Глава 8. Искусство раскаяния. 2 страница



Я кинула мою сумку на стул и стала шарить внутри нее в поисках сигарет, в то же время улыбнувшись ей.

- Да, да, ты очень забавная для коротышки. Я могу приходить вовремя.

Она скептически приподняла бровь.

- Ты сама-то об этом знаешь? Что произошло?

Я кинула взгляд на Каллена, который находился на другой стороне зала, развалившись в кресле: его длинные ноги были вытянуты и скрещены. Он был в темных очках, читал сценарий и потирал щетину на подбородке. Он выглядел как с похмелья.

Он посмотрел на меня, и я быстро отвернулась.

Не готова.

Абсолютно не готова.

- А... ничего не произошло, - сказала я, когда повернулась назад к совсем неубежденной Элис. Ложь была настолько плохой, что мне стыдно было называть себя актрисой. - Просто стараюсь держаться твоей мирной стороны, Адольф... ой, то есть Элис...

Она наклонила голову и изучала меня в течение нескольких секунд, прежде чем сказать:

- Белла, пожалуйста, скажи, что ты не трахаешься с моим братом снова.

Я засмеялась и закашлялась в то же самое время, когда мои руки, наконец, обнаружили сигареты и зажигалку, и я вытащила их из сумки, вцепившись в них изо всех сил.

Я искоса взглянула на Каллена. Он уткнулся в сценарий и, казалось, не обращал внимания на наш разговор, слава Богу.

Я сердито посмотрела на Элис и, наклонившись к ней, прошептала:

- Конечно, я не трахаюсь с ним. Ты считаешь, у меня нулевое чувство самосохранения?

Она тоже наклонилась и оглянулась на брата, прежде чем прошептать в ответ:

- Я думаю, что когда дело доходит до моего брата, ты не можешь мыслить здраво, и что если он захочет затащить тебя в постель, у тебя ноги окажутся в воздухе приблизительно через три секунды.

- Чушь.

- В самом деле? - бросила она вызов. - Значит, ты не шла вчера домой, едва держась на ногах из желе, после того как он поцеловал тебя? Потому что я могла, если честно, подпитать половину Нью-Йорка той энергией, что вы двое вчера сгенерировали.

Я вздохнула и покачала головой.

- Да, конечно, меня все еще влечет к нему, но Боже, Элис, это все. У меня нет намерения возвращать что бы то ни было с ним.

Она посмотрела на него, а потом, нахмурившись, на меня.

- Ну, тут что-то происходит, потому что мою задницу покалывает, а это происходит только тогда, когда мир находится на грани войны, или вы двое становитесь сумасшедшими трахаебщиками.

- Что ж, тогда жди новости сегодня вечером про развертывание войск, потому что единственное, где я буду трахаться с твоим братом, – это на сцене, и мы это еще даже не отрепетировали.

Слава Богу.

Одной мысли, что Каллен будет возбуждать меня, притворяясь или нет, было достаточно, чтобы моя вагина начала медленно сжиматься в ожидании.

Элис откинулась назад и изучающее посмотрела на меня.

- Но у тебя все еще есть чувства к нему, не так ли? - Она не ждала моего ответа. Ей этого не требовалось. - Должно быть, играть в этой пьесе очень некомфортно. Я понятия не имею, почему вы оба согласились на это.

Я покачала головой.

- Я тоже.

Это было не совсем верно. Думаю, я должна была его увидеть. Хотела, чтобы он меня увидел. Хотела, чтобы он сказал мне, что сделал ошибку и что просит прощения ... что он и сделал вчера вечером. Ради одного этого, оно того стоило, даже если мы потом пойдем каждый своей дорогой, когда все закончится, и никогда не увидим друг друга вновь.

- Мне нужно покурить, - сказала я, направившись на лестничную клетку. - Я вернусь через пять минут.

Я поднялась вверх по лестнице и вышла через дверь в переулок, сунув сигарету в рот и закурив, как только попала на улицу. Я курила и расхаживала, мысленно пробегая сцену, которую мы будем сегодня играть, и бормоча свои реплики. Я старалась не думать о нем, но он всегда был там, мелькая в моих мыслях.

Мы должны отрепетировать сегодня сцену секса, а затем еще и утро после проведенной ночи. Я зажмурила глаза, когда образы Каллена, целующего меня и ласкающего руками мое тело, совершили налет на мой мозг.

Я прислонилась к стене, потому что мои ноги враз ослабели.

Он всегда это делал со мной – истощал мои силы и затуманивал мой разум, заставляя забыть, что я не хотела его; что я не с ним; что мы не должны... не можем быть вместе.

Вот так всегда и было рядом с ним.

Я боялась, что так получится и сегодня.

Я закончила курить и вошла внутрь.

Когда я вернулась обратно в зал, он стоял около режиссерского пульта и разговаривал с Элис. Я прошла мимо него и засунула сигареты в сумку, а когда Сет протянул мне мой кофе, я приняла его с благодарностью.

Я сделала глоток, а затем Каллен оказался передо мной, сняв очки и глядя на меня взволнованными глазами. Он выглядел усталым, и я могла почувствовать слабый запах алкоголя, смешанный с его одеколоном.

Это заставило меня почувствовать ностальгию.

- Эй, - тихо сказал он, глядя на меня сверху вниз.

- Привет, - ответила я, уже изнемогая от его близости.

Мы просто стояли в течение нескольких секунд, неловкое молчание обосновалось вокруг нас. Он нервничал. Я тоже.

Что-то изменилось между нами прошлой ночью, и теперь все это ощущалось так странно. Как мне с ним говорить? Почему я чувствовала, что мне надо постараться? Почему я чувствовала, что должна ему что-то? Я не должна. Это он должен мне.

- Так... - проговорил он, глядя на свои руки.

- Да уж, так... - ответила я. - Ты выглядишь дерьмово сегодня утром.

- Ну... спасибо.

- Да не за что.

- Видимо, я больше не могу выпить почти полную бутылку «Jack», как раньше. (п.п.: сорт виски)

- Жаль. Разве ты не указал это в своем резюме как особый навык?

- Вообще-то указал. На самом деле, мне никогда не приходилось использовать его для роли, но я по-прежнему делаю это немного для... ну ты знаешь... исследования.

- О, да. Исследования. Очень важного алкогольного исследования.

- Аха.

Он улыбнулся милой кривоватой улыбкой, от которой всегда таяло мое сердце, независимо от того, насколько злилась я на него, и что характерно, мое сердце все равно плавилось.

Он не побрился, и мне хотелось провести рукой по щетине на его подбородке.

- Так... Свон, - проговорил он, снова занервничав, - э-э ... какой задницей я показал себя вчера вечером, когда позвонил? Можешь спокойно солгать и сказать «совсем нет», потому что... ну... у меня есть ощущение, что все было плохо.

Я чуть не выплюнула свой кофе.

- У тебя есть ощущение, что все было плохо? - спросила я. Неверие быстро обдало жаром мое лицо. - Ты хочешь сказать, что не помнишь?

Он сглотнул и помялся, прежде чем сказать:

- Нет, я помню, просто... Я не знаю, как сильно ты посмеялась надо всем этим, после того, как мы завершили разговор. Я бы не стал винить тебя, если ты так и сделала.

Я видела, как он изо всех сил пытался говорить со мной вот так – честно и беззащитно. Я знала, что он боролся против защитных механизмов, которые так долго управляли его поведением, потому что я тоже боролась со своими. Я боролась, чтобы не сказать: «В действительности, Каллен, я смеялась до упаду, потому что если ты думаешь, что есть хоть один чертов шанс, что я когда-нибудь прощу тебя и захочу, чтобы ты вернулся в мою жизнь, то ты ебанутый на всю голову».

Я хотела сказать это... сделать ему больно.

Но я так не сделала.

- Я не смеялась, - вместо этого ответила я. - Я была слишком потрясена, что ты на самом деле извинился, и пыталась убедить себя, что это не сон.

Он выдохнул и кивнул.

- Да, я знаю, что у меня... проблемы с этим. Это одна из вещей, над которыми я работаю.

- Жаль, что ты не работал над этим, когда мы были вместе, - резко сказала я, и он стал выглядеть так, будто его ударили.

Дерьмо.

Что я могу сделать? Я не могу за одну ночь перестать быть сукой рядом с ним.

Aрo влетел в зал, и вдруг все установили для нашей первой сцены. Посреди репетиционного зала поставили кровать, которая была чуть приподнята за угол так, чтобы зрители могли видеть нас, когда мы там будем лежать.

Мой рот стал сухим при одном взгляде на нее.

Я украдкой посмотрела на Каллена. Он делал медленные вдохи-выдохи, либо разогреваясь, либо успокаивая нервы. В любом случае, я последовала его примеру. Мое сердце билось слишком быстро.

Aро позвал Каллена и меня к кровати, и мы сидели на ее краю, пока он говорил с нами.

- Ладно, итак, небольшое изменение наших планов сегодня утром. Мы пропустим сцену секса и перейдем прямо в следующее утро.

Облегчение на наших лицах должно быть было очень ярко выражено, потому что Аро засмеялся:

- Вы оба выглядите так, будто я только что пожертвовал костный мозг, чтобы сохранить вам жизни.

Не буду врать – ощущалось наподобие этого.

- Нам все еще нужно отрепетировать сцену секса, но после... эээ... вчерашнего жаркого поцелуя, я думаю, нам нужно немного времени, чтобы остыть, да?

Каллен и я кивнули в молчаливом согласии.

Aрo обговорил с нами мизансцену и сказал нам держаться свободно и непринужденно. Он увидит, как у нас все получится в первом проходе, а затем подправит.

- Теперь, вы, в конечном счете, будете в гораздо меньшем количестве одежды для этой сцены, - заметил он, указывая на наши джинсы и футболки. - Но на данный момент, давайте просто найдем эмоции, ладно?

Без приглашения Каллен и я сняли нашу обувь и носки, поставив их рядом с режиссерским пультом, и затем подошли обратно к кровати, встав на противоположных сторонах ее, глядя друг на друга.

- Ты справишься с этим? - мягко спросил меня Каллен.

- Конечно, - сказала я с фальшивой уверенностью. - Я не из тех, кто имеет привычку психовать в этой ситуации, помнишь?

Он сглотнул и кивнул.

- Да... ну... это было тогда. Я теперь спокойно воспринимаю такие всплески.

- Хорошо бы, - пробормотала я, когда мы оба заползли в кровать.

Мы лежали рядом друг с другом, и он обнял меня, притянув к своей груди. Я могла чувствовать, как его сердце бешено колотилось под моей рукой, интенсивно и беспорядочно.

Полный аут от этого психоза, на мою задницу.

Он был совершенно выбит из колеи, но очень старался не показать этого. Думаю, я должна была отдать ему должное.

Несмотря на мои заверения, я тоже была на грани. Эта позиция – руки вокруг меня, моя рука на его груди, его губы в моих волосах, наши тела прижаты друг к другу – казалась более интимной, чем любая сексуальная сцена. В сексуальной сцене все дело в гормонах и частях тела, охах и стонах.

А тут?

Речь идет о... большем.

Речь идет о близости. Любви. Доверии. Вещах, которые пугали меня до смерти и сводили живот.

Я не могла удержаться, чтобы не вдохнуть его запах, когда он мягко погладил меня по руке, и очень хорошо поняла, что это становится опасно комфортно для меня.

Это ощущалось слишком хорошо... слишком правильно, и в прошлом, когда он давал мне ощутить чувства, подобные этим – безопасность, красоту и любовь – он уничтожал их. Логически я понимала, что это работа, и что мы делаем вид, но, как у собаки Павлова, мое сердце была запрограммировано на ожидании, что будет дальше, и соответственно реагировало.

Знакомая боль началась распространяться по груди и залезла в мое горло. Я старалась проглотить ее, но она была слишком болезненной, слишком большой. Я сжала челюсти и попыталась заглушить стон, но не думаю, что это сработало, потому что руки Каллена напряглись и он прошептал:

- Эй... что случилось?

Часть меня хотела зарыться лицом в его шею, вцепиться в него изо всех сил и закричать: «ОСТАНЬСЯ! ПОЖАЛУЙСТА! НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ СНОВА! Я НЕ СМОГУ ЖИТЬ БЕЗ ТЕБЯ!», а другая, более разумная часть, хотела, чтобы я вскочила с кровати, схватила сумку и убежала, не останавливаясь ни для кого, особенно для него. Чтобы бросила спектакль. Бросила пытаться.

Бросила его.

Это так заманчиво.

- Белла?..

Его рука коснулась моей щеки, и он поднял вверх мою голову, чтобы я посмотрела на него. Мое тело было напряжено, готовое спастись бегством, желая сбежать так быстро, как только могло. Защищая себя. Отрицая то, что я хотела, в случае, если бы я не смогла это иметь.

Потому что я хотела его.

Эдварда.

Так сильно.

Я хотела, чтобы он вот так как сейчас смотрел на меня, чтобы его рука на моей щеке мягко поглаживала ее большим пальцем.

Я закрыла глаза и попыталась подавить панику.

Это смешно.

Это же Каллен.

Просто Каллен.

Не Эдвард.

Перестань думать о нем, как об Эдварде.

Эдвард разбил тебе сердце.

Эдвард красив и испорчен, и полностью недоступен.

С Калленом ты сможешь иметь дело. Он дерзкий и грубый, и непримиримый. Он выводит тебя из себя и морочит тебе голову, что сводит тебя с ума.

Просто думай о нем как о Каллене.

- Белла? Эй... - сказал он голосом, в котором были растворены комфорт и невысказанные эмоции.

Я не могла принять их.

Я не могла.

Подобные этим? Так интимно и нежно? Он всегда Эдвард.

Одно дело – его поцелуй, когда я думала, что для нас нет никаких шансов. Другое дело – находиться в его руках, когда я знаю, что у меня может быть большее. Что он хочет большего.

- Я не могу это сделать, - сказала я и выпрыгнула из кровати, шагая к двери. Огромная часть меня хотела, чтобы он крикнул мне, чтобы я вернулась назад, но я не смогла бы.

- Белла! - окликнул он меня, но я не остановилась. Я перепрыгивала через две ступеньки за раз, пока не оказалась в сомнительно свежем переулке, вдыхая прогорклый воздух.

Через несколько секунд распахнулась дверь, и он зашагал ко мне со своими взъерошенными волосами, зелеными глазами и красивым лицом, которые влияли на меня так, как я не хотела.

- Эй, ты в порядке? Ты выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет. Было время, когда я мог так на тебя воздействовать. Полезно знать, что я не потерял своих навыков.

Он пытался рассмешить меня или рассердить. Он ухмылялся и ждал моего возвращения, но я молчала и продолжала дышать, потому что чувствовала, что мой желудок пытался заползти в мое горло и задушить меня.

- Белла? - спросил он, нахмурившись. - Серьезно, ты в порядке?

- Нет, - прохрипела я, и его глаза были такими мягкими и обеспокоенными. Слишком мягкими. Слишком обеспокоенными. - Перестань смотреть на меня так, - прошептала я умоляющим голосом. - Не надо. Хватит.

Выражение его лица смягчилось еще больше, и я стала злиться, потому что он, как обычно, отказался делать то, что, блядь, я сказала ему.

Прекрасно. Хорошо. Гнев делает меня сильнее.

Я могу разозлиться.

- Белла... - тихо проговорил он и протянул руку, чтобы коснуться моего лица.

- Нет! - огрызнулась я и оттолкнула его руку. - Ты не можешь... вот так просто... делать это, Каллен. Ты не можешь смотреть на меня так, будто ты заботишься... наконец-то... и просто... прекрати, блядь, трогать меня. И не называй меня Белла. Я Свон. Ты всегда называл меня Свон... за исключением того времени, когда мы... ты не можешь называть меня Беллой!

- Извини, - сказал он так, как будто это совершенно нормально для этих слов – покинуть его рот. Будто он говорит их каждый день, а я привыкла их слышать. - Я больше не буду так тебя трогать. Извини.

Боже... пожалуйста ... позволь мне остаться сильной. Не важно, сколько «извини» я услышу, я должна оставаться сильной. Я рада, что он сожалеет, и я благодарна, что он сказал это, но я не могу...

Я просто не могу позволить этому извинить все, что было.

Это не извиняет все. Он не может ожидать этого.

Я не могу впустить его в свою жизнь снова, пока не буду уверена... без каких бы то ни было сомнений... что он изменился.

Я должна знать. ЗНАТЬ. Не предполагать. Не надеяться. ЗНАТЬ.

- Свон, пожалуйста, не кипятись. Я знаю, что это трудно. Я не хочу причинить тебе боль. Я и так причинил тебе ее достаточно. Я просто хочу быть твоим другом.

Он сказал это так, будто это так просто, но даже при мысли о том, чтобы быть друзьями, мне стало не по себе. Мы никогда не были друзьями. Это всегда было нечто большее между нами – вот что меня беспокоило. Я не могла дать ему большее. Я не способна. И я не знала, смогу ли я когда-нибудь быть его другом снова.

Мысль о том, чтобы подпустить его ближе, ужасала меня. Заставляла меня страдать от боли во всех скрытых, темных местах моего тела, что я упаковала и закрыла. Он хотел, чтобы я рискнула сладким оцепенением, которого мне с таким трудом удалось достичь за последние три года. Хотел, чтобы я разрушила мои стены самосохранения.

Это слишком много. Слишком много вопросов и слишком многое впереди.

- Пожалуйста, скажи, что мы можем быть друзьями, - умолял он и так отчаянно надеялся на это.

Более того, он позволил мне увидеть, насколько он отчаянно надеялся.

Старый Эдвард никогда не позволил бы мне этого.

И это заставляло меня отчаянно надеяться тоже.

- Белла... блядь, извини. Свон…

Я прервала его:

- Нет, Каллен, послушай... то, что ты сказал прошлым вечером... все, что ты сказал...

- Это я и имел в виду, - твердо сказал он. - Каждое слово. Страшно, как ад, сказать это, не имея под рукой бутылки «Jack», но это правда. Клянусь Богом.

- Лучше от этого не становится.

- Я знаю.

- Просто потому, что ты, наконец, нашел в себе мужество... я не знаю... перестать прятаться за фигней и хуетенью... не значит, что я чего-то должна.

- Я знаю.

- Ты ... ты запутался. Ты запутал меня. И сегодня, ты весь такой честный и заботливый, и еще черти какой... но... я не могу воспринять, что ты уже не...

- Я понимаю.

- Прекрати это!

Он выглядел смущенным.

- Что?

- Перестань быть таким блядски милым и понимающим! Ты Каллен! Ты ублюдок! Мудак! Будь им!

- Я больше не хочу таким быть. Извини.

- И прекрати, блядь, извиняться. Я знаю, что тебе жаль! Я уже поняла!

- Я не думаю, что ты поняла это.

- Говорить «извини» еще не значит, что все станет правильно! И я не знаю, будет ли это КОГДА-НИБУДЬ правильным! Буду ли Я когда-нибудь правильной... по отношению к тебе.

Я могла чувствовать, как мое сердце стучало в груди, и действительно хотела, чтобы он ушел, потому что тогда я смогла бы поплакать.

Я понимала, настолько привыкла прятать от него свою слабость, в этом я стала почти так же хороша, каким был он, когда мы были вместе.

Я попыталась подышать снова, и он наблюдал за мной, его взгляд был красноречивым и взволнованным.

- Свон, - проговорил он, вздохнув и засунув руки в карманы. - Я понимаю, что ты, возможно, никогда не простишь меня за то, что я сделал с тобой. Я понимаю. Но это не значит, что я сдамся без боя, потому что это то, что вовлекло нас в эту ебаную ситуацию в первую очередь. И если я, в конечном итоге, умру в одиночестве и без друзей, то, по крайней мере, я сделаю это, зная, что перевернул небо и землю, чтобы помириться с тобой. Пока я не буду вдаваться во все причины, почему я делаю то, что делаю, потому что прямо сейчас мы должны вернуться обратно и выполнить нашу работу. Но просто знай, что я осознаю, что я идиот, и полон решимости загладить свою вину... если ты мне позволишь.

Он на шаг приблизился ко мне, но не прикоснулся. Он просто смотрел на меня, и его глупые глаза были ласковыми, терпеливыми и полными сожаления.

- Я сделаю это, чего бы оно мне ни стоило, Свон. Просто дай мне шанс. Пожалуйста. Меня убивает, что через минуту нужно вернуться в этот зал и играть твоего возлюбленного, когда я им не являюсь, и, возможно, никогда не буду снова. Но просто скажи мне, как сделать, чтобы тебе было легче, и я сделаю это. Скажи мне, что сказать, и я скажу это. Скажи мне отъебаться, и я постараюсь. Просто... скажи мне. Ладно? Что бы тебе хотелось, чтобы я сделал?


Дата добавления: 2019-02-12; просмотров: 119; Мы поможем в написании вашей работы!

Поделиться с друзьями:






Мы поможем в написании ваших работ!