Глава II Христианские гностические предшественники Мани
Безусловно, важный вклад в формирование гносиса манихейства, вносит гностическое христианство. До сих пор спорным остаётся вопрос о доминировании христианского, иранского и гностико-баптисского элементов. Пресвитер Тимофей Константинопольский причислял манихеев к крайним христианским сектам, выводя их из Маркионитов (на фоне которых, правда, манихеи отличаются в лучшую сторону). [22. т. 86 с.23] Похожие мнение высказывал Папа Лев Великий, ставшего свидетелем массового переселения манихеев из Латинской Африки (второй вотчины учения) в Рим. Лев считал манихеев докетистами, и рассматривал их с точки зрения христианской ереси. [23 т. 54. с. 563] В письме Августина Иппонийского можно найти отрывки из манихейского трактата «Epistula fundamenti», в котором Мани указывается как «Апостол Иисуса Христа, по повелению Бога Отца» (см. христология манихеев ниже) [21. c. 443]
Более подробно остановимся на двух сектах, оказавших наибольшее влияние и ставших с христианской стороны предшественниками Манихейского гностицизма.
Маркион Синопский (ок. 85-160 годы) – основатель распространённой в то время на территории северной Месопотамии Маркионитской Церкви. По общему мнению апологетов, ( Дионисий Коринфский, Иустин Философ, Феофил Антиохийский) считался на равнее с Валентином главным ерисиархом II века. Маркион проникается дуалистической системой Кедрона, ученика Симона Волхва. Он вносит вопрос об отношении христиан к ветхому завету в широкие массы, в частности потребовав от представителей Римской Церкви разъяснения, каким образом они считают возможным сохранить хотя бы внешнюю связь между двумя заветами. Ответ не удовлетворил Маркиона, и он отделился от Церкви, создав свою общину [8. с 344]
В отличии от других гностических мыслителей, Маркион не ссылался на авторитет Христа или апостолов, будто бы сокрывших от недостойных и передавших избранным тайное учение. Он вдыхал новую жизнь в апостольский спор, считая, что только Павел следовал заветам Христа, и был призван для исправления допущенных апостолами ошибок. По его мнению, смысл христианства был заключён в отрицании Ветхого завета. Апостолы же, пытаясь поддерживать связь с иудаизмом, извращали смысл откровения, упразднившего старый закон Яхве. Церковь, по мнению Маркиона, стоит на ложном пути, принимая как указания Павла, так и ложное учение о связи заветов. Так же он первым поднял вопрос о каноне нового завета. По Маркиону, священными книгами для христиан становились только подлинные послания апостола Павла, евангелие от Луки и деяния апостолов. В прочем, евангелие было переработано, а из посланий в «апостол» (Маркион первым соединяет послания и деяния в одну книгу) не включают I и II к Тимофею, Титу и к Евреям. Ветхий завет Маркион категорически отрицал, не допуская его даже символической трактовки. Своё резко-негативное отношение к еврейской библии он высказал в книге “Антитезы”, где сличал тексты заветов, доказывая их противоречие. [8. с 346]
Перерабатывая евангелие, Маркион так же удаляет от туда свидетельства о телесном существовании Христа на земле. Христология Маркиона была пропитана докетизмом. По его мнению, Спаситель приходит на землю для объявления истинного Богопознания, возвещает тайну истинного Божества и упраздняет закон ветхозаветного Яхве. Таким образом, в ветхом завете не могло быть указания на Христа. [8. с 349]
Маркион признавал создание мира Демиургом из аморфной материи, противопоставляемой Божественному, Неизреченному Началу. Этого Демиурга ассоциировали с Яхве – Богом жестоким, следящим за свершением мирового закона. Совершенная же Сущность, хотя и не имеет никакого отношения к материальному миру, однако в своём милосердии желает спасти его. С этой целью отправляется Христос. Он возвещает царство благодати, вместо неумолимого закона. Он же и отменяет этот закон своим пришествием. Христос открывает людям познание Высшего Божества, учит стремиться к нему, скинув с себя власть Демиурга и узы плоти. Отринувшие власть материи получают возможность слиться во едино с Божественным Началом. Проповедуя эти идеи, Маркион особо рьяно отвергал материальное воскресение, считая, что между Божеством и материей не может быть ничего общего. Поэтому, одним из главных требований к ученикам со стороны Маркиона был строжайший аскетизм, свершенное воздержание и безбрачие, отказ от мяса и вина, и по возможности максимальное умерщвление собственной плоти. [8. с 349]
Учение Маркиона, впервые в христианской истории носило характер церковного раскола. В отличии от других гностических философов, хранивших свои взгляды в тайне и ставившими на символизм, Маркион делает упор на поиск практического применения их созерцаний. Так же, Маркион, в противовес другим гностическим учителям, занимается активной проповедью своих идей. Его многочисленные последователи были не единичными «посвящёнными», а обычными верующими, не согласными с официальным учением Церкви. Отпав, они организовывали свои собственные общины, с обособленной иерархией священства. [8. с 353]
Последователи первого христианского ерисиарха быстро распространились по всем регионам, где присутствовало христианство. Уже при жизни Маркиона, общины марконитов на местах иногда опережали по численности ортодоксальных христиан. Мистическому подъему в среде их членов сопутствовал строжайший аскетизм. Полное безбрачие было одним из первых требований к прозелитам перед крещением. Само крещение могло быть повторено до трёх раз, в случае осквернения каким либо грехом. Согласно представлениям марконитов, ряд грехов невозможно было смыть покаянием, а следовательно необходимо возрождение через повторное крещение. В таинстве евхаристии они использовали только воду. К богослужебным текстам секты относилось евангелие (от Луки и в редакции Маркиона), апостол (послания в котором так же были им редактированы), а так же «Антитезы», личный труд учителя. [8. с 353]
По смерти Маркиона (доподлинно когда неизвестно, его следы теряются после пятидесятых годов II века) ему на смену приходят ученики. Из них наиболее яркой личностью являлся Аппелес. Тот, хотя и проявляет себя не меньшим аскетом чем Маркион, стоит уже на менее строгих позициях, считая, что спасения достоин каждый христианин, не зависимо от течения. [9. с 359] Он же учил о не только призрачном, но и материальном теле Иисуса, состоявшем из тончайших воздушных элементов, и рассеявшемся после вознесения. Впоследствии, ученики Маркиона разделяются на два лагеря: Египетский, идейным вдохновителем которого становиться Аппелес, и Ближневосточный, на первое место в котором выходит Татиан. Вторые, под влиянием своего учителя, перерабатывают идеи Маркиона, и в последствии становятся известными под названием энкратиты (воздержники). [7. С 258]
Поскольку ближневосточное направление, будучи распространённым в том числе в северной Месопотамии, ближе к теме манихейского гностицизма, далее будет рассматриваться оно.
Татиан Ассириец (112-185), ставший духовным лидером энкранитов – происходил родом из Ассирии. Был учеником Иустина Философа, в подражании которому написал “Речь против эллинов”. Эта работа закрепляет его в среде апологетов. Однако, со смертью Иустина, Татиан стал сближаться с мистическими течениями. В особенности его привлекло учение Маркиона. Проповедь сурового аскетизма и полного воздержания пришлась Татиану по душе, и в скорее он сам стал учить о их необходимости. Под валентианским влиянием, он погрузился в созерцания Божественной Первопричины и Её эманаций. Следующим шагом в сторону гностицизма стало своеобразное отношение к ветхому завету. Это привело к разрыву с ортодоксальной Церковью. Татиан со своей стороны, не мог ужиться со скользкими, по его мнению ответами, подаваемыми церковными иерархами в вопросах этики.[8. с 362]
Обращает на себя внимание тот факт, что отношение Татиана к церковной традиции отличается от отношения Маркиона. Он лишь подвергает ветхий завет очень специфическому толкованию. Демиург является не протиивоположной Высшему Божеству сущностью, а воплощением нижней мировой силы, жаждущей озарения. Учение о же о сущности Адама и смысле грехопадения, сводиться к идее об окончательном огрубении и материализации Божественной идеи. В Адаме образ Божественный обращается в образ животный. Падение Адама состояло в пробуждении инстинктов пола. В этом же заключается веющее над родом человеческим проклятие. Из этого следует, что человек должен скинуть оковы, которые вешает на него плоть, что бы достигнуть полного просветления и развития своей духовной сущности. [8. с 364]
Главной задачей Татиана было сличение и толкование евангельских текстов. Однако, в отличии от того же Маркиона, он признаёт все четыре, на тот момент повсеместно определённые в ортодоксальном христианстве евангелия. Главный его труд «Евангелие четырёх», в котором Татиан хотя и редактирует текст (вырезая указания на родословную и телесность Христа), в целом придерживается традиции. Об этом свидетельствует церковное употребление текста на востоке вплоть до V века. [8. с 366]
Что касается энкратитов, в ряды которых на ближнем востоке влилась большая часть маркионитов, то те отличались от канонической Церкви чрезвычайным аскетизмом. Как и первые маркиониты, они совершали евхаристию на воде (от чего собственно и получили другое название «гидропарасты»). После Татиана, условное лидерство в секте получает Север (отсюда третье наименование – «Северяне»). О как таковой иерархии в рамках Энкранитской Церкви говорить достаточно сложно. Зачастую, под энкратитами понимались небольшие группы верующих, недовольных послаблениями к грешникам в ортодоксальной Церкви и ступившими на путь жесточайшей аскезы. [8. с 368]
К III маркиониты (по большей части в лице энкратитов) распространились за пределы Римской империи, создав общины по всей северной Месопотамии и Эдессе. Но ключевое положение в городе заняли вардесаниты.
Вардесан[1] – родился в 154 году и был уроженцем Эдессы. Город в тот момент находился под переменным влиянием то парфян, то римлян. С самых молодых лет Вардесан получает образование вместе с Абгаром IX, будущим правителем вассальной Риму Осроены (столицей которой и был город Эдесса). Вскоре, из-за политических интриг, он и его родители переезжают в Иераполь, один из важнейших на тот момент центров ещё существующей вавилонской религии. Там его отдают обучаться в дом жреца, где он изучает вавилонскую астрологию. Это обучение в последствии оказывает огромное влияние на всю последующую деятельность Вардесана. [12. т. 2, с 337]
В двадцать пять лет он услышал проповедь Гистаспа епископа Эдессы. У него же он катехизируется, принимает крещение. Возможно, даже был возведён во дьяконы, или священники. Однако, это не помешало ему в миру быть хорошим семьянином и иметь сына трёх сыновей, а когда друг его детства, Абгар IX вступает на престол, занять должность при суде. В период его деятельности христианские общины переживают свой расцвет, а сам Абгар, или принадлежал к христианам, или, во всяком случае, испытывал к ним особое благоволение. Под его покровительством Вардесан разворачивает своё активное литературное творчество. В частности, там он проявляет себя как поэт (известны его 150 псалмов, написанных поэтическим размером и положенных на мелодии). Возможно, так же написал и “книгу законов стран”, благодаря которой получает славу отца-основателя сирийского литературного языка. Последняя, хотя и вполне возможно, была написана его учеником Филипом, вероятно имеет под собой источник, вышедший из под пера Вардесана. В это же время Вардесан занимается полемикой с Маркионом и Валерианом (пишет диалоги с обоими)[12. т. 2, с 338]
Однако, христианское государство Абгара IX погибает в 216 году. Вардесана призывают отречься от веры даже собственные друзья, однако тот сохраняет верность христианскому учению. В шестьдесят три года он покидает родину и находит прибежище в Анни, армянской городе-крепости. Там он (правда, не так успешно как раньше) занимается евангельской проповедью. Вардесан продолжает и литературную деятельность. Воспользовавшись местными архивами, он составляет “Хроники Армении”. Через три года умирает. [12. т. 2, с 338]
Так же как и Ориген, Вардесан увлекается средним платонизмом. Священное писание он толкует в платонической манере. Учение его выходило за рамки кафолического, так как имело в себе гностические тенденции. Однако рассмотреть более точно его не представляется возможным. Во многом это объясняется предвзятым отношением к Вардесану, которого последующие христианские писатели (в частности Ефрем Сирин и Михаил Сириец) ставили в один ряд с Мани, учение которого, в свою очередь, представляли как духовно преемственное учению Вардесана. Сами сочинения Вардесана до нас не дошли, а поздние авторы дают мало сведений о его учении. Ту информацию что дают они, нельзя с уверенностью класть в основу знаний о Вардесане и его учении в связи с уже перечисленными ранее причинами. Ещё одной причиной, по которой воспроизвести религиозные представления Вардесана затруднительно, это развитие появившегося после него религиозного течения. Однако, на основе имеющихся фактов можно сделать предположение, что сама система гностического учителя так и не была оформлена до конца. Время от времени он то признаёт дуализм, то отрицает. В подвешенном состоянии остаётся учение о эонах, которые в его интерпретации то не существуют, то существуют, однако в неясной форме. Не до конца ясен так же вопрос о особом отношении Вардесана светилам, на что его потенциально могло бы подвигнуть влияние местных культов, в среде которых он вырос. В частности, Михаил Сириец пишет: “Вардесан говорит, что ест три главных природы и четыре главных сущности, которые есть: Разум, Власть, Понимание и Знание. Четыре силы: огонь, вода, свет, воздух. От них происходят другие элементы мира, в числе 360. Вардесан говорил, что тот, кто говорил с Моисеем и пророками был Главою ангелов, Наш Господь был обличён в вещество ангела.” “Далее высшие силы дали человеку его душу, а нижние дали его конечности. Солнце дало ум, а луна и планеты другие части.” [10. с. 1187] Данное свидетельство, если оно конечно имеет под собой историческое основание, приближает Вардесана к гностикам, против которых тот боролся в “диалогах”. [16. с. 157, 238, 287]
После смерти Вардесана в 222 году, формальное лидерство среди Вардесанитов получает его сын Гармоний. Тот, однако, получив образование в Афинской школе, ещё больше удаляется в расколе с ортодоксальной церковью, принимая греческое представление о душе и учение о метемпсихозе. Другой известный вардесанит – Марину, проповедует о дуализме внутри предвечного существа. Он же находит в Вардесанизме место идеям докетизма. С течением времени раскол с ортодоксальной церковью становиться всё более очевидным. Однако, составлявшие в Эдессе и Сиро-месопотамии большинство вардесаниты продолжают называть себя христианами, и даже в силу численного превосходства узурпируют это название у канонических христиан, составлявших меньшинство. Общины, не сильно отличающиеся от прочих христианских общин в построении церковной иерархии, продолжают быть многочисленны и после официального утверждения христианства в Римской Империи (в частности потому, что основная масса вардесанитов была отрезана от Рима державой Сасанидов). В таком виде их существование продолжается до мусульманского завоевания региона в VII веке. [12. т. 2, с 338]
Как можно подчеркнуть из приведённого материала, манихейский гностицизм не являлся на момент своего появления чем-то чрезвычайно необычным. Схожие с идеями Мани концепции христианские гностики выдвигали ещё до него. Однако, если в Римской Империи соблазн впасть в гностическое учение среди христиан со временем снижается, а поддаются таким искушениям в основном (как в приведённых ранее случаях) богоискатели восточных провинций, то в Месопотамии дела обстоят иным образом. Здешняя гностическая традиция, черпавшая из зороастрийских и месопотамских языческих источников, к третьему веку только усиливалась.
Если рассмотреть проблему с данного ракурса, то представление Мани о Христе как о своём предшественнике вполне укладывается в контекст эпохи и региона. Само христианство Вавилонии было представлено в своём гностическом облике. И Мани, хотя и полемизирует с Маркионом и Вардесаном, строит основу своего понимания христианства на их учениях.
Дата добавления: 2018-06-27; просмотров: 299; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!