Пир у Сколота. – Золотая чаша вождя. – Рассказ слепого Ормада. – Великий поход Дария. – Скифские подарки. – Иван Семенович обеспокоен. – Что задумал Дорбатай? 11 страница



– Ты должен вынести приговор, великий и мудрый вождь.

Не глядя на обвиняемого, который не сводил с него глаз, Гартак ответил заученными словами:

– Пусть свершится воля богов! Обвиняемый должен быть наказан!

Дорбатай взмахнул рукой, и появился уже заранее приготовленный воз, доверху наполненный сухим хворостом. В повозку были запряжены свирепые быки. Молодого охотника связали и положили на телегу. Затем подожгли сухой хворост, который вспыхнул, как солома, и хлестнули быков. Испуганные животные умчали в степь этот страшный костер на колесах…

А Дорбатай, проследив холодным взглядом за путем пылающего воза, торжественно поднял руки вверх и повелел молиться великим богам и благодарить их за то, что они справедливо указали на преступника, изменившего священным обычаям сколотов.

Двое других охотников, как и первый, были друзьями Варкана, и, вероятно, в этом и была их главная вина. Они погибли не при столь торжественной обстановке, Одного из них помощники вещуна ночью зарубили секирами. Потом они распустили слух, что он был преступник, тайно молившийся греческим богам. Грозные скифские боги обрушили на богоотступника острые секиры, а затем забрали свое оружие на небо. Простодушные скифы верили этому.

…Третий молодой скиф погиб во время охоты от дротика, который, как утверждали вещуны, опять-таки упал с неба. Были свидетели, видевшие, как это произошло. Правда, дротик не полетел обратно на небо, но в том, что он оттуда свалился, сомнений не оставалось. И только Дорбатай и ближайшие его помощники знали, как зовут того «бога», который по их приказу заранее взобрался на дерево, стоявшее на пути охотников, и казнил обреченного.

…Прекратив принимать людей в свой отряд, Варкан делал исключение лишь для тех, кому угрожала прямая расправа Дорбатая. Но и этих людей было так много, что отряд продолжал расти.

Еще больше было тех, которые оставались среди участников траурной процессии, но были готовы помочь Варкану и Ронису в их заговоре. Там они и впрямь были полезнее. Будучи надежными союзниками Варкана, они в то же время усыпляли бдительность врагов. К тому же Варкану трудно было бы прокормить большое количество людей.

По священным обычаям племени скифы не имели права вступать в бой, если только на них не нападут, до тех пор, пока тело умершего вождя не будет предано земле. Пользуясь этим, Варкан позволял себе время от времени совершать лишь небольшие набеги и угонять лошадей из больших табунов Дорбатая. Воины Варкана действовали ловко, даже не прибегая к оружию.

Артем шутил по этому поводу:

– Получается как в той легенде, которую рассказывал во время пира Ормад.

– Это не легенда, дорогой мой Артем, а историческая быль, – поправил его Дмитрий Борисович.

– Все равно! Похоронное шествие племени к Геррам можно сравнить разве что с продвижением огромного войска Дария. А нас – с тогдашними скифами, которые избегали боя, ограничиваясь партизанскими набегами… Видите, Дмитрий Борисович, как помогает опыт – безразлично, легендарный или исторический?

Артем и Дмитрий Борисович понемногу учились пользоваться скифским оружием. Артем, отдавая предпочтение луку, добился кое-каких успехов. Он уже научился попадать в ствол дерева с пятнадцати метров. Да, это был уже успех, хотя Артему далеко еще было до искусства Варкана и других скифских воинов или охотников: те попадали в цель с тридцати, а то и сорока метров!

Кроме того, Артем стрелял метко лишь тогда, когда ему ничто не мешало. Достаточно было юноше хоть немного разволноваться, видя перед собою не ствол дерева, а какую-либо живую цель – зайца или лисицу, – как его стрелы начинали будто нарочно падать далеко от избранной мишени.

Дмитрию Борисовичу больше нравилась секира на длинной ручке, которую он впервые взял в руки перед внезапным нападением воинов Дорбатая на лесной лагерь. Археолог уже ловко орудовал ею. Его сухощавая высокая фигура и длинные жилистые руки как бы удлиняли ручку секиры. Когда он, зловеще поблескивая очками, вызывал на учебный бой Варкана, тот вынужден был защищаться со всей серьезностью. Блестящая секира в руках темпераментного Дмитрия Борисовича становилась грозным оружием.

– Только одно мне не нравится, Дмитрий Борисович, – как-то пошутил Артем. – Слишком уж вы с этой секирой похожи на знаменитого рыцаря Дон-Кихота Ламанчского…

– Что?.. – побагровел археолог.

– Да вы не сердитесь, это же правда. Ей-богу! Такой же вы длинный, как Дон-Кихот, такой же… стройный. Нет, нет, простите, я не то хотел сказать, просто неудачно выразился, честное слово! – выкручивался Артем, видя, как длинная и жилистая рука Дмитрия Борисовича потянулась к его уху. В самом деле, разве можно было допустить, чтобы могущественному колдуну-чужестранцу, который умеет вызывать из-под земли огонь и гром, драли уши, как простому сорванцу?

На всякий случай Артем надвинул боевой шлем на самые уши. И он и Дмитрий Борисович носили теперь эти металлические круглые шлемы с вырезом для лица. На этом настоял Варкан. Ронис его поддержал, говоря:

– Зачем напрасно рисковать? Излюбленный скифский боевой удар – в голову. Нужно носить металлический шлем, тогда будет намного меньше опасности… Ведь неизвестно, что может случиться…

Траурная процессия двигалась вот уж который день, а таинственные Герры все не показывались… Отряд Варкана неотступно следовал по лесу за продолжавшим свой путь племенем, не отрываясь от него ни вперед, ни далеко в сторону. Благодаря этому ни на один день не прерывалась хорошо налаженная связь отряда Варкана и Рониса с их единомышленниками в лагере Дорбатая.

Артем же широко пользовался этой возможностью, чтобы поддерживать переписку с Лидой и Иваном Семеновичем.

Теперь они обходились без помощи Дианы. Да и не стоило тревожить врагов страшной поскиной и напоминать таким образом о том, что бежавшие пленники находятся где-то рядом. Обязанности письмоносцев выполняли рабы. Гартак приставил к Лиде двух рабынь, которым приказано было выполнять любые пожелания его невесты. Он не подозревал, что рабыни, как и почти все невольники племени, гораздо больше считались с распоряжениями Рониса и его помощников, чем с приказами Гартака. Рабыни, искренне привязавшиеся к Лиде, брали у нее письма и передавали их мужчинам-рабам, а те по ночам переправляли почту в лесной лагерь.

…Беседа продолжалась. Только что Варкан закончил переговоры с двумя охотниками из лагеря Дорбатая, сообщившими недобрые новости. Варкан посоветовался с Ронисом и, дав охотникам наставления, отпустил их. Он не скрывал своего плохого настроения. Еще печальнее был Ронис. Охотники подтвердили, что Дорбатай готовит новое моление с большими жертвоприношениями.

Ронис грустно смотрел в костер на вспыхивающие языки пламени. Варкан попробовал окликнуть его – погруженный в свои мысли Ронис не отвечал. Тогда молодой скиф подошел к нему и обнял друга.

– Уже недолго ждать, – сказал он. – Еще дня два-три, и наступит конец всему тому, что угнетает и мучает тебя. Неужели ты не веришь мне, Ронис?..

Грек поднял голову. Его большие черные глаза сверкнули в свете костра. В голосе чувствовалась большая боль, когда он отвечал Варкану:

– Я верю тебе, Варкан! Разве иначе я находился бы здесь? И я знаю, что мы победим! Но порой ненависть туманит мне голову, и я уже ни о чем не могу думать, кроме мести Дорбатаю и его вещунам. Когда я думаю о многих моих братьях, которых он убил… и еще убьет, я не могу больше сдерживать себя. Если Дорбатаю удастся спастись, мое сердце не выдержит этого!

– Ты отомстишь ему, Ронис!

– Я мечтаю об этом! Ну, а если я погибну?.. Нет, нет, Варкан, я не боюсь смерти. Я боюсь только, что не сумею отомстить. Вот что жжет мою грудь, вот когда я теряю покой, вот когда мне хочется, забыв обо всем, броситься в битву! Слушай меня, Варкан. Никогда до сих пор я ни о чем не просил тебя. Но теперь хочу, чтобы ты торжественно обещал мне выполнить мою единственную просьбу.

– Слушаю тебя, Ронис.

– Если я погибну в бою и мне не посчастливится стать мстителем за моих братьев, если судьба помешает мне убить собственной рукой коварного, злобного зверя, палача Дорбатая, убей его ты, Варкан! Убей его! Исполни мое самое горячее желание, покарай мерзкого выродка, о Варкан!

Непримиримая ненависть звенела в голосе Рониса. Он потрясал в воздухе сжатыми кулаками, задыхаясь от гнева и ненависти.

– Убей его!.. Убей, о Варкан! Поклянись мне!

Положив руку на рукоять акинака, Варкан произнес медленно, отчетливо и громко, чтобы его слова были слышны всем:

– Клянусь тебе, мой Ронис, что будет так! Я, да и все мои товарищи, мы ненавидим Дорбатая не меньше, чем ты. И мы успокоимся только тогда, когда расправимся с ним как подобает. Клянусь тебе, мой Ронис!

Приступ у Рониса постепенно проходил. Казалось, он и сам теперь стыдится своей несдержанности, такой непохожей на него. Он потер рукой лоб, снова глубоко, но уже облегченно вздохнул. Потом крепко обнял Варкана, глядя ему прямо в глаза;

– Я верю тебе, Варкан! Больше не будем говорить об этом. Ты благородный, честный человек. И я повторяю тебе то, что сказал когда-то, хотя ты и не хотел слушать меня: я всем сердцем хочу, чтобы ты стал вождем скифов, о Варкан!

Варкан пожал плечами и ничего не ответил. К костру подошли несколько молодых воинов. Они отправлялись в ночной поход за лошадьми. Варкан кратко проинструктировал их, напоминая об осторожности. Издалека донеслись звуки тимпанов: племя останавливалось на ночевку.

– Последние ночи! – тихо произнес Ронис. – Послезавтра мы будем в Геррах. Так говорят старики, которые провожали туда тело отца Сколота.

Все молчали, думая о приближающейся развязке. Какая судьба уготована им – кто уцелеет и кто падет на поле брани?..

Артем не испытывал страха. Узнав от Дмитрия Борисовича, что близится день схватки, юноша даже обрадовался. Он уже не думал об опасности. Тревога за Лиду, ненависть к Гартаку и Дорбатаю заставляли забывать обо всем. Он рвался в бой и всей душой сочувствовал Ронису. Как удивительно дополняли друг друга Варкан и Ронис! Спаянные многолетней дружбой и взаимным доверием, оба они раскрылись теперь перед Артемом во всей своей мужественной душевной чистоте. Это были настоящие борцы, умевшие глубоко чувствовать, остро ненавидеть и горячо любить. Честные пылкие сердца бились в их груди. С такими ничего не страшно. Они должны победить, они не могут не победить! За ними – правда страдающих рабов и бедняков. За ними – честность и отвага, вызывавшие всеобщее восхищение и любовь у всех тех, кто доверил им свою судьбу.

Никогда еще это не было так понятно для Артема, как сейчас, когда он увидел затаенную до сих пор ненависть Рониса и огромную силу дружбы Варкана. Впервые за все время сдержанный Ронис взорвался гневом и ненавистью – и не мог даже овладеть собою. Впервые за все время простодушный и скромный Варкан произнес торжественные слова клятвы, которая была нужна его другу.

Да, Артем гордился своими новыми друзьями и даже не улыбнулся, когда Дмитрий Борисович воинственно воскликнул:

– Мы победим, Артем! Правда?

Археолог смотрел на него своими близорукими глазами, старательно вытирая очки, которые по неведомой причине покрылись влагой.

– Иначе и быть не может, Дмитрий Борисович! – ответил Артем. – Ведь вы все видели и слышали!

– Да, слышал, Артем! И теперь я убедился в том, что наших друзей уже ничто не остановит. Следовательно, скоро мы снова будем все вместе, расцелуем нашу милую Лиду, обнимем Ивана Семеновича…

Ронис поднялся.

– Ну, я возвращаюсь к племени, – сказал он своим обычным спокойным голосом. Трудно было поверить, что несколько минут назад этот спокойный, сдержанный, волевой человек буквально задыхался от душившего его гнева. – Разузнаю, как чувствуют себя наши уважаемые Дорбатай и Гартак, – иронически продолжал Ронис. – Вполне ли они спокойны за свое будущее или что-нибудь тревожит их?.. Кажется, мы с тобой все выяснили, Варкан? Ты хорошо помнишь наши условные сигналы?

– Да, – подтвердил Варкан.

– В таком случае пора! Теперь мы, вероятно, уже не увидимся с вами, друзья, до самого восстания.

Несколько минут возле костра царило молчание. Костер понемногу угасал, отовсюду надвигались густые черные тени, едва уловимый ветерок пробежал по высокой траве. Артем задумчиво посмотрел вверх.

Холодные влажные тучи низко плыли над лесом. Вершины деревьев как будто о чем-то тревожно шептались. Вот одна из туч опустилась еще ниже и медленно поплыла на запад. Артем следил за ней. Он думал: возможно, и Лида в эту же минуту смотрит на небо, видит эту тучу, очертания которой едва угадываются в ночном небе, следит за ее медленным движением…

Лида, Лида! Как хотелось Артему услышать ее насмешливый и ласковый голос, увидеть ее зеленоватые глаза, ощутить прикосновение ее теплой руки! Он вспомнил ее дружеский жест, когда, прося о чем-то Артема, она касалась рукой его плеча.

И чего только не сделал бы он для нее, для милой, такой далекой и такой близкой сердцу девушки!

 

 

Глава девятнадцатая

 

Племя в Геррах. – Наблюдения со скал. – Похороны. – Сигнал Рониса. – Решающий бой. – Друзья опять вместе. – Новая опасность. – «Варкан, Варкам, зачем?» – Пора применить оружие!

 

Отсюда, из-за скал у подножья каменного обрыва, все было прекрасно видно. В то же время скалы надежно скрывали наблюдателей от взоров расположившихся внизу участников похорон.

Чистый, прозрачный воздух не только открывал для глаз наблюдателей каждую деталь редкого зрелища, но и доносил до них все звуки. Артем ясно слышал, как звучит печальная песня вещунов, возвещавшая о торжественном обряде похорон вождя.

С самого раннего утра Артем, Дмитрий Борисович и Варкан лежали, притаившись, на скалах. Они смотрели, слушали, ждали… Позади наготове расположился отряд, в котором насчитывалось уже свыше полутораста хорошо вооруженных молодых воинов и охотников. Они ждали сигнала Рониса. Сигнал этот мог быть подан после того, как вожаку невольников удастся собрать свои силы и с тыла ударить по воинам Дорбатая. Тогда отряд Варкана должен был нанести свой удар. План восстания, разработанный обоими вожаками, Ронисом и Варканом, был хорош. Оставалось лишь умело выполнить его.

И только один из прятавшихся в скалах думал сейчас не о нападении, не о схватке с воинами Дорбатая и Гартака, а совсем о других вещах. Это был, конечно, Дмитрий Борисович. Археолог забыл о своей секире, умением владеть которой он так гордился, забыл вообще, что собрался принять участие – и даже непосредственное, как выражался он сам! – в предстоящих событиях. Всем своим существом археолог был там, внизу, где происходили сцены, глядя на которые он чуть ли не плакал от досады, что потерял свой фотоаппарат! Это же просто преступление – не зафиксировать на пленку все, что ему посчастливилось увидеть!

Похороны скифского вождя, подлинные похороны согласно священным обычаям племени! Это зрелище было неповторимым! Кто из археологов мог еще мечтать о подобном?.. И Дмитрий Борисович не отрывал взгляда от торжественной церемонии. Впрочем, даже Артема захватило это зрелище.

Похороны должны были состояться на большой площади. С одной стороны ее замыкали скалы, где притаились наши друзья, с другой – серебристой дугой окружала спокойная река, называемая скифами Борисфенесом.

– Какой же это Борисфенес? – фыркнул Артем. Дмитрий Борисович объяснил:

– Настоящий Борисфенес, о котором писал Геродот, – наш Днепр. А это небольшая подземная речушка, которая, видимо, впадает в какое-нибудь озеро, заменяющее здесь Понт Евксинский, как греки называли Черное море. Просто древние географические понятия были перенесены и в этот подземный мир…

– Значит, вы разделяете гипотезу Ивана Семеновича! – воскликнул Артем.

– А почему бы и нет? Разве есть какая-нибудь другая, более вероятная? Древние скифы, как свидетельствует тот же Геродот, знали о существовании Борисфенеса. А их потомки помнят древнюю легенду о сказочной реке. И они готовы считать Борисфенесом эту небольшую подземную речушку – другой-то нет… Сохранив обычаи торжественных похорон вождей на берегу Борисфенеса, наше племя, видимо, считает, что этот берег подземной речки и есть те самые легендарные Герры.

– Все это, конечно, очень интересно и важно, – нетерпеливо ответил Артем, – я вполне уверен, что так оно и есть, как вы говорите, Дмитрий Борисович. Но сейчас меня заботит совсем иное…

Однако, взглянув на археолога, Артем решил прекратить разговор. Все равно Дмитрий Борисович уже не слышал и не видел ничего, кроме того, что происходило внизу.

Что же тревожило Артема?

«Ну хорошо, – думал он, – в результате восстания Лида и Иван Семенович будут освобождены. Иначе и быть не может. Ладно! А дальше? Варкан – очень хороший человек. И Ронис тоже. Нам, разумеется, ничего уже не будет угрожать. Ну, а дальше что? Как вернуться на поверхность земли? Признаться, я, да и все мы пресытились всеми этими полусказочными приключениями… Но как найти обратный путь? Этот проклятый обрыв везде одинаков. Он высится со всех сторон крутыми стенами, всюду торчат его каменные скалы, прячась вершинами в серых тучах. С какой стороны придется его штурмовать? Да и что может дать такой штурм? Где найти самое уязвимое место в стене, отделяющей этот странный мир от сталактитовой пещеры, откуда можно выйти на поверхность?

Проклятые камни! – Артем со злостью ударил ногой по скале. Ударил – и охнул от боли. Но эта боль вернула его к действительности. – И правда, зачем сейчас думать об этом? Прежде всего надо добиться освобождения друзей, а там посмотрим. Неужто Иван Семенович ничего не придумает? Поживем – увидим!..»

И он снова начал смотреть на большую площадь, где готовились похороны Сколота. Вероятно, почти все племя собралось у огромной могилы, которую окружили жрецы во главе с Дорбатаем. Но все скифы держались несколько в стороне, не подходя ближе. Только Гартак, как сын умершего вождя, да еще самые знатные старейшины, считавшиеся близкими друзьями Сколота, стояли у самой могилы.

Набальзамированное тело старого вождя уже перенесли вниз и уложили на подстилку из трав, вокруг которой были вбиты крепкие колья. Жрецы, непосредственно занимавшиеся погребением, укладывали на эти колья доски и покрывали их камышом; таким образом, тело Сколота оказывалось как бы в просторной гробнице, где хватало места для всяческой утвари, необходимой покойному для жизни в мире духов. Так считали скифы…

Большие груды свежевырытой земли поднимались около могилы: из нее и из другой земли будет насыпан курган – так рассказывал Артему Дмитрий Борисович еще перед погребением. А невдалеке от могилы стояли повозки безудержно плакавшей вдовы Сколота и его ближайших слуг, которые должны были также вскоре умереть, чтобы покойный вождь не нуждался на том свете ни в чем…

Прекрасный вороной жеребец Сколота, хорошо знакомый Артему, находился тоже около могилы. Он нервно перебирал ногами, пританцовывая на месте, неспокойно водил головою и вытягивал длинную шею. Хотя жрецы крепко держали его поводья, жеребец словно чувствовал приближение конца, фыркал и зло косился на них.

– И его тоже? – с сожалением спросил Артем.

Дмитрий Борисович молча кивнул. Ему тоже было жаль этого породистого красавца, единственного рослого коня в скифских табунах, состоявших из мелкорослых лошадей. Да, вороного жеребца Сколота ожидала смерть. И это было неизбежно: скифы верили, что старый вождь и на том свете будет ездить на своем любимом коне.

Большая толпа скифов, охотников и скотоводов, собралась у могилы. Тут смешались все возрасты: девушки и старые женщины, юноши и дряхлые старики – все толпились около могилы. Артем заметил, как подвезли к могиле повозки с золотыми фиалами и другими ценностями, подвели к ней отборных свиней, коз, овец.


Дата добавления: 2018-02-28; просмотров: 258; Мы поможем в написании вашей работы!






Мы поможем в написании ваших работ!