дверей», которые позволят представителям банковского сектора плавно переезжать с Уолл-стрит в Вашингтон и обратно. Такие меры, как обязательное голосование (принятое, например, в Австралии), неизбежно ведут к большей явке избирателей, и, соответственно, повышают шансы на получение результатов, действительно отражающих общественное мнение[427]. Наиболее важным представляется проведение реформы финансового сектора. Даже если Citizens United не даст задний ход, корпорациям необходимо разрешить проведение кампаний по распределению своих средств только в том случае, если их акционеры проголосуют за это. Это ни в коем случае не должно отдаваться на откуп руководству, которое не только использует свое положение с целью непомерных выплат себе же, но и заинтересовано в сохранении и устойчивом развитии самой системы, с помощью которой они осуществляют подобный произвол. Государство в этом случае должно использовать свои материальные ресурсы для утверждения в том, что основная игра разворачивается на рынке идей, или хотя бы на более справедливом рынке, чем тот, что функционирует сейчас[428].

Мы знаем, что нужно делать. Даже в том случае, если реформы не создадут почву для формирования демократии по принципу «один человек – один голос», к которой мы так стремимся, они, по крайней мере, обеспечат нужный вектор развития для всего общества. Однако наши усилия приводят нас в тупик по очевидным причинам: денежные интересы идут на все, чтобы обеспечить дальнейшее функционирование системы, которая действует в их целях. Когда я был главой Совета экономических консультантов (СЕА), администрация президента Клинтона делала все возможное, чтобы сдерживать потребности финансового сектора. Именно в собственности общества находились радиоволны, которые использовались для работы телевизионных станций. Вместо того чтобы раздавать их бесплатно, реализуя тем самым очевидное проявление общего благосостояния, мы должны продавать доступ к ним, и если это возможно сделать, то нужно делать это с тем условием, что определенное эфирное время будет потрачено на рекламу политических кампаний. Имея доступ к бесплатной рекламе на телевидении, политические деятели будут тратить меньше денег, которые могут быть направлены в иное русло. Однако этой реформе будут противиться сами телевизионные компании, которые, в свою очередь, имеют большой доход от подобных видов деятельности.

Опустошение демократии

Демократия, по крайней мере, в том виде, как мы ее понимаем, основывается на принципе «один человек – один голос». Большая часть политической риторики делает акцент на существовании среднего независимого избирателя, тогда как традиционная экономическая теория сосредотачивается на сути самого дела. Однако никто не может быть уверен в том, что существующие политические явления в Соединенных Штатах действительно отражают интересы простых граждан. Среднестатистическому гражданину нет дела до всеобщего благосостояния. Среднестатистический гражданин не участвует в битве за реформы, регулирующие финансовый сектор, хотя подавляющее большинство (по данным некоторых опросов, порядка двух третей опрошенных)[429] требует более прозрачного регулирования, против которого столь серьезно восстают банки. В конце концов, мы получаем систему регулирования, подобную швейцарскому сыру, то есть полную дыр, исключений и уловок, которые сложно обосновать или оправдать единым сводом правил. Нет реальных причин для ужесточения законодательства по защите прав потребителей в сфере кредитования (исключая кредиты на автомобили); так происходит потому, что те, кому выгодна подобная система, делают в нее серьезные инвестиции.

Поэтому неудивительно, что Комитет палаты по финансовым услугам (HFSC), призванный создать новые механизмы регулирования, состоит из 61 человека, что составляет порядка 15 % от общего числа членов палаты представителей. Закон Додда – Франка, принятый в 2010 году, представляет собой тщательно сбалансированный компромисс между десятью крупнейшими банками Соединенных Штатов и двумястами миллионами американцев, требовавших более жестких механизмов их регулирования. (История, боюсь, покажет, что большинство американцев были правы.)

Пол Кругман ясно обозначал это, когда говорил о том, что «чрезмерная концентрация на уровне доходов несовместима с демократией. Разве кто-то всерьез сможет отрицать, что наша политическая система была сформирована лишь деньгами и что наблюдаемые искажения становятся хуже вследствие того, что мы богатеем»[430].

В своей знаменитой Геттисбергской речи от 1863 года президент Авраам Линкольн говорил о том, что Америка вела Гражданскую войну «во имя государства людей, людьми и для людей, дабы общество не исчезло с лица земли». Но если мы не изменим текущего положения дел, наша мечта окажется перед лицом серьезной опасности[431].

Мы начали данную главу с вопросов, относящихся к среднестатистическому избирателю, а именно с вопроса о том, почему наша демократия не отражает взглядов большинства из среднего класса в той же мере, как и взглядов верхушки общества. Частичное объяснение этому факту: среднестатистический избиратель (избиратель, доходы которого не выше и не ниже доходов большинства) богаче, чем средний американец. Электорат в Америке пристрастен и нацелен на осуществление интересов верхушки.

Однако это не дает исчерпывающего объяснения тому, что происходит с политикой в США. Смещение результатов в сторону расширения интересов самых богатых гораздо существеннее и не может объясняться за счет искажений в среде избирателей. Другая часть данной головоломки может частично объясняться искажениями в восприятиях и верованиях в то, что представители верхушки заставляют средний класс видеть мир в извращенном формате, пропагандируя политические действия в угоду верхушке даже в том случае, если они противоречат интересам большей части общества. Как именно это удается богатым представителям богатейшего слоя, мы обсудим в следующей главе[432]. Но для начала мне хотелось бы обсудить глобализацию и возможности ее корректировки мировыми элитами в направлении увеличения собственных выгод за счет большинства населения. Еще более важным представляется то, как именно это происходит в Соединенных Штатах и каким образом это подрывает нашу демократию. Помимо всего прочего, ослабление и искажение демократических процессов, описанных мной ранее, подрывает нашу роль на арене мирового лидерства, а, следовательно, и нашу способность формировать мир, соотнесенный с нашими ценностями и интересами в более широком и глобальном смысле.

 


Дата добавления: 2019-07-15; просмотров: 42;