Подготовка текста и перевод Т. Ф. Волковой, комментарии Т. Ф. Волковой и И. А. Лобаковой 65 страница
За три же дня до того, когда был взят город, можно было видеть трогательное зрелище: казанские женщины и прекрасные девушки повылезали из пещер своих и разоделись, словно на какой-то большой свой праздник или на женский пир, в прекрасные свои золотые одеяния, красуясь в них и показываясь перед русскими воинами, ибо поняли они, что близок их конец, и готовились к смерти, желая лучше умереть, чем долго мучиться и жить в страданиях. И если бы могли они, то, как птицы, полетели бы или, как звери, метнулись бы со стен и побежали бы к русским, но это было невозможно. И ходили они с утра до вечера три дня по городским стенам, плача и жалостно рыдая, прощаясь с родственниками своими и знакомыми и наслаждаясь зрелищем этого света, в последний раз любуясь его сиянием. И удивлялись они и ужасались величине русских полков, видя такое их множество и сознавая, что невозможно спастись от них, как бывало в прошлом, и что мало надежды от них отбиться.
И плакахуся материе сыновъ своих, и власы простерши, и перси своя открывающи, и рагия сосца показующи, и вопиющи: «О милая нашя чада! Помяните болѣзни нашя, еже родяще вас, подъяхомъ и пища млечныя! Устыдитеся и пощадите старость нашу, и свою юность предобрую помилуйте, и престаните от брани сея, и главъ своих не кладите всуе, и с московскимъ царемъ смиритеся».
И умоляли матери с рыданиями сыновей своих, распустив волосы и груди свои открывая, нагие сосцы свои показывая, причитая так: «О милые наши дети! Вспомните о муках наших, которые перенесли мы, рожая вас, и о молоке, которым вскормили вас! Устыдитесь и пощадите старость нашу, и пожалейте прекрасную свою юность, прекратите войну эту и не кладите понапрасну голов своих, и с царем московским помиритесь».
И вопияху такоже к мужем своим катуны, и горко плакахуся велми красоты и любве женъ и дѣтей своих не забывати, и моляху их повинутися московскому царю и град ему предати, и покоритися воли его, и встрѣтити его, изшедше со младенцы своими на руках держаще, и самым имъ руцѣ свои желѣзы и ужи превязавше, и в рубища раздранная одѣянным; аще и всѣм имъ предведеннымъ быти от земли своея на иную землю его или работа будет тяшкая, или дань ему неискупимая давати, давшеся на душу его, то да вѣдаетъ вся он и воля его буди, токмо да не вси вдруг погибнут, но по них бы хотя чада их осталися на память их имъ.
Также и жены, горько плача, умоляли своих мужей не забывать о красоте и любви жен своих и детей, и подчиниться московскому царю, и сдать ему город, и покориться его воле, и встретить его, выйдя ему навстречу в разодранных одеждах, держа на руках младенцев своих и самим себе цепями и веревками связав руки; пусть даже всем им придется переселиться со своей земли в иную его землю, или предстоит им тяжелое рабство, или придется платить ему неискупаемые дани, но если они сдадутся на его милость, то, может быть, тогда не все они разом погибнут, но хотя бы дети их останутся в живых и будут памятью о них.
О ЗЛОБЕ КАЗАНЦЕВЪ И О ПОСЛѢДНЕМ ПОСЛАНИИ К НИМ ЦАРЯ И ВЕЛИКАГО КНЯЗЯ, И О МИЛОСЕРДИИ ЕГО. ГЛАВА 74
О ЗЛОБЕ КАЗАНЦЕВ, И О ПОСЛЕДНЕМ ПОСЛАНИИ К НИМ ЦАРЯ И ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ, И О МИЛОСЕРДИИ ЕГО. ГЛАВА 74
Они же, немилостивии и злии, отреваху их от себѣ прочь и не послушаху их; ни приклонишася, окаяннии, къ горким слезам родителей своих, и милых женъ не помиловаша и малых дѣтей своих, но окаменишася сердца их непокорством и ожесточишася желѣзныя выя их несмирениемъ, наполненны бо суть злобы,и лукавства, и всякия неправды. И мнящеся быти мудры, и обьюродѣвша, ослепи бо их злоба и лукавство их. И, яко хотѣша и рекоша, тако и сотвориша, и напрасно вси вдруг исчезнуша за беззаконие свое, яко египтянѣ: онѣх бо море потопи,[172] сих же оружие пояде. И во своей крови потопишася, и спяти быша, и падоша, и поразишася неисцѣлнею язвою смертною, и отечества своего, и свободы, и славы испадоша, и всякаго благоденства, и господьствия лишишася, и быша плѣнницы и раби.
Они же, немилостивые и злые, отрывали их от себя и не слушали; и не склонились они, окаянные, перед горькими слезами родителей своих и милых жен и малых детей своих не пожалели, но окаменели сердца их в непокорности, и от несмирения перестали сгибаться железные их шеи, ибо полны они были злобы, и лукавства, и всяческой неправды. И, думая, что поступают мудро, повели себя, как юродивые, ибо ослепила их собственная злоба и лукавство. И как захотели они и сказали, так и сделали, и все разом безвозвратно исчезли за беззаконие свое, как египтяне: тех море поглотило, этих же — оружие поело. И потонули они в своей крови, и низвергнуты были, и пали, и поразила их неизлечимая смертельная язва, и потеряли они отечество свое, и свободу, и славу, и лишились они благоденствия и господства, и стали пленниками и рабами.
Царь же князь великий видѣвъ женъ и девицъ по стѣнамъ града ходящих, и умилостивися о них, и не велѣ стрелцем стреляти их, да поне мало при кончине своей повеселятся. Мнози же от вой руских, жалостивии, прослезишася, зряще сих, и дивящеся немилосердию их при кончине к женам и к чадом своим.
Царь же великий князь, видя жен и девиц, ходящих по стенам города, смилостивился над ними и не велел стрелкам стрелять по ним, дабы те хоть немного повеселились перед своей кончиной. Многие же из русских воинов, жалостливые, прослезились, глядя на них, и подивились непреклонности казанцев перед смертью к женам своим и детям.
Посылаше же царь князь великий до седмижды х казанцемъ послы своя, самъ ходя с ними[173] и рече слушая, таяся, аки воинъ, а не царь, в простых же одежах. Овогда же приѣзжих к нему князей и мурзъ казанских посылаше глаголати к нимъ милосердие свое, да примолвят и увѣщают их всяко, яко своеземцевъ и сродников, глаголюще и рѣчь сию от него: «О непокоривии и жестосердечнии людие казанстии, не видите ли сами всея вашея земли запустѣние и острогов взятия и в них многих людей, черемисы вашея и племени, и знаемых ваших побиение — от человека и до скота — кромѣ единѣх вас, аки в темницах, сѣдящих во градѣ своемъ. Вѣм бо, яко храбри есте собою и надѣетеся не на Бога, но на храбрость свою и на крѣпость града своего, и на уготованную свою кормлю многую, но не удержат вас ныне, якоже вижю, ни желѣзныя стѣны, ни огненная сила, и не можете Божия гнѣва ни под землею укрытися, Богу мя пославшу погубити вас многаго ради терпѣния моего от вас. И что Богу противитеся? Азъ бо милую и жалѣю, и тужю о всѣх вас и о родителех ваших старых, и о красных женах, и о дѣтех младых, вчюже пришед, иноязычникъ сый! Како же вы, окаяннии беззаконнии человецы, не смилитеся ко утробам вашим? Или кто тако не любит женъ и не слушает родителей своих, якоже и вы? Помилуйте поне малыя своя дѣтца и дщеря красныя, и жены своя любимыя, и тѣх ради не погубляйте себѣ напрасно, и крови не проливайте нашея же и своея, да живи будете, и честь, и дары от мене великия приимете, и в царстей нашей любви всегда будете у нас. И от сего дня к тому не бойтеся гнѣва моего и прещения, и кленуся вам, яко любо есть вамъ, «живъ Господь Богъ мой», яко не имамъ ни едина бо погубити вас: ни мала, ни велика, и не мщю никому же, но паче любити вы учну, стоящих крѣпко за себе. Не срамъ бо есть вамъ покоритися болшим себѣ — намъ. И аще не покорите ми ся часа сего, то уже при концѣ есте и узрите вскоре збывшееся слово мое. И аз буду о семъ без вины от Бога моего, а вашъ лживый пророкъ Махметъ не поможетъ вамъ ничѣмъ же нынѣ, в него же вѣруете, злѣ прельстившеся и не познавше истиннаго Бога».
До семи раз посылал царь великий князь к казанцам своих послов, сам тайно ходя с ними не как царь, а как рядовой воин, в простой одежде, и слушая их речи. Иногда же посылал к ним приезжавших к нему казанских князей и мурз возвестить казанцам о его милосердии, дабы уговорили они и увещали их как своих земляков и родственников, и передали бы им такие слова: «О непокорные и жестокосердные люди казанские, разве сами не видите вы запустения всей вашей земли и не знаете, что взяты все ваши остроги со многими находившимися в них людьми и что побита черемиса ваша и ваши родственники и знакомые, — все, от человека до последней скотины, кроме одних вас, сидящих, словно в темнице, в городе своем? Знаю я, что отважны вы и надеетесь не на Бога, а на храбрость свою, и на крепость своего города, и на заготовленные съестные припасы, но не спасут вас на этот раз, как вижу я, ни железные стены, ни огненная сила: не сможете вы скрыться от Божьего гнева даже под землей, ибо меня послал Бог погубить вас за то, что много вытерпел я от вас. Зачем противитесь вы Богу? Я ведь прощаю вас, и жалею, и тужу обо всех вас: и о старых ваших родителях, и о прекрасных женах, и о маленьких детях, — я, чужеземец, пришедший со стороны! Как же вы, окаянные преступники, не сжалитесь над теми, кто породил вас? Разве можно так, как вы, не любить жен своих и не слушать своих родителей? Пощадите же малых своих детей, и дочерей своих прекрасных, и любимых своих жен и ради них понапрасну не губите себя, и не проливайте и своей и нашей крови и тогда останетесь живы и получите от меня и почести, и богатые дары, и жить всегда будете у нас в царской нашей любви. И с этого дня не бойтесь моего гнева и наказания: клянусь вам клятвой, которую признаете вы больше всего — «жив Господь Бог мой!», что не собираюсь ни одного из вас погубить: ни мала, ни велика, и не буду никому мстить, но еще больше начну любить вас, умеющих крепко постоять за себя. Не позорно ведь вам покориться тем, кто сильнее вас — нам. Если же сейчас не покоритесь мне, то близок уже ваш конец, и вскоре увидите вы, как сбудется слово мое. И не буду я в этом виновен перед Богом моим, ваш же лживый пророк Магомет, в которого вы веруете, обольстившись и не познав истинного Бога, ничем вам теперь не поможет».
О БЕЗСТРАШИИ И О РОПТАНИИ КАЗАНЦЕВ, И О УКРѢПЛЕНИИ МЕЖ СОБОЮ. ГЛАВА 75
О БЕССТРАШИИ КАЗАНЦЕВ, И О РОПОТЕ ИХ, И ОБ ОБОДРЕНИИ ИМИ ДРУГ ДРУГА. ГЛАВА 75
Казанцы же ни тако послушаху, но и умирающе грозяху и противу сего воздати ему хотяще. «Аще мало послабиша намъ, или десятижды хощеши слышати от нас, — глаголаху, — ни даров твоих хощемъ прияти, ниже прещения твоего страшимся, ни страха твоего боимся. И что прелщаеши нас словесы своими лукавыми? Твори, почто пришел еси! Аще бы мы к тебѣ, собравшеся, тако силно пришли, то всю бы землю твою от конца до конца попленили бы, яко же и нашю ты поплѣнил еси, и грады бы твоя вся до основания разорили, и не бы тебѣ дали тако много вѣщати что или мало помѣдлити».
Казанцы же не только не послушали его, но, даже умирая, угрожали ему, желая воздать ему за его слова: «Раз уж ты позволил нам говорить, не хочешь ли десятый раз услышать от нас, — говорили они, — что ни даров твоих не хотим мы принимать, ни угроз твоих не страшимся, ни страха перед тобой не имеем. И что прелыцаешь нас лукавыми своими словами? Твори то, ради чего пришел! Если бы мы, собравшись, пришли на тебя с такой силой, то разорили бы всю землю твою от края до края, как ты разорил нашу, и все бы твои города до основания разграбили, и не дали бы тебе так долго говорить или хотя бы немного помедлить».
И укрѣпляхуся меж собою, глаголюще: «Не убоимся, храбрыя казанцы, страха и прещения московскаго царя и многия его силы руския, аки моря, биющагося о камень волнами, и аки великаго лѣса, шумяща напрасно, великъ имуще град нашъ, твердъ и велик, ему же стѣны высоки и врата желѣзна, и люди в немъ удалы велми, и запас многь и доволенъ стати на 10 лѣт во прекормление намъ. И да не будем отметницы добрыя вѣры нашея срацынския и не пощадим пролити крови своея, да ведоми не будемъ во плѣнъ работати иновѣрнымъ на чюжу землю, християном, по роду меншимъ нас и украдшимъ благословение».
И ободряли они друг друга, говоря так: «Не побоимся же, храбрые казанцы, угроз московского царя и не испугаемся многочисленного его русского войска, подобного морю, бьющемуся волнами о камень, или сильно шумящему большому лесу, ведь есть у нас великий наш город, большой и крепкий, с высокими стенами и железными воротами, и люди в нем разудалые, и съестных припасов у нас много: хватит, чтобы прокормиться, на десять лет. Не будем же отступниками от доброй нашей сарацинской веры и не пожалеем пролить кровь свою, дабы не повели нас в плен на чужую сторону служить иноверцам — христианам, менее знатным по рождению, чем мы, укравшим у нас благословение».
О ГНѢВѢ И О ЯРОСТИ ЦАРЯ И ВЕЛИКАГО КНЯЗЯ НА КАЗАНЦЕВ. ГЛАВА 76
О ГНЕВЕ И ЯРОСТИ ЦАРЯ И ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ НА КАЗАНЦЕВ. ГЛАВА 76
И видѣ царь князь великий никакоже покаряющихся ему казанцевъ, к нему же и грозящих еще, и воздвиже пламень ярости своея из глубокаго сердца своего, яко левъ, рыкание страшно испусти. Избирает изо всѣх полковъ юнош сверѣпых и крѣпкооружных полкъ великъ — 100 000 силних бойцевъ, и уготовляет тѣх, пѣших, к приступу ко граду: овѣх со огненым стрѣляниемъ, овѣхъ с копьи и с мечи, овѣх с секирами и с мотыки, и с лѣствицы, и з багры, и со многоразличными хитростьми градоемными, да преже всѣх полковъ поспѣшит избранный той полкъ и на град злояростне нападет со устремлениемъ. Воеводъ же устави полка того: князя Михайла Глинского, другаго же воеводу князя Александра Воротынскаго — оба же тѣ воеводы храбрыи и силнии.
Когда же увидел царь великий князь, что казанцы никак ему не покоряются, но еще и угрожают ему, исторг он из глубины сердца своего пламень ярости и, словно лев, издал грозное рычание. И набирает он из всех полков большой полк отважных и хорошо вооруженных юношей — сто тысяч крепких бойцов — и готовит их пешими идти на приступ города, одних — с огнестрельным оружием, других — с копьями и мечами, третьих — с секирами, и мотыгами, и с лестницами, и с баграми, и с различными приспособлениями для штурма города, дабы сборный тот полк поспешил на приступ до выхода всех остальных полков и, устремившись к городу, с яростью напал на него. Воеводами же поставил он в том полку князя Михаила Глинского и князя Александра Воротынского — оба те воеводы храбрые были и могучие.
И уготовив полкъ той, стояти велѣ и ждати времене. Всему же воинству от града отступити повелѣ, яко до поприща единаго, и бываемых на готово, стоя, смотрити, и весь снаряд стѣнобитный, пушки и пищали, отдвигнути, и мѣста очистити. И егда учнет Богь избранному полку помогати, тогда же и тѣмъ полком всѣмъ на то же дѣло поскорити.
И, приготовив тот полк, повелел ему стоять и ждать. Всему же воинству повелел отступить от города на одно поприще, и, стоя там в полной готовности, ждать сигнала, и весь стенобитный наряд, пушки, пищали отодвинуть, и очистить место. И когда начнет Бог помогать сборному полку, тогда и всем тем полкам надо будет поспешить на то же дело.
И повелѣвает хитрецемъ во глубокия рвы в подкопныя под крѣпкия стены казанския бочки со огненым зелиемъ подкачивати. Бѣ бо тогда день той суботный, праздникъ же владычици нашея Богородици, честнаго ея Покрова.[174] И уже дни суботному мимо шедшу, освитающу же дни преславному Христову Воскресению, в он же всемирная радость, на память святых великомученикъ Киприана и Устины. У себѣ же царь князь великий, рано воставъ заутра, до зари, и в церкви шатерней повелѣ презвитером своимъ и пѣвцемъ заутренняя пѣния сотворяти; по отпѣнии же заутрени в той же час и молѣбная пѣти повелѣ ко Господу нашему Иисусу Христу и ко пречистѣй Богородицѣ, и ко всѣм святым небеснымъ силамъ и великим чюдотворцемъ рускимъ, и всѣмъ святым, и на солнечном всходѣ и литургию служити. Не престанно же самъ о землю пометашеся и главою бияшеся, и в перси своя часто руками ударяше, и захлепашеся, и слезами ся обливашеся.
И повелевает он мастерам подкатывать в глубокие подкопные рвы под крепкие казанские стены бочки с порохом. А был тогда день субботний и праздник владычицы нашей Богородицы — честного ее Покрова. И вот уже прошел день субботний, и забрезжил день преславного Христова Воскресения, день всемирной радости и памяти святых великомучеников Киприана и Устины. Царь же великий князь поднялся у себя рано утром, до зари, и повелел пресвитерам своим и певцам в шатровой церкви петь заутреню; тотчас же, как отпели заутреню, повелел петь молебны Господу нашему Иисусу Христу, и пречистой Богородице, и всем святым небесным силам, и великим русским чудотворцам, и всем святым, а на восходе солнца — служить литургию. Сам же непрестанно творил земные поклоны, и бился головой о землю, и часто ударял себя руками в грудь, и рыдал, задыхаясь и всхлипывая, и обливался слезами.
С нимъ же и вся земля Руская изпусти вопль безгласный ко всесилному Богу, исполняема неповинными кровми: «Да не вотще будут труды его и великий подвигь поднятия его, и да не возратится второе, самъ пришед и посрамлен от града Казани, и да не будет в послѣдний смѣх и во уничижение казанцемъ и всѣм окрестным врагом его, живущимъ около державы его, и да не будет лишенъ от желания своего! И отверзи очи свои, Боже, и виждь злобу поганых варваръ, и ущедри заклания рабъ своих, и суд издаси на окаянных горекъ, яко же и они воздаша вѣрнымъ людемъ рускимъ!»
Вместе с ним и вся Русская земля, залитая невинно пролитой кровью, испустила немой вопль ко всесильному Богу: «Да не напрасными будут труды его и великий подвиг похода его, и да не возвратится он во второй раз, сам придя к городу Казани, посрамленным, и да не будут над ним зло насмехаться и унижать его казанцы и все окрестные его враги, живущие около державы его, и не лишится он того, чего желает! Отверзи очи свои, Боже, и увидь злобу поганых варваров, и спаси от заклания рабов своих, и учини над окаянными суд горький, какой и они учинили над правоверными русскими людьми!»
И отпѣвшим молебная, и литургию презвитером его служившимъ, и покаявся онъ у духовнаго отца своего, и причастися пречистаго тѣла и животворящия крови Христа Бога нашего: тако же и вси князи и воеводы, и воини мнози в станѣх поновившеся у отцевъ своих духовных, причастишася пречистых Христовых тайн и приготовишася чисти к подвигу смертному приступити.
Когда же отпели молебны и пресвитеры его отслужили литургию, покаялся он перед духовным своим отцом и причастился пречистым телом и животворящей кровью Христа, Бога нашего; также и все князья, и воеводы, и многие воины в станах очистились у отцов своих духовных, причастились пречистых Христовых тайн и приготовились чистыми приступить к смертному подвигу.
МОЛЕНИЕ И УЧЕНИЕ К ВОЕМЪ СВОИМЪ ЦАРЯ И ВЕЛИКАГО КНЯЗЯ. ГЛАВА 77
МОЛЕНИЕ И ПОУЧЕНИЕ К ВОИНАМ ЦАРЯ И ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ. ГЛАВА 77
И тогда благовѣрный царь всѣд на великий конь свой и поѣха по всѣм полкомъ своимъ и по станом, моля и наказуя воевод своих и воя вся, с плачемъ горким кланяяся имъ до златаго стремени ноги своея: «Братие и господие мои, князи и воеводы, и вси малии и велицыи руская чада, ныне приспѣ намъ время добро показати побѣда на противных наших за непокорство их и несмирение, и за великую злобу и неправду. Подщитеся, подвигнитеся за обиды своя на них на славу мнѣ, себѣ же на похвалу велику, и послужити Богу и намъ всею крѣпостию вашею и постражите за церкви Божия и за все православие наше, и явите мужество свое и на память роду нашему по нас. Да убитыя ныне от казанцев с мученики вѣнцы приимут на небесѣх от Христа Бога нашего, и напишутся имена их у нас во вседневныя сенодики вѣчныя, и поминаеми будут по вся дни во святых соборех церковных от митрополит и епископовъ, и поповъ, и диаконовъ на литиях и на понахидах, и на литургиях. Живых же, сохраненых Богомъ и не убитых от поганых, здѣ от мене приимут честь и дарове, и похваление велико».
Дата добавления: 2018-11-24; просмотров: 206; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!