Сон в красном тереме. Т. 2. Гл. XLI – LXXX. 60 страница



270

 

Шуанъэ

– фея инея в китайской мифологии.

271

 

Циннюй

– фея зимних холодов.

272

 

Чанъэ

(Чан Э) – фея луны. По преданию, была женой стрелка из лука Хоу И; украла у него пилюлю бессмертия и бежала на луну, где поселилась в лунных чертогах.

273

 

Шоусин

– божество долголетия, изображавшееся в виде старика с шишкой на голове.

274

 

Два блюдца уксуса.

– Намек на то, что Пинъэр ревнива, так как уксус у китайцев являлся символом ревности.

275

 

…Пусть пыль мирская за три дорожки…

– Цветы описываются как идеал чистоты, не терпящий соприкосновения с грубостью. «Три дорожки» в саду Роскошных зрелищ – как бы барьер, отделяющий идеальный мир от «мирской суеты».

276

 

Все ж со времени Тао…

– Тао Юаньмин впервые дал образу хризантемы глубокий смысл, олицетворив в нем понятие естественной, непритязательной красоты.

277

 

Пэнцзэ правитель.

– Имеется в виду поэт Тао Юаньмин, имевший при жизни такое звание. Имя Тао Юаньмина, по традиции, упоминалось поэтами других поколений, обращавшимися в стихах к образу хризантемы.

278

 

Пред сном Чжуан-цзы, в коем он кружился бабочкою пестрой…

– Во 2-й главе «Чжуан-цзы» (IV—III в. до н.э.) есть такие строки: «Однажды Чжуан-чжоу (т.е. Чжуан-цзы) приснилось, будто он бабочка: он беззаботно порхал, ликовал от восторга и не знал, что он – Чжоу. А когда вдруг проснулся, то даже удивился, что он – Чжоу. И не знал уже: Чжоу ли снилось, будто он бабочка, или же бабочке снится, будто она Чжоу. Но ведь между Чжоу и бабочкой, несомненно, есть разница. Значит, то было превращение».

279

 

И даже Су Дунпо – святой поэт…

– Су Дунпо (Су с Восточного склона) – псевдоним Су Ши, великого поэта эпохи Сун (XI в.).

280

 

Танский монах.

– Имеется в виду Сюань-цзан, совершивший в VII в. путешествие в Индию за буддийскими книгами.

281

 

Лю Чжиюань

– основатель династии Хань (947—951) в эпоху Пяти династий.

282

 

Чуский деспот.

– Имеется в виду Сян Юй. В конце III в. до н.э. вел борьбу против династии Цинь, а затем боролся за власть с основателем династии Хань – Лю Баном. В 202 г. до н.э. погиб в битве при Гайся.

283

 

Фэнь

– сотая часть юаня, основной денежной единицы в Китае.

284

 

Гуаньинь

(санскр. Авалокитешвара) – бодхисаттва, богиня милосердия.

285

 

Ми из Санъяна

– прозвище писателя и художника эпохи Сун. Известен также под именем Ми Наньгун или Ми Фу (см. примеч. 34).

286

 

Ли Ишань

(Ли Шаньинь, IX в.) – крупный поэт, писатель и государственный деятель эпохи Тан.

287

 

Динчжоуская ваза.

– Такие вазы выделывались при династии Сун в округе Динчжоу.

288

 

…две шестерки, «небо».

– В китайском домино кости имеют свои названия. В данном случае играющие должны сочинять строки в рифму этим названиям. Шестерка называется небом, ибо она синего цвета.

289

 

…вижу «пять – шесть».

– Пять очков в китайском домино условно означают сливу или цветы сливы, потому что точки на костях темно-красного цвета.

290

 

Сливы цветы у шести мостов.

– Под шестью мостами подразумеваются мосты, построенные поэтом Су Дунпо на озере Сиху.

291

 

…солнца красный диск на небе в тучах есть.

– В китайском домино имеется очко красного цвета, которое сравнивают с солнцем, а небом является шестерка.

293

 

…семь очков…

– Подразумевается день седьмого числа седьмого месяца, когда Ткачиха встречается с Пастухом. По легенде, к востоку от Небесной реки (Млечного Пути) жила дочь небесного владыки, которая упорно трудилась – ткала для неба облака. Ее трудолюбие тронуло небесного владыку, и он выдал ее за пастуха, жившего на западном берегу. Выйдя замуж, девушка перестала трудиться, и разгневанный небесный владыка разлучил ее с мужем и вернул на восточный берег, разрешив видеться с мужем лишь раз в году – седьмого числа седьмого месяца. В этот день в старом Китае устраивалось празднество.

294

 

…Эрлан гуляет по Пяти вершинам…

– Согласно преданию, Эрлан боролся с нечистой силой и помогал богине милосердия Гуаньинь. Под пятью вершинами подразумеваются пять священных гор Китая.

295

 

…две звезды сияют…

– Имеется в виду кость домино «один – один».

296

 

Абрикос

– условное обозначение четверки.

297

 

…вишни созревали.

– Подразумеваются четверка и пятерка, имеющие красный цвет.

298

 

…«дупель тройка» вышел.

– В этой кости точки расположены одна против другой в таком порядке, что похожи на двух сближающихся друг с другом ласточек.

299

 

…«длинную тройку» нашла…

– Имеется в виду «дупель тройка».

300

 

…кувшинок зеленая длинная нить.

– Фраза из стихотворения Ду Фу. Точки в тройке расположены в одну линию и как бы напоминают растянувшиеся по воде ниточкой листья водяных растений.

301

 

…девять очков получаю…

– строки из стихотворения Ли Бо, описывающего событие периода Хань, когда на юге империи обрушились три горы. На кости домино по диагонали обозначена красная тройка, ассоциирующаяся со склоном горы.

302

 

…железом замка…

– Шестерка напоминает челн, а тройка – натянутую цепь.

303

 

«Парчовая ширма»

– условное название кости «четыре – шесть». Снизу на ней – синяя шестерка – «низ ширмы»; сверху – красная четверка, напоминающая вышитые узоры на верхней части ширмы.

304

 

…за шитым узором окна…

– строки из пьесы «Западный флигель», в которых рассказывается, как главный герой пьесы студент Чжан Шэн из-за болезни не мог видеть служанку Хуннян, связывавшую его с любимой Инъин.

305

 

…«два и шесть».

– Кость «шесть» условно означает императора.

306

 

…собирать цветы,

– Условным обозначением корзины с цветами является кость «шесть – два» или «шесть – четыре».

307

 

…«Большую четверку»…

– Имеется в виду кость «четыре – четыре».

308

 

…Из середины «три – четыре»…

– В китайском домино тройка зеленого цвета, а четверка красная. Поэтому ниже говорится о гусенице и огне, так как гусеница зеленая, а огонь красный.

309

 

…вижу «аз – четыре»…

– Единица в китайском домино условно называется «редькой», а четверка – «чесноком, распадающимся на дольки».

310

 

…ветка, где цветы краснеют…

– Под цветами подразумевается четверка, под веткой – тройка.

*

 

Хуан в переводе означает «желтый», Инъэр – «иволга». –

Прим. перев.

 

antique_east

Сюэцинь

Цао

Сон в красном тереме. Т. 2. Гл. XLI – LXXX.

 

Глава сорок первая

 

Баоюй пробует чай в кумирне Бирюзовой решетки;

 

старуха Лю, захмелев, засыпает во дворе Наслаждения пурпуром

 

Итак, старуха Лю нарисовала в воздухе тыкву и сказала:

– Где цветы опали, появилась завязь – там созреет тыква.

Все расхохотались. А старуха Лю отпила еще вина и совсем разошлась.

– Говоря по правде, – заявила она, – руки и ноги у меня давно огрубели, непослушными стали, а сейчас я еще и выпила. Того и гляди, уроню чашку! А она фарфоровая! Была бы деревянная, тогда дело другое!

Снова все рассмеялись, а Фэнцзе с улыбкой произнесла:

– Если хотите, я велю принести деревянные кубки. Но их у нас целый набор, так что придется вам пить из всех подряд! Согласны?

«Вот те на! – подумала старуха, – Мне и в голову не могло прийти, что у них есть деревянные кубки! Ведь сказала я шутки ради! Бывала же я в гостях у наших деревенских богачей и золотые кубки и серебряные видала, но чтобы деревянные – ни разу. Это они надо мной потешаются. Хотят деревянные чашечки для детей выдать за кубки. Чтобы меня напоить! Ну и пусть, вино сладкое, словно мед, выпью побольше – ничего не случится!» И старуха сказала:

– Ладно, несите – там видно будет.

Фэнцзе приказала Фэнъэр:

– Принеси десять кубков из корня бамбука, они в передней на книжной полке стоят.

Фэнъэр уже собралась идти, но Юаньян с улыбкой обратилась к Фэнцзе:

– Те кубки, пожалуй, малы, да и недостаточно хороши. Ведь ты говорила о деревянных. Вели-ка лучше подать кубки из корня самшита, и пусть бабушка Лю из каждого выпьет.

– Прекрасная мысль! – вскричала Фэнцзе.

Принесли самшитовые кубки. Такие огромные, что старуха Лю испугалась. Самый большой был, пожалуй, с глубокий таз, а самый маленький вдвое больше того, который она держала в руке. Зато тонкая гравировка и чудесная резьба на кубках с изображением гор, рек, деревьев, людей и животных привели старуху в восторг. На каждом были надписи, выполненные скорописью, и личные печати мастеров.

– Дайте мне тот, что поменьше! – воскликнула старуха.

– Из этих кубков никто не решается пить, – сказала Фэнцзе. – Чересчур велики. Но раз уж вы, бабушка, заставили их искать, пейте из всех подряд, отказываться нечестно!

– Пощадите! – взмолилась старуха. – Не могу я так много пить!

Матушка Цзя, тетушка Сюэ и госпожа Ван вступились за Лю и сказали:

– Пошутили, и хватит! Нельзя бабушке столько нить. Вполне достаточно одного кубка.

– Амитаба! – вскричала Лю. – Который поменьше, я здесь выпью. А большой домой унесу. Попробую поучиться из него пить.

Все так и покатились со смеху.

Между тем Юаньян наполнила большой кубок и поднесла Лю, та приняла его обеими руками и стала пить.

– Не торопись, а то поперхнешься, – сказали матушка Цзя и тетушка Сюэ, после чего тетушка Сюэ велела Фэнцзе подать старухе закуску.

– Чего бы вы пожелали съесть, бабушка Лю? – спросила Фэнцзе у гостьи.

– Да разве я знаю все ваши кушанья? – всплеснула руками старуха. – Что ни дадите – все хорошо!

– Дай ей баклажаны с вяленым мясом, – предложила матушка Цзя.

Фэнцзе палочками подцепила кусочек баклажана, положила прямо в рот старухе и сказала:

– Вы каждый день едите баклажаны, а теперь попробуйте, вкусно ли их готовят у нас.

– Да разве это баклажаны? – засмеялась Лю. – Вы просто обманываете меня! Будь баклажаны такими вкусными, мы не стали бы сеять хлеб, а сажали одни баклажаны!

– Но это в самом деле баклажаны! – заговорили другие. – Вас никто не обманывает.

– Неужели? – удивилась старуха. – Можно мне еще, госпожа? А то я не распробовала.

Фэнцзе взяла еще кусочек и снова положила в рот старухе. Та долго жевала, причмокивала и наконец с улыбкой сказала:

– То ли баклажан, то ли нет – не поймешь. Расскажите, как его готовят – может, и у меня так получится?

– О, это совсем нетрудно! – со смехом воскликнула Фэнцзе. – Надо взять свежий, прямо с грядки, баклажан, снять с него кожуру, мелко накрошить и поджарить на курином сале; потом взять сушеное куриное мясо, добавить к нему грибы могу, шампиньоны, молодые ростки бамбука, соевый творог с разными пряностями и сухие фрукты; все это тоже мелко накрошить и сварить в курином бульоне. После этого сложить в фарфоровый кувшин, залить кунжутным и соевым маслом и плотно закрыть. Л когда захочется, взять сколько надо и есть с жареной курицей и тыквенными семечками.

– Бог ты мой! – воскликнула старуха, покачала головой и даже язык высунула. – Сколько же надо извести кур на это кушанье! Не мудрено, что так вкусно!

Она неторопливо допила вино и стала осторожно вертеть в руках кубок.

– Выпейте еще, по крайней мере развеселитесь как следует, – сказала Фэнцзе.

– Нет, нет! Я тогда совсем опьянею! – запротестовала гостья. – А кубок верчу в руках просто потому, что он мне очень нравится!

– Вот вы пьете вино из деревянного кубка, – сказала Юаньян, – а знаете, что это за дерево?

– Я-то знаю, – ответила старуха, – а вам откуда знать, барышня! Ведь вы живете в роскошном дворце, в расписных покоях! Это мы все время проводим среди деревьев: и спим под ними, наработавшись, и отдыхаем, когда устанем. А в голодные годы древесную кору едим; мы все время видим деревья, слышим их шум, говорим о них. Потому я и могу отличить настоящее от поддельного! – Старуха долго разглядывала кубок, потом заявила: – Богатые не держат у себя дешевых вещей, особенно деревянных, ведь дерево очень просто достать. Поэтому кубок этот, я думаю, сделан не из тополя, а из желтой сосны!

Комната, казалось, задрожала от хохота. Тут на пороге появилась служанка и обратилась к матушке Цзя со словами:

– Девочки-актрисы ждут в павильоне Благоухающего лотоса. Они спрашивают, начинать представление сейчас или немного погодя?

– А я-то совсем забыла о них! – воскликнула матушка Цзя. – Передай, пусть начинают сейчас!

– Слушаюсь! – ответила служанка и удалилась.

Вскоре донеслись звуки флейты, потом к ней присоединилась свирель. Дул слабый ветерок, воздух был чист и прозрачен, музыка радовала слух, наполняла душу неизъяснимым блаженством. Баоюй поднялся, налил себе кубок вина, залпом осушил, опять наполнил, но тут госпожа Ван тоже изъявила желание выпить. Тогда Баоюй велел служанкам принести подогретого вина, а свой кубок поднес матери прямо к губам.

Вскоре служанки принесли вино, и Баоюй вернулся на свое место. Госпожа Ван встала, приняла чайник из рук служанок. Следом за ней поднялись тетушка Сюэ и остальные. Матушка Цзя велела Ли Вань и Фэнцзе взять у госпожи Ван чайник, сказав при этом:

– Пусть тетушка сядет, а то как-то неловко.

Госпожа Ван отдала чайник Фэнцзе, а сама снова села.

– Пусть все выпьют еще по два кубка, – распорядилась матушка Цзя. – Веселиться так веселиться!

С этими словами она поднесла свой кубок тетушке Сюэ, а затем обратилась к Сянъюнь и Баочай:

– Вы тоже выпейте по кубку! И ваша сестрица Дайюй пусть выпьет, не будем ее сегодня щадить!

Матушка Цзя осушила свой кубок, вслед за нею выпили Сянъюнь, Баочай и Дайюй.

Старуха Лю изрядно захмелела и, как только заиграла музыка, принялась размахивать руками и притопывать. Баоюй подошел к Дайюй и шепнул:

– Погляди-ка на бабушку Лю!..

– Когда-то при звуках священной музыки

[1]

все звери пускались в пляс, а сейчас пляшет одна корова! – усмехнулась в ответ Дайюй.

Вскоре музыка смолкла, и тетушка Сюэ с улыбкой сказала:

– Хватит, пожалуй, пить. Давайте прогуляемся.

Матушка Цзя охотно согласилась, и все отправились гулять.

Разговоры со старухой Лю забавляли матушку Цзя. Она взяла ее под руку и повела к искусственным горкам, рассказывая о встречавшихся по пути деревьях, цветах, камнях. Старуха Лю внимательно слушала и все старалась запомнить.

– Вот уж не думала, что в городе не только почтенные и благородные люди живут, но и птицы, – говорила старуха. – А что птица говорить может, как та, что в клетке у вас сидит, такое мне и в голову не приходило!

– Каких птиц ты имеешь в виду? – спросили старуху.

– Зеленого попугая с красным клювом в золотой клетке, – ответила старуха. – Того, что на террасе, – я хорошо его запомнила. И еще старого черного дрозда – он ведь тоже разговаривает!

Каждое слово старухи вызывало взрыв хохота.

Появились служанки и доложили, что подано сладкое.

– Мне совсем не хочется есть, – сказала матушка Цзя. – Принесите сюда – кто захочет, поест.

Служанки принесли два столика и два короба с яствами. В одном коробе были приготовленные на пару сахарные пирожные с молотыми зернами лотоса и коричными цветами и хворост из мякоти тыквы на гусином жиру. В другом коробе – сваренные в масле, крохотные, величиной в цунь, пельмени и запеченные в тесте фрукты.

– Какая начинка в пельменях? – осведомилась матушка Цзя.

– Из крабов, – ответили ей.

– Кто же сейчас станет есть жирное? – сердито спросила матушка Цзя.

Фрукты, запеченные в тесте, матушке Цзя тоже не понравились, и она предложила отведать их тетушке Сюэ. Сама же она взяла немного хвороста, откусила Кусочек и отдала служанкам. Зато старуха Лю, приметив, что в тесте запечены самые отборные фрукты и что все они самой причудливой формы, выбрала кусочек, похожий на пион, и с улыбкой произнесла:

– Наши деревенские и из бумаги такое не вырежут! Просто жалко их есть! Можно, я с собой возьму, чтобы показать дома?

– Я дам тебе целый короб, – успокоила ее матушка Цзя, – а сейчас ешь, пока горячие!

Ничего подобного старуха Лю не то что не ела, но даже не видела. И все так вкусно, так красиво на блюде разложено! Она ела и ела, пока не опустела половина блюда. Все, что осталось, Фэнцзе велела отнести девочкам-актрисам.

Пришла кормилица с Дацзе на руках. Все стали с ней забавляться. Девочка играла с большим помело-ном, который держала в руках, но, заметив у Баньэра цитрус «рука Будды», потянулась за ним. Как ни старались служанки ее отвлечь, малышка плакала и требовала цитрус. Тогда у нее отняли помелон, отдали Баньэру, а у него попросили цитрус. Баньэру уже надоел цитрус, и он охотно отдал его в обмен на помелон, такой спелый и ароматный. Им можно было играть как мячом, даже подбивать ногой.

Между тем матушка Цзя успела выпить чаю и вместе со старухой Лю направилась к кумирне Бирюзовой решетки. У ворот их встретила Мяоюй и повела во двор, где было много цветов и деревьев.

– Да, – покачала головой матушка Цзя, – этим проповедникам совсем нечего делать, вот они и следят за порядком! Недаром здесь так красиво!

Мяоюй пригласила матушку Цзя в восточный зал для жертвоприношений, но та отказалась.

– Мы только что ели скоромное, – проговорила она, – поэтому грешно входить в храм самого Будды. Посидим лучше здесь, выпьем чаю.

Баоюй между тем не сводил глаз с Мяоюй. Он видел, как монахиня собственноручно поднесла матушке Цзя черный лакированный поднос в форме цветка бегонии, на подносе золотом был нарисован дракон в облаках, дарующий долголетие, и стояла закрытая белой крышечкой чайная чашечка из фарфора Чэнхуа

[2]

, разрисованная цветами.

 

– Я не пью чай из Люаня

[3]

, – предупредила матушка Цзя.

– Знаю, – ответила Мяоюй. – Это совсем другой, он называется «Брови почтенного старца».

– А воду для него где брали? – поинтересовалась матушка Цзя.

– Вода дождевая. Я храню ее с прошлого года, – ответила Мяоюй.

Матушка Цзя отпила немного и передала чашку старухе Лю.

– Ну-ка отведай!

Старуха единым духом выпила чай и с улыбкой сказала:

– Чай хороший, но слабоват – покрепче надо заваривать!

Остальные тоже пили чай из таких же чашек.

Мяоюй между тем поднялась, незаметно дернула за рукав Баочай и Дайюй, и те вышли следом за нею. Баоюй украдкой пошел за девушками. Мяоюй провела сестер к себе в комнату, усадила Баочай на тахту, а Дайюй на круглую тростниковую подушечку, на которой обычно сидела сама, вскипятила чай.

– Решили выпить своего чаю! – воскликнул Баоюй, входя в комнату.


Дата добавления: 2018-02-28; просмотров: 111; Мы поможем в написании вашей работы!






Мы поможем в написании ваших работ!