Пир у Сколота. – Золотая чаша вождя. – Рассказ слепого Ормада. – Великий поход Дария. – Скифские подарки. – Иван Семенович обеспокоен. – Что задумал Дорбатай? 9 страница



– Если это единственная причина… – начал было Артем, но Ронис оборвал его.

– Нет, есть еще и вторая, – сказал он, – Гартак мечтает взять в жены вашу девушку.

– Негодяй! – вырвалось у юноши.

– До похорон он не может этого сделать – закон запрещает. Впрочем, законы в руках Дорбатая. Кто знает, что ему могут сказать боги сегодня или завтра? Вдруг они разрешат Гартаку жениться, не дожидаясь окончания торжественных похорон? Все может быть!

– В таком случае мы обязаны как можно скорее освободить Лиду… И Ивана Семеновича! – воскликнул Артем. – Переведите ему это, Дмитрий Борисович!

– Об этом надо серьезно подумать, – сказал Ронис после паузы. – Есть опасность, что Гартак все же выпросит у Дорбатая разрешения богов на женитьбу до похорон. Рабы, прислуживающие Гартаку, говорили мне, что он забросил своих жен и думает только о пленнице. Дорбатай не станет по пустякам ссориться с новым вождем. Потакая ему, он приобретает над ним еще большую власть. Таким образом, все возможно… и я говорю вам, ничего не скрывая.

Должно быть, Дмитрию Борисовичу было тяжело переводить слова Рониса, и он непривычно заикался и говорил с большими паузами, выбирая более мягкие выражения. Но, закончив, он возмутился и сам.

– Черт знает что такое! – сердито заговорил Дмитрий Борисович. – Слушайте, Артем, а что, если и вправду Дорбатай разрешит Гартаку взять Лиду в жены до похорон Сколота? Что тогда? Ведь мы не можем допустить…

И он умолк. «Не можем допустить…» А как именно?..

Артем молчал, едва сдерживая душивший его гнев. Лида в руках Дорбатая и Гартака! Эти мерзавцы ни перед чем не остановятся при осуществлении своих планов, какими бы преступными они ни были. Но что можно предпринять? Как помешать негодяям? Ведь Артем и Дмитрий Борисович сами вынуждены пока что скрываться от преследований Дорбатая… Проклятье! Выкрасть Лиду? Но это невозможно… Пленников охраняют тщательно, а стражей очень много. Лида предупреждала об этом.

Артем не посмотрел бы и на охрану. Он готов был совершить отчаянное нападение на становище скифов, чтобы вызволить друзей. Но пойдет ли Варкан на такое почти безнадежное дело? Ведь его сторонников слишком мало. Правда, они отважны и сильны, но все равно им не одолеть многочисленных и хорошо вооруженных людей Дорбатая. И еще одно… Артем вспомнил слова Рониса; «Дорбатаю безопаснее иметь вас мертвыми, чем оставить в живых на свободе». Да, это так. Конечно, Дорбатай скорее убьет своих пленников, чем позволит им бежать. Артем содрогнулся при мысли об этом. Нет, нельзя рисковать жизнью Лиды, нельзя!

Тяжелые думы проносились одна за другой, все одинаково грустные и неутешительные. Нет, никакого выхода из создавшегося положения он не видит…

Ронис, который все время приглядывался к чужестранцам, обратился к Дмитрию Борисовичу:

– Как я понял, вас волнует судьба девушки?

– Еще бы, – ответил археолог. – И главное, что мы не видим возможности помешать планам Дорбатая и Гартака. В самом деле, что мы можем сделать? Ничего! И от одной этой мысли…

Ронис не дал ему закончить.

– В таком случае выслушайте то, что я хочу вам сказать. Не надо отчаиваться. Кажется, есть способ помочь вашим друзьям. Если даже Дорбатай даст согласие на брак девушки с Гартаком до похорон Сколота, мы сможем помешать этой затее… во всяком случае, оттянуть ее. А тем временем мы успеем как следует подготовиться к более решительным действиям…

Лицо Дмитрия Борисовича просветлело. Он обратился к Артему и сказал ему повеселевшим голосом:

– Успокойтесь, Артем! Ронис, кажется, что-то придумал. Слушайте! – и он стал переводить слово в слово то, что говорил грек…

 

 

Глава семнадцатая

 

Племя в пути. – Письма от Лиды. – Одна из жен Гартана. – «Я – девушка другого племени!» – У Лиды сдают нервы. – Соображения Ивана Семеновича. – Беседа о тучах. – Еще одно письмо.

 

Тяжелые возы качались и скрипели. Их огромные колеса медленно катились по следам, оставленным в траве предыдущими возами. По шесть, по восемь лошадей тащили эти сооружения. Но они были такие грузные, что на подъемах даже крепкие скифские кони сдавали. Возницы безжалостно погоняли их, кони храпели, покрываясь густой белой пеной. Чаще они все же вытаскивали возы, но иногда людям приходилось помогать им.

Группы изнуренных, покрытых потом рабов перебегали от воза к возу, наваливаясь на толстые спицы колес. Бичи свистели в воздухе, падая на спины людей, если те недостаточно старательно толкали огромные дома на колесах.

Племя третий день находилось в пути. Дорога была мало кому знакома, цель – неведома… Эту священную тайну строго оберегали Дорбатай и его ближайшие помощники. Люди знали лишь одно: по велению богов становище движется в святые Герры. Сами боги ведут их, указывая дорогу главному вещуну, который сидит на большом возу, закутавшись в красный плащ. А там, в Геррах, должна состояться пышная церемония похорон Сколота. И горе тому, кто осмелится нарушить покой мудрого Дорбатая или ослушаться его! Гнев богов обрушится тогда на человека, и никто не остановит оружия, занесенного над ним помощниками вещуна. Они неумолимо выполнят волю суровых богов, высказанную безжалостными устами Дорбатая!

Племя двигалось без остановок…

Привалы делали только на обед да на ночевку. Тогда вокруг возов вспыхивали костры, на которых готовилась нехитрая еда. В больших бронзовых котлах варилась похлебка из конины, сладковатый запах варева носился в воздухе и щекотал ноздри изголодавшихся людей. А потом лагерь погружался в тяжелый сон, и только дозор объезжал спящее племя. В его обязанность входило проверять, не заснула ли стража у колесницы с телом Сколота, у возов с драгоценностями, у крытого возка с пленными чужестранцами.

Ранним утром лагерь просыпался. Пока одни стряпали завтрак, другие запрягали свежих коней из огромных табунов, которые следовали сзади, а усталых коней перегоняли обратно в табуны. Самых слабых резали и свежевали, пополняя продовольственные запасы.

Путь, по которому следовало племя, все время шел вдоль нескончаемого леса, а за ним однообразно поднимались высокие каменные обрывы. Иногда этот путь отдалялся от леса на полкилометра или километр, а потом снова приближался к нему, неизменно пролегая около лесных опушек.

Артема удивляло, что подручные Дорбатая не делали больше никаких попыток обнаружить группу, скрывавшуюся в окрестных лесах. Допустить, что Дорбатай забыл о них, своих врагах, Артем не мог: слишком хитрым и осторожным был старый вещун. Недаром никто не пытался больше разыскать маленький лесной лагерь или хотя бы проверить, не передвигается ли он следом за траурной процессией. Оставались лишь два допущения: либо Дорбатай считает, что убежавшие пленники находятся где-то возле места старой стоянки, либо полагает, что они хотя и пошли следом за ними, но слишком малочисленны для того, чтобы угрожать ему своим нападением. А по поводу судьбы пленных чужеземцев старый вещун, очевидно, не беспокоится: он окружил их надежной стражей…

…Артему и его товарищам было легко наблюдать из леса за продвижением племени. Юноща старательно запоминал дорогу. Ведь если им посчастливится освободить Лиду и Ивана Семеновича, то возвращаться придется именно этим путем. Иначе им не выбраться на поверхность земли и не покинуть этот подземный мир.

Одно важное обстоятельство привлекло внимание юноши.

Как уже говорилось, племя все время продвигалось вдоль леса, вдоль каменных обрывов, высившихся над ним. Артем знал, что эти обрывы на самом деле были монолитной каменной стеной, разделявшей подземное пространство, где жили скифы, и огромную сталактитовую пещеру, через которую путешественники попали сюда.

Вначале становище двигалось на запад. Это никак не радовало Артема, так как отдаляло друзей от того места, где неожиданный завал отрезал исследователям дорогу назад. Однако на следующий же день Артем заметил, что гигантская похоронная процессия повернула на север.

Артем поделился своими наблюдениями с Дмитрием Борисовичем.

– Ну что же, – ответил тот, – вы проверяете направление по вашему компасу? А вдруг он врет в этом подземном царстве? Все может быть… Отмечайте, впрочем, пожалуйста. Но, по сути, нам совершенно безразлично, куда именно движется племя, на запад или на север…

Одним словом, археолог не придал всему этому ровно никакого значения. Может быть, Артем и согласился бы с ним, если бы не постоянно изменявшееся направление. Неутомимо проверяя его по компасу, он убедился, что путь становища все время поворачивал направо. Получалось, что обрывы шли широким полукругом с юга на север. И траурная процессия скифов, постоянно двигавшаяся вдоль этих обрывов, следовала по замеченному им полукругу.

А это само по себе было чрезвычайно важно, что бы там ни говорил Дмитрий Борисович. Выходило, что путешественники на всем протяжении своего вынужденного пути почти совсем не отдалялись от большой сталактитовой пещеры, отрезанной от них огромной стеной обрывов. Наоборот, они словно обходили эту стену с юга на север, оставаясь все время около нее!

Хорошо, пусть так. Но удастся ли им после освобождения Лиды и Ивана Семеновича (а в том, что это скоро произойдет, Артем был глубоко убежден) найти такое место в каменной стене, которое можно пробить хотя бы и с помощью Варкана и его друзей? Раздумывая над этим, Артем безнадежно качал головой: вряд ли сталактитовая пещера имеет в каком-либо другом месте тонкую стену, которую можно взорвать динамитной шашкой.

Потолковать об этом с Дмитрием Борисовичем? Но блестящий знаток археологии, особенно древнего Причерноморья, считал все это слишком сложной материей. Поэтому Артем не очень-то приставал к ученому с подобными разговорами. Их обоих гораздо больше волновало освобождение друзей из лап Дорбатая. План, разработанный Ронисом, был остроумен и мог оттянуть брак Гартака с Лидой, но освободить ее и Ивана Семеновича можно было только в результате успешного восстания. Когда же, однако, оно произойдет?..

Ежедневно к лагерю Варкана присоединялись новые и новые люди, их собралось изрядное количество, но Ронис и Варкан не торопились… Они решили накопить возможно больше сил и тщательно подготовить восстание, все продумав и взвесив. При других обстоятельствах Артем приветствовал бы такую предусмотрительность, даже настаивал бы на ней. Но сейчас он много бы дал, чтобы восстание вспыхнуло немедленно и можно было бы освободить Лиду и Ивана Семеновича сегодня же!

Пока что юноше оставалось лишь издали следить за похоронной процессией. Только темными вечерами, когда племя останавливалось на ночевку, Артем с Варканом отваживались близко подбираться к скифскому лагерю. Юношу не оставляла тайная надежда воспользоваться каким-нибудь счастливым случаем для освобождения друзей. Но увы: дорога к центру лагеря, где стоял возок с пленниками, была для них закрыта… Однажды Артему показалось, что он увидел золотистую головку Лиды, которая выглядывала из крытого возка, но он не был уверен в этом…

Единственным утешением Артема оставались письма от Лиды. Теперь Диана была освобождена от обязанностей письмоносца. Все наладил Ронис. Невольники почти каждую ночь доставляли в лагерь Варкана маленькие листки из записной книжки Ивана Семеновича, густо исписанные мелким торопливым почерком. Артем читал их и перечитывал, стараясь представить себе положение пленников.

Юноша ослаблял поводья коня, который неторопливо пробирался между деревьями вслед за отрядом Варкана, вытаскивал из кармана последнюю записку Лиды, которую уже знал наизусть, и снова – в который раз! – перечитывал ее… Перед глазами Артема возникала картина, которую, казалось ему, он видит наяву.

…Лида со своего воза глядит на застывшую полосу леса. Она знает, что там пробираются со своими друзьями Артем и Дмитрий Борисович.

Лида смотрит на лес с надеждой и вздыхает… Бедная девочка! Она не в состоянии оторвать глаз от леса. Оттуда придет избавление! Ей хочется увидеть друзей, но таинственный лес не выдает своих тайн. Лиде становится грустно, ей начинает казаться, что она обманывала себя и в этом лесу нет ни Артема, ни его товарищей… В отчаянии склоняется она над записной книжкой Ивана Семеновича и быстро-быстро пишет письмо, которое держит сейчас в руках Артем:

 

Любимый, любимый Артемушка! Ты просишь меня не волноваться, быть спокойной и уравновешенной… Ах, об этом я и сама помню, знаю, что так нужно! Но как тоскливо ждать! Ждать утром, днем, вечером и ночью – только ждать, все время только ждать!.. Единственное мое утешение – писать тебе письма. Я так и делаю, пока хватит записной книжки Ивана Семеновича, которую он мне подарил. Ты просишь, чтобы я подробно описала все, что произошло со времени нашего отъезда. Ладно, сейчас я тебе все опишу.

…С самого начала наш возок оказался в центральной части обоза – там, где находится свита Гартака, недалеко от траурной колесницы с телом Сколота. Я видела ее. Это огромная телега с войлочным балдахином, выкрашенным в красный цвет. Десять белых коней запряжены в эту колесницу. Вдоль их спин и по бокам проведены тоже красные полосы. На таких же конях едут и помощники вещуна, сопровождающие тело Сколота…

 

 

Артем видел выезд собственными глазами. Это было очень торжественное зрелище.

 

…Огромная колесница с телом Сколота. Помощники главного вещуна со священными изображениями орлов, пантер и оленей. Самые знатные старейшины возглавляют процессию. А около погребальной колесницы и за нею – скифы со следами траурных ран, которые они себе нанесли. У одних отрезана часть уха – и застывшие струйки крови полосами покрывают щеку и одежду. У других надрезаны руки, расцарапаны лбы и носы, левые руки проткнуты острыми стрелами – и у всех острижены кругом волосы… Простодушные скифы искренне горюют: умер великий Сколот – и в честь его они покрывают себя ранами, стремясь этим выразить свою скорбь. Вместе с жрецами они поют тоскливую, печальную песнь – или, может быть, это была какая-то бесконечная молитва грозным богам?.. Никто из простых скифов не знает, что произошло в действительности, не знает, что их вождь преступно отравлен Дорбатаем. А этот отравитель важно восседает на своей телеге и делает вид, что торжественно молится богам: старый Дорбатай делает все по священным обычаям…

 

Медленно шли белые кони, тяжело катилась огромная колесница с телом Сколота. А за нею ехал еще один большой воз. Там находилась жена Сколота. Она сидела неподвижно, закрыв скорбное сухое лицо желтыми руками. Два старика охраняли вдову, которая должна была сойти в могилу вместе с покойником…

А под войлочным балдахином на большой красной колеснице лежало тело Сколота в роскошном убранстве и с широкими золотыми браслетами на сложенных на груди руках. Возле старого вождя лежал его меч-акинак с золотой рукоятью. С лица вождя сошло выражение предсмертных страданий и гнева человека, понявшего, что он стал жертвой страшного предательства. Теперь лицо его было совершенно спокойно. И если бы не сверкающий слой воска, покрывавший его, можно было бы подумать, что Сколот крепко спит…

Процессия двигалась дальше и дальше. Дорбатай восседал торжественно и важно. Золотые побрякушки, нашитые на его плаще и головном уборе, позванивали, когда воз встряхивало на выбоинах. Глаза Дорбатая были устремлены куда-то вверх, на низкий серый горизонт. Казалось, тщеславный и злой жрец не видел и не слышал никого, углубленный в молитвы за любимого брата, за умершего вождя… И простодушные скифы с уважением смотрели на гнусного лицемера.

Гартак тоже старался сохранить торжественный и важный вид. Он пыжился, сидя на коне, и придирчиво следил за тем, чтобы кто-нибудь не позволил себе неуважительно поглядеть на него. Но он быстро уставал, голова его под тяжестью большого шлема клонилась вниз, руки неуверенно перебирали поводья. Видно было, что Гартак неловко чувствует себя на коне.

– Поганый выродок! – не удержалась Лида, глядя на хилого всадника.

Казалось, Гартак не только услышал ее голос, но и понял значение слов. Он быстро обернулся и бросил на девушку вопросительный взгляд. Лида испугалась, но тут же овладела собой, уверенная в том, что Гартак не мог понять ее. Все же, видимо, ему показалась подозрительной интонация девушки – и Лида быстро откинулась в глубь воза.

Она выглянула снова лишь тогда, когда проследовала траурная колесница, а за нею и вдова вождя. Пленники ехали за ней, рядом с возами, где находились жены нового вождя.

Иван Семенович указал на них Лиде:

– Видите, милая моя, этот большой воз? Да, да, тот, откуда выглядывают женщины в высоких головных уборах. Это жены Гартака. Очевидно, им не терпится узнать новую суженую их мужа.

– Как вы можете, Иван Семенович! – рассердилась Лида. – Вы же знаете, как мне неприятны такие разговоры.

– Извините, Лида, за эту неуклюжую шутку! Больше не буду. Только прошу держать себя в руках, не выдайте себя ни одним неосторожным движением. Вы думаете, я не заметил вашего восклицания насчет «выродка»? Ведь тон делает музыку, как известно… Да и Гартак насторожился…

– Мне тоже показалось, – виновато пробормотала Лида.

– То-то и есть. Не забывайте, что нам необходимо поддерживать в Гартаке и Дорбатае уверенность, будто вы охотно согласились на брак с молодым вождем. Не гримасничайте, а то вы не удержитесь и как-нибудь состроите ему такую мину, что он поймет ее лучше всяких слов. Нам еще недолго осталось терпеть…

Что же могла ответить Лида? Только пообещать, что она в дальнейшем будет внимательнее следить за собой.

…Вот уже четвертый день продолжалось путешествие. Четвертый день повозки двигались к тем самым неведомым священным Геррам, о которых писал Лиде Артем.

Эти записки были единственным ее утешением. Кроме всего прочего, они говорили о том, что товарищи беспокоятся о судьбе пленников, думают о них и ищут способов, как освободить их. Лида выполнила несколько неожиданную для нее просьбу Артема, о которой он писал в последнем письме: она выучила наизусть довольно большой текст, присланный ей Артемом. Текст юноша писал под диктовку Рониса хотя и русскими буквами, но по-гречески. Лида понимала только общий смысл текста, не зная, конечно, точного значения заученных слов. И вскоре этот текст сыграл свою важную, если не решающую, роль в ее судьбе.

…Это случилось около полудня. Повозки остановились на обед, вокруг загорелись костры, над которыми в больших котлах варилась еда. Снова в воздухе поплыл сладковатый запах конины, который уже вызывал отвращение не только у Лиды, но даже и у сдержанного Ивана Семеновича. Лида с ужасом думала о том, что вскоре им принесут на обед это противное сладкое мясо и его придется все-таки есть, потому что нельзя ведь жить без еды… Правда, ела девушка опостылевшую конину только тогда, когда на этом настаивал Иван Семенович. Сегодня Лида тоже протестовала, хотя и без особой надежды на успех.

– Ну мне же противно, Иван Семенович! – жаловалась Лида. – Просто не могу смотреть на конское мясо! Лучше обойдусь одним молоком.

– Нельзя, Лида. Я понимаю, что противно. Думаете, мне приятно? Закройте глаза и ешьте.

– От него несет конским потом…

– Заткните нос!

– Да и вкус у него такой, что…

– Спрячьте язык, чтобы не чувствовать вкуса, и глотайте!.. Нет, я не шучу, Лида. Наоборот, говорю серьезно. Надо есть! Мы не можем позволить себе ослабеть. Перед нами еще немало препятствий, которые даже трудно предусмотреть. Поймите это! Скоро наступит день, когда нам понадобится вся наша физическая сила и ловкость. Значит, мы обязаны готовиться к этому. Никаких возражений, милая моя! Вы только подумайте, что сказал бы Артем, если бы узнал, что вы объявили голодовку?

Лида уже не спорила. Она почему-то покраснела и принялась за еду. Что ж, если надо…


Дата добавления: 2018-02-28; просмотров: 309; Мы поможем в написании вашей работы!






Мы поможем в написании ваших работ!