Пир у Сколота. – Золотая чаша вождя. – Рассказ слепого Ормада. – Великий поход Дария. – Скифские подарки. – Иван Семенович обеспокоен. – Что задумал Дорбатай? 1 страница



 

Широкая утоптанная площадка перед шатром Сколота была покрыта кусками льняной ткани. Огромные возы и кибитки размером поменьше окружали эту праздничную площадь сплошной стеной, оставляя всего лишь несколько узеньких проходов. За телегами поднимались другие жилища скифов.

В центре, на возвышении, покрытом войлоком и разноцветными кошмами, сидел Сколот. Рядом с ним полулежал на мягком пушистом ковре Иван Семенович. Они оживленно переговаривались с помощью жестов. Неизвестно, в какой мере собеседники понимали друг друга, но казалось, что беседа доставляет им удовольствие.

Неподалеку от Сколота сидел Гартак. Одет он был весьма нарядно, но ничто не могло украсить этого человека. И не потому, что судьба обделила Гартака, сделав его калекой. Это была не главная причина. Отталкивало его неприятное, злое лицо, всегда чем-то недовольное, искаженное презрительной и вместе с тем завистливой гримасой. Глаза Гартака никогда не глядели прямо в лицо человеку, а воровато метались из стороны в сторону. Сухие губы едва прикрывали неровные мелкие зубы, придававшие хищное выражение лица их владельцу. На лице время от времени появлялась неискренняя, натянутая улыбка, когда к нему обращались с каким-нибудь вопросом.

Вокруг Сколота сидели прославленные в походах и на охоте воины его дружины. Только они, длинноусые и седобородые, многое испытавшие на своем долгом веку, имели право находиться рядом с предводителем племени. Немного поодаль расположились знатные и богатые скифы. Они надменно поглядывали вокруг и разговаривали только между собою.

Еще дальше, у возов и кибиток, находился простой люд. Те, которые успели отличиться во время последней охоты, занимали места в центре. На конских шкурах или просто на земле устроилась молодежь, еще только мечтавшая о подвигах и славе.

Отдельно от мужчин разместились женщины, также готовившиеся принять участие в пиршестве. Они с большим любопытством рассматривали чужестранцев, особенно Лиду, в которой их удивляло все: и отсутствие головного убора и короткое платье – одним словом, все то, что было для них странным и необычным. Но держались скифские женщины совершенно независимо, они весело и непринужденно переговаривались, то и дело заливаясь смехом от каких-то своих, им одним известных шуток и острот, к сожалению, совсем непонятных для наших путешественников. Видно было, что такого рода пиршества, даже очень торжественные, не были для них новинкой.

– Это, знаешь ли, мне кажется прямо удивительным, – вполголоса произнес, обращаясь к Лиде, Артем. – Мне казалось, что скифские женщины должны были бы быть совсем не такими…

– Забитыми, что ли? – насмешливо спросила Лида.

– Ну, не забитыми, зачем же… Но, во всяком случае, не чересчур уж самостоятельными, как эти. Ведь все-таки скифы откуда-то с Востока. А там женщины испокон веков привыкли к другой судьбе…

– А эти, как видишь, ведут себя иначе, шутят, смеются, будто им все нипочем, – вразумительно ответила Лида. – Они…

– Прежде всего они не азиатского происхождения, – перебил ее Дмитрий Борисович, – точнее, евразийского, так как скифы вообще и родственные им по культуре племена формировались в степях от Дуная до Енисея, друзья мои. И говорить о Востоке, как это сделали вы, Артем, неверно, особенно после того, как я рассказывал вам о матриархате у многих скифских и сарматских племен, об амазонках, о царицах-полководцах… Невнимательны вы, Артем, вот что. И вообще запомните, что упоминать о Востоке по отношению к скифам ошибочно, так как Восток развивался совершенно самостоятельно, на другой этнической и культурной основе. К тому же закабаление женщины на Востоке, если действительно оно было, произошло гораздо позднее – с появлением ислама…

– Нас ждут, Дмитрий Борисович, – не вполне вежливо прервала лекцию археолога Лида, искоса взглянув на Артема: она хорошо знала, что Дмитрий Борисович, раз начав разговор о скифах, может продолжать его до бесконечности.

– Ах, да, да, – спохватился он. – А мы вот так невежливо стоим и разговариваем вместо того, чтобы идти на пиршество! Ведь Иван Семенович уже сидит, простите, возлежит рядом со Сколотом.

Сдержанный шум пронесся над площадкой, когда появились Дмитрий Борисович и его молодые спутники – чужестранцы, один из которых победил прославленного вещуна Дорбатая. Все расступились перед ними, образовав широкий проход к возвышению, на котором находился вождь. Сам Сколот слегка приподнялся, приветствуя пришедших. Он проговорил несколько слов, торжественно указывая на место около себя.

– Сколот приглашает всех нас занять почетные места. Это большая честь, друзья! – многозначительно сказал археолог.

– А пышно-то как! Настоящий банкет или торжественный прием, – произнес Артем, поглядывая по сторонам.

– Так оно и есть, – заметил Иван Семенович. – И потому нам необходимо держаться с достоинством. Имейте в виду, что сотни глаз следят за малейшим нашим движением и оценивают его. В особенности та группа, – геолог повел взглядом в сторону знатных скифов.

И в самом деле, если скифские воины и простые люди с доброжелательным любопытством смотрели на чужестранцев, то знать скифов была настроена если не враждебно, то крайне сдержанно. И это было понятно. Ведь чужестранцы действовали как противники Дорбатая, которого старейшины в большинстве своем поддерживали и на которого опирались.

– Ты, Артемушка, не пей больше, – шепнула Лида.

– Да я и не собираюсь, – ответил Артем. – Я и сам не рад, что пришлось пить во время побратимства с Варканом.

Артем с наслаждением опустился на мягкий ковер, показавшийся ему удобнее любого кресла. Недавнее опьянение уже почти прошло, голова была свежая. «Только бы снова не пришлось повторить!» – подумал он.

Сколот хлопнул в ладоши – и тотчас же появились слуги. На высоко поднятых руках они несли огромные блюда с вареным, вкусно пахнувшим мясом. Другие слуги тащили большие казаны с супом, над которым вился пар. Прислужники ставили яства на циновки и ковры и удалялись, освобождая дорогу следующим. Казалось, нигде уже не осталось свободного места, а они все несли и несли блюда с мясом и казаны с супом. Нетерпеливая молодежь приступила уже к трапезе, жадно разрывая руками мясо на куски. Однако старшие воины и знать чего-то ждали.

Геолог заметил повязку на ноге Артема и спросил, откуда она. Вместо Артема ответила Лида:

– О, это удивительная история, которая не менее удивительно закончилась. А ты, Артем, помалкивай! Я лучше расскажу, а то ты уж больно скромничаешь. Вы знаете, Иван Семенович, наш Артем показал себя героем на охоте…

– Лида, оставь!

– Не вмешивайся, пожалуйста! Он спас жизнь Варкану, но при этом сам попал в беду. Однако все кончилось благополучно, и он стал побратимом Варкана.

– Что такое?

– Ну да, и это даже больше, чем брат, – продолжала Лида. – Правда, Дмитрий Борисович?

– Правда, – подтвердил археолог. – Братья могут иногда стать врагами, как, скажем, Сколот и Дорбатай, а побратимы – никогда! Это дружба на всю жизнь!

Артем задумчиво почесал бровь и пробормотал:

– Как-то чудно все это…

– Ничего чудного нет. Обычай вытекает из всего общественного уклада племени, которое уже находится на стадии разложения родового строя. Родовые связи теряют свое значение, и гораздо важнее иметь близкого человека, единомышленника и союзника, чем просто родственника по крови. Понимаете?

– Понимаю, – вздохнул Артем.

– И еще одно, – вспомнил Дмитрий Борисович. – Запомните, теперь вы не имеете права рисковать своей жизнью.

– Я и не собираюсь этого делать. Но интересно, почему?

– Потому, что по законам скифов, когда гибнет один из побратимов, то должен умереть и второй…

– Ну и ну, – развел руками Артем. – Вот так связали меня! Даже умереть не имею права!

– Вы с Варканом теперь, Артемушка, настоящие сиамские близнецы! – фыркнула Лида.

Четверо слуг внесли большого зажаренного кабана, того самого, который едва не стал причиной гибели Артема и Варкана. Артем сразу же узнал злобную голову страшилища. Но теперь кабан потерял свой страшный вид. Он мирно лежал, подогнув под себя ноги и вытянув голову, как и положено зажаренной туше.

Кабана поставили на ковер перед Сколотом. Очевидно, это было самое любимое у скифов блюдо, так как седоусые воины придвинулись поближе и оживились.

По знаку Сколота Варкан выхватил из ножен широкий короткий кинжал и точными ударами рассек тушу на большие куски. Слуги разнесли их гостям. Но ужин все еще не начинался. Все ждали, когда приступит к трапезе сам вождь. Наконец Сколот взял в руки кусок мяса и с аппетитом начал его есть. Скифы тоже набросились на еду. Ели жадно, разрывая мясо руками, лишь немногие прибегали к помощи ножа или кинжала. Горячий сок стекал по рукам и лицам, заливал одежду, капал на льняные полотна, на войлочные кошмы и пушистые ковры. Однако никто не замечал этого – так все были увлечены едой.

А слуги все хлопотали. Теперь они разносили оксюгалу в мехах. Звенели бронзовые чаши. Душистая оксюгала щедро лилась из мехов, голоса скифов звучали все громче.

Вдруг Сколот поднял руку. Слуга подал ему две скрепленные между собой золотые чаши.

– Торжественный скифский кубок, – прошептал Дмитрий Борисович. – Начинается какая-то церемония!

Слуга налил в этот странный двойной сосуд оксюгалу. Вождь высоко поднял чашу и произнес несколько слов, обращаясь к чужестранцам.

– Сколот пьет за наше здоровье, – сказала Артему Лида.

– Очень хорошо. Лишь бы меня не заставили…

Вождь торжественно поднес чашу ко рту, опустошил сосуды один за другим и бросил на землю. Раздались приветственные возгласы. Гости, не теряя времени, подняли чаши. Со стороны кибиток донеслась протяжная песня. Это пели женщины тонкими и нежными голосами. Они, казалось, вспоминали о каких-то печальных событиях.

Тем временем Варкан подал Сколоту большую золотую чашу, и слуга до краев наполнил ее скифским напитком. По знаку вождя к нему подошел какой-то воин, осторожно взял из его рук чашу, поклонился Сколоту и выпил оксюгалу. Это была особая честь – пить оксюгалу, полученную из рук вождя! Такой чести удостаивались только самые уважаемые гости; на этом пиру таких гостей оказалось немало.

Не отставали и остальные. Оксюгала лилась рекой. Беспорядочный шум поднялся над площадью. То и дело раздавался громоподобный хохот.

– Ой, как бы они не перепились. Мне страшно даже подумать об этом, – сказала Лида, продвигаясь к археологу. Но тот успокоил ее:

– Нет, нет, милая, бояться нечего. Древние умели пить! Не беспокойтесь, все будет в порядке!

– Начинается что-то новое, – шепнул Артем.

– Смотрите, смотрите, какой древний старик! – сказала Лида, забыв о своих страхах.

Поддерживаемый двумя молодыми скифами, к Сколоту медленно приближался старец. Приветствуя его, вождь торжественно поднял руку. Наступила тишина. Все с уважением следили за стариком.

Он был одет в длинную белую одежду, глаза его недвижно и безжизненно смотрели вверх. Старик шел медленно, едва переставляя ноги. Обе его сухие руки лежали на плечах спутников.

– Да он же слепой! – воскликнула Лида.

Старик подошел к Сколоту, и тот почтительно приветствовал его. Старик ответил. Голос у него был сильный, почти молодой.

Старику помогли сесть на ковер возле вождя. Зазвучали тимпаны. Их звон пронесся над площадкой и смолк. На смену им раздался свист костяных свирелей, но и он продолжался очень недолго – всего несколько нот, похожих на сигнал военной тревоги. Тишина, наступившая с появлением старика, никем не нарушалась. Это было тем более удивительно, что скифы выпили много и должны были бы основательно опьянеть. Все молча следили за стариком, который беззвучно шевелил губами, словно читая молитву.

Дмитрий Борисович наклонился к Варкану:

– Кто это?

– Самый старый и самый уважаемый человек, – ответил тот, с почтением глядя на старца. – Имя его Ормад. Когда он родился – неведомо, но он помнит наших отцов и дедов, когда те еще были мальчиками.

Ормад был большим воином и охотником, и никто не осмеливался состязаться с ним. А теперь он живет в почете в своем жилище. И лишь по большим праздникам выходит из него, чтобы рассказать народу о славном прошлом.

– И сейчас он будет об этом рассказывать? – глаза археолога заблестели.

Варкан кивнул головой.

– Тимпаны и свирели возвестили, что сейчас начнется рассказ. Видите, все уже приготовились слушать.

– Варкан, друг мой, я попрошу вас – сразу же переводите мне все, что будет говорить Ормад, слово в слово! – взмолился археолог. – Вы и вообразить себе не можете, как это для меня важно!

Варкан охотно согласился. Дмитрий Борисович рассказал товарищам, что сулило появление старика.

– Надеюсь, Дмитрий Борисович, что и вы, в свою очередь, будете синхронно переводить нам, – сказал Иван Семенович.

– Но это довольно трудно, – попробовал уклониться археолог. – Ведь так мое внимание рассеется, и я не смогу хорошо запомнить рассказ, чтобы потом записать его.

– Не беспокойтесь, Дмитрий Борисович. Мы все сообща напомним вам то, что вы забудете. Для вас же будет лучше, надежнее: рассказ Ормада запомнят четыре человека вместо одного, – ответил геолог.

Так начался двойной перевод медленного, неторопливого, торжественного рассказа старого Ормада. Седой дед перестал беззвучно шевелить губами. Он с трудом поднял дрожащую руку, провел ею по длинным, пожелтевшим от времени усам. Воцарилась мертвая тишина. И он начал:

– Слушайте меня, старого Ормада, слушайте, что буду рассказывать я вам, сколоты. Слушай, прославленный вождь Сколот, слушай меня и ты, молодой сын вождя Гартак! Слушайте меня, старые и молодые воины и охотники, знатные и незнатные, богатые и бедные – слушайте все! Слушайте меня и вы, удивительные люди, что пришли к нам из неведомых стран! Слушайте и знайте, что никто, кроме меня, старого Ормада, не расскажет вам о давних подвигах сколотов! Слушайте и запоминайте, недолго уже осталось жить старому Ормаду среди вас!

Он остановился, словно что-то припоминая. Артем тихонько спросил археолога:

– Почему он называет скифов сколотами?

– Потому что так называл себя этот древний народ. Скифами же их назвали греки, и от них это название вошло в обиход. Но довольно! Старик продолжает свой рассказ!

–…Я расскажу вам сегодня о славной войне народа сколотов против войска могущественного персидского царя Дария, который пошел великим походом на сколотов. Слушайте меня, старого Ормада, вспоминайте вместе со мной о славе отважных сколотских воинов, о мудрости их военачальников и вождей!

Голос Ормада громко и отчетливо звучал над каждым уголком площади. Трудно было поверить, что этот свежий, сильный голос принадлежит древнему старцу, который не может уже двигаться без посторонней помощи.

–…Великий и грозный персидский царь Дарий завоевал почти весь мир. Огнем и мечом покорил он много стран, и никто не отваживался нарушить его волю. Оставалась одна только страна, которая не была подвластна царю Дарию, и та страна была сколотская. Храбры и отважны были ее воины, и никакой народ не мог одолеть ее. Тогда Дарий решил объявить войну сколотам и покорить их, как покорил он все другие народы. Его полководцы были против такой войны, так как слышали о силе и храбрости сколотских воинов. Но царь, ослепленный большими победами, не пожелал посчитаться с мнением вождей и назвал их трусами. Собрал царь Дарий огромное войско и двинулся против сколотов вместе с подвластными ему народами. Шло страшное и могучее персидское войско – и небо затмевала пыль, поднятая тысячами и тысячами воинов. Шло персидское войскои реки высыхали, ибо выпивало их это войско до самого дна. Шло персидское войско – и голая сухая земля оставалась за ним, ибо кони его начисто съедали всю траву и растения…

И царь Дарий с гордостью осматривал свое неисчислимое воинство и говорил: «Если каждый мой воин возьмет камень и швырнет его в сколотов, а попадет лишь пятый, то и тогда не останется в живых ни один из сколотов». И он гордо смотрел вперед, в дикую степь, и искал сколотский народ и сколотское войско, чтобы разбить его в стремительном бою и покорить…

А сколотские вожди знали: слишком мало у них воинов, чтобы вступить в открытый бой с неисчислимыми персидскими полчищами. И тогда решили мудрые сколотские вожди, не принимая боя, отступить, заманить врага далеко в степи. И народ сколотов со своими отарами и табунами стал уходить на север, засыпая за собой все колодцы и источники, уничтожая траву и кустарники…

Один отряд воинов прикрывал отступление, но бой с персидским войском не принимал, а второй, как предназначили ему мудрые вожди, выступил на юг, навстречу персидскому войску, чтобы задержать его и выиграть время, лишь бы отступили в безопасности на север те, кто шел с женщинами, детьми и скотом.

Напали на персов отважные сколотские воины лишь ночью, когда те отдыхали. Проснулись персы и решили, что, наконец, встретились с неприятелем и кончат этот тяжелый поход, покорив сколотов. Поэтому царь Дарий приказал к утру привести свое войско в боевую готовность.

«Один день боя, и мы покорим сколотов, и власти моей не будет уже конца!» – сказал ослепленный своими победами владыка.

Однако еще до наступления утра сколоты снова отступили на север, засыпая за собой колодцы и сжигая сухую степную траву. Поднялось персидское войско, готовое к решительному бою, но не увидело уже перед собой сколотов. Лишь мрачно кричали коршуны и каркали вороны, напрасно слетевшиеся в ожидании кровавой добычи…

Тогда разгневался всевластный Дарий и двинулся на север вслед за сколотами, чтобы догнать их и дать им жестокий урок. А сколоты отступали все дальше и дальше на север, и теперь уже не позади персидского войска высыхали колодцы и реки, выпитые персами, а впереди, так как сколоты засыпали их землей и песком. И не позади персидского войска исчезала трава, съеденная персидскими конями, а впереди, так как сколоты сжигали траву, уходя на север. И только небо по-прежнему затмевалось пылью, которую поднимали на сухой сожженной земле персидские орды, тщетно искавшие боя…

Воспылало яростью персидское войско против неуловимых сколотов, воспылало оно яростью, напрасно ища воды в засыпанных речках и колодцах. Все готовы были уничтожить на своем пути персы, но нечего было уничтожать, так как они шли по пустынной, выжженной земле…

А сколоты тем временем обошли свои земли с севера и вернулись назад, к южным своим краям. Грозный царь Дарий решил повернуть на запад. Много его воинов умерли в походе от голода и жажды, так и не дождавшись боя. Шел теперь Дарий на запад и не знал, что впереди него на расстоянии двухдневного пути продвигались сколотские отряды и снова сжигали все, что росло на земле. Только через несколько дней понял это всевластный царь и отдал приказ погнаться во весь опор за сколотами и заставить их, наконец, принять бой…

Но не догнать им было сколотских всадников! И отчаяние начало овладевать сердцами персов, и коршуны следовали за их войском, так как на всем его пути их ждала щедрая добыча…

Полный гнева и ярости, царь Дарий послал к сколотским вождям послов, поручив им сказать от своего имени:

«Почему вы, удивительные люди, все время бежите от меня? Если вы считаете, что слабее меня, остановитесь и покоритесь, встречайте с почетом своего властелина Дария, чтобы я, всевластный и могучий, не разорил и не уничтожил всю вашу землю вместе с вами! Если же вы считаете себя сильнее, то попытайтесь победить меня».

Сколотский вождь Иданфирс так ответил царю Дарию:

«Таков мой обычай, о перс, и я охотно объясню тебе его. Никогда я и мои воины не бежали ни от кого в страхе, ни от кого не бежим мы и теперь. Мой народ делает то же самое, что делал и до того, как ты сюда пришел, и что будет делать, когда ты отсюда уйдешь. Мой народ кочует. И я вовсе не спешу биться с тобой, так как у меня и без того немало дел. И не угрожай мне напрасно! У нас, сколотов, нет городов, нет засаженных деревьями земель, которые вы называете садами. Нам нечего бояться, что вы, персы, что-то уничтожите. Трава вырастет снова и будет еще выше, так как землю нашу удобрят тела твоих погибших воинов. Зачем же нам спешить биться с тобой? Если же ты хочешь во что бы то ни стало ускорить бой, то вот тебе мой совет. Единственное, что у нас, сколотов, есть драгоценного и дорогого сердцу, – это гробницы наших предков. Попробуй найди их, чтобы уничтожить! Вот тогда увидишь, будем ли мы избегать боя с твоим войском или сами вступим в него. А до этого и не ищи боя с нами, так как его не будет!..»


Дата добавления: 2018-02-28; просмотров: 263;