Пир у Сколота. – Золотая чаша вождя. – Рассказ слепого Ормада. – Великий поход Дария. – Скифские подарки. – Иван Семенович обеспокоен. – Что задумал Дорбатай? 6 страница



– Да, это так… По крайней мере до тех пор, пока Дорбатай не решит использовать собственность богов для своей игры. Впрочем, думаю, что он не успеет этого сделать…

– Почему?

– Потому что в недалеком будущем должны произойти кое-какие неожиданные для Дорбатая события, – многозначительно сказал Ронис, поглядев на Варкана.

Молодой скиф, продолжая обрабатывать деревянную стрелу, которую он держал в руках, произнес:

– Расскажи все, Ронис! Судьба связала нас с тобой в борьбе против Дорбатая и его сторонников. Но она связала нас и с друзьями чужестранцами… Рассказывай, Ронис, пусть наши друзья знают все!

– Хорошо, Варкан… Пускай они знают все и выбирают свой путь, – согласился Ронис.

Археолог перевел Артему этот короткий диалог. Итак, сейчас должно было открыться то, что долгое время оставалось тайной! И раньше друзья видели, что Варкан играет среди скифов какую-то важную роль, ибо как же иначе можно было бы объяснить его популярность среди простых скифов и явную неприязнь к нему со стороны знати и особенно Дорбатая. Но что это за роль? Какую цель преследовал Варкан?

– Слушайте, друзья! – начал Ронис. – Уже давно среди невольников племени назревало восстание. Для того чтобы рассчитывать на успех, надо было хорошо подготовиться. Так говорили и я и мои друзья, греки. И Варкан был согласен с нами. Но нашлись горячие головы, которым никак не терпелось, – и они подняли восстание без необходимой подготовки… Как и следовало ожидать, преждевременное восстание было разгромлено. Погибло много хороших людей, старейшины и знать насторожились…

Ронис тяжко вздохнул.

– Горько вспоминать об этом… Но распроститься с надеждой на волю мы не могли. И снова в глубокой тайне стали готовить новое восстание… Мы знали своих врагов – Дорбатая, старейшин, скифских богатеев. От них пощады не ждать. Но оставалось неясным, как отнесутся к восстанию охотники, скотоводы, воины. В этом главное. У знати множество невольников. Однако им этого мало. Они угнетают также простых скифов – скотоводов, у которых нет собственного хозяйства, и бедных охотников. Вещуны установили закон, по которому охотники обязаны приносить часть своей добычи в жертву богам, то есть отдавать вещунам и старейшинам. Не сладко живется и скотоводам…

– Дорбатай может теперь попросту отнять все имущество у любого скифа, – с горечью добавил Варкан. – Ему достаточно для этого объявить, что скот и имущество предназначены в жертву богам…

– Эти поборы, – продолжал Ронис, – разоряют скифов, и они вынуждены идти в услужение к старейшинам и богачам. Беднота мало чем отличается от невольников… Но поделать они ничего не могут, так как каждое слово против этих порядков Дорбатай объявляет изменой законам и священным обычаям племени и жестоко карает.

Подождав, пока археолог переведет эту часть рассказа, Ронис продолжал:

– Но как ни боятся скифы Дорбатая, терпение их иссякает. Особенно велико недовольстве молодых воинов, охотников, скотоводов. Они объединились для борьбы против старейшин, богачей и вещунов. И знаете, кто стал у них вожаком?

– Варкан! – воскликнул Дмитрий Борисович. – Конечно, Варкан!

– Да, – подтвердил Ронис. – Это-то и сдружило меня с ним. Мы решили, что цель у нас одна, стало быть, и силы наши должны быть общими. Уже был назначен срок, но знать во главе с Дорбатаем опередила нас. Не скрою, частично это произошло из-за вас… хотя вы тут, понятно, ни в чем не виноваты. После своего поражения у жертвенника Дорбатай поспешил осуществить свой план, надеясь захватить не только вас, но и Варкана с друзьями, так как давно подозревал его в заговоре. К счастью, Дорбатай ничего не знает о моем участии во всем этом. Иначе я не смог бы откупиться от него даже горами золота…

Ронис умолк. Молчали и его слушатели, склонив в задумчивости головы. Они сидели у костра на лесной поляне. Варкан продолжал вырезать стрелы, как будто этот рассказ не имел к нему отношения. Лишь изредка он поправлял костер и снова старательно работал ножом.

…Дмитрий Борисович, жадно слушавший рассказ Рониса и переводивший его затем Артему, думал о выпавшем на его долю счастье проникнуть в заветные тайны скифов. Этот неведомый древний мир раскрывался перед археологом всей своей богатой внутренней жизнью, о которой не могли бы ничего сказать даже самые подробные записи давних историков или богатейшие материальные находки во время раскопок. Каждая деталь, каждая мелочь проливала свой яркий свет на загадочные до того вопросы быта и жизни скифского племени.

Мертвые, застывшие фигуры скифов из археологических памятников, ваз и барельефов, описаний древних историков оживали теперь перед глазами Дмитрия Борисовича, превращаясь в настоящих людей из плоти и крови… Они любили и ненавидели, боролись н отступали, страдали и радовались. О каком большем счастье мог мечтать ученый, посвятивший всю свою жизнь изучению истории древних обитателей обширнейшего района Причерноморья?..

Рассказ Рониса произвел огромное впечатление и на Артема. Но в отличие от Дмитрия Борисовича его занимали отнюдь не исторические проблемы. Он думал совсем о другом.

…Прежде всего судьба друзей, оставшихся в руках врагов. При одной мысли о том, что Гартак собирается сделать Лиду своей женой, Артем сжимал кулаки, готовый тут же отправиться на выручку девушки. Юноша мучительно искал способа вырвать Лиду и геолога из лап Дорбатая. Его очень обрадовала высказанная Ронисом мысль, что Дорбатай остерегается расправляться со своими пленниками, так как боится мести Артема и Дмитрия Борисовича. Но еще больше надежд возлагал Артем на новость, которую он узнал только что.

Итак, в становище идет скрытая борьба, и, если она завершится успехом, его друзья будут спасены. Признаться, этот путь казался ему самым верным и правильным. Как хорошо, что во главе угнетаемых охотников и скотоводой стоит Варкан! Артем гордился своим побратимом. И Ронис в роли вожака рабов вызывал у него чувство большой приязни. Это стойкий, сильный человек! Артем с волнением вспоминал его рассказ о тайне золотых россыпей, о том, как Дорбатай пытал его. Да, такой человек, безусловно, осуществит задуманное!

Пути этих двух вожаков сошлись. Варкан прав. Надо объединять силы. Но это относится и к Дмитрию Борисовичу с Артемом. Они должны сделать все, чтобы помочь восставшим. Ведь это справедливая борьба, и никак нельзя оставаться в стороне от нее. Артем думал о том, как пойдет он вместе с восставшими против Дорбатая, против вещунов, против старейшин, против всех угнетателей. Он сделает все, чтобы помочь правому делу, уничтожить власть богачей и вещунов. К тому же это единственный способ спасти друзей, томящихся в неволе, избавить Лиду от гнусного Гартака…

Тихо шелестела листва на деревьях, потрескивали ветки в костре. Диана вытянулась возле Артема, положила голову на лапы и изредка внимательно посматривала на него. Время от времени она настораживала уши, прислушиваясь к долетавшим из лесу непонятным для нее звукам. Неподалеку стояли стреноженные лошади. Несколько скифов в войлочных башлыках дремали около них. Они отдыхали, как приказал им Варкан: друзья молодого вожака целиком доверяли ему и полагались на его ум и опыт. Ронис резко поднял голову.

– Что же вы скажете нам в ответ, друзья иноземцы? – спросил он у Дмитрия Борисовича. – Я рассказал вам все. И мы с Варканом хотим знать, какой путь вы выбираете.

Археолог удивленно посмотрел на него.

– Как это, какой путь мы выбираем? – переспросил он.

– Хотите ли вы быть вместе с нами или останетесь в стороне? Ведь это ваше право, друзья чужеземцы, мы понимаем…

– Друг Ронис, – мягко, но выразительно проговорил Дмитрий Борисович, – тут не о чем рассуждать. Перед нами только один путь – с вами, с угнетенными, против старейшин и вещунов. Правда, Артем?

Юноша молча взял руки Варкана и Рониса и крепко пожал их. Это был хоть и молчаливый, но очень красноречивый ответ и подтверждение слов Дмитрия Борисовича. И впервые за все время этой долгой беседы в лесу молодой скиф не опустил голову, как делал он это раньше, словно озабоченный тем, что ему неясны, неизвестны намерения его новых друзей. Теперь Варкан смотрел прямо в глаза Артема, смотрел с такой же искренней любовью и уважением, какими светился и взгляд юноши. Теперь все стало на свои места…

Артем весело усмехнулся.

– Скажите Варкану, Дмитрий Борисович, – попросил он, – что все разговоры по этому поводу можно считать исчерпанными. Все ясно! Эх, дорогой побратим, даже обидно, что ты сомневался в нас! Погодите, Дмитрий Борисович, этого уже не надо переводить. Лучше спросите вот о чем. Насколько я понимаю, у них в становище немало союзников. Не могли бы они помочь Ивану Семеновичу и Лиде сбежать от Дорбатая? Вчетвером мы могли бы принести больше пользы делу, не говоря уже о том, что сейчас мы не можем быть спокойными за них ни минуты.

Выслушав перевод Дмитрия Борисовича, Варкан вопросительно посмотрел на Рониса. Грек решительно покачал головой.

– Об этом сейчас, к сожалению, нельзя и думать, – ответил он твердо. – Неужели ваш друг полагает, что мы с Варканом и сами не хотели бы сделать именно так? Но не время!

– Почему?

– Поймите, вещуны так внимательно охраняют ваших товарищей, что никто не смог бы даже подойти к кибитке, где они все время находятся. Заметьте, что Дорбатай очень беспокоится, он считает, что мы с вами можем сделать такую попытку. Пойти на это – значило бы делать именно так, как он предполагает. Разумно ли было бы это?

Артем хмуро молчал. Да, Ронис был прав, он хорошо оценил положение…

– Освободить ваших товарищей, – продолжал Ронис, – можно будет, как я думаю, только значительно позднее, во время восстания. Или, быть может, накануне, когда внимание вещунов ослабится.

– Хорошо, я понимаю, – грустно согласился Артем, – но когда же начнется это восстание? Ведь и Варкан и Ронис говорят, что они давно уже готовят его. Почему оно откладывается? Разве теперь, после предательского убийства Сколота, не пришло время раскрыть скифам глаза на подлую игру Дорбатая и знати?

– Есть несколько причин, по которым нельзя сейчас начинать восстание, – сказал в ответ Ронис.

– Какие причины? – не унимался Артем. – Ведь Ронис сам сказал, что недовольство среди рабов и охотников, среди скотоводов достигло предела. Чего же еще ждать?

– Точно так говорили и те горячие люди, которые преждевременно подняли восстание, – хмуро ответил Ронис. – Они жестоко поплатились за свою горячность. Вы сами видели последствия их легкомыслия…

Артем опустил голову: слишком уж убедительно говорил этот умный грек.

– Нам нужно пополнить запасы оружия, – продолжал Ронис. – Его у нас очень мало, а враги хорошо вооружены. К тому же страх перед восстанием сплотил вещунов, старейшин, богатеев, а это большая сила…

– Ну и что из этого? – снова вспыхнул Артем. – Разве народ не сильнее? Надо только объединить его! А это зависит от вас самих. Стоит только все разъяснить людям, раскрыть глаза на подлость Дорбатая, рассказать, как он отравил Сколота, вооружить народ, поднять его, зажечь… тогда победа будет обеспечена, это ясно!

Ронис внимательно посмотрел на юношу. Должно быть, греку понравилась горячность молодого чужестранца.

– Все это правильно, – проговорил он после паузы. – Но именно теперь не следует начинать решительных действий. Вы сами убедились, что скифы еще находятся под большим влиянием Дорбатая. Вещун хорошо сыграл свою роль, и скифы не сразу поверят, что это он убил Сколота и боги тут ни при чем. Но, уверяю, вскоре все изменится…

– Когда именно?

– Это зависит от того, когда племя тронется в траурное путешествие. Известно ли вам, что скифских вождей принято хоронить в священной местности? Эта местность называется…

– Герры! – воскликнул Дмитрий Борисович, вспомнив описание церемонии похорон скифских вождей у Геродота. Да, да, своих выдающихся вождей скифы хоронили в Геррах – в местности, дорогу к которой, кроме самих скифов, никто не знал. Не эти ли именно Герры имел в виду скифский вождь Иданфирс, когда издевательски советовал персидскому царю Дарию отыскать гробницы скифских вождей? Впрочем, в Геррах хоронили только так называемых «царских скифов» – вождей самого могущественного племени причерноморских кочевников. Так утверждал Геродот. Мог ли претендовать на такой почет вождь сравнительно небольшого племени сколотов? Но, может быть, они и были потомками племени «царских скифов»?

Ронис с удивлением уставился на чужеземца, не понимая, откуда он может знать тайну Герр.

– Да, это Герры. Мало кто знает, где именно они расположены. Но известно, что там протекает река Борисфенес.

– Наш Днепр… – тихо шепнул Артему Дмитрий Борисович.

Ронис продолжал:

– Сегодня приступают к бальзамированию тела Сколота. Через несколько дней становище снимется с места и отправится в траурный путь. Вместе со всеми двинутся и рабы. Потому что во время похорон в Геррах будут совершаться большие церемонии с человеческими жертвоприношениями, и Дорбатаю надо иметь большой запас рабов для этих жертв.

Ронис умолк, печально опустив голову. Помолчав немного, он заговорил снова:

– Дорбатай принесет в жертву богам невинных людей, чтобы заставить скифов бояться… Нет, не богов, а его самого!

– Может случиться так, что ему не удастся сделать этого, Ронис, – сказал Варкан.

– Я тоже надеюсь, – ответил грек. – Ведь именно тогда, когда процессия прибудет в Герры, должно начаться восстание…

У Артема загорелись глаза: наконец-то он услышал нечто определенное!

– Видите ли, – продолжал Ронис, – во время траурного путешествия друзья Варкана успеют рассказать все, что нужно, охотникам и скотоводам, на которых можно положиться. А мои товарищи сделают все необходимое среди невольников. Тем временем лагерь Дорбатая и старейшин значительно ослабеет, так как во время путешествия скифские семьи неминуемо перемешаются и знать не будет такой объединенной. Повстанцам будет легче действовать еще и потому, что Дорбатай не встретит за это время никакого сопротивления и сочтет, что все утихомирилось.

…Артем с уважением глядел на Рониса, слушая его план. Этот невысокий сдержанный человек с манерами интеллигента все больше и больше нравился юноше. План Рониса учитывал решительно все. Каждый шаг был взвешен и всесторонне обдуман. В нем не оставалось места неосторожности, легкомыслию, увлеченности, которые могли бы повредить делу. И понятно, почему Варкан полностью поддерживал своего друга. Действительно, это было прекрасным, редким объединением: отвага и бесстрашие молодого скифского воина и взвешенная предусмотрительность сдержанного грека.

Артема беспокоило только одно – как бы Дорбатай не вздумал до начала восстания избавиться от Лиды и Ивана Семеновича.

Словно отвечая на тревожные мысли юноши, Ронис сказал:

– Мне кажется, что за жизнь ваших друзей можно не беспокоиться, по крайней мере до похорон Сколота…

– Почему?

– Допустим даже, что Дорбатай решится убить вашего товарища… Даже в этом случае он ничего не предпримет до похорон, ибо намного выгоднее принести его в жертву во время погребения. Это придаст церемонии более торжественный характер.

Варкан отложил в сторону очередную изготовленную им стрелу и поднялся.

– Кажется, наша беседа приближается к концу? – спросил он своего друга.

– Как будто так, – ответил тот.

– Ты все еще считаешь, что мне не следует появляться в становище?

– Безусловно, – решительно произнес Ронис. – Все необходимое там сделают и без тебя. Поверь мне, я хорошо все взвесил. Тебе нет нужды рисковать жизнью. Кроме того, ты просто необходим здесь. редь сюда потянутся все, кому угрожает опасность, а их соберется немало. Я, как условились, буду переправлять к тебе коней и запасы оружия. Все это лучше хранить подальше от глаз Дорбатая и его подручных. Когда племя отправится в путешествие, выступите и вы. Только двинетесь не степью, а лесом, чтобы не выдать себя. В Герры мы придем одновременно. Там я сообщу тебе о новостях, если только они будут. Хорошо?

– Хорошо, Ронис, – согласился Варкан. Со стороны становища донеслись приглушенные звуки тимпанов и костяных дудок. Скифы, дремавшие возле коней, повскакивали с мест. Диана тоже подняла голову и внимательно прислушалась. Она тоже начала замечать в звуках что-то угрожающее.

– Очередное моление, – печально произнес Ронис. – Возможно, с жертвами. Ведь Дорбатаю нужно утвердить свое могущество, тогда все поверят, что его устами вещают сами боги.

Не говоря больше ни слова, Ронис махнул рукой, вскочил на коня и исчез за деревьями. Артем прислушался к беспокойным звукам тимпанов и дудок. «Моление с жертвами», – сказал Ронис. А Лида и Иван Семенович там, в руках вещуна. И он лишен возможности что-либо предпринять, не может даже связаться с ними, чтобы узнать о их положении, ободрить их, сообща решить, как лучше действовать…

Диана подошла к юноше и, положив ему голову на колени, жалобно заскулила.

– Тоскуешь? – произнес Артем, поглаживая собаку. Вдруг его осенило: «А почему, собственно, мы не можем связаться с товарищами? Глупости! Можем! Как это я раньше не догадался!»

Артем торопливо достал из кармана записную книжку с карандашом и начал быстро что-то писать. Дмитрий Борисович с удивлением посматривал на него, а потом не выдержал и заглянул через плечо юноши. Вот что прочитал археолог:

 

Мы с Дмитрием Борисовичем счастливо отделались, дорогая Лида! Никто из нас даже не ранен. Мы здоровы и чувствуем себя хорошо. Живем в лесу и готовимся выручать вас. Беспокоимся, как вы там и что с вами… Говорят, Дорбатай наложил на вас табу и теперь никто не смеет прикасаться к вам. Что ж это хорошо! Ронис уверяет, что ни тебе, ни Ивану Семеновичу ничто не угрожает, по крайней мере в ближайшее время. Это нас пока что и утешает. Обязательно напишите нам обо всем подробнее. Ронис говорил, что скоро все становище отправится в священную местность Герры, где будут хоронить Сколота. Вот тогда-то мы и собираемся освободить вас. Раньше никак нельзя. Ты и не подозреваешь, какая здесь заваривается горячая каша! Нам сегодня все рассказали Ронис и Варкан.

Оказывается, скоро должно вспыхнуть настоящее восстание бедноты и рабов против знати. Сама понимаешь, мы не будем стоять в стороне! Позднее расскажу подробнее. Лишь бы с вами все было в порядке. Между прочим, имей в виду, что невольники на нашей стороне. Немедленно отвечай.

Твой Артем.

 

Вырвав листки из записной книжки, юноша начал их складывать. Дмитрий Борисович спросил:

– Каким способом вы собираетесь послать это письмо, Артем? И как думаете получить ответ? Ронис уже уехал, да вряд ли он мог бы выполнить такое поручение. Разве вы забыли о страже, которая приставлена к Лиде и Ивану Семеновичу?

Артем хитро усмехнулся и подмигнул Дмитрию Борисовичу:

– У нас есть другой письмоносец, и понадежнее. Он проберется сквозь все преграды, ручаюсь вам! И он же принесет нам ответ. Удивляюсь, как я раньше не сообразил. Это же так просто!

– Не понимаю.

– А вот смотрите. Диана, ко мне! Сюда, моя дорогая, моя чудесная собака!

Дмитрий Борисович и Варкан с любопытством следили за тем, как Артем, ощупав ошейник Дианы, засунул сложенные листки в узенькую щелку между ремешками.

– Молодец! – воскликнул археолог. – Вы так ловко все проделываете, словно у вас богатая практика в конспиративной переписке.

– Вы угадали, Дмитрий Борисович! Именно так!

Артем легонько подтолкнул собаку.

– Беги, Диана, беги! К Лиде! Понимаешь, к Лиде! Где Лида, а?.. Где? Ищи Лиду!

Собака весело завертела обрубком хвоста, как бы давая знать, что поняла приказ. Но Артем будто и не торопился отпускать ее.

– К Лиде, Диана! – продолжал он внушать Диане. – Где Лида?.. Ищи Лиду! Беги быстро, быстро! Ах, молодец, собака!


Дата добавления: 2018-02-28; просмотров: 286; Мы поможем в написании вашей работы!






Мы поможем в написании ваших работ!