Откровенный разговор. – Что такое страстность искателя. – Тайна за каменной стеной. – Крупица знаний. – Ларец с узорчатым рисунком. – Тиара скифского вождя?



Nbsp;   ВЛАДИМИР ВЛАДКО   ПОТОМКИ СКИФОВ   ЧАСТЬ ПЕРВАЯ   Глава первая  

Обиженный Артем. – Первая скифская голова. – Четыре разведчика. – Археологические мечты. – Встреча в пещере

 

За окном уже стемнело, но июльский вечер, не принес желанной прохлады. Иван Семенович снял тюбетейку и провел платком по гладко выбритой голове.

– Жарко, – проговорил он. Потом его рука потянулась к карбидке и повернула регулятор – белое широкое пламя уменьшилось. Иван Семенович придвинул к себе большой лист бумаги, на котором был начертан план штреков и шурфов, и посмотрел на товарищей. Его серые глаза внимательно изучали каждого из присутствующих.

– Предварительные итоги нашей разведки, друзья, нетрудно сделать. Больших результатов мы не достигли, впрочем… Что и говорить, ведь главным тормозом и поныне остается раздвоенность. Да, да, именно раздвоенность, Дмитрий Борисович! Не ваша ли безудержная страсть все время уводит вас в сторону? Да и не вас одного, но и Лиду, и даже Артема! Вот уж никогда не думал, что археологи могут быть такими темпераментными… Ну ладно, оставим это, вижу, что вы опять готовы взорваться. Я хочу сказать, что теперь наступило время, когда можно слить оба направления…

Начало предвещало немало интересного.

– Все данные геологических исследований свидетельствуют об одном, – продолжал Иван Семенович. – Жилы медной руды обрываются вблизи от поверхности, однако общее их направление все же установить можно: это недра Острого бугра.

– А я что говорил? – взорвался Дмитрий Борисович.

– Вы, как и каждый из нас, делали некоторые допущения. А их надо было тщательно проверить, – добродушно парировал Иван Семенович. – Лида, будьте добры, дайте мне вашу схему.

Артем посмотрел на девушку. Она свободно и непринужденно поднялась с места, привычным движением откинула со лба непослушные пряди волос, взяла с подоконника бумагу и передала ее Ивану Семеновичу. Все, решительно все получалось у этой девушки грациозно и легко!

– Я ее еще не закончила, Иван Семенович, – сказала Лида, подавая схему.

– Ничего, главные линии мы уже можем проследить. Пододвиньтесь ближе, товарищи, – сказал Иван Семенович, разворачивая лист. – Вот, как видите, линии шурфов. Все они, кроме шестого, показывают одно неизменное направление…

– Острого бугра!

– Правильно! Именно Острого бугра. Ваше допущение, несомненно, помогло нам, Дмитрий Борисович. Рад это подчеркнуть… Однако можно заметить также, а схема выразительно это показывает, что линии шурфов с такой же последовательностью ломаются. Всюду жилы обрываются примерно на глубине десяти метров… И кто может поручиться, что они снова обнаружатся внутри бугра? Без дальнейшего бурения утверждать что-либо определенное просто легкомысленно… Где у нас данные о дальнейшем направлении жил? У меня по крайней мере таких данных нет.

– Но такие данные имеются у меня!

– У вас, Дмитрий Борисович?

– Да.

– Геологические данные о наличии жил внутри бугра?

– Да.

Чувствуя на себе любопытные взгляды товарищей, Дмитрий Борисович, не спеша протер платком очки и добавил:

– Я, видите ли, наблюдал выходы жил в стенах пещеры. И хотя я не геолог, тем не менее могу заверить вас…

Иван Семенович досадливо пожал плечами.

– Опять эта пещера? Дмитрий Борисович, я с большим уважением отношусь к вашим археологическим познаниям, однако не забываю, что вы не геолог. И знаете, между археологией и геологией разница все же довольно существенная… Хотя ваше свидетельство и весьма авторитетно, тем не менее…

– Я предвидел ваши возражения, Иван Семенович! Для меня не явилась неожиданностью даже некоторая неучтивость, проявленная при этом вами…

– Простите, пожалуйста!

– Ничего, ничего, я давно уже привык к вашей манере разговаривать… Даже больше, чем вы к моему темпераменту, о котором вы, Иван Семенович, не устаете напоминать… Так вот, предвидя подобные возражения, я нарочно попросил Лиду пойти со мной сегодня в пещеру. Скажем, в качестве надежного геологического свидетеля.

Артем удивленно посмотрел на Лиду: значит, она ходила сегодня в пещеру? И ни единым словом не обмолвилась об этом. Ну ладно!

Иван Семенович, пряча улыбку, погладил усы.

– Это, разумеется, в какой-то мере меняет дело, потому что Лида, как студентка геологического института, все же имеет отношение к геологии… И что же вы нашли в пещере? Насколько мне известно, ее глубина всего лишь пятнадцать метров?

– До сих пор считалось так, Иван Семенович.

– Не понимаю. Что ж она, углубилась за эти дни, что ли?

– Видите ли, мы с Лидой обнаружили завал, который перегораживает пещеру. В действительности она намного длиннее…

Иван Семенович уселся поудобнее и с интересом посмотрел на археолога. Потом перевел взгляд на Лиду. Та смущенно улыбалась.

– И до сих пор вы ничего не сказали мне? – упрекнул Иван Семенович девушку.

– Иван Семенович, – окончательно смутилась Лида, – мы так условились с Дмитрием Борисовичем… Чтобы потом интереснее было. Маленький сюрприз, вот и все…

– И Артем принимал участие в вашем таинственном походе?

– Нет, только мы вдвоем… Артем был чем-то занят. Мы не хотели его отрывать.

Артем молчал, насупив широкие брови. Конечно, дело вовсе не в том, что он был занят! Подумаешь – приводил в порядок коллекцию геологических образцов… Просто Лида и Дмитрий Борисович решили не посвящать его в эту тайну. Но разве это порядочно? Ведь они знали, как ему интересно все, что связано с пещерой… Ну ладно, он промолчит, он выше мелочных обид!

– Так-так, – задумчиво произнес Иван Семенович. – Я все же хотел бы поподробнее узнать о результатах ваших наблюдений. Какова действительная глубина пещеры?

– По правде сказать, не знаю, – ответил Дмитрий Борисович. – Пока что нам не удалось это выяснить.

– Почему?

– Пещера слишком длинна и слишком глубока. Мы прошли метров полтораста и возвратились. А конца не видели…

В разговор вмешалась Лида:

– Мы раскопали завал. По всем правилам. Открылся проход. А за ним еще одна пещера, да какая длинная! И ходы, и переходы, и боковые ответвления… Целый лабиринт! Поэтому мы и не пошли дальше, не были готовы к подземному путешествию. Вот посмотрите, я здесь наспех набросала план входа.

Три головы склонились над картоном с грубо нарисованным чертежом. Лишь Артем не двинулся с места. Он категорически решил остаться в стороне. Как иначе можно реагировать на такую обиду? Ну, не возмутительно ли все это? Еще месяц тому назад, когда они приехали сюда и приступили к разведке, кто первый заинтересовался пещерой? Он, Артем.

Кто неутомимо собирал сведения о ней? Артем! Кто, наконец, нашел старика, который рассказал о древних находках в районе пещеры? Опять же Артем. Если бы не он, вряд ли вообще кто-нибудь обратил внимание на пещеру. Ну, может, еще Дмитрий Борисович разок-другой заглянул бы в нее как археолог. Допустим, даже заинтересовался бы и начал изучать пещеру, но все равно Артем был первым. Конечно, Артем не археолог, но ведь и Лида такая же студентка, как и. он, одного с ним курса. Нет, что ни говори, а Дмитрий Борисович не имел права – по крайней мере морального! – брать с собой в решающую разведку Лиду, а не Артема. Ну ладно, Артем знает, что ему теперь делать…

– И мы нашли четыре выхода медных жил в стенах главного хода и в одном боковом, – донесся до Артема голос Лиды. – Настоящие выходы, Иван Семенович! Не сослужит ли это нам большую пользу?

– Так-так, – сказал геолог. – Так. Ну что ж, это меняет положение… Да не смотрите вы на меня с таким победным видом, Дмитрий Борисович! На мой взгляд, если кто и имеет право действительно гордиться, так это Артем. Ведь он первый обратил внимание на вашу пещеру. Кстати, чего это вы забились в угол, Артем? Что с вами? Не заболели ли вы случайно?

– Молодой человек, вас не узнать, – повернул к Артему голову Дмитрий Борисович.

– Артемушка, верно, мечтает о чем-то, – улыбнулась Лида.

Артем медленно поднялся. Руки его были заложены в карманы куртки. Он молча подошел к столу, посмотрел на сделанный Лидой план и презрительно пожал плечами.

– Да что с тобой, Артем? – воскликнула Лида.

– У него, вероятно, тоже есть какие-то новости. Не так ли, Артем?

– Никаких новостей у меня нет. И не мечтаю и не хвораю, будьте уверены. Все в порядке. Просто меня кое-что удивляет. С каких пор, например, Лида стала разбираться в археологии? До сих пор, насколько мне известно, она не очень-то интересовалась археологическими изысканиями… А что касается ее плана… Ну разве можно это назвать планом? – он ткнул рукой в сторону стола. – Это не план, а… Да что там говорить!

– Ах вот в чем дело! – весело сказал Дмитрий Борисович. – Но ведь это же несерьезно, Артем. Именно потому я и взял с собой Лиду, чтобы заинтересовать ее археологией, и как будто достиг своей цели. Правда, Лида?

Лида охотно кивнула головой и тут же посмотрела на Ивана Семеновича: а как, мол, он относится к этому?

– Итак, еще один ренегат от геологии? – засмеялся тот. – Мне не следовало ехать вместе с вами, Дмитрий Борисович! Честное слово, вы отъявленный мой враг. Вы мне тут всех в свою веру обратите. Выходит, домой они вернутся археологами… Но ближе к делу. В свете новых данных придется изменять и наш план. Как видите, я вовсе не такой уж упрямый человек, каким кажусь некоторым… Это я на вас намекаю, Дмитрий Борисович… Однако, не хочу скрывать, у меня и теперь еще остаются кое-какие опасения.

– Например?

– Ну, хотя бы то, что жилы могут оборваться и внутри бугра… Впрочем, мы все проверим. Надеюсь, это вас обрадует, Дмитрий Борисович: ведь вам так хочется копаться в пещере. Значит, мы объединяем оба направления – мое геологическое и ваше археологическое… Вы что-то хотите сказать?

Археолог задумчиво пощипывал острую бородку.

– Что меня больше всего привлекает, Иван Семенович, – заговорил он, – это, так сказать, неизведанность пещеры. В нее с давних пор не ступала нога человека. Помните, что говорил старик? Дескать, раньше находили там разные игрушки, а теперь их не стало. Значит, по крайней мере два-три поколения считали завал концом пещеры. А теперь, после того как мы прошли дальше, у меня возникли совсем другие соображения.

– Любопытно, любопытно! Какие же именно?

– Те «игрушки», как выразился старик, говоря о предметах далекого прошлого, воистину только игрушки по сравнению с тем, что хранит пещера. Мне кажется, наши далекие предки пользовались ею достаточно широко. Пещера была глубока и просторна, не мешали никакие завалы. Вполне возможно, что в ней прятались от врагов… Учитывая характер находок, о которых рассказывали местные жители, я готов допустить, что здесь оставило свои следы одно из скифских племен.

– Скифских?! – удивленно воскликнули Лида и Артем.

– Да. Что ж, это вполне возможно… Потому-то у меня есть еще одно соображение. Собственно, оно сугубо археологическое, следовательно, для вас, представителей серьезной геологической науки, совершенно не интересно. – И Дмитрий Борисович умолк.

– Дмитрий Борисович, – горячо запротестовала Лида, – почему вы заставляете упрашивать себя? Скажите быстрей, мы ждем!

– Ну хорошо, – согласился археолог. – Кто знает, может быть, мы найдем в этой пещере какие-нибудь материальные памятники, которые расскажут нам, как именно скифы добывали руду и выплавляли из нее металл. Ведь они были прекрасными металлургами, делали предметы и из меди и из бронзы, а главное – из железа. Такова чисто археологическая сторона дела. Однако, зная, что мне никогда не посчастливится заинтересовать археологическими проблемами нашего уважаемого Ивана Семеновича, я приготовил еще и другой аргумент в пользу изучения пещеры, так сказать, сугубо геологический.

– А именно? – заинтересовался Иван Семенович.

– Видите ли, если мы установим, что скифы…

– Но ведь вы и сами еще не уверены, что здесь жили скифы?

– Не настаиваю, Иван Семенович. Скажем так; если мы установим, что обитавшее здесь древнее племя добывало в пещере руду и плавило металл, это значит, что здесь были рудные залежи, не так ли? А раз так – геолог может сделать свои выводы…

– Даже немедленно сделаю, – подхватил Иван Семенович. – Если ваше древнее племя добывало здесь руду, то она наверняка была высокого качества. Ибо древние вряд ли знали методы обогащения руд. Браво, Дмитрий Борисович!

Дмитрий Борисович улыбнулся.

– И вот почему, дорогой Иван Семенович, я считал бы нужным тщательно изучить пещеру. Это может дать неплохие результаты для обеих наук, которые мы тут представляем. И может быть, окажется интересным еще и то, что я вам сейчас попробую доказать… поскольку самое любопытное я приберег под конец.

– Как всегда! Что же именно?

– Сейчас увидите. Пожалуйста!

Дмитрий Борисович не спеша расстегнул куртку, извлек из внутреннего кармана какие-то бумаги и остановился прислушиваясь. Его внимание привлекли посторонние звуки. Кто-то тихо, но настойчиво царапал дверь.

– Диана! – позвал Иван Семенович.

За дверью раздался визг. Лида поднялась и открыла дверь. В комнату влетел большой боксер рыжей масти. Собака обежала вокруг комнаты, ласкаясь ко всем, потом легла у ног Ивана Семеновича, закрыла глаза и успокоилась. Только кончик ее обрубленного хвоста едва заметно вздрагивал.

– Нагулялась, – сказал Иван Семенович, поглаживая собаку. – Ну, пожалуйста, Дмитрий Борисович! Что же вы приберегли под конец?

– Вот эти рисунки.

Дмитрий Борисович положил на стол несколько листков бумаги, вырванных из ученической тетради. Грубыми неровными линиями на них были нарисованы короткий меч, голова коня, нечто похожее на кибитку и человеческая голова. Все принялись внимательно рассматривать изображения. Первым отозвался Артем:

– Не ребенок ли все это рисовал?

Археолог громко рассмеялся:

– Благодарю, Артем! Нет, все то, что вы здесь видите, рисовал я лично, собственной рукой.

– Вы?

– Ну да. Только я старался очень точно передать высеченные на стенах пещеры рисунки. Мне посчастливилось найти четыре таких изображения. Именно их копии вы видите и здесь. Я уверен, это скифские рисунки!

Археолог умолк, аккуратно складывая листки, затем решительно проговорил:

– Завтра я их сфотографирую. Очень интересные рисунки, очень! Похожи на те, которые изображены на предметах знаменитой скифской коллекции Эрмитажа. Скифы. Вот оно что! – закончил он, торжественно подняв палец.

Воцарилось глубокое молчание. Слышно было, как кипела карбидка и постукивал пальцами по столу Иван Семенович. Что и говорить, Дмитрий Борисович приберег под конец самую настоящую сенсацию! Иван Семенович поднял голову. Он увидел, с какой нескрываемой мольбой смотрит на него Лида, как нетерпеливо ждет его согласия забывший об обиде Артем. Иван Семенович широко улыбнулся:

– Добро, уговорили! Завтра воскресенье. Отдохнем, подготовимся, ведь нас ждет дело сложное и ответственное. А послезавтра – на исследование пещеры, в глубокую разведку.

– И мы все включимся в исследование пещеры? – с надеждой спросил Артем.

– Все. Даже и Диана…

Услышав свое имя, собака лениво открыла глаза, но тут же закрыла их – это дело занимало ее меньше всех.

Так произошел принципиальный перелом в делах небольшой группы научных работников, которая забралась на склоны Зольного кряжа – глухого, непромышленного уголка Донбасса. Что привлекло их сюда?

Когда-то, еще до революции, здесь была найдена медная руда. Однако никто не знал ни качества этой руды, ни ее запасов. Известно только, что некий инженер Глебов добился у правительства субсидии на разработку недр и выплавку меди. Он построил заводик, выплавил первую партию меди, после чего забросил дело. Как выяснилось потом, инженера интересовало лишь одно – сорвать у правительства деньги. Добившись своего, он исчез в неизвестном направлении вместе с субсидией. Заводик был сооружен в стиле знаменитых потемкинских деревень, а фигурировавшая в отчетах медь больше походила на легенду.

Сейчас от завода остались лишь жалкие руины, среди которых валялись проржавевшие рельсы и вагонетки. Старожилы рассказывали про веселого пьяницу, инженера Глебова, который кутил с приятелями ночи напролет.

В материалах геологических разведок, которые хранились в архивах, изредка встречались упоминания о медной руде Зольного кряжа, однако весьма неясные и противоречивые. Дело в том, что в районе Зольного кряжа угля не было, и падкие на легкую наживу предприниматели презрительно кривились, когда кто-либо заводил речь о необходимости разведки и разработки здешних руд.

Примерно так же обстояло дело и с археологическими исследованиями. Местные жители давно находили здесь, главным образом в районе Острого бугра, предмегы из бронзы и кости. Но специалисты говорили: «Там нет драгоценностей, нет сокровищ!» – и это решало дело.

Дмитрий Борисович, улыбаясь, говорил:

– Собственно, нам это только на руку. Здесь не рыскали искатели кладов, которые губят ценнейшие памятники. Все, что есть в пещере, лежит себе спокойно, ждет нас!

– В общем так обстоит дело и с медной рудой, – добавил Иван Семенович.

…Ученые дружили еще с юношеских лет, немало путешествовали вместе, помогая друг другу, хотя дедали вид, что ничего на свете, кроме своей науки, не признают. Их постоянные шутливые ссоры никого не могли обмануть: все знали, что это верные и давние друзья.

Загадками Зольного кряжа и Острого бугра они интересовались уже давно и не раз собирались здесь побывать. Но по тем или иным причинам поездка откладывалась. Только сегодняшним летом Ивану Семеновичу и Дмитрию Борисовичу удалось выбраться сюда, ухлопав на это свой отпуск.

– Только, чур, не подчинять все геологическим разведкам, – предупредил своего друга Дмитрий Борисович.

– Согласен, лишь бы такого не случилось с археологическими, – в тон ему ответил Иван Семенович.

– Главная цель – отдых, – уточнил свою позицию Дмитрий Борисович.

– А разведка – между прочим, – согласился Иван Семенович. – Так, лишь для развлечения.

– Договорились!

Читатель может спросить: каким образом вместе с учеными оказались здесь Лида и Артем? Ответ весьма прост. Девушка и юноша учились в геологическом институте, где преподавал Иван Семенович; к тому же они были влюблены в свою науку. Лида, дальняя родственница геолога, упросила взять ее с собой как помощницу-практикантку. Артем считался одним из лучших студентов курса, и Иван Семенович сам предложил ему провести отпуск вместе. Надо ли говорить, с каким восторгом принял Артем это предложение?.. Отдыхать вместе с любимым профессором, да еще принимать участие в разведке?

Так сложилась дружная четверка, которая приехала на склоны Зольного кряжа и поселилась вблизи Острого бугра.

– Четверо, не считая собаки, – шутил Артем. Впрочем, собаку, замечательного рыжего боксера, никак нельзя было не считать. Казалось, ей не хватало лишь умения говорить, чтобы ни в чем не уступать человеку. Так по крайней мере уверяла Лида.

Читатель уже догадался, что ученые сразу же, как только очутились у Острого бугра, нарушили свое джентльменское соглашение. Вскоре здесь появились первые шурфы, вырытые Артемом и Лидой под руководством самого Ивана Семеновича. А Дмитрий Борисович – да разве мог он думать о чем-либо другом, имея перед собой нетронутую загадочную пещеру, которая обещала столько интересного?!

Впрочем, практически ни тот, ни другой особых результатов не достигли. Жилы меди, безусловно, отыскались. Но последующее их изучение далее не шло. Как читатель уже знает, они обрывались на незначительной глубине, и только последние данные, полученные Дмитрием Борисовичем и Лидой, подкрепили надежды геолога.

Увы, к сожалению, ничем особым не мог похвастаться и Дмитрий Борисович в области археологии. До последних дней, пока ему не удалось пройти в глубину пещеры, преодолев завал, пересекавший путь… Что же это была за пещера?

…На склонах Острого бугра издавна среди высокого бурьяна можно было видеть старое отверстие подземного хода. Старики говорили, что в давние времена здесь скрывались разбойники. С тех пор пещера, видимо, много раз обваливалась, и даже дети, игравшие в казаков-разбойников, не осмеливались забираться сюда.

В первые же дни Дмитрий Борисович исследовал пещеру, но не обнаружил в ней ничего интересного, за исключением двух рудных выходов. И если бы не Артем, который набрел на одного древнего старца, возможно, интерес к пещере так бы и иссяк. Но старик рассказал, что в этой пещере его отец нашел когда-то несколько старинных предметов, в том числе и оружие. Куда подевались эти находки, старик не знал: пропали – и все…

Для Дмитрия Борисовича, который внимательно слушал старика, это было далеко не «все». Он почувствовал, что пещера таит нечто интересное. Разве не случалось и ранее, что незначительные находки приводили к крупным археологическим открытиям? Надо только правильно организовать поиски. Ученый рассказал юноше о таких замечательных открытиях. Именно с этого и началось грехопадение Артема как геолога. Он с увлечением слушал занимательные рассказы Дмитрия Борисовича, удивляясь тому, что раньше не подозревал, какая интересная наука археология!

– Это потому, молодой человек, что вы никогда не сталкивались близко с практической работой археолога, – усмехался Дмитрий Борисович, видя, как загораются большие черные глаза Артема…

По вечерам Артем и Лида разводили костер. Это были чудесные часы, когда все четверо садились у огня под величественным сводом звездного неба, когда все вокруг казалось таким таинственным и темнота все ближе подступала к пылающим веткам. Подчиняясь настойчивым просьбам Артема, Дмитрий Борисович рассказывал о седой старине, рассказывал так ярко и убедительно, словно бы был свидетелем тех далеких событий. Даже Иван Семенович неотрывно слушал археолога, хотя при случае и подшучивал над увлечением своих молодых сотрудников «мертвой наукой». Действительно, Дмитрий Борисович, который страстно любил археологию, сумел зажечь любовь к ней у своих слушателей.

…Перед глазами Лиды и Артема возникали удивительные картины жизни, которая бурлила когда-то в этих краях. Древние скифы, сарматы, греки, персы проходили перед ними. Многочисленные и могучие народы появлялись на исторической арене, воевали со своими соседями, одерживали победы в кровопролитных сражениях, терпели жестокие поражения… Багровые языки пламени взвивались над костром, темнота ночи подступала к слушателям, помогая фантазии дополнить и расцветить рассказы ученого…

Больше всего нравились юноше рассказы Дмитрия Борисовича о древних скифах. Таинственный народ – кочевники, охотники, земледельцы – крайне заинтересовал Артема. Народ, не оставивший письменных памятников, о котором кое-что можно было узнать лишь из немногих произведений древнегреческих или римских историков да из археологических раскопок покрытых густою травой могил. В степях Южной Сибири, Казахстана, Средней Азии и Причерноморья складывалась в течение веков своеобразная культура кочевников-скотоводов, скифов. А потом они остались лишь в Крыму, Малой Азии и частью на Балканах, на их смену пришли кочевники-сарматы. Часть же их, может быть самая большая, смешалась с пришельцами и влилась в их состав, формируя следующих поселенцев южных областей нашей Родины… Это было так романтично!

Постепенно студент-геолог увлекся археологией. И ему было очень тяжело перенести черную измену Дмитрия Борисовича и Лиды, ушедших без него в пещеру. Артем решил их игнорировать во всем. Что же он сделал? Сейчас мы об этом узнаем.

…В воскресенье, конечно, можно было поспать дольше. Так Артем всегда думал, так и делал. Но сегодня он поднялся раньше обычного, стараясь не разбудить Ивана Семеновича. Артем потихоньку оделся и, прихватив карбидку и кирку, направился к выходу.

Диана внимательно посмотрела на Артема, ожидая, должно быть, привычных шуток, на которые юноша всегда был такой охотник. Но сегодня он вышел из дому молча. Диана снова положила голову на лапы и закрыла глаза.

Артем направился прямо на взгорье. Не выбирая дороги, он шел напрямик сквозь высокий бурьян. Вот и вход в пещеру. Артем зажег карбидку и вошел внутрь. Знакомый вход, знакомые сырые стены. Так. А где же завал, о котором говорил Дмитрий Борисович? Долго искать не пришлось. Небольшой проход в глубине пещеры указывал дорогу. Артем решил идти сам. Раз вчера могли обойтись без него, сегодня он тоже обойдется без других. Пойдет один и, безусловно, что-нибудь найдет, сделает какое-нибудь ценное и важное открытие. Пусть знают, что значит обидеть Артема. Итак, вперед!

Ход за раскопанным завалом стал шире и выше. Стены казались отшлифованными и ярко отражали белый свет карбидки. Это была уже большая пещера, еще никем не исследованная, неведомая, загадочная. Как бы предвкушая радость предстоящих открытий, Артем закричал во весь голос:

– Ого-го!..

Многократно отозвалось громкое эхо. Казалось, его перекаты побежали вдоль хода, рассыпались, точно осколки, на отдельные ноты, разбудили какие-то другие, странные, грозные, совсем не похожие на голос Артема отзвуки. Пещера как бы заговорила на своем таинственном языке… Артему стало жутко. «Нет, не буду больше кричать», – подумал он.

Коридор стал шире. Скоро Артем оказался на распутье. Дорога раздваивалась. Куда идти? Артем оглянулся. А что это на стене? Как будто рисунок…

Да, это был тот самый рисунок, который так старательно срисовывал Дмитрий Борисович. Артем узнал его сразу. Глубокими грубыми линиями на камне была изображена человеческая голова в профиль; из-под головного убора, похожего на башлык, выглядывали коротко подрезанные волосы. Лицо было суровое, хмурое, с прямым коротким носом и маленькой бородкой. Лицо человека далеких времен… Может быть, это скиф? Скорей всего именно так. Такими суровыми, энергичными представлял себе Артем древних кочевников-скифов, о которых столь интересно рассказывал Дмитрий Борисович. Мужественное лицо было отмечено какой-то своеобразной, дикой красотой и гордостью.

С минуту Артем молча смотрел на рисунок. Странное чувство овладело им. И подумать только, что когда-то, более двух тысяч лет назад, здесь стоял древний художник и высекал на камне этот портрет – вот здесь, около стены, где стоит сейчас Артем!..

Однако куда же идти? Направо или налево?..

Вдруг Артема осенило: безусловно, надо идти туда, куда смотрит человек на рисунке! Конечно же, туда: вот даже под рисунком обозначена стрелка, и он смотрит в этом же направлении. И как он ее сразу не заметил? Артем, не колеблясь, свернул вправо.

Новый коридор был значительно уже. Он извивался; казалось, дорогу преграждали непреодолимые скалы и строитель обходил их, минуя препятствия. Еще метров через пятнадцать-двадцать Артем уперся в пологую стену из мягкой земли.

«Должно быть, новый завал», – подумал Артем. Не везет! Да неужели это все? И ему придется вернуться с пустыми руками? Может быть, он выбрал неверный путь, надо было повернуть вправо?.. Но нет, ведь стрела под рисунком явно указывала направление. Возможно, есть еще какой-то боковой ход?..

Освещая стены карбидкой, Артем внимательно осматривал их. Нет, нигде нет ни малейшего прохода… И вдруг у него перехватило дыхание.

В стене перед собою он заметил словно бы следы каменной кладки. Посветив карбидкой и внимательнее присмотревшись, Артем увидел, что в этом месте стена состоит из отдельных камней. Эти камни, похоже, были уложены один на другой и скреплены темной глиной. Стена из камней, казалось, выходила из самой земли и поднималась до свода. Как же он не заметил ее раньше?..

Настоящая кладка! За ней что-то спрятано. Иначе зачем было ее возводить? Должно быть, там какие-то сокровища. Конечно, сокровища! Иначе и быть не могло! И вот сейчас он, Артем, один найдет сокровища древних времен… Ну, держись, Лида!..

В эту минуту до Артема донеслись неясные звуки. Он прислушался: не показалось ли ему? Но нет. Вот он уже ясно различает звуки чьих-то шагов. Кто-то медленно приближается…

Это было неожиданностью. Артему вовсе не хотелось делить с кем-нибудь славу первооткрывателя. А шаги тем временем приближались. Вот не везет! Ну как он объяснит свое присутствие здесь, в пещере?

Человек, который подходил, видимо, был в хорошем настроении: он насвистывал веселую мелодию. А еще через несколько секунд мигнул свет, яркий свет карбидной лампы.

– Молодой человек, что вы тут делаете? – услышал Артем удивленный голос Дмитрия Борисовича.

Да, это был он. Дмитрий Борисович подошел к юноше, подозрительно осмотрел его (или, может, так показалось Артему?) и спросил еще раз, теперь уже более сурово:

– Как вы оказались здесь, Артем? Ведь мы решили приступить к исследованию только завтра. Что это означает?

Артем покраснел, но попытался отделаться шуткой:

– Но ведь и вы тоже здесь, Дмитрий Борисович…

Археолог рассердился:

– Что это за ответ? Я здесь потому, что это мое дело, моя специальность. А как вы попали сюда? По чьему распоряжению, с чьего разрешения? Поставили ли вы кого-нибудь в известность о том, что собираетесь один идти в пещеру?

Глаза Дмитрия Борисовича испытующе уставились на Артема.

– Уж не решили ли вы стать искателем кладов, попросту грабителем? – неумолимо продолжал археолог. – И это после того, как я вам объяснял, что именно малограмотные хищники гробокопатели причиняют науке самый большой вред, портят наиболее важные памятники?

Это было уже совсем оскорбительно. Он искатель кладов, грабитель!..

Но напрасно Артем искал каких-то доказательств, убедительных слов. В самом деле, что сказать, как оправдаться? Только теперь Артем начал понимать, что его поведение выглядит весьма неприглядно, что он действительно провинился и ничего не может сказать в свое оправдание.

Дмитрий Борисович, не сводивший взгляда с Артема, заметил, как глаза юноши беспомощно заморгали. Казалось, он готов был с горя заплакать. Это несколько умерило гнев археолога. Голос его стал мягче.

– Ну, рассказывайте, Артем. Вы сами понимаете, что получается как-то нехорошо… Вас оскорбили мои подозрения, но что подумали бы вы на моем месте?

Наконец Артем отважился. Он заговорил сумбурно и путано, торопясь высказать все, что было у него на сердце.

– Я, Дмитрий Борисович… я очень… мне очень неприятно было вчера, когда я узнал… что вы и Лида ходили… ведь вы знаете, я так интересуюсь всем этим… и вот я решил…

– Ну?

– Решил пойти сюда, чтобы отплатить…                           

– Кому? Мне или Лиде? Как отплатить?

– Обоим… И вам и Лиде… Я надеялся найти что-нибудь… и тогда… и тогда доказать, что я тоже могу найти что-нибудь интересное и важное… но не для себя одного, а для всех, Дмитрий Борисович!.. И чтобы Лида не задавалась, вот что! – закончил свое признание Артем. Он и сам чувствовал, что объяснение вышло неудачным, но реакция археолога потрясла его.

Дмитрий Борисович громко расхохотался. Он смеялся долго, смеялся до слез.

– Ой, не могу! Ой, насмешил! И это взрослый человек, студент!

Артем совсем смутился. Он клял себя за свое идиотское объяснение и не решался больше что-либо говорить.

 

 

Глава вторая

 

Откровенный разговор. – Что такое страстность искателя. – Тайна за каменной стеной. – Крупица знаний. – Ларец с узорчатым рисунком. – Тиара скифского вождя?

 

Дмитрий Борисович еще раз внимательно посмотрел на Артема.

– И это все?

– Дмитрий Борисович!.. – уже совсем смущенно принялся говорить Артем. – Честное комсомольское! Чтоб мне провалиться, если я сказал неправду! Понимаю, что получилось глупо, но меня как-то занесло… И вот… Ну, прошу вас, поверьте мне, Дмитрий Борисович!..

Археолог улыбнулся. Да, действительно больше не о чем было спрашивать. Сконфуженное лицо Артема, на котором часто-часто, совсем по-детски моргали его большие черные глаза, – все это было убедительнее любых слов.

– Ну хорошо, молодой человек, – махнул, наконец, рукой Дмитрий Борисович. – Помиримся. Но небольшую нотацию вам все же придется выслушать. И не делайте такое отчаянное лицо: во-первых, вы ее заслужили, во-вторых, она принесет вам определенную пользу. Следовательно, мрачная гримаса просто ни к чему… Вот так уже лучше. Вы мне скажите честно: понимаете ли, какой вред могла причинить науке ваша легкомысленная экскурсия в глубь пещеры? Да-да, вред – и к тому же серьезный!

– Я пробирался очень осторожно, Дмитрий Борисович. Изучал и стены и потолок. Если вы имеете в виду неожиданный завал, так я…

– Да не в завале дело, – отмахнулся археолог. – Вовсе не то я имел в виду, Когда говорил о вреде для науки. Ну, завалило бы вас, как глупого мышонка, – подумаешь, великий вред для науки… Одним пылким юношей стало бы меньше, вот и все. Не обижайтесь, я шучу. Между прочим, я возлагал на вас некоторые надежды, Артем, и считал до сих пор, что из вас в конце концов мог бы выйти неплохой ученый… если бы, разумеется, вы попали в хорошие руки. Итак, речь зашла о вреде, который вы могли принести ке мне, не вам, а нашему общему делу – науке. Именно это я и имел в виду. Слушайте же как можно внимательнее, чтобы мои слова хорошенько запали в вашу безрассудную душу.

Археолог поставил карбидку у своих ног. Возле нее он положил коробку папирос, справа – карандаш, слева – свою маленькую кирку. Все это он делал с таким серьезным, сосредоточенным видом, что Артем и в самом деле заинтересовался: что еще придумал Дмитрий Борисович?

– Внимание, молодой человек! Представим себе, что все эти вещи, которые я разложил здесь, – настоящие археологические ценности. И лежат они в таком именно порядке в могильнике или пещере, где их обнаружил наблюдательный, но жадный глаз экспансивного молодого искателя. Скажем, такого, как вы. Так вот, лежат эти археологические сокровища в том именно порядке, в каком их некогда положили согласно своим обычаям и обрядам наши далекие предки. И узнать об этих обычаях и обрядах мы можем только в том случае, если старательно изучим расположение вещей. И вот приходит молодой, нетерпеливый искатель. Перед ним ваза невиданной красоты… – Дмитрий Борисович схватил коробку папирос и поднял ее. – Молодой искатель взволнован. И это вполне понятно: ведь он впервые столкнулся с археологическим кладом! Он осматривает вазу, а в его горячей голове уже мелькает мысль о том, как он поразит всех своей неожиданной находкой. Гм, всех, в том числе одну юную особу… Да, да, в жизни иной раз бывает и так! Но вот искатель обнаруживает поблизости и другие вещи. Он отставляет вазу, хватает сначала меч, затем удивительный кувшин и прочее…

Дмитрий Борисович иллюстрировал свой рассказ быстрыми движениями, хватая с земли то карандаш, то карбидку, то кирку. Артем следил за ним, не совсем понимая, к чему клонит свою речь ученый.

– Да, хватает, осматривает и делает много других движений, свойственных экспансивному человеку. Залюбовавшись кувшином, он откладывает меч, затем, вспомнив снова о вазе, отставляет кувшин в сторону… Наконец он выбрал наиболее ценную, с его точки зрения, вещь… Впрочем, может случиться, что он забрал все, чтобы сильнее поразить друзей. Он возвращается. И вот тут молодой искатель вспоминает, что, кроме самих вещей, большой научный интерес представляет и порядок их расположения. Ведь именно это иной раз может рассказать ученому значительно больше, чем сами находки, может объяснить значение, какое придавали скифы тем или иным предметам, дать представление об особенностях их погребального обряда и многого другого. Но, к сожалению, этот порядок давно уже нарушен… Мало того, подпрыгивая от охватившего его восторга, темпераментный юноша затоптал начисто всю почву вокруг найденных вещей. Да… А там, в этой почве, были еще, возможно, обломки посуды и еще какие-нибудь важные мелочи. И, изучая их, можно было бы установить опять-таки любопытные детали и так далее и тому подобное.

Дмитрий Борисович искоса посмотрел на Артема. Тот покорно склонил голову и хмуро разглядывал носки своих сапог.

– Дмитрий Борисович, но ведь я ничего не нашел, никакого порядка не нарушил, ничего не растоптал, – нерешительно возразил юноша.

– Какой вы, однако, проницательный человек, Артем! – рассмеялся археолог. – Ведь я до сих пор ни одним словом не обмолвился, что имел в виду именно вас. А вы – раз! – и догадались. Ну ладно. Вы действительно ничего не нашли, ничего не затоптали и порядок не нарушили… кроме, скажем, порядка в смысле дисциплины. Допустим. А вот если бы вы нашли что-нибудь? Не случилось ли бы тогда, мой дорогой друг, нечто подобное тому, о чем я рассказал? Или вы можете поручиться, что нет? Только честно?

– Нет, – искренне признался Артем.

– Что ж, по крайней мере честное признание.

– Но ведь я, Дмитрий Борисович, ничего не нашел… кроме разве лишь…

Тут Артем лукаво умолк. Зато археолог поднял голову:

– Кроме чего?

– Кроме этой каменной кладки.

– Что?! – Археолог вскочил. – Где? Какая кладка? Из какого камня?

Артем осветил своей карбидкой каменную стену. Из темноты выступили неровные очертания грубо отесанных камней, извилистые, едва заметные швы между ними.

– Стена? Да, стена! Кладка, безусловно, древняя, – взволнованно шептал Дмитрий Борисович, ощупывая камни.

Его нельзя было узнать. Куда только делся тот менторский тон, каким он только что читал Артему нотацию, куда исчезла уравновешенность опытного ученого! Археолог то приподнимался на носки, то приседал, следя за извилистой линией шва в стене, он делал несколько шагов, но потом, как бы вспомнив что-то, возвращался вдруг назад, освещая камни карбидкой…

Артем хитро улыбнулся и сощурил глаза. Пришла и его очередь! Он заговорил размеренно и неторопливо, явно пародируя речь ученого:

– И вот этот экспансивный… гм… не совсем молодой искатель нашел что-то… или ему, возможно, даже указал на это «что-то» кто-нибудь другой. Впрочем, это все равно. Главное – он увидел что-то интересное… Он взволнован, этот немолодой экспансивный искатель. Он рассматривает найденную, скажем, стену. Он ощупывает ее, он почти танцует от восторга и постепенно затаптывает начисто всю землю вокруг находки, совсем забыв, что в этой земле, в этой древней земле, могут быть…

– Прощаю вас, молодой человек, и только потому, что вы указали мне эту стену. И все же, Артем, вы нахал! Как смеете вы передразнивать старших? Нехорошо, молодой человек! Впрочем, все это пустяки, меня только удивляет, как вы могли сразу не сказать о стене? Почему вы молчали столько времени, отвечайте!

– Дмитрий Борисович, но ведь вы не дали мне и слова сказать, – заметил в свое оправдание Артем.

– Так вы, нахал, еще и виновным меня делаете!

– Нет… Просто не имел времени рассказать вам о стене раньше…

– Нехорошо, повторяю, нехорошо. Но об этом мы поговорим потом. Возьмите скорее карбидку и посветите мне!

В продолжение нескольких минут ловкие пальцы Дмитрия Борисовича ощупывали каждый шов кладки. Со стороны это походило на уверенные и быстрые движения хирурга, осматривающего больного. Наконец археолог победно присвистнул и остановился. Он многозначительно посмотрел на юношу.

– Артем, кладка обещает нам немало важных открытий. Я уверен в этом! И мы пойдем с вами дальше. Вы это вполне заслужили. Сейчас мы двинемся!

У Артема от счастья перехватило дыхание. Археолог продолжал:

– Прежде всего нужно сфотографировать стену.

Уже совсем спокойно, без малейшего следа недавнего волнения, он приготовил свой маленький фотоаппарат с электровспышкой. Когда внешний вид стены был зафиксирован несколько раз, археолог снова подошел к ней.

– Так, – сказал он удовлетворенно. – Теперь мы можем приступать к раскопкам.

Артем нерешительно взглянул на него.

– Дмитрий Борисович, а вас не обвинят потом в археологическом святотатстве?

– Каким образом?

– Ну, вот, что вы начнете раскапывать кладку без специального на то разрешения. Ведь вы сами мне говорили, что…

– Да, да, говорил! – перебил его Дмитрий Борисович. – Но, друг мой, какой же я был бы археолог, если бы не взял с собой на время моего отпуска «открытый лист»?

– А это что такое?

– Так называется государственное разрешение на право археологических раскопок. Понятно? А оно у меня в кармане. Следовательно, молодой человек, – уже распорядился он, – берите свою кирку.

– Есть! Только вряд ли я справлюсь с этой старой кладкой, ведь она, должно быть, превратилась в монолит…

– Подсуньте острие кирки под этот камень.

– Почему именно под этот?

– Разговаривать будете потом. Готово?

– Да.

– Нажимайте на нее. Осторожно! Так. А я зацеплю с другой стороны. Так. Осторожнее. Нажимайте!

К удивлению Артема, камень легко подался, и они осторожно опустили его на землю. В стене зияло черное отверстие. Дмитрий Борисович поднес к нему карбидку, заглянул.

– Смотрите, Артем. Там, за стеной, пустота. Там неведомое, которое сейчас должно открыть нам свою тайну. А-а! Я вижу, вам уже хочется полезть туда! Э, нет, погодите. Спешить нельзя. Еще один камень. Скажем, вот этот.

Другой камень поддавался уже значительно труднее. Окаменевшая глина или нечто похожее на нее крепко держало его. Но в конце концов и этот камень лег рядом с первым на мягкую землю. Теперь в отверстие можно было пролезть.

– Этот вход, конечно, нельзя назвать очень удобным. Но, молодой человек, мы все равно воспользуемся им. Внимание!

Дмитрия Борисович исчез в отверстии, держа перед собой карбидку. Артем напряженно следил за его движениями, искренно завидуя археологу, который первым проник за таинственную стену… Однако долго ждать юноше не пришлось, ибо уже через несколько секунд из-за стены донесся веселый, немного приглушенный голос Дмитрия Борисовича:

– Артем, полезайте! Я жду вас…

И вот Артем в низкой тесной пещере, до потолка которой можно было легко достать рукой. Грубая стена из больших неотесанных камней отделяла их от главной пещеры, вернее – от бокового хода главной пещеры. Стена сложена руками древнего человека, возможно, не одно тысячелетие тому назад! Но зачем ее воздвигали?

Стена наглухо закрывала путь в эту тесную пещеру, которая, видимо, была закоулком бокового хода. Может, это склеп? Но в маленькой пещере было пусто. Ничего, кроме толстого слоя многовековой пыли на полу и выступов каменных стен…

Вместе с Дмитрием Борисовичем Артем внимательно осматривал стены, надеясь напасть хотя бы на какой-нибудь след. Были же в главной пещере на стенах рисунки, почему бы не оказаться им и здесь?.. Но на стенах загадочного помещения не нашлось решительно ничего – ни рисунков, ни вообще следов прикосновения человеческих рук.

– Безусловно, перед нами естественное углубление основной пещеры, – тихим голосом делал свои выводы Дмитрий Борисович. – Оно отделено от хода этой стеной. Сделано все это намеренно… Да… Однако с какой целью? Склад? Нет. Ведь здесь нет ничего, кроме пыли.

– А может быть, здесь уже побывал кто-нибудь до нас и забрал все, что было в пещере? – высказал предположение Артем.

– Нет, это исключено. Стена была совершенно цела, я внимательно ее осмотрел. Разве стал бы грабитель вновь замуровывать стену? Нет, ваше предположение, Артем, не годится. Странно… зачем же тогда понадобилось так основательно замуровывать это место?

Дмитрий Борисович задумался. Артем ждал, что вот сейчас археолог возвестит нечто необыкновенное, и они возвратятся к товарищам с важными новостями. Лида удивленно поднимет брови… У нее это получается очень красиво, хоть рисуй. Однако при чем здесь Лида? Гораздо важнее было бы заинтересовать Ивана Семеновича. Тогда отпали бы возражения против археологического направления разведки, или, как говорит Дмитрий Борисович, «археологической линии»… Вот сейчас Дмитрий Борисович решит задачу – и тогда, тогда…

Но ожидания Артема не сбылись. Дмитрий Борисович резким движением опустил на землю свою карбидку.

– Не знаю, – вздохнул он. – Никогда такого не встречал и не слышал о подобных случаях у других исследователей. Спешить нельзя. Необходимо посоветоваться, тщательно все обдумать. Вероятно, это самое главное в таких ситуациях, Артем. Не спешить! Да. Молодой человек, сейчас мы возвратимся, – сказал он решительно. – Давайте соберем образцы почвы. Вот вам конверт. Соберите образцы возле этой и той стены, а я займусь остальными.

– Что она даст нам, эта пыль?

В голосе Артема звучало явное разочарование. Столь многообещающее начало – и вот тебе, какая-то там пыль! Ничего себе, ценная находка, будет чем гордиться, когда вернемся…

– Ах, молодой человек, – улыбнулся Дмитрий Борисович, – не получится из вас настоящего археолога. Вам бы только клады находить, золотые кубки да драгоценности… Вот тогда бы вы говорили веселее, правда? Друг мой, пыль веков тоже много значит. Не понимаете? Собирайте, собирайте, а я тем временем докажу вам это – и тогда вы будете с большим уважением относиться к скромной серой пыли. Вот мы исследуем эту пыль, проанализируем ее. И вдруг узнаем, что она состоит из истлевших остатков, скажем, одежды, зерна или еще там чего-нибудь. Тогда мы очень просто ответим на вопрос, который сейчас представляется нам таким сложным: загадочное углубление пещеры, отделанное каменной стеной, служило нашим предкам складом одежды или продовольствия. Все станет ясным. Теперь, надеюсь, вам понятно, какое значение может иметь обыкновенная серая пыль на полу пещеры?

– Страшно интересно, – язвительно пробормотал Артем. – Если это так, то не стоило и лазить сюда…

– Во-первых, это невежливо, друг мой, а во-вторых – глупо. Для науки все важно. Ценна каждая крупица знаний. Между прочим, наша наука, археология, как раз складывается из этаких крупиц. Надо лишь уметь их замечать, систематизировать, изучать. В этом состоит особенность подлинного археолога. Да-да, именно в этом, а отнюдь не в шумных восторгах и темпераментных восклицаниях по поводу какой-нибудь находки, пусть даже весьма драгоценной!

Артем слушал эту импровизированную лекцию и аккуратно собирал пыль в конверты. Что бы там ни говорил Дмитрий Борисович об этих решающих крупицах знания, все равно куда более интересно было бы найти какой-нибудь меч или хотя бы бронзовый кувшин, не говоря уже о золотой тиаре скифского вождя… Эх, и здорово бы было!..

Вдруг Артем остановился. Он смотрел в одну точку. Что это? Выступ в стене?.. Но он не такой, как другие… Похоже на засыпанный землей какой-то каменный куб… Артем быстро оглянулся.

Дмитрий Борисович собирал в бумажный конверт пыль в центре пещеры и был поглощен своей работой. Два шага – и Артем уже отбрасывал землю с прямоугольного выступа. Твердая, неровная поверхность… Нет, это не камень, не выступ… Артем ощутил, как бешено забилось его сердце. Скорее, скорее!

– И опять я вынужден отметить, что у вас не все в порядке с дисциплиной, молодой человек, – услышал он как бы издалека голос археолога. – Разве я не указал вам, где брать образцы? Ах, какой вы невнимательный, друг мой, какой недисциплинированный!..

Артем оглянулся. Дмитрий Борисович держал в руке полный конверт пыли и с упреком смотрел на пего.

– А отчего это у вас такой возбужденный вид? – подозрительно спросил археолог. – Словно собираетесь куда-то прыгнуть… Что это вас ноги не держат?..

Артем передохнул и немного овладел собой. Однако голос у него явно срывался, когда он заговорил:

– Тут, Дмитрий Борисович, еще одна… одна крупица знаний нашлась. Только боюсь, что она… чересчур большая… и может не влезть в конверт…

Дмитрий Борисович даже не представлял, чего стоил Артему этот непринужденный, как бы равнодушный тон,

– Какая там крупица? Какой конверт, молодой человек? Что вы болтаете?

– Я говорю об одной крупице, которую только что обнаружил… Поглядите-ка сюда! Какой-то ящик, что ли…

Дмитрий Борисович подскочил к Артему:

– Что? Где? Какой ящик?

– Смотрите!

Артем показал рукой на предмет, который он только что очистил от земли. Это была небольшая квадратная шкатулка, ларец грубой работы, покрытый резными узорчатыми рисунками. Он стоял около стены, полускрытый в углублении. Темная зеленоватая бронза едва отражала яркий свет карбидок. Артем с видом победителя смотрел на Дмитрия Борисовича: дескать, что теперь скажете?..

Но археолог уже забыл обо всем на свете. Он видел только шкатулку. Он присел около нее, осторожно коснулся крышки, точно боялся обжечься. Его пальцы дрожали, а губы что-то неслышно шептали. Он был предельно возбужден и взволнован. Артем понял, что теперь не время шутить. Это было бы святотатством.

– Дмитрий Борисович, это уже настоящая находка? Ценная? – тихо спросил он, почувствовав, как и его охватывает волнение.

Об этом можно было и не спрашивать. Достаточно было посмотреть на археолога. Он пытался сдерживать себя, но это у него плохо получалось. Видно было, чего стоят ему эти старания. Да, Дмитрий Борисович делал все, что полагалось в таких случаях, к чему он привык на протяжении многих лет своей исследовательской работы. Однако это были какие-то механические, даже автоматические движения. Вот он снова вытащил фотоаппарат, старательно и несколько раз сфотографировал таинственную шкатулку со всех сторон. Но уже по одному тому, что он едва не выронил электровспышку и умудрился споткнуться на ровном месте, можно было безошибочно заключить, какое невероятное возбуждение охватило ученого. Артем, не сводивший глаз с археолога, с готовностью предложил:

– Может, я помогу вам?

Дмитрий Борисович ничего не слышал. Он поднял шкатулку, держа ее на вытянутых руках, точно кубок, наполненный до краев бесценным нектаром. Подержал несколько секунд в воздухе, вздохнул, осторожно поставил на землю и подошел к шкатулке с другой стороны. Волосы его растрепались, шляпа едва держалась на голове, очки криво сидели на носу. Но он ничего не замечал, ничего не слышал, ни на что не обращал внимания, кроме своей драгоценной шкатулки…

Артем слышал, как Дмитрий Борисович отрывисто бормотал:

– Да… скифская эпоха… Бронза… Запрятано здесь от глаз. Памятник… Необычайно!.. Настоящий памятник!..

– Значит, это следы скифов? – несмело спросил Артем.

Археолог не слышал его. Он еще раз обошел вокруг шкатулки, смешно наклонив голову, точно курица, которая собирается клюнуть найденное зернышко; ученый присматривался к ларцу, щуря то левый, то правый глаз. Вдруг он заметил Артема, словно до этой минуты юноши здесь и не было.

– Артемушка, голубчик, это удивительно! – воскликнул он, хватая юношу за рукав. – Ну откуда вы взялись? Как вы догадались, что ларец спрятан в этом углу?

Артем смущенно пожал плечами: что мог он ответить? Просто так получилось – и все…

Однако Дмитрий Борисович и не ждал ответа. Он продолжал горячо и взволнованно:

– Друг мой, Артем, у вас счастливая рука! Ведь это же памятник скифской эпохи. Вы обратили внимание: резьба на крышке напоминает рисунки на стенах пещеры! Кто же спрятал здесь эту шкатулку? Кто? Не знаю, боюсь гадать… Спрятали здесь. А затем наглухо замуровали ход в углубление. Вот в чем состоит секрет глухой стены! Понимаете? Да это же ясно, как… как то, что мы с вами стоим здесь!

Артем глядел на бронзовый ларец, и смутные мысли волновали горячую голову юноши.

Долгие века проходили на поверхности земли, как дни и ночи. Одно за другим нарождались и умирали поколения. А маленький ларец, поставленный сюда древними людьми… должно быть скифами, некогда жившими тут, спокойно стоял в наглухо замурованном тайничке… Сумерки веков, тишина и немота их чутко охраняли шкатулку вместе с тайной, заключенной в ней… И вот только теперь люди нашли эту памятку седой старины. Они вынесут ее на поверхность земли, на яркий солнечный свет – загадочный ларец раскроет перед ними свою тайну.

– Дмитрий Борисович, а что же может быть в этой шкатулке?

– Что?..

Археолог еще раз поглядел на ларец и развел руками:

– На этот вопрос, молодой человек, вам мог бы ответить – да и то скорей всего неправильно! – разве что какой-нибудь оракул. Потому что они давали ответы на любые вопросы – и давали одинаково неверно. Что может быть в этом ларце?.. Возможно, драгоценности. Может быть… Но нет, не будем ломать голову. При всем желании я не могу вспомнить аналогичных случаев в археологической практике. Случалось делать очень интересные и важные находки в курганах, в местах захоронении, наконец, во время раскопок древних поселений. Но в пещере, и такой ларец… – Дмитрий Борисович нежно погладил рукой крышку шкатулки. – Такой бронзовый ларец, да еще в замурованной пещере, – нет, такого еще не случалось, если только память мне не изменяет! Ну да ладно, скоро все узнаем. Двинулись!

Археолог с большой осторожностью поднял ларец и направился к выходу.

– Светите мне, Артем, светите!

Конверты из желтоватой бумаги, наполненные пылью, собранной в пещере, сиротливо валялись на земле. Дмитрий Борисович, неся сундучок, наступил на один из них. Конверт разорвался под его каблуком. Пыль рассыпалась, смешалась с землей. Археолог не заметил этого: все его внимание было сосредоточено на бронзовом ларце. Артем едва заметно улыбнулся. Невзирая на всю торжественность момента, он не мог сдержаться, чтобы не отплатить ученому. Он многозначительно кашлянул и заговорил голосом солидного человека:

– Да, Дмитрий Борисович, не будет, к сожалению, из вас настоящего археолога, никогда не будет…

– Что?

– Не будет, говорю, Дмитрий Борисович, из вас настоящего, серьезного археолога. Вам бы только находками восторгаться. Шкатулками или еще чем-нибудь…

– Не понимаю, о чем это вы?..

– Настоящая археология, Дмитрий Борисович, интересуется не столько отдельными материальными находками, даже драгоценными, сколько так называемыми мелочами и крупицами. Именно они, систематизированные и тщательно изученные, дают неоценимую пользу науке. Возьмем, к примеру, пыль. Разве настоящий ученый бросит собранные образцы, да еще безжалостно растопчет их ногами?..

Ответ археолога был, к удивлению Артема, неожиданно мягким и даже ласковым:

– Вы хотите взять реванш, мой друг? Вам хочется досадить мне, быть остроумным и язвительным? Голубчик, у меня нет никаких возражений! Да и не до того мне сейчас, признаюсь вам откровенно. Скажу только одно. Когда вы станете взрослым, будете опытным геологом – а может быть, и археологом, кто знает? – тогда вы поймете, что бывают минуты, когда даже выдержанный ученый, обремененный годами, знаниями, опытом и всем прочим, вдруг превращается в экспансивного мальчишку. А поняв это, вы пожалеете о сегодняшних ваших шутках… Ладно, довольно об этом! Светите, светите мне, Артем, я боюсь споткнуться и повредить нашу находку.

– Есть, Дмитрий Борисович!

Больше Артем не пытался острить. Конечно, далеко ему еще до настоящего ученого, но все же он понял, что минуты, о которых только что говорил Дмитрий Борисович, действительно бывают. Если сам он волнуется так, как же должна была потрясти удивительная находка опытного ученого, который отлично понимает всю ее важность?..

Они шли к выходу. Артем видел впереди себя высокую фигуру археолога, который ступал осторожно, держа обеими руками загадочный ларец с никому еще не ведомым содержимым. Дмитрий Борисович сказал: «Возможно, там драгоценности, возможно, еще что-то…» Что же именно? Какие клады, какие неожиданности скрывает в себе эта небольшая шкатулка с полустертым узором на крышке?

Скорее бы вернуться к себе, показать ларец всем и открыть его! Перед глазами юноши рисовались удивительные вещи. Ведь в шкатулке, безусловно, должно быть что-то необычайно ценное, иначе зачем бы так старательно прятали ее древние скифы?.. Например… например, золотая тиара скифского вождя. От одной этой мысли у Артема отчаянно забилось сердце.

Так или иначе, в ларце непременно должно быть что-то необычайно редкостное и ценное. В этом не может быть никакого сомнения!..

Ох, как медленно идет Дмитрий Борисович! Тиара скифского вождя! Если бы… Это было бы бесценным вкладом даже в знаменитую скифскую коллекцию Эрмитажа, о которой так много рассказывал Дмитрий Борисович. И кто же нашел эту тиару? Чье скромное имя будет навсегда связано с историей открытия такой необыкновенной драгоценности?..

Скорее, скорее! Артем не может больше ждать. Его сердце готово выпрыгнуть из груди от нетерпения. Что внутри загадочного ларца, какую тайну скрывает он?..

 

 

Глава третья

 

Лида удивлена. – Странное содержимое ларца. – Буквы на пергаменте. – Документ исчез! – Завещание Прониса. – Артем находит план.

 

– Чудное утро! Правда, Диана?

В ответ собака громко залаяла. Ее короткие уши были насторожены, сильные лапы готовы к прыжку. Собака ждала команды для веселой игры, как это всегда бывало во время прогулок с Лидой. Но на этот раз девушка не спешила, она полной грудью вдыхала свежий, душистый воздух.

– Ах, как хорошо!

Девушка стояла на невысоком холме. Буйный зеленый бурьян доходил ей до колен, нежные лучи раннего июльского солнца ласкали ее лицо, легкий ветерок обвевал стройную фигуру, щекотал шею, перебирал волосы. Прекрасно! Она оглянулась.

Некогда – так говорил Дмитрий Борисович – здесь были лесные чащобы. Обидно, что они не сохранились до сих пор. Как приятно было бы побродить среди первозданной зелени! Должно быть, и дикие звери водились здесь, а речка была больше и шире… А теперь? Теперь лесов нет совсем, лишь кое-где увидишь небольшие кусты. Речка узенькая, тихая, переплывешь ее, даже не заметишь. Такой отчаянной спортсменке, как Лида, негде даже показать свой класс – разве что только вдоль реки. И все равно нет никакого спортивного интереса – речка извивается, точно змея, поворачивает через каждые десять метров, и когда плывешь наперегонки, то даже не видишь, где остаются другие. Так, например, было и вчера, когда Лида состязалась с Артемом. Кстати, где же Артем?..

– Ты не знаешь, где наш Артем, Диана? Ты заметила, вчера он был очень обижен и сердит. А почему? Только потому, что мы с Дмитрием Борисовичем побывали в пещере без него. Ну и что? А он рассердился, разобиделся… Глупый мальчик! Куда это он исчез с самого утра? Надо было бы с ним поговорить, урезонить… Страшно не люблю, когда кто-нибудь дуется… Может, он купаться пошел? А ну, побежали к речке, Диана! Кто скорее?..

Речка была за холмом. Лида помчалась вниз, размахивая руками и прыгая через бурьян. Диана одним прыжком опередила девушку и включилась в игру. Она пряталась в траву, потом выскакивала оттуда, словно ошалелая, стараясь схватить Лиду за платье. Девушка, смеясь, отмахивалась от нее и убегала. Диана легко догоняла ее. Радостно лая, собака осторожно хватала Лиду за руку зубами, выпускала и снова хватала.

Внезапно игра оборвалась. Диана остановилась, прислушиваясь к чему-то.

– Что случилось, собака?

Диана коротко залаяла, что на ее языке должно было означать: «Внимание!»

– Что случилось? Что такое? Ага, да это же наши! Но откуда они взялись?..

Далеко на пригорке шли двое, их темные силуэты были ясно видны на фоне синего неба. Передний шел, размахивая руками, словно раздвигал бурьян. Это был Дмитрий Борисович. Когда он поворачивался к спутнику, можно было разглядеть его острую бородку. А оборачивался он почти через каждые несколько шагов. В его спутнике Лида узнала Артема.

– Ага, значит, они уже помирились, собака! – радостно воскликнула Лида.

Но почему Артем идет так неуклюже? Будто разучился ходить. Он что-то несет? Да, похоже на сундучок или шкатулку, он несет его неестественно прямо перед собой на вытянутых руках. Да кто же так носит вещи, Артем? Фу, смешной какой! Вот он споткнулся – и тотчас Дмитрий Борисович подскочил к нему, заговорил, гневно жестикулируя. А потом отобрал у Артема его ношу. Теперь впереди шел Артем, а Дмитрий Борисович с еще большей осторожностью нес этот загадочный предмет.

– Что они несут, Диана? – задумчиво спросила Лида. – Тропинка ведет от Острого бугра. Держат они путь домой… Что за странную вещь они так осторожно несут, собака?

Внезапная мысль промелькнула у нее в голове. Лида даже подпрыгнула и закричала во весь голос:

– Артем! Артем! Откуда вы идете?

Вначале Артем не слышал ее. Потом оглянулся, увидел Лиду и небрежно махнул рукой по направлению к Острому бугру.

– Что? Откуда?

Но обе фигуры уже исчезли за бугром. Кричать было бесполезно. Почему Артем не остановился, не подождал ее и не ответил яснее? Неужели он все еще сердится, глупый такой?..

Лида посмотрела на Диану, собака на нее. Продолжать игру уже не хотелось.

– Ну, побежали домой, Диана! Пока они сползут с пригорка, мы добежим и встретим их!

Лида ошиблась. Артем и Дмитрий Борисович успели добраться раньше. И когда девушка, запыхавшись, вбежала в дом, она услышала лишь последние слова Дмитрия Борисовича, явно чем-то взволнованного:

–…И вот он перед вами, Иван Семенович, этот ларец, который мы нашли с Артемом в замурованной пещере. Собственно, даже не мы, а один Артем нашел его, должен признаться… Да не краснейте, молодой человек, это же правда! Именно вы заметили его под слоем пыли. Честь открытия, безусловно, принадлежит вам. Острый, знаете, глаз у нашего Артема…

На столе перед отодвинутыми в сторону бумагами и планами стоял небольшой ларец. Иван Семенович с интересом оглядывал его со всех сторон. Артем стоял рядом, раскрасневшийся, с радостной, веселой улыбкой. Так вот что они несли тогда! И этот сундучок нашел Артем? Лида подошла к столу. Древний черно-зеленый ларец с каким-то полустертым узорчатым рисунком на крышке, запыленный, топорный… Лида незаметно взяла Артема за руку и тихонько сказала:

– Молодец, Артемушка! Поздравляю тебя!

Артем посмотрел на нее, что-то хотел ответить, но только пожал девушке руку, весело сверкнув глазами.

– М-да, как будто бы очень древняя вещь, – промолвил тем временем Иван Семенович. – Немало, должно быть, лет прошло с тех пор, как его сделали…

– Немало, немало! – радостно подхватил Дмитрий Борисович. Он прищурил глаза, мечтательно поднял голову, растирая между сухими пальцами левой руки свою острую бородку. – Немало! Я думаю, свыше двух тысяч лет, не меньше… Ага, надо, не откладывая, сфотографировать этот ларец вот так, на столе…

– А открывать когда? – не удержался Артем. Археолог искоса взглянул на него из-под очков и бросил:

– Всему свое время!

Процедура фотографирования была, по мнению Артема, чересчур торжественна и медлительна. Но вот Дмитрий Борисович отложил фотоаппарат и облегченно вздохнул:

– Что ж, можно попробовать открыть. Но тут необходима большая осторожность. Нет, нет, не помогайте мне, Артемушка! И вообще лучше отойдите немного в сторону. Мне необходимо полное спокойствие, а вы отвлекаете мое внимание!

И как же медленно он все делал, этот археолог, словно умышленно дразня всех своей нарочитой неторопливостью! Невольно казалось, что он вообще не хочет открывать шкатулку и делает это, лишь устулая любопытству друзей. Дескать, вовсе бы не стал этого делать, но поскольку вы все настаиваете, так и быть! Конечно, ученый лишь притворялся равнодушным… Артем ясно видел, какое у него возбужденное лицо, слышал, как дрожит его голос. «Э-э, – думал он, – уважаемый Дмитрий Борисович, вы и сами едва сдерживаете свое волнение!..» А Дмитрий Борисович распоряжался:

– Ни одного лишнего движения! Артемушка, чего же вы. стоите там, как будто вам нечего делать? Идите сюда, расстелите чистый лист бумаги, чтобы ни одна крупинка не исчезла, не потерялась. Понимаете, ни одна пылинка!

На ларце оставались лишь следы замка. Очевидно, он уже давно не держал крышку. Но она точно приросла к ларцу. Предельно осторожными движениями Дмитрий Борисович пробовал поднять крышку. Она не поддавалась. Археолог вздохнул:

– Страшно, знаете… она может оказаться очень хрупкой… ведь свыше двух тысяч лет…

– Позвольте, я попробую, – предложил Иван Семенович. – Кажется, у меня руки сильнее… Да не бойтесь, я вовсе не хочу ее ломать, не сомневайтесь, дорогой мой, все будет в порядке.

– Она же может просто рассыпаться, Иван Семенович! Осторожнее, пожалуйста, осторожнее!

Иван Семенович наклонился над ларцом. Послышался легкий треск. От ужаса археолог подскочил и бросился к нему.

– Он ломается! – воскликнул он с такой болью, словно ему самому выламывали сустав.

– Нет, я же сказал вам, что все будет в порядке, – успокаивал его Иван Семенович, уже отходя от ларца. Он был открыт. А Дмитрий Борисович возбужденно бормотал:

– Позвольте, позвольте… Ни к чему не притрагивайтесь! Я сам!

Однако никто и не пытался нарушить священное право Дмитрия Борисовича первым заглянуть в недра таинственного ларца. Взоры присутствующих устремились к ларцу. Каждый ждал чего-то необыкновенного. Но чего именно, не знал никто, кроме Артема. Золотая тиара скифского вождя – вот что должно быть в шкатулке!

– Подождите, подождите, – все еще бормотал Дмитрий Борисович. – И не приближайтесь, товарищи. Так нельзя. Прежде всего необходимо вновь сфотографировать раскрытый ларец. Первый, кто имеет право заглянуть внутрь, это даже не я, а фотоаппарат. Кстати, кажется… кажется, ларец пустой… – удивленно добавил он, не сдержавшись, чтобы не заглянуть в него,

– Что?

– Пустой?

– Не может быть!

Последнее из этих восклицаний, наиболее громкое, даже как бы протестующее, принадлежало, конечно, Артему.

– Да, пустой, – подтвердил Иван Семенович.

Ларец, скифская шкатулка пустая… Не может, не может быть!.. Они, вероятно, шутят… Но разве можно так шутить? Нет, нет!

Однако это был факт или почти факт. Сфотографировав раскрытый ларец, Дмитрий Борисович достал из него обеими руками, высоко подняв локти, нечто похожее на свернутый в трубку лист бумаги. И больше ничего в ларце действительно не было. Лишь тонкий слой пыли лежал на дне.

Артем даже не пытался скрывать, как он глубоко разочарован. Тиара, тиара скифского вождя, где ты? Клочок бумаги – и это все?.. Нет, решительно судьба была против юноши! Все его мечты рассыпались, разлетелись… И к чему Дмитрий Борисович вновь, да еще так старательно фотографирует нелепый этот ларец со свитком? Разве об этом мечтал Артем?

Но вот археолог отложил фотоаппарат. Он еще раз склонился над ларцом и заглянул в него снова, затем, вздохнув, осторожно, как величайшую драгоценность, переложил бумажную трубку на чистый лист и оградил ее ладонями, словно защищая от кого-то. В отличие от Артема Дмитрий Борисович не испытывал никакого разочарования. Больше того, его лицо сияло, бородка нервно подергивалась, глаза победно смотрели на товарищей. Все глядели на него в ожидании.

– Товарищи, – сказал Дмитрий Борисович торжественным голосом. – Товарищи! Знаете ли вы, что это такое?

Все молчали. Лишь Артем, пренебрежительно пожав плечами, равнодушно произнес:

– Во всяком случае, вряд ли что-либо стоящее…

Археолог взорвался:

– Неуч! Вы, молодой человек, знаете, что это такое? Подлинный документ скифской эпохи! Единственная в своем роде в истории науки находка… и вы осмелились так выразиться? Ведь до сих пор науке неизвестна ни одна строчка, ни одна запись, сделанная скифами! Как я уже имел честь докладывать вам, все, что мы знаем о скифах, – нам известно либо по найденным предметам, либо по некоторым произведениям греческих и римских историков! Что же вы молчите! Разве я не рассказывал вам об этом? Лида, скажите же, рассказывал или нет?

– Рассказывали, Дмитрий Борисович, – тихо подтвердила девушка. Ей было неловко за Артема.

– Итак, по вашему мнению, молодой человек, какая-то там золотая или усыпанная бриллиантами безделушка для науки важнее, чем этот единственный в своем роде письменный документ? Чепуха, глупость, вздор! Такая золотая игрушка была бы всего-навсего еще одной обыкновенной драгоценностью. А это… это… – Голос Дмитрия Борисовича срывался от гнева. Внезапно он махнул рукой: – Э, да что там говорить! Нет, никогда из вас не будет археолога, Артем, никогда! Однако оставим эти разговоры. Я не хочу терять на них время…

– И все же, Дмитрий Борисович, что это за бумага? – спросил Иван Семенович.

И тут археолог забыл об Артеме. Он повернулся к своему другу:

– Конечно, я еще не знаю ничего, кроме того, что это не бумага, а какая-то специально обработанная кожа. Ну, назовем ее пергаментом. Вот мы развернем его и посмотрим. Но, повторяю, Иван Семенович, насколько мне известно, это впервые…

– Да слышали уже, слышали! Впервые в истории науки найдено подобное диво, не так ли? Однако откуда вы знаете, что это документ? Может быть, никаких записей там и нет?..

– Такого не может быть, – твердо ответил Дмитрий Борисович. – Я убежден, что есть. Не верите? Сомневаетесь? Сейчас увидите собственными глазами. Лида, приготовьте карандаш и бумагу. Осторожно, друзья, ведь пергамент очень старый, он может буквально рассыпаться в прах…

Археолог уже не скрывал своего возбуждения. Его пальцы дрожали, когда он снова взял в руки пергамент и начал со всею осторожностью разворачивать его.

– Буквы! Видите, вот они, буквы! – сам не свой крикнул Дмитрий Борисович.

Действительно, с внутренней стороны пергамента были видны какие-то темно-коричневые значки. Они шли ровными строками, даже не разбиваясь на отдельные слова.

– «Тот, кто желает найти…» – вполголоса прочитал Дмитрий Борисович, продолжая разворачивать пергамент.

– Это здесь написано так?! – удивилась Лида.

– Постойте, постойте, – пробормотал растерянно археолог. – Да, так написано тут. Древнегреческий язык… Впрочем, встречаются слова еще какого-то другого языка… не иранского ли?.. Не знаю… Странные обороты… Однако что дальше?..

Строчки возникали одна за другой. Постепенно разворачивая пергамент, Дмитрий Борисович отрывисто читал отдельные фразы:

– «Дорога, которая указана на рисунке…» Гм, гм, где же этот рисунок?.. «Я добывал там золото…» Золото? И кто же такой этот «я»?..

Наконец свиток был развернут до конца. Дмитрий Борисович снова схватил фотоаппарат. Он трижды сфотографировал свиток, лежавший на чистом белом листе бумаги длинноватой желтой полоской с темными строчками букв. Затем Дмитрий Борисович начал переписывать их в тетрадь. Он что-то бормотал, нервно пощипывал свою бородку: должно быть, в тексте встречались трудности. Никто не отваживался тревожить его, мешать ему вопросами. Лида почувствовала, как Артем легонько коснулся ее плеча.

– О золоте слышала? – тихо спросил он.

– А ты еще был разочарован, что в ларце оказался лишь этот пергамент, – ответила она так же тихо.

Артем только пожал плечами: дескать, разве можно было догадаться о содержании таинственного свитка? Но Лида насмешливо заметила:

– Смотри, чтобы Дмитрий Борисович не услышал тебя. Тебе уже и так досталось за твои «золотые» мечты.

Артем промолчал.

Но он мог не беспокоиться. Дмитрий Борисович был весь поглощен работой и ничего не видел и не слышал. К действительности его вернуло тревожное восклицание Ивана Семеновича, указывавшего на свиток:

– Смотрите, смотрите, Дмитрий Борисович, что это такое? Пергамент как будто меняет цвет!

– Он весь пожелтел! – добавила Лида. – Видите, прямо на глазах сереет по краям!

Спохватившись, Дмитрий Борисович начал внимательно присматриваться к пергаменту. Действительно, свиток заметно менял свой вид. В середине документ еще оставался светлым. Но с краев он побурел, а светлое поле заметно сокращалось. Казалось, будто по пергаменту растекается темно-бурая тень. Поближе к краям уже невозможно было разобрать букв…

Дмитрий Борисович в отчаянии стукнул кулаком по столу. Позор, преступление против науки! Как мог он, опытный археолог, не предвидеть такой возможности, не подумать о ней? Разве он не знал о подобных случаях? Древний пергамент хорошо сохранялся в наглухо закрытом ларце, куда не проникал свежий воздух. Теперь пергамент активно впитывал в себя влагу, вследствие чего в нем проходил какой-то бурный химический процесс. Разложение, задержавшееся на тысячелетия в условиях герметически закрытого ларца, теперь свершалось с неудержимой быстротой.

И повинен во всем этом только он один, только Дмитрий Борисович! Он обязан был предпринять нужные меры, и прежде всего химически обработать пергамент, сообщить ему стойкость, по крайней мере положить его между двумя листами стекла и заклеить их по краям, чтобы предохранить пергамент от доступа свежего воздуха. Это же так просто. Сколько раз он проделывал это для сохранения хрупких, нестойких древних рукописей!

– Ругайте меня, друзья, бейте меня, я виноват! – воскликнул археолог в отчаянии. – Повинен проклятый темперамент, толкнувший меня на непростительную поспешность… Виновата моя невнимательность… Я так увлекся, что… Боже мой, что я наделал!.. Мне стыдно, мне…

Ему не хватало слов.

– Но, Дмитрий Борисович, ведь вы столько раз фотографировали пергамент и еще переписали текст, – утешала археолога Лида. Но он лишь безутешно качал головой.

Пергамент тем временем совсем потускнел. Он лежал на столе сплошным темным пятном, на котором уже невозможно было разобрать ни одного слова, ни одной буквы…

Мысль о дальнейшей судьбе находки возникла одновременно у Артема и у Дмитрия Борисовича.

– Надо как-то сохранить его, – нерешительно произнес Артем.

– Да, попытаемся хотя бы теперь это сделать… Ах, боюсь, что уже поздно! – жалобным голосом ответил археолог. – Он лежит у нас на бумаге. Попытаемся положить его вот так, вместе с бумагой, в чемодан, что ли. Главное, не дотрагиваться руками. Артемушка, дайте-ка пустой чемодан.

Спустя минуту раскрытый чемодан стоял около стола. Дмитрий Борисович и Лида осторожно взялись за края бумаги, на которой лежал пергамент, подняли ее…

– Осторожно! Ни одного дуновения!

Но было поздно! Изумленные друзья увидели, как от бумаги отделился легкий кусочек, словно пыль или пепел. Он поднялся в воздух, ломаясь и рассыпаясь на мельчайшие частицы. Одна из таких частиц медленно опустилась на руку Лиды – ее поразило, что она даже не ощутила прикосновения этого кусочка, он казался совершенно невесомым! Еще через несколько секунд на белом листе бумаги, который все еще держали в руках Дмитрий Борисович и Лида, осталось всего лишь два-три маленьких рыжих пятнышка. Это было все.

Лишь один кусочек, величиной с обыкновенную почтовую марку, еще плавал в воздухе. Порыв ветра нес его к дверям. Все следили за ним. Кусочек долетел до двери, перевернулся в воздухе и рассыпался. в пыль…

– Ну, что ж, товарищи, вы долго еще намерены держать этот пустой лист бумаги? – прозвучал голос Ивана Семеновича. Он широко улыбался. – Разумеется, очень неприятно, что пергамент так быстро закончил свое существование. Но ничего не поделаешь. Для науки остались по крайней мере фотографии – и это тоже неплохо. Да не горюйте же вы, Дмитрий Борисович. Ведь вы, кроме всего прочего, успели еще и текст переписать, не так ли?

– Да, успел, – угрюмо отозвался археолог. – Не могу, однако, поручиться, что не ошибся где-нибудь. Одна надежда на фотографию.

– А прочитать и перевести переписанное можете? Ведь нам хочется подробнее узнать о его содержании, – продолжал Иван Семенович, ощущая на себе взволнованные взгляды Артема и Лиды.

– Кажется, могу.

– Так давайте присядем и попытаемся разобрать текст. Там как будто было что-то весьма интересное. Про золото, что ли? А это уже относится и к геологии, а не только к вашей археологии.

– Как быстро… как быстро разложился… – все еще шептал Дмитрий Борисович, усаживаясь за стол. Он вытащил носовой платок, протер свои запотевшие очки, надел их и взял тетрадь с переписанным текстом. Лида осторожно заглянула через его плечо. Артем расположился около ларца. Он смотрел на его запутанные узорчатые линии. Они напоминали орнамент, но ни один мотив его не повторялся.

– Тут, правда, пока что не все понятно, – устало начал Дмитрий Борисович, разбирая свои записи. – Я уже говорил вам, что этот текст написан древнегреческим языком, но встречаются и слова, похожие на иранские. Однако общий смысл понятен. Какой-то древний человек, который писал на пергаменте… Как же быстро он разложился, товарищи! Просто ужас! Прямо перед глазами испепелился, вы же сами видели…

– Дмитрий Борисович, довольно горевать, – положил ему руку на плечо геолог. – Лучше расскажите нам о содержании пергамента. Радуйтесь тому, что сохранился текст.

– Да, да, это верно… Так вот, какой-то древний человек записал на этом пергаменте… Учитывая, что пергамент так быстро истлел…

– Дмитрий Борисович, опять?!.

– Нет, это я уже по существу. Учитывая это, можно полагать, что пергаменту не менее двух с половиной тысяч лет. Следовательно, это был современник древних скифов. Сомнений нет! Хотя нужно признать, что текст, как мне кажется, не имеет прямого отношения к скифам, и это обстоятельство несколько усложняет расшифровку документа. Однако общими усилиями мы с вами все же попытаемся разобрать, в чем тут дело. Вот здесь написано, разумеется, в вольном, так сказать, приближенном переводе, поскольку отдельные слова мне, как я уже говорил, непонятны. Слушайте, я перевожу.

Археолог поправил очки, еще раз осмотрелся вокруг и начал:

– «Тот, кто пожелает… найти залежи, найдет их. Он пройдет весь путь… как указано на рисунке. Он пройдет четыре головы… и трех коней. За факелами вверх… и факелами вниз он найдет пятую голову… и кабана. Да помогут ему боги. Там найдет он залежи. Там найдет он золото и… добудет его… как добывал я, Пронис. Я нашел это золото и оставил его. Счастливый человек прочитает это. Он возьмет рисунок и найдет золото, оставленное мною, Пронисом». Все…

В абсолютной тишине слышно было, как тихо дышит Диана. Дмитрий Борисович снова протер очки, испытующе посмотрел на товарищей своими близорукими глазами.

– Как понять все это? – спросил он наконец.

– Похоже на весьма серьезный документ, на завещание, скажем, – сказал Иван Семенович.

– Да я не про то. Но ведь тут весьма важные сведения, вот я о чем. Золото, например, – размышлял вслух Дмитрий Борисович.

– Когда речь заходит о золоте, да еще в такой определенной форме, мы, геологи, обязаны прислушиваться, – ответил Иван Семенович. – Между прочим, товарищи, указания, которые дает нам пергамент, проливают свет и на некоторые другие известные нам факты.

– То есть?

– Я как-то говорил вам, что в свое время на Остром бугре пытались добывать золото.

– Да, да, – заметила Лида.

– Попробовали и бросили, так как выходы его были ничтожно малы. И золотоносные жилы обрывались так же близко от поверхности, как и медные. Если этот пергамент говорит правду…

– Тогда?

– Тогда, выходит, золотые жилы возникают, как и медные, опять где-то в середине нашего капризного бугра. Что ж, это открывает перед нами новые перспективы… – И Иван Семенович погрузился в размышления.

Заговорила Лида:

– Дмитрий Борисович, разве Пронис – скифское имя? Мне почему-то кажется… я, конечно, не знаю… но в нем вроде слышится что-то греческое…

– По звучанию это, безусловно, греческое имя, – подтвердил археолог.

– И язык текста тоже греческий… хотя и с примесью какого-то другого?..

– Да.

– Следовательно, это не скифский документ?

– Видите ли, не так просто все решается. Возраст документа и его местонахождение невольно связывают его со скифами – ведь Острый бугор, как и вся эта местность, входит в район поселений древних скифов. Таким образом, я допускаю…

– При чем же тогда греческое имя и греческий язык? – не унималась Лида.

– Ну, греки вообще тоже могли здесь быть… например, какие-то там купцы, что ли. Они вообще далеко проникали… Однако что вы от меня хотите, Лида? Я просто сделал допущение, вполне закономерное. Разумеется, я не могу его сейчас доказать. А вы ухватились, как назойливый оппонент…

– Что вы, Дмитрий Борисович, это я просто потому, что не понимаю, – почти испугалась девушка.

– Тем более, – продолжал археолог уже более снисходительно, – что в тексте имеются неясные места.

– А именно? – поинтересовался Иван Семенович.

– Ну, вот, например. Что такое «факелы вверх» и «факелы вниз»? Что такое «четыре головы» и «три коня»? Опять же «пятая голова и кабан»? Что имел в виду автор?

– Может, это какой-нибудь шифр? – высказала предположение Лида.

– Нет, не думаю…

И неожиданно голос Артема победно зазвенел, нарушая общее молчание:

– Я знаю, что это за головы! Это те высеченные на стенах пещеры изображения, какие мы уже находили. Пока что мы видели только первые, ну, вступительные изображения. А когда пойдем дальше, то найдем и другие…

– А кони и кабан? – недоверчиво спросила Лида.

– Если поищем, то найдем и их, – уверенно ответил Артем. – Или у тебя имеются другие предположения?

– Нет, – честно призналась девушка.

Дмитрий Борисович помял пальцами бородку – это всегда означало, что он что-то обдумывает.

– Возможно, это и так, – промолвил он, обращаясь к Артему. – Во всяком случае, придется еще поработать, проверяя вашу любопытную мысль. Пока что предположение Артема – единственно реальное решение загадки с этими головами, конями и кабанами… Остроумная мысль, молодой человек!

Артем не мог сдержать довольной улыбки.

– Хотя она, эта мысль, и не охватывает всего комплекса загадок, – продолжал археолог. – Например, как истолковать факелы?

– Не знаю, – чистосердечно признался Артем.

– Главное, по-моему, не это, – вмешался Иван Семенович. – Пусть головы, кони и кабан действительно являются каким-нибудь указанием. С этим, пожалуй, можно согласиться. Но главное – упоминание о плане. Где он? Ведь одного текста нам мало. Да и автор его настойчиво предлагает нам пользоваться каким-то планом. Он как будто считает, что тот, кто будет читать текст, одновременно получит и сам план. А его-то я и не вижу. Может быть, он где-нибудь в ларце?..

– Но мы же осмотрели его очень внимательно, – возразила Лида.

– Посмотрим еще раз!

Но в ларце, естественно, ничего больше не оказалось. Он был совершенно пуст, если не считать тонкого слоя пыли на дне. И эта пыль наводила на грустные размышления. Кто знает, не был ли исчезнувший рисунок нанесен на пергаменте худшего качества? Не истлел ли этот второй пергамент в шкатулке? Ведь тонкий слой пыли как раз мог быть и его остатками…

– А может, стоит предпринять разведку без плана?.. – нерешительно предложил Артем. Ему очень хотелось найти какой-нибудь выход из этого безнадежного положения.

– Ничего не выйдет, – угрюмо ответил Дмитрий Борисович. – Там ходов, переходов и ответвлений может оказаться более чем достаточно. Как узнать, в какую сторону идти? Изучение пещеры без плана займет слишком много времени…

Они сидели вокруг стола. Дмитрий Борисович не выпускал из рук тетради, словно боялся потерять и ее, как пергамент. Лида задумчиво смотрела в окно. Там, за небольшим пригорком, где сегодня утром они резвились с Дианой, поднимались склоны Острого бугра с его неизученной пещерой. Где-то там, если верить завещанию таинственного Прониса, недра хранят залежи золота…

Иван Семенович тоже погрузился в размышления. Трезвый, опытный человек, бывалый геолог, он понимал, что неожиданная находка Артема и Дмитрия Борисовича сама по себе уже диктует необходимость внести определенные изменения в планы исследовательской работы. Если только в древних документах говорится о залежах золота, то было бы безрассудно, даже преступно не попытаться отыскать их. Конечно, Иван Семенович смотрел на вещи не так, как остальные. Едва услышав о скифах, о загадочном Пронисе, обо всех головах, конях, кабане и факелах, Артем и Лида сразу же загорелись, рисуя себе всякие приключения. Что же касается Дмитрия Борисовича, то ему было вполне достаточно его бронзового ларца и нескольких археологических находок.

Другое дело Иван Семенович. Для него, инженера-геолога, который всю свою жизнь был занят поисками полезных ископаемых, главным в этом событии было упоминание неведомого Прониса о золоте. Пройти мимо него Иван Семенович не мог. Но как искать это золото? Разумеется, если бы нашелся план, все оказалось бы гораздо проще. Но так или иначе, а искать надо.

Иван Семенович ошибался только в одном. Он полагал, что Артем мечтает сейчас лишь о золотых тиарах скифских вождей и о приключениях в таинственной пещере. Между тем это было совсем не так. Сейчас Артем вспомнил свое детство, вспомнил, не зная почему. Что-то толкнуло его на это, но что, он так и не знал, никакой видимой связи с тем, что случилось, он не находил…

…Матери и отца Артем не знал. Они умерли, когда Артем был совсем маленьким. Он воспитывался в детском доме. Свои первые воспоминания Артем называл «серохалатными», потому что в детском доме все дети носили серые халатики. Это было очень давно…

Потом он с двумя товарищами в поисках приключений бежал из скучного и унылого детского дома и в своих голодных скитаниях наткнулся на удивительное зрелище: какие-то мальчишки запускали в поле модель самолета. Он познакомился с ними. Это были ребята из детского дома, но совсем не такого, какой покинул он. Это видно было по их веселым лицам и оживленным разговорам. Артем быстро подружился с ними – очень уж интересно было запускать модели самолетов, белые, аккуратненькие, легко взлетавшие в воздух. А потом они все вместе пошли в тот детский дом. И директор разрешил ему остаться…

В первый же вечер вымытому и переодетому Артему показали новую для него игру – лабиринт. На бумаге начертано было множество линий, и в путанице их ходов нужно было найти один-единственный выход из лабиринта, при этом нигде не пересекая пути. Артем долго пыхтел, но выход все же нашел. Это ему очень понравилось. А воспитательница сказала смеясь: «Вот так и находи выход из всякого тяжелого положения. Ты сегодня уже во второй раз нашел его». Артем удивленно посмотрел на нее: что она имеет в виду?

Артем улыбнулся, вспомнив этот давний разговор. С тех пор он всегда находил свою дорогу. Учился в школе, теперь учится в институте, да и сейчас ищет выход из довольно сложного положения… Да, ищет выход!.. Не потому ли он вспомнил и детство и лабиринт?

Только теперь Артем заметил, что он держит в руках крышку бронзового ларца, механически водя пальцем по углублениям вычеканенных узорчатых рисунков. Вот, оказывается, что навело его на воспоминание о лабиринте! Он водит пальцем по линиям на крышке, как когда-то по рисунку придуманного кемто лабиринта. Эта игра тогда увлекала его. Ну-ка, попробуем и теперь! Вот здесь как будто вход. Так. А дальше куда? Собственно, выбирать не из чего, потому что путь лишь один, остальные ответвления исчезают сразу же после того, как отходят от главного пути. Любопытный узор вычеканил на этом ларце древний мастер, как будто нарочно не позволяя уклоняться в сторону от главного направления… Что?..

Горячая волна крови ударила Артему в голову. Он постарался овладеть собой. Нет, не может быть! Однако так… постойте, постойте: как дальше? А еще дальше?.. Неужели?..

Это было невероятно, но места для сомнений не оставалось. Ему снова посчастливилось! Это же так и есть, безусловно, и так просто, так неожиданно просто и ясно!

– Товарищи! Товарищи!

Все удивленно оглянулись. Что случилось? Почему лицо Артема сияет такой радостью?

А он стоял посреди комнаты, высоко подняв в руках крышку бронзового ларца, и как одержимый выкрикивал:

– План! Есть план! Найден план! Вот он, рисунок Прониса!

Дмитрий Борисович стремительно вскочил и бросился к Артему.

– Где? Какой план? Что вы говорите, молодой человек? – взволнованно спрашивал он.

Вместо ответа Артем молча подал археологу крышку от ларца, указывая на вычеканенные на ней узоры.

– Ну и что? При чем же здесь план?

– Да это же он и есть! Посмотрите сами!

– Что? Этот орнамент, узор?

– Он! Он самый! Этот рисунок и есть план Прониса, на который тот ссылается в тексте. Ну, все равно как лабиринт. Понимаете, Дмитрий Борисович? Да вы посмотрите, это же страшно просто!

Три головы склонились над крышкой шкатулки, три пары глаз старательно изучали сложный рисунок, Дмитрий Борисович все еще недоверчиво водил пальцем по углублениям главной линии, Лида восторженно выкрикивала похвалы Артему, Иван Семенович довольно кивал головой. А Артем от полноты чувств бросился к Диане, перевернул ее на спину и затормошил. В комнате победно звучал его радостный голос:

– Есть план! Есть план! Есть!

 

 

Глава четвертая

 


Дата добавления: 2018-02-28; просмотров: 262;