Американцы в Европе как литературная тема. Генри Джеймс и другие



Читать:

Генри Джеймс. Дэзи Миллер. Женский портрет. Марк Твен. Простаки за границей. Хемингуэй. В наше время. Фиеста. Праздник, который всегда с тобой. Генри Миллер. Тропик Рака. Джек Керуак. Сатори в Париже. И др.

Фрагмент для анализа:

В маленьком городке Веве, в Швейцарии, есть одна особенно благоустроенная гостиница. Собственно говоря, гостиниц там много, ибо попечение о путешественниках – основное занятие этого городка, расположенного, как, вероятно, запомнилось многим, на берегу поражающего своей синевой озера – озера, которое следует повидать каждому. Вдоль его берега и тянутся сплошной цепью всевозможные заведения подобного рода – начиная с "гранд-отелей" новейшего образца с белоснежными фронтонами, бесчисленными балкончиками и с флагами на крышах, и кончая скромными швейцарскими пансионами более почтенного возраста с готическим шрифтом названий на их розовых или желтых стенах и довольно-таки нелепыми беседками в дальних уголках сада. Но одна из здешних гостиниц – гостиница знаменитая и, можно сказать, классическая – выгодно отличается от своих многочисленных выскочек-соседок присущей ей атмосферой солидности и роскоши. К июню американцы буквально наводняют Веве; безошибочно можно сказать, что в летние месяцы у этого городка появляются некоторые черты, роднящие его с американскими курортами. Глаз и ухо улавливают здесь картины и отзвуки таких мест, как Нью-порт или Саратога. Повсюду снуют модные молодые девицы, слышится шелест батистовых воланов, в первую половину дня гремит танцевальная музыка, а резкие американские голоса раздаются здесь с утра и до ночи. Представление обо всем этом вы получите в прекрасной гостинице "TroisCouronnes" и невольно перенесетесь мыслью в какой-нибудь "Океан" или "Зал Конгресса". Следует добавить, впрочем, что гостинице "TroisCouronnes" присущи и другие черты, нарушающие это сходство: например, степенные немецкие официанты, похожие на секретарей дипломатических миссий, русские княгини, отдыхающие в саду, маленькие польские мальчики, прогуливающиеся за ручку со своими гувернерами, а также вид на озаренную солнцем вершину DentduMidi и живописные башни Шильонского замка.

Не берусь судить, различие ли, сходство ли со знакомыми местами занимало молодого американца, который два-три года назад сидел в саду гостиницы "TroisCouronnes" и от нечего делать разглядывал упомянутые мною живописные картины. Было прекрасное летнее утро, и независимо от того, к каким выводам он приходил на основании своих наблюдении, все, что являлось здесь его взору, не могло не понравиться ему. Этот молодой американец приехал сюда накануне на маленьком пароходике из Женевы (где он жил не первый год), повидаться с теткой, которая остановилась в гостинице "TroisCouronnes". Но у тетушки разыгралась мигрень – его тетушка вечно страдала мигренями, – и теперь она нюхала камфарный спирт, запершись у себя в номере, следовательно, племянник был волен идти куда вздумается. Ему было двадцать семь – двадцать восемь лет. Когда речь о нем заходила у его друзей, те обычно говорили, что он "пополняет свое образование" в Женеве. Когда речь о нем заходила у его врагов, враги... Впрочем, врагов у него не числилось – он был чрезвычайно мил и пользовался всеобщей любовью. Поэтому скажем лучше так: когда речь о нем заходила у некоторых его знакомых, они утверждали, будто бы его затянувшееся пребывание в Женеве объясняется горячей привязанностью к одной даме-иностранке, которая жила там же и была гораздо старше своего поклонника. Насколько мне известно, мало кто, вернее, никто из американцев не видал этой дамы, хотя любопытных рассказов о ней ходило множество. Но Уинтерборн издавна любил маленькую столицу кальвинизма; он учился в тамошней школе, потом поступил в коллеж, вследствие чего у него было немало друзей в Женеве. С некоторыми из них он и до сих пор водил дружбу, что приносило ему большое удовлетворение.

Постучавшись к тетке и узнав, что она плохо себя чувствует, он отправился погулять по городу, а потом вернулся в отель позавтракать. Трапеза была уже закончена, и молодой человек сидел в саду за чашкой кофе, поданной ему на маленький столик официантом, похожим на атташе посольства. Допив кофе, он закурил сигарету. Вскоре на садовой дорожке появился мальчик – малыш лет девяти-десяти, щупленький, бледный, с резкими чертами несколько старообразного личика. На нем были штанишки с напуском, красные чулки, обтягивающие его тонкие, журавлиные ноги, и ярко-красный галстук. Он держал в руке длинный альпеншток и тыкал им во все, что попадалось ему на пути: в клумбы, в садовые скамейки, в дамские шлейфы. Поравнявшись с Уинтерборном, мальчуган остановился и вперил в него свои проницательные, смышленые глазенки.

 - А вы не дадите мне кусок сахара? – спросил он неблагозвучным, резким голосом, в котором, несмотря на ребячливость интонации, слышались какие-то недетские нотки.

«Дэзи Миллер» Генри Джеймса и «Ася» Тургенева.

Читать:

Генри Джеймс. Дэзи Миллер. Тургенев. Ася.

Ситуация, характеры героев и сюжет «Дэзи Миллер» напоминают повесть И. С. Тургенева «Ася» (1857). Сравните две повести, прокомментируйте предложенные фрагменты:

Фрагменты для анализа:

1

 - Ну-ка, дружок, скажи, как тебя зовут?

 - Рэндольф К. Миллер, – отчеканил мальчуган. – И как ее зовут, тоже скажу. – При этом он показал альпенштоком на сестру.

 - Не торопись, тебя об этом еще никто не спрашивал, – спокойно проговорила девушка.

 - Мне бы очень хотелось узнать и ваше имя, – сказал Уинтерборн.

 - Ее зовут Дэзи Миллер! - крикнул мальчик. – Но это не настоящее имя. На визитных карточках написано другое.

 - Какая жалость, что ты не захватил с собой мою визитную карточку! – сказала мисс Миллер.

 - По-настоящему ее зовут Энни П. Миллер, – не унимался мальчик.

(Генри Джеймс. Дэзи Миллер.)

2

 - Отличную вы выбрали квартиру, – промолвил я.

 - Это Ася ее нашла, – отвечал Гагин. – Ну-ка, Ася, – продолжал он, – распоряжайся. Вели все сюда подать. Мы станем ужинать на воздухе. Тут музыка слышнее. Заметили ли вы, – прибавил он, обратясь ко мне, – вблизи иной вальс никуда не годится – пошлые, грубые звуки, – а в отдаленье, – чудо! так и шевелит в вас все романтические струны.

 Ася (собственное имя ее было Анна, но Гагин называл ее Асей, и уж вы позвольте мне ее так называть) – Ася отправилась в дом и скоро вернулась вместе с хозяйкой. Они вдвоем несли большой поднос с горшком молока, тарелками, ложками, сахаром, ягодами, хлебом. Мы уселись и принялись за ужин. Ася сняла шляпу; ее черные волосы, остриженные и причесанные, как у мальчика, падали крупными завитками на шею и уши. Сначала она дичилась меня; но Гагин сказал ей:

 - Ася, полно ежиться! он не кусается.

(Тургенев. Ася.)


Дата добавления: 2018-04-04; просмотров: 255; Мы поможем в написании вашей работы!






Мы поможем в написании ваших работ!