Угрозы старого энарея. – Первый гром. – Вещун требует. – Подземная гроза. – В кольце дротиков. – Заклинания у черной кибитки. – Чего хочет кривобокий? – Новое появление Баркана



 

Варкан вскочил на коня, который был привязан возле шатра, и, сопровождаемый несколькими всадниками, ускакал прочь.

Глядя ему вслед, Артем подумал: «Должно быть, старый мошенник задумал что-то серьезное. Иначе Варкан не спешил бы так. И все это касается нас… Однако что же мне делать?»

Решение пришло сразу: надо дознаться, что затеял вещун. Гм… Варкан поскакала в том направлении, откуда их привели сюда. Это было ясно, Артем всегда хорошо ориентировался даже в малознакомой местности.

«Значит, – решил он, – пойду туда и я. Разумеется, на коне было бы значительно быстрее и удобнее, но ничего не поделаешь, отправимся пешком… Однако как быстро наступил вечер…»

Из-за леса выплывала большая черная туча. Она тяжело продвигалась, медленно обкладывая и без того низкий горизонт. Постепенно она закрыла почти все небо. Желтовато-красный цвет растений приобрел какой-то фиолетовый оттенок. Все казалось странным, нереальным, каким-то искусственным в этом загадочном свете… Откуда-то сверху донесся глухой грозный рокот. Что это? Гроза?.. Гром?.. Но разве может быть гроза под землей?

Артем ускорил шаг. Он пришел к выводу, что нет смысла тратить время на рассуждения: ведь он с друзьями успел увидеть и услышать в продолжение одного дня столько умопомрачительных и неимоверных вещей, что приходилось воспринимать их такими, какие они есть. Все равно никак их не объяснить даже с помощью Ивана Семеновича и Дмитрия Борисовича. Следовательно, надо думать только о том, что непосредственно касается их сейчас.

Итак, что же задумал старый вещун? В какой мере это грозит друзьям? Артем думал об этом, и перед его глазами вставало сухое злое лицо, пронзительные холодные глаза вещуна. Да, это воистину было обличье хищника, который, ни минуты не колеблясь, способен уничтожить всякого, кто станет на его пути. «Не они ли это?» – вдруг подумал Артем и остановился.

За поворотом он увидел большую шумную толпу. Впереди нее крутилось несколько всадников. Они постепенно отступали от толпы. Всадники как будто пытались остановить пеших, они натягивали поводья коней, направляя их грудью против толпы, но раздраженные чем-то скифы упорно отталкивали их и шаг за шагом двигались вперед. Вот испуганные кони взвились на дыбы. Один из всадников едва удержался на лошади.

«Да не Варкан ли это с его воинами?» – снова подумал Артем.

Всадники отступали. Между ними и толпой метался вещун, воздев к нему руки со сжатыми кулаками. Он что-то яростно вопил своим неприятным хриплым голосом и предостерегающе показывал на большую черную тучу, которая ползла чуть ли не над самыми головами людей.

«Пугает их, – подумал Артем. – Вот старый плут!»

Один из всадников, в котором Артем узнал Варкана, направил своего коня прямо на вещуна. Но остальные воины нерешительно теснились позади. Ободренный этим, вещун обратился с призывом к толпе, и она в ярости бросилась на Варкана. Быстрым движением всадник натянул поводья, конь стал на дыбы и, гарцуя, вынес молодого скифа из разъяренной толпы. Не останавливаясь, Варкан крикнул своим товарищам несколько слов, и все умчались к кибитке Сколота.

Толпа бросилась вслед за всадниками. Впереди бежал вещун, сопровождаемый своими помощницами.

– Э, такое дело мне уже не нравится, – пробормотал Артем. – Если они заметят меня, мне не поздоровится… а спрятаться некуда…

Да, положение становилось опасным, к тому же из ближайших кибиток выбегали новые группы скифов и присоединялись к толпе. В этот момент всадники поравнялись с Артемом.

– Варкан! – крикнул он изо всех сил. – Спасай!

Молодой скиф увидел юношу. С его губ сорвался возглас удивления. На всем скаку он осадил коня, протянул Артему руку и помог ему вскочить на коня позади себя. А еще через несколько секунд Варкан уже снова мчался галопом, догоняя других воинов. Артем оглянулся: огромная толпа мчалась вслед за ними.

У жилища Сколота всадники остановились. Артем соскочил с коня и вбежал в кибитку. У него не оставалось сомнения – старый вещун подстрекает скифов против них, чужестранцев. Нужно немедленно что-то придумать, как-то защищаться… Надо… Но что именно надо, Артем не знал. Увидев пытливые, встревоженные лица друзей, он закричал:

– Сюда движется огромная толпа во главе с вещуном! Сейчас они будут здесь! Они явно настроены против нас…

Юноша заметил, как побледнела Лида, и понял, как дорога ему эта девушка и как он готов на все, чтобы спасти ее.

– А чего они хотят? – спросил Иван Семенович.

– Не знаю… Они напали на Варкана. А теперь идут сюда, полные ярости…

Тем временем Варкан вошел в шатер и докладывал Сколоту о результатах своей вылазки. Лицо вождя помрачнело.

– О чем это? – спросил Иван Семенович археолога.

– Не понимаю… Сейчас он, видимо, говорит по-скифски.

Неожиданно перебив Варкана, Сколот взял с ковра свой шлем. Рука его легла на золотую рукоятку короткого меча. Но он не поднялся, а лишь указал Варкану рукой на гостей.

Варкан обратился к Дмитрию Борисовичу по-гречески. Археолог внимательно слушал его, озабоченно пощипывая бородку.

– Ну, что же он сказал? – нетерпеливо спросил Иван Семенович.

– Вещун подбивает скифов, чтобы те потребовали у Сколота нашей выдачи. И они идут сюда. Вещун угрожает скифам небесной карой, пугает их грозой, которая уже надвигается, молниями… и камнями, которые будут падать с неба и поражать людей за нарушение воли богов. Говорит, что умилостивить богов можно, только принеся нас в жертву…

Артем понял ловкий ход вещуна: старик использовал приближение грозы, которая, по-видимому, была здесь редким явлением.

– И в самом деле, Иван Семенович, – сказал он, – я сам видел: надвигается гроза. Все небо обложили тучи. Вот старый хитрец и пользуется этим, чтобы напугать скифов.

Иван Семенович погрузился в задумчивость. Заговорил археолог:

– Странно, судя по историческим источникам, скифы не боялись грозы… В чем же дело?.. – Дмитрии Борисович развел руками.

Иван Семенович заметил:

– Вероятно, эти имели случай убедиться в том, что с неба могут падать камни. Вот они и боятся грозы.

Лида удивленно посмотрела на геолога.

– Разве во время грозы могут падать камни?

– Здесь всякое может случиться. Электрические разряды могут свалить сверху целые глыбы. Разве вы забыли, что мы с вами находимся на большой глубине под землей, в гигантской пещере?..

И как невероятно это ни звучало, тем не менее было правдой! Иван Семенович ни на минуту не забывал о том, что мир, в который они попали, заключен в огромной пещере, где решительно все необъяснимо с обычной точки зрения, начиная от фантастической желтовато-розовой растительности и кончая этой грозой с камнями.

Диана, спокойно лежавшая на ковре, неожиданно вскочила и, подбежав к выходу, грозно зарычала. Снаружи донеслись громкие крики.

Сколот помрачнел. Он медленно поднялся, положив руку на золотую рукоять меча, и вышел из кибитки. Вслед за ним вышел и Варкан, бросив на чужестранцев полный сочувствия взгляд; он как бы призывал их не волноваться и сохранять спокойствие. Иван Семенович ответил ему выразительным взмахом руки: мол, с нами все в порядке! А затем обратился к товарищам:

– Ну что ж, пойдем и мы. Тут делать нечего, друзья!

Сжатые скулы и сдвинутые брови Ивана Семеновича говорили о том, что он приготовился к самому страшному. Дмитрий Борисович решительно зажал в руке свою кирку. На бледном лице Лиды горели зеленоватые глаза, она прикусила губу.

– Не бойся, Лида… – начал было Артем.

– Не надо, Артем! – оборвала его девушка. – Я готова ко всему… Пошли! – Голос ее дрожал, но она держалась твердо и мужественно.

Толпа на минуту затихла, когда из красной кибитки вышел Сколот, сопровождаемый стражей. Умолк даже вещун; он пытливо вглядывался в помрачневшее лицо Сколота, надеясь обнаружить в нем признаки нерешительности, слабости, которую можно будет использовать в своих интересах. Однако его надежда не оправдалась. Лицо вождя выражало уверенность и силу. Вещун сжал от досады кулаки.

Гул голосов возобновился, когда из шатра показались чужестранцы. Раздражение, злоба, ненависть чувствовались в возгласах толпы, возбужденной словами и выкриками вещуна и его помощников. Скифы начали приближаться к красной кибитке.

Вдруг вождь сделал шаг вперед и что-то выкрикнул. Толпа снова затихла. Передние ряды даже немного подались назад, напуганные суровым, гневным выражением лица вождя.

– Однако наш Сколот пользуется авторитетом, – шепнул Артем Лиде.

– Хорошо бы… – пробормотала девушка рассеянно. Ее внимание привлекла фигура кривобокого скифа, который вертелся возле путешественников. Лицо его было напряжено, хитрые глазки сощурились, он весь наклонился вперед, опустив чуть ли не до земли свою левую руку, которая была значительно длиннее правой. Лида тихонько указала на него Артему.

– Откуда он взялся? И что ему надо?

– Он точно вестник беды, – ответил юноша.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Как только появится, обязательно жди чего-то плохого.

– Уж не заразился ли ты суеверием? – усмехнулась Лида.

– Я говорю совершенно серьезно. Ах, с каким бы удовольствием я дал бы ему…

– Ой, Артемушка!

Вновь послышался голос Сколота. Вождь как бы увещевал толпу. Вдруг прогромыхал далекий гром. Тревожная волна прокатилась по толпе, выплеснув вперед старого вещуна. Настал его долгожданный час!..

Устремив свой взор на низко нависшую тучу, вещун с воздетыми руками медленно шел на Сколота. Старый вождь не отступил ни на шаг. Он стоял неподвижно, лишь рука крепче сжимала рукоятку меча.

Лида заметила, как радостно блеснули глаза кривобокого. Но они тут же погасли: этот человек словно обладал способностью чувствовать чужой взгляд! Он посмотрел на чужестранцев и тут же отвернулся, прикидываясь безразличным ко всему происходящему. «Отвратительное, какое-то мерзкое существо, – невольно подумала Лида. – Как паук!..» Все это представлялось ей непонятным, странным: откуда у нее такое чувство? Ведь у девушки, по сути, не было никаких оснований относиться с предубеждением к этому человеку, который не сделал ей ничего плохого, даже наоборот, поглядывал на нее время от времени вполне доброжелательно и с интересом. Откуда это? Ладно, а почему же точно такое ощущение возникало и у Артема?.. Нет, здесь действительно было что-то не так. Ведь оба они, и Артем и Лида, подсознательно видели в молодом кривобоком скифе врага, коварного и хитрого…

Не опуская рук, старый вещун начал говорить. Его голос звучал угрожающе, он как будто чего-то требовал, указывая на огромную черную тучу, нависшую над головами скифов. Он остановился, сделал паузу, как опытный оратор и актер. И в этой тишине снова прогремели раскаты грома – теперь уже ближе, сильнее. Вещун словно только этого и ждал. Он закричал вдруг истошным голосом, повернулся к толпе скифов и обращался уже непосредственно к ней, а не к вождю. Нестройные, одобрительные возгласы были ему ответом.

Старик выразительно показал рукой на чужеземцев, как бы требуя взять их у Сколота и отдать толпе скифов. Затем он не менее выразительно указал на нависшую над ними тучу. Руки его быстро двигались, он словно бы ломал что-то невидимое, сокрушая какую-то преграду, и на каждое его движение возбужденная, наэлектризованная толпа отвечала новыми яростными выкриками.

Сколот все так же отрицательно покачал головой. Он протянул руки по направлению к чужеземцам, будто защищая их от чего-то. Но вещун тут же сделал еще шаг вперед и неистово прокричал длинное заклятие. Успел ли он закончить его или вдруг оборвал, выбрав подходящий момент, – этого понять было нельзя. Но последние слова заклятия прозвучали уже под ослепительной вспышкой молнии, прорезавшей темные сумерки. Толпа сразу же замерла.

Эту неестественную, страшную тишину вдруг нарушил оглушительный раскат грома. Он катился с одного края небосвода до другого, он заполнял собою все…

Артем видел растерянные, испуганные лица скифов, стоявших ближе к нему. Он видел, как дрожали от страха седые старики, окончательно перепуганные молнией, громом и заклятиями вещуна. Не хватало, пожалуй, только падающего с неба каменного дождя, о котором говорил Варкан. Да и в самом деле, разве не могли от такого грохота сорваться со сводов огромной пещеры каменные глыбы? Невольно Артем взглянул вверх. Тучи клубились чуть ли не над самой его головой. Да, старый вещун выбрал действительно подходящий момент, чтобы захватить в свои руки чужеземцев, используя и грозу, и молнии, и гром, которых, очевидно, не случайно боялись скифы…

А вещун продолжал колдовать. Он широко раскинул руки, точно огромная хищная птица крылья, и двинулся к чужестранцам. Он шел, не замечая ни Сколота, ни его воинов, и за ним валила злобная толпа. Это было так страшно, что Лида вздрогнула и схватила Артема за руку.

Сколот, все время державший ладонь на рукояти меча, сделал резкое движение и даже успел наполовину вытащить его из ножен. Но к нему бросились Варкан и другие воины из свиты. Они указывали вождю на обезумевшую толпу, убеждали его, сдерживали. А кривобокий молодой, скиф смотрел на все это с холодным любопытством, словно перед ним разыгрывалось интересное зрелище.

– Защищаться, товарищи! – отчаянно крикнул Дмитрий Борисович, замахиваясь киркой на подступавших уже почти вплотную скифов. Но защищаться было невозможно. Десятки рук вцепились в кирки, единственное оружие путешественников, и вырвали их. Артем почувствовал, как его толкнули в самую гущу толпы. И тогда он сделал то единственное, что мог еще сделать, на что вдохновила его смертельная опасность.

– Диана, ко мне! – крикнул он собаке, извиваясь как вьюн в руках схвативших его двух дюжих скифов.

С яростным рычанием собака бросилась на зов Артема. Всем своим телом она упала на двух ближайших к юноше скифов и сбила их с ног. Еще мгновение – и Диана впилась острыми зубами в руку скифа, который держал Артема. Со всех сторон неслись испуганные возгласы:

– Поскина… Поскина!.. Поскина!..

Вокруг юноши образовалось свободное место. Он стал как бы центром заколдоваиного круга, который скифы не осмеливались переступить, так как там хозяйничала страшная собака, поскина, священное для них существо. Диана нагнала на скифов такой страх, что никто даже не осмеливался обороняться. Укушенный попросту бежал, а его соседи отступали, толкая друг друга.

– Хорошо, – радостно произнес Артем. – Хорошо! Теперь будем пробиваться к нашим. Диана, милая моя поскиночка, выручай!

Но собака и без того рвалась к своим друзьям. Как умный, смелый боец, она то пугала скифов своими крепкими клыками, то бросалась вперед, прокладывая себе дорогу, то прыгала назад, помогая Артему не отставать от нее, отбивая неожиданвую попытку кого-то на вещунов, которые, как ей казалось, хотела напасть на нее. Но никто из скифов и не думал сопротивляться – священный страх перед поскиной был сильнее всего! Кое-кто иа них просто убегал из толпы к своим кибиткам: лучше, мол, держаться подальше от страшной ожившей пантеры! И вместо веех прежних выкриков теперь звучало только одно:

– Поскина! Поскина!

– Диана! – раздался радостный голос Лиды.

– Мы тут, тут уже, Лида! – откликнулся Артем. Наконец-то друзья снова были вместе. Они стояли иод защитой собаки. Но надолго ли эта отсрочка? Вокруг них плотной стеной сомкнулась толпа возбужденных скифов, вооруженных луками, стрелами, копьями, мечами. Приблизиться к чужестранцам им не давала страшная пантера. Однако почему они не применяют оружие? Что мешает им в одно мгновение свалить чужестранцев стрелами?..

Как бы угадав, в чем дело, Дмитрий Борисович проговорил:

– Вероятно, старый вещун приказал захватить нас живыми.

Иван Семенович кивнул головой: очевидно, это так. И тут же принял решение, которое невольно подсказал ему археолог.

– Друзья, – сказал он тоном, не допускавшим возражений. – Сопротивление бессмысленно. Надо смириться. Вещун действительно может переменить свои намерения. А достаточно одного его слова – и скифы применят оружие. Тогда уже и Диана нам не поможет.

– Смириться?

– Не спорьте, Артем. Я уверен, что вещун не собирается нас убивать, по крайней мере сейчас. У него какие-то свои планы. В противном случае мы бы уже давно покончили все счеты с жизнью.

Артем вынужден был согласиться с Иваном Семеновичем.

– Так вот, мы должны использовать передышку. Посмотрим, что будет дальше. Итак, никакого сопротивления. Особенно это касается вас, Артем, хотя и Дмитрию Борисовичу полезно об этом напомнить. Выдержка и спокойствие!

Еще раз прогремел гром. Но на этот раз он был слабее. Скифы окружили чужестранцев тесным кольцом. Диана настороженно озиралась, готовая к новой схватке с врагами.

– Хорошо, – тихо прошептала Лида, – мы не окажем никакого сопротивления. Но что же будет дальше?

Словно отвечая ей, заговорил вещун. Хриплый и властный голос его был хорошо слышен, но сам вещун не показывался из толпы.

– Спокойствие, друзья! – еще раз напомнил Иван Семенович.

Кольцо замкнулось. Скифы, стоявшие впереди, выставили копья. Диана ощетинилась, но копья остановили и ее. Скифы наступали… Острия уже касались путешественников.

– Стало быть, подчиняемся, – повторил геолог. – Пошли! – Он подозвал к себе Диану и взял ее за ошейник.

Спустя минуту друзья шли в центре большого кольца скифов. Копья уже не касались их, так как скифы поняли, что чужестранцы не оказывают сопротивления. Диана утихомирилась, видя, что Иван Семенович и все остальные идут спокойно.

– Однако Сколот не сдержал своего слова, – с горечью сказал Артем. – Ведь он торжественно заявил, что мы находимся под его защитой.

– А что же ему оставалось делать? – ответила Лида. – Обстоятельства оказались сильнее его.

– Все равно Сколот обязан был до конца защищать нас, – настаивал на своем Артем.

– И ничего бы не вышло. Только напрасно пролилась бы кровь, – возразила девушка. – Разве ты не заметил, что даже Варкан уговаривал Сколота не оказывать сопротивления?

Юноша умолк: стоит ли спорить, если этим уже ничего не изменишь…

– Только одно для меня все еще неясно… – продолжала Лида.

– Вот как, только одно! – усмехнулся Артем.

– Артем! – прикрикнул на него Иван Семенович.

А Лида продолжала, словно и не слышала язвительной реплики юноши:

– Что собою представляет этот кривобокий и какова его роль в этой истории? Вот что я хотела бы знать…

Они возвращались по дороге, какой шли раньше к шатру Сколота. Мимо них на коне с богатой сбруей ехал вещун. Он с холодной злобой глядел на пленных чужеземцев, и его взгляд не предвещал ничего хорошего. Да, теперь они в полной власти у этого человека…

На бугре друзья увидели небольшую группу людей. Должно быть, это были те же самые пленные, которых сегодня приводили к жертвеннику.

За холмами, за лесом и далеко за полем поднимались отвесные скалистые горы. Вся местность была окружена ими. Горы, казалось, поднимались выше туч. Теперь пейзаж был совсем обычным, земным, так как в сумерках стала незаметной странная желто-розовая окраска растительности. Горы, горы, всюду горы… Впрочем, разве можно называть их так? Это же стены гигантской пещеры, в которой очутились путешественники, пещеры, где живут скифы… «Как они попали сюда, эти скифы? – думал Артем. – И как дожили до наших дней? А над ними, над полем, над возами и кибитками – каменный потолок пещеры, скрытый от глаз плотными тучами… Странно… Никогда бы не поверил, если бы не попал сюда!..»

Процессия приблизилась к кибиткам, украшенным причудливыми рисунками пантер, львов, оленей. Все это было нарисовано грубыми мазками на войлоке кибиток в страшном беспорядке, чуть ли не рисунок на рисунке.

– Очевидно, эти изображения имеют религиозное назначение, – заметил археолог.

Скифы остановились. Около большой кибитки их ждал вещун, стоявший в торжественной позе. Теперь на нем поверх льняного женского платья был длинный красный плащ, украшенный такими же рисунками, что и стены жилища.

– Старый мошенник дает нам понять, какая он важная птица, – пробормотал Артем.

– Тише, Артем. Не забывайте, что сейчас мы в его руках, – заметил Иван Семенович. – Я же просил вас быть сдержаннее…

Вещун пробормотал отрывистое заклинание, затем указал на кибитку и на чужеземцев. Ближайшие от него скифы сразу же отступили на несколько шагов назад, будто опасаясь, что это заклятие может коснуться их. На лицах скифов отразился страх. Действительно, хитрый вещун держал в своих руках этих бедных перепуганных людей!

Вещун умолк. Не глядя та чужеземдеь, он отошел в сторону. Вместо него приблизились подручные. Держа наготове кинжалы, они указывали на вход в кибитку.

– Войдем, – сказал Дмитрий Борисович. – Тут перевода не требуется. Не так ли, Иван Семенович?

– Выбирать не приходится, – ответил тот.

И он первый вошел в кибитку, отбросив кошму, заменявшую двери. Лида выглядела неважно. Девушка очень устала, и больше всего на свете ей хотелось спать. Она лелеяла надежду, что, может быть, хоть сейчас им дадут поесть и попить.

Она вошла и подумала: надо опустить кошму, быть может, эти люди поймут, как измучили чужеземцев. Взявшись рукой за кошму, девушка бросила взгляд за проем кибитки. И то, что она увидела, заставило ее эабыть об усталости: рядом с вещуном стоял кривобокий и о чем-то шептался, поглядывая на шатер. Кривобокий, как догададась Лида, требовал кого-то из шатра, а его собеседник не соглашался с ним.

Лида почувствовала, как у нее тревожно забилось сердце. Она не знала, чего именно требует кривобокий, но очень хорошо поняла: все это не к добру…

Кривобокий продолжал настаивать на своем. Повидимому, он сумел привести убедительные доводы, так как в конце концов вещун сдался и кивнул годовой в знак согласия… Лицо кривобокого искривилось в довольной усмешке. Он еще раз вопросительно посмотрел на вещуна. Тот снова утвердительно кивнул головой.

И тогда кривобокий быстро отошел к своему шатру. Глаза eго сверкали, язык высовывался от удовольствия. Взгляд был до того выразителен, что Лида содрогнулась. Ей показалось, что глаза кривобокого остановились на ней. Девушка отпярнула от проема, едва удержавшись на ногах. Больше она ничето не увидела. Толпа сдвинулась, закрыв собой вещуна и кривобокого.

– Лида, что вы там застряли? – услышала она голос Ивана Семеновича. – Идите-ка сюда. Есть интересные новости.

Быстро обернувшись, Лида застыла от удивления. Нет, этого она уже никак не ожидала!

Ее товарищи, уже усевшись на коврах, разговаривали с… Варканом, невесть откуда появившимся в кибитке. Молодой скиф полулежал у дальнего края так, что вся его фигура была покрыта войлоком. Видноо было только его голову в шлеме.

– Варкан! – удивленно произнесла девушка, широко открыв глаза. И вдруг покраснела, увидев, как молодой скиф, услышав свое имя, дружелюбно улыбается ей.

 

 

Глава восьмая

 

Собственность богов. – Скифская кухня. – Сколот и Дорбатай. – Кое-что из древней истории. – Дорбатай предъявляет ультиматум. – Вот, оказывается, кто Гартак! – Предположения Ивана Семеновича.

 

– Идите же сюда, Лида! Или вы испугались Варкана? – засмеялся Иван Семенович.

– Но… как он очутился здесь? – смущенно спросила девушка.

– Все это сейчас нам объяснит Дмитрий Борисович. К сожалению, он, как вы знаете, единственный среди нас, кто может объясниться с Варканом. Дмитрий Борисович, мы ждем!

В полутемной кибитке, куда сумеречный свет проникал лишь сквозь круглое отверстие вверху, завязалась беседа. Переводчиком служил Дмитрий Борисович. Артему было поручено следить за входом в кибитку. Это было сделано по настоянию Варкана. Он лежал на полу, почти целиком укрытый войлоком. В случае тревоги он мог накрыть и голову и таким образом остаться незамеченным, если бы кто-то вошел внутрь.

Варкан тихо и быстро рассказывал. Изредка Дмитрий Борисович останавливал его и просил повторить или объяснить то, что ему не сразу удавалось понять. Каждые две-три минуты Дмитрий Борисович переводил товарищам очередную часть рассказа Варкана. Потом снова слушал его – и снова переводил.

– Сколот, видите ли, тогда ничего не мог поделать, – переводил Дмитрий Борисович. – Вещуну, как мы и сами поняли, удалось воспользоваться приближением грозы. Он запугал людей тем, что боги будут швырять в них из-за туч камни. Здесь порою случается такое…

– Вполне понятно, – заметил геолог.

– Поэтому скифы стали требовать, чтобы Сколот отдал нас ему. В довершение ко всему прогрохотал гром. Сколот вынужден был уступить, чтобы избежать междоусобицы. И вот теперь мы в руках вещуна… Он наложил на нас заклятие, и никто, кроме него и помощников, не смеет приближаться к нам… Своеобразное табу… Мы сейчас собственность богов. А поскольку мы с вами весьма не по душе старому вещуну, то нас, простите за выражение, могут отдать в жертву этим самым богам…

– Этого не может быть! – вскочил с места возмущенный Артем.

– Я тоже так считаю. Но подобную возможность все же следует учитывать. Варкан говорит, что вещун – хитрый и коварный человек. Однако из этого следует, что он может использовать нас в своих интересах. Скифы, видите ли, считают, что мы тоже колдуны и чародеи. Особенно они подозревают в этом Артема.

– О-о, я такой, я могу! – сделав страшное лицо, прогудел юноша.

– Да, Артем, Варкан говорит, что вы произвели на скифов весьма сильное впечатление. А тут еще Диана, наша поскина… Одним словом, Варкан считает, что игра только начинается. Нужно, чтобы простые скифы успокоились. И для нас главное состоит в том, чтобы выгадать время… Ага, вот еще о чем надо спросить!

Дмитрий Борисович обратился к Варкану, старательно подбирая слова. Впрочем, заметно было, что теперь ему стало уже значительно легче разговаривать. Варкан внимательно слушал его, склонив голову.

– И еще спросите, Дмитрий Борисович, кто тот кривобокий, который все время поглядывает на Лиду, – попросил Артем.

– Хорошо.

Выслушав археолога, Варкан заговорил. Видимо, он рассказывал о весьма сложных вещах, так как Дмитрию Борисовичу приходилось то и дело переспрашивать.

Неожиданно Артем громко кашлянул, что, как и было условлено, являлось сигналом тревоги. Варкан тут же исчез под войлоком.

Двое крепкого телосложения скифов, вооруженных кинжалами, вошли в кибитку. Они внесли деревянные блюда с большими кусками вареного мяса. Поверх лежал хлеб. Вслед за этими вошел третий скиф – с глиняным кувшином. Молча поставив все это на пол, они удалились.

Варкан сбросил войлок с головы. Улыбаясь, он произнес несколько слов. И эти слова взволновали археолога. Он отрицательно покачал головой, решительно поправил очки и заговорил:

– Дело в том, товарищи… Между прочим, Артем, Варкан просит вас не забывать о своих обязанностях часового! Так вот, дело в том, что кривобокий, который интересует нас, – родной сын Сколота!

– Что? – удивились друзья.

– Да, сын Сколота, и зовут его Гартак. Он родился калекой и не мог стать ни охотником, ни воином, как все скифы знатного происхождения. Гартак побаивается, что после смерти Сколота ему не придется стать вождем, так как скифы ценят в своих предводителях отвагу и физическую силу. Да и сам Сколот не любит Гартака главным образом потому, что тот сблизился с Дорбатаем, этим старым жрецом-энареем…

– Оба одним миром мазаны, – заметил Артем.

– А между Сколотом и Дорбатаем старая вражда. Они братья по отцу, но судьба у них очень различная. Сколот по праву, как старший, унаследовал власть вождя скифов. А Дорбатай никак не мог с этим смириться. Помните, Иван Семенович, я говорил вам еще тогда, когда мы пили оксюгалу, что Дорбатай в свое время, в молодости, мог быть весьма женоподобным?.. Оказывается, он был очень красивым…

– Эта уродливая старая бестия! – возмутился Артем.

– Что ж, старость не красит, – усмехнулся археолог. – Дорбатай в юности был, как говорит Варкан, красивый и, пожалуй, даже слишком женоподобный. Вот это и привело его к тому, что он решил стать энареем, верховным жрецом скифов. Вероятнее всего, потому, что надеялся противопоставить себя наследственному вождю Сколоту… И это у него получилось, хотя, скажем прямо, для скифских племен такое противопоставление, как говорят источники, было, ну, ненормальным, что ли.

– Почему?

– О, это сложная история! В отличие от Древнего Египта, скажем, у скифов, где государство только зарождалось, власть вождя всегда была сильнее, чем власть жрецов. Скифские вожди стремились использовать для своих целей ту первобытную религию, которая была у них. Однако Дорбатай оказался хитрее Сколота. Он ведь жаждал, так сказать, не духовной, а светской власти. И постепенно прибрал к рукам всех остальных жрецов. Вначале он был обычным энареем, его отличало от женщин-жриц только то, что Дорбатай являлся братом вождя. Поэтому, одевшись в женскую одежду и став жрецом-энареем, он подчинил себе остальных жрецов. Хитрый и ловкий, Дорбатай понемногу приобрел немалую власть над легковерными скифами…

– В чем мы уже успели убедиться!

– Он завел себе втайне от Сколота помощников, подбирая в жрецы крепких и сильных молодых мужчин, хотя и женоподобных, то есть энареев… Впрочем, есть у него приверженцы и среди воинов-скифов. И теперь между двумя группировками, Сколота и Дорбатая, разгорелась жестокая вражда. Самое главное в том, что знатные и богатые скифы тоже включились в эту вражду, и между ними идет борьба за власть. Вот то, что я успел понять из объяснений Варкана. А какая из этих двух группировок лучше – мне неизвестно. Пока что нас захватила партия, поддерживающая Дорбатая, с помощью легковерной скифской бедноты, которая страшно боится грозы. Я думаю, что такие грозы в пещере, где мы находимся, действительно могут своими электрическими разрядами причинять основательный вред скифам… Знаете, камни, падающие с неба, и прочее… Вот мы и оказались жертвой религиозных предрассудков.

– М-да… Действительно, довольно сложная ситуация, – задумчиво произнес Иван Семенович.

– А почему же тогда Сколот защищал нас от Дорбатая? – спросила Лида, которой Сколот казался гораздо симпатичнее брата.

Дмитрий Борисович пожал плечами:

– Я думаю, что Сколоту так же, как и Дорбатаю, хотелось бы использовать нас в своих интересах. Ведь случилось так, что мы благодаря пылкому Артему выступили против Дорбатая в такой момент, когда это было на руку Сколоту. Вот вождь и пожелал, чтобы мы и в дальнейшем были его верными союзниками. Дорбатай, конечно, не мог этого допустить…

– Да, – хмыкнул Артем. – Выходит, мы превратились в какое-то орудие, которым хотят завладеть обе группировки, как вы выразились, Дмитрий Борисович. Ну, а если я не хочу быть таким орудием и не соглашусь им стать, что тогда?

– Не только вы, Артем, но и никто из нас, наверно, не хочет этого, – вместо археолога ответил Иван Семенович. – Однако одного желания здесь слишком мало. Мы ничего не можем поделать, пока нас будут держать под стражей. Следовательно, первая наша цель – освободиться.

– Но как?

– Будем искать способы… Дмитрий Борисович, мне лишь вот что неясно. Какова же роль во всей этой каше нашего Варкана? Он представитель Сколота, что ли? Не к лицу нам пассивно ждать, какой именно группе – Сколота или Дорбатая – удастся использовать нас для укрепления своей власти!

– Правильно, Иван Семенович! – горячо подхватил Артем.

– Что касается этого, то Варкан говорит, что он оказался здесь по поручению Сколота, которое совпало с его личными намерениями, – объяснил археолог, переговорив с молодым скифом.

– Из личных соображений? Не идет ли речь еще о какой-то третьей группировке? – удивился Иван Семенович.

– Здесь опять сложная картина, – ответил Дмитрий Борисович, в раздумье пощипывая бородку. – Видите ли, сила и мощь Сколота – в его верных воинах-скифах, точно так же как сила Дорбатая – в его вещунах. Воины Сколота состоят не только из знатных скифов. Сколот, заинтересованный в том, чтобы верные ему люди были сильнее, охотно принимает к себе храбрых воинов и охотников даже незнатного происхождения. Варкан как раз из этой среды. А так как Дорбатай со своими вещунами очень эксплуатируют скифов, то…

– Неужели вы хотите сказать, что Сколот заинтересован в том, чтобы не эксплуатировать скифов, и хочет их освободить из-под ярма Дорбатая? – насмешливо перебил его Иван Семенович. – Тогда это будет, должно быть, первый в истории человечества случай революции сверху…

Дмитрий Борисович обиженно ответил:

– Я советовал бы вам прежде всего дослушать, а затем уже делать свои критические выводы, для которых нет никаких оснований…

– Простите, Дмитрий Борисович! Продолжайте, пожалуйста!

– Тут, как я уже сказал, сложная обстановка… Варкан говорит, что стычки между двумя враждующими лагерями происходили уже не раз. Помните, мы видели, как пригнали обратно бежавших рабов? Это любопытная история. Дело в том, что недавно здесь восстали рабы против своих господ. Восстание закончилось поражением рабов. Естественно, знать одержала победу. Часть восставших бежала. Мы стали невольными свидетелями неудачи этого восстания…

– Да, – задумчиво произнес Иван Семенович. – В самом деле, сложная картина… А, кстати, что это за смуглый безбородый человек, который успокаивал пленных? Помните, Дмитрий Борисович, тот, кого вы впервые поняли?

– Как же, помню! Сейчас спрошу.

Археолог вновь обратился к Варкану. Молодой скиф внимательно выслушал его и весело усмехнулся. Товарищам пришлось некоторое время подождать, так как на этот раз ответ Варкана несколько затянулся. Но одно слово из его рассказа неожиданно привлекло внимание Ивана Семеновича.

– Постойте, постойте минутку, – перебил он Варкана. – Дмитрий Борисович, что это он сказал? Мне кажется, что я расслышал знакомое имя. Как будто я слышал его где-то… Ронис… Ронис… гм…

– Да, это имя, Иван Семенович. Именно так зовут того человека, о котором вы спросили. И вообще то, что рассказал мне Варкан, очень, очень любопытно!

– А именно?

– Собственно, в основном эта история мне, как археологу, отчасти известна и без Варкана. Да, не удивляйтесь, сейчас все объясню. Она относится к взаимоотношениям между многочисленными скифскими племенами и греческими колонистами, которые в древности поселились на побережье Черного моря и основали там свои укрепленные города – Ольвию, Херсонес, Кепы и другие. Вы же слышали про Ольвию?.. Да и я вам о ней рассказывал. Так вот, вначале как обычные мирные торговцы, а потом как жестокие эксплуататоры местного населения, греческие колонисты покрыли своими факториями скифские земли. Хитрые и умные греческие торговцы проникали все дальше и дальше на север. Они подчиняли своему влиянию некоторые скифские племена, в особенности земледельческие. Ведь именно скифский хлеб шел тогда большими партиями в Грецию. Постепенно греческие купцы стали чуть ли не хозяевами страны, превращая свободных скифов в рабов…

– Сущие колонизаторы! – возмутился Артем.

– В известной мере да, Артем, хотя это понятие возникло значительно позднее, – заметил Дмитрий Борисович и продолжал: – Скифы яростно сопротивлялись, но греческие войска, лучше вооруженные и более дисциплинированные, громили их, захватывали в плен и превращали в рабов. В отместку за это скифы нападали на греческие города-колонии. Варкан говорит, что его племя совершало набеги даже на Ольвию. Но греки построили мощные укрепления, которые трудно было взять приступом. Большею частью эти походы кончались неудачей, но иногда – правда, очень редко – скифам удавалось захватывать в плен греков, и те становились рабами… Но скифы в отличие от греков не продавали своих рабов, а держали при себе – в согласии с термином «патриархальное рабство». Варкан рассказывает, что когда-то его племени посчастливилось взять в плен немало греков. Память об этом событии до сих пор живет в легендах. Все эти рассказы вполне согласуются с тем, что известно историкам, но вот дальше начинается нечто такое… – Дмитрий Борисович по своему обыкновению сделал мучительнейшую для слушателей паузу.

– Продолжайте, да продолжайте же наконец! – взмолился Иван Семенович.

– Гм… Варкан говорит, будто с тех самых легендарных времен его племя потеряло дорогу к грекам…

– И он не догадывается, почему это произошло?

– Очевидно, нет. Итак, с греческими колонистами они больше не сталкивались, а пленные греки остались жить в их племени. Многие из них породнились со скифами. Как водится, греки переняли у скифов их обычаи и передали скифам некоторые свои… Историческое взаимовлияние, так сказать, – улыбнулся Дмитрий Борисович. – Однако потомки пленных греков сохранили в какой-то мере свой язык, обычаи и даже одежду. Взаимоотношения между скифами и потомками некогда пленных греков остались хорошими. Так было, пока не начал действовать Дорбатай…

– Опять этот старый мошенник! – воскликнул Артем.

– Да, Дорбатай радикально изменил положение. Ловко используя религиозные суеверия, он сумел разжечь в скифах ненависть к грекам. Разумеется, в этом Дорбатаю помогали не только его подручные вещуны, но и знатные старейшины, скифы-богачи, которым это было на руку. Да и Сколот, должно быть, ничего не имел против действий старого вещуна. А простые скифы очень легко поддались на этот прием, так как нет ничего более легкого, чем поссорить одну группу людей с другой, играя на религиозных или национальных чувствах… Хотя, конечно, простым скифам от этого нет никакой корысти. Но они боятся богов и послушны Дорбатаю. А вещун все время напоминает людям, что греки, мол, навсегда прокляты богами, науськивает скифов на греков. Видите, этакая нехитрая работа. Одним словом, разделяй и властвуй!

– Вот тебе и симпатяга Сколот! – огорчился Артем. – Выходит, он такая же штучка, что и Дорбатай!..

– А вы что же, Артем, хотели, чтобы он был другом рабов? – улыбнулся Иван Семенович. – Ведь Сколот – родной брат Дорбатая. И не только по рождению, но и по всем прочим признакам, кстати, более важным, – это принадлежность к одному классу…

– Но как же сами невольники мирятся с таким положением? – не мог успокоиться Артем. – Да я бы на их месте…

– Они и не мирятся, молодой человек, – возразил Дмитрий Борисович. – Я уже говорил, что недавно они восстали. Но… вы видели своими глазами, каков был конец.

Артем вскочил:

– Так почему же простые скифы легко поддаются влиянию Дорбатая? Какая им польза от травли греков? Наоборот, у них общие интересы с восставшими. Я бы им все объяснил, будьте уверены! Спросите, а что думает об этом Варкан.

Археолог обратился к Варкану. Выслушав ученого, скиф внимательно посмотрел на юношу и произнес несколько слов. Дмитрий Борисович перевел:

– Он говорит, что вы, Артем, многого еще не знаете. Как-нибудь позднее Варкан ответит на ваши вопросы, но не сейчас. А пока он просит передать вам, что среди греков у него немало друзей. В частности, Ронис, который заинтересовал вас, Иван Семенович, один из лучших его приятелей… Любопытно, очень любопытно…

Теперь задумался Артем. Ответ Варкана, хоть и очень короткий и не слишком ясный, был на самом деле многозначительным. Очевидно, молодой скиф не считал сейчас возможным ответить Артему подробнее. Но и из того, что он сказал, можно было сделать некоторые выводы. Он, Варкан, воин Сколота, человек, пользующийся симпатиями старого вождя – а это Артем заметил! – в то же время дружит с греками, хотя это, вероятно, достаточно опасно для него самого… Да, действительно любопытно!

Все молчали. Такую уйму новостей надо было хорошенько обдумать.

…От принесенных яств исходил приятный аромат. Артем не выдержал и пригласил всех поужинать, не забывая при этом следить за входом в кибитку. Он ел с большим аппетитом, и остальные последовали его примеру. Варкан смотрел на чужестранцев и улыбался. Ужинать он не захотел, хотя Дмитрий Борисович усиленно приглашал его разделить с ними трапезу.

И лишь когда его новые знакомые, закусив, принялись за молоко, Варкан снова заговорил. Дмитрий Борисович стал переводить:

– Варкан говорит, что до утра нам, по его мнению, ничего не угрожает. Зато завтра Дорбатай устраивает большое жертвоприношение. Тогда, возможно, он и решит что-то. Но у Сколота есть намерение откупить нас у вещуна. Дорбатай очень жадный. Варкан надеется, что он не устоит перед обещанными за нас драгоценностями.

– Да что мы, товар, чтобы нас продавать и покупать? – возмутилась Лида. – И потом ведь вы сами, Дмитрий Борисович, говорили, что Сколот такой же угнетатель, как и Дорбатай.

– Успокойтесь, Лида, – остановил ее Иван Семенович. – Нам нужно хорошенько все продумать. Тут есть и такие обстоятельства, которые имеют, на мой взгляд, большое значение. Например, то, что сказал Варкан о своих связях с тем… как его? А, Ронисом. Кое-что я начинаю тут понимать, друзья мои…

– И я тоже, – добавил Артем.

– Вот и хорошо, – согласился геолог. – Потом как-нибудь на досуге объясните Лиде, почему нам и в дальнейшем лучше держаться Сколота… Собственно, даже не его, а… – и геолог бросил красноречивый взгляд в сторону Варкана. Но тот не заметил этого. Варкан недоверчиво и боязливо смотрел на Диану, которая поднялась с ковра и подошла к Ивану Семеновичу, морща нос.

– Э, товарищи, – спохватился геолог. – Сами-то мы наелись, а про собаку забыли… – Он взял остатки мяса и отдал их Диане. Варкан все так же подозрительно поглядывал на боксера, который с аппетитом уплетал еду. Затем он спросил о чем-то Дмитрия Борисовича, указывая при этом на Диану. Археолог рассмеялся.

– Нет, нет, друг! Это обыкновенная собака. Хорошая собака, самоотверженная, умная, даже породистая, но все же только собака. И ничего необычайного в ней нет, уверяю вас! Товарищи, – обратился он к своим, – вот поглядите! Даже такой развитой человек, как Варкан, и то не может побороть свой страх перед Дианой… Он, честное слово, упорно принимает нашу Диану за кровожадную пантеру!

И в самом деле, это казалось смешным. Но беседа тотчас же оборвалась, так как за кибиткой послышались чьи-то шаги. Артем мгновенно вскочил на ноги:

– Тсс!..

Голова Варкана исчезла под войлоком. Диана враждебно зарычала.

– Диана, лежать! – приказал Иван Семенович. Собака неохотно легла у его ног, тихонько скуля. Чья-то рука отбросила широкую кошму, заменявшую дверь. Замигал свет. В кибитку вошел скиф с небольшой плошкой, в которой мерцал фитиль. Он остановился у входа и пропустил вперед вещуна в праздничном красном плаще, накинутом на женское льняное платье. Под дрожащим светом коптилки поблескивали золотые украшения на его плаще и войлочном башлыке. Старик внимательно осмотрел пленников. Выражение его лица было сухое и холодное.

– Чего ему нужно от нас? – недовольно спросил Артем, но под строгим взглядом геолога смешался и умолк.

Вещун едва заметно шевельнул рукой. В кибитку проскользнул маленький смуглый человек. Он низко поклонился старику и стал рядом с ним, с любопытством рассматривая пленников. У входа появилось еще несколько людей.

Не поворачивая головы, словно не замечая вызванного им человека, вещун начал говорить. Его слова слетали с губ, не окрашенные ни интонацией, ни выражением. Казалось, он размышляет вслух о чем-то совершенно постороннем. Но когда он кончил, смуглый человек тотчас же принялся переводить его слова на греческий язык. Однако откуда старый вещун дознался, что кто-то из чужестранцев знает этот язык?

Дмитрий Борисович кивнул переводчику в знак того, что все понял, и обратился к друзьям:

– Этот прославленный любимец богов говорит, что не замышляет ничего плохого против нас. Когда мы явились из леса со своей рыжей пантерой, Дорбатай, мол, сразу понял, что нас послали боги. Кто же другой смог бы заставить пантеру служить людям?..

– Это он про тебя, Дианочка, – шепнул собаке Артем, но она только лениво повела ухом.

– Достопочтенный Дорбатай, – продолжал археолог, – был очень потрясен, когда наш Артем закурил. Он считает, что такое чудо не под силу обыкновенному существу…

– А это уже про меня, Дианочка!

– Артем, оставьте ваши шутки! – рассердился Иван Семенович.

– Есть оставить шутки, – покорился Артем. Когда Дмитрий Борисович умолк, вещун снова начал говорить. Потом опять последовали два перевода – сначала на греческий, затем на русский. По-русски речь старика звучала бы так:

– Славный Дорбатай не хочет ссориться с чужеземцами, не хочет им зла. Он хотел бы предоставить им достойное занятие, хотел бы, чтобы они стали его друзьями. Никто тогда не осмелится коснуться их. Он, славный Дорбатай, позаботится об этом. Они получат все, что им угодно. У них будет лучший скот, лучшие кони, лучшее зерно, лучшие кибитки, сколько угодно рабов. Для этого им надо только выполнять то, что будет говорить им славный именитый Дорбатай…

– М-да, чего же он, однако, за это требует от нас? – подозрительно спросил Иван Семенович.

– Если чужеземцы обещают славному Дорбатаю, что будут выполнять его волю, ни один волос не упадет с их головы. Они будут жить, как богатейшие вожди, и Дорбатай даст им все это. Ибо Дорбатай могуч и всевластен…

У чернявого переводчика даже сверкнули глаза – такими соблазнительными казались ему обещания вещуна.

– Что же именно нужно от нас прославленному Дорбатаю? – еще раз спросил Дмитрий Борисович переводчика.

Друзья, внимательно следившие за этими переговорами, заметили, что, когда археолог произнес слова «прославленному Дорбатаю», старик бросил взгляд в сторону чужеземца и на его лице мелькнуло что-то похожее на легкую усмешку. Но потом его лицо приняло прежнее выражение, и он заговорил так же спокойно и холодно, как до сих пор.

– Условия достопочтенного Дорбатая таковы: чужестранцы должны безоговорочно выполнять его волю, все его приказы. И первый приказ – не показывать народу ни одного чуда без разрешения вещупа. Короче, мужчины должны стать его ближайшими помощниками…

– Мужчины? – насторожился Артем.

– Девушка же, которой выпала честь понравиться сыну великого вождя, Гартаку, получит еще больше, – невозмутимо продолжал переводчик. – Она станет четвертой, любимой женой наследника великого вождя…

– Что?

– Женой?

– Четвертой?

Все эти возгласы прозвучали одновременно, возмущенные и единодушные. Лида – четвертая жена противного кривобокого Гартака?! Ей «выпала великая честь»?

– Он сошел с ума! – взорвался Артем. – Скажите этому Дорбатаю, что у нас сначала спрашивают девушку, хочет ли она выйти замуж за кого-нибудь, а уже потом обсуждают такие дела.

– Да пусть он провалится со своим Гартаком! – чуть не плача крикнула Лида. – Я комсомолка и студентка, а не какая-нибудь феодальная или древняя рабыня!

– Правильно, Лида! – поддержал ее Артем. – Пусть этот Гартак явится сюда, а не прячется за чужие спины. И тогда я лично покажу ему где раки зимуют! Эй ты, старый мошенник, давай сюда своего Гартака! – Пылавший от гнева Артем готов был броситься на Дорбатая с кулаками, и только Иван Семенович смог призвать его к порядку.

Вдруг край кошмы, закрывавшей вход, заколебался, будто его толкнули. Чья-то тень проскользнула в темноте. Лида скорее угадала, чем увидела, неуклюжую фигуру кривобокого.

– Это Гартак! – крикнула она. – Он подслушивал!

– И очень хорошо, – спокойно сказал Иван Семенович. – Значит, он сообразил, как мы относимся и к его сватовству и вообще к предложениям Дорбатая. Стало быть, Дмитрий Борисович, сообщите, что мы не собираемся выполнять условия Дорбатая и помогать ему обманывать народ. Правильно я говорю, товарищи?

– Правильно!

– Верно!

– Иначе и быть не может!

Дорбатай внимательно слушал то, что переводил ему с многочисленными поклонами смуглый человечек. Ни один мускул не дрогнул на его лице, словно в ответе чужестранцев не было для него ничего неожиданного и неприятного. Однако когда он снова заговорил, в его голосе легко можно было уловить нотки раздражения.

– Старик, кажется, сердится, – шепнул Артем Лиде. Девушка пренебрежительно пожала плечами: дескать, пусть сердится, мне-то какое дело.

– Прославленный Дорбатай не сказал еще всего до конца, – таков был ответ старого вещуна, старательно изложенный чернявым переводчиком. – Прославленный Дорбатай желает добавить: если чужестранцы не согласятся на его условия, то их лишат жизни завтра же утром, во время большого жертвоприношения. Такими жертвами и будут чужестранцы. Пусть же они выбирают: либо почести и богатство из рук прославленного Дорбатая, либо смерть завтра утром…

– И снова же, Дмитрий Борисович, попросите перевести ему следующее: мы не боимся угроз, – твердо ответил Иван Семенович. – Нам не о чем говорить дальше. Посмотрим, удастся ли ему осуществить завтра то, что он намеревается сделать!

Лицо вещуна перекосилось от злобы. Испуганный переводчик даже присел, как бы стремясь уклониться от его гнева. Но Дорбатай сдержался. Он молча повернулся и вышел. Переводчик обвел удивленным взглядом чужестранцев. Он не мог понять: им предлагают счастье и богатство, почему же они отказываются от него даже перед лицом смерти? Изумленно покачивая головой, он покинул кибитку вместе со слугой, несшим коптилку.

Снова стало темно. С минуту продолжалось молчание. Его нарушил Дмитрий Борисович.

– Что же будет дальше, товарищи? – спросил он растерянно.

– Ясно что: подробно познакомимся с религиозными обычаями древних скифов, – с мрачным юмором заметил Артем. – С археологической точки зрения, имею я в виду…

– Сейчас не время для острот, особенно столь сомнительных, – рассердился на юношу археолог.

– Я думаю вот что, – вмешался Иван Семенович. – Мы успеем еще поговорить обо всем, товарищи. А сейчас нам надо спросить Варкана, не принесет ли он нам сюда к утру наши сумки, которые остались в кибитке Сколота.

– Варкан обещает это сделать, – ответил археолог, спросив молодого скифа. – Сумки будут тут к рассвету!

– Хорошо. Да, совсем забыл! Попросите еще Варкана, Дмитрий Борисович, чтобы он рассказав, кому сможет, про то, что и у нас есть чем противостоять Дорбатаю. Ладно?

– Ну конечно.

– Это все.

Через минуту, когда Варкан тихо выскользнул из кибитки, приподняв кошму у земли, Артем обратился к геологу:

– Иван Семенович, меня занимают некоторые вопросы. Не согласитесь ли разъяснить мне кое-что? Ведь сейчас мы без помех можем потолковать, не так ли?

– Ну, давайте, давайте, Артем! Что за предисловия такие?

– Вы говорили, что мы находимся в гигантской пещере… Но откуда здесь скифы? И вообще что это за скифы, если они уже не существуют на земле больше двух тысяч лет? Ведь даже археологам не часто приходилось находить следы их культуры.

– Собственно, этот вопрос надо было бы адресовать Дмитрию Борисовичу, – начал геолог.

– Археология тут ни при чем, Иван Семенович, – отозвался тот. – Видите, она никогда не имела дела с живыми скифами… А здесь… Одним словом, признаюсь, я не берусь ответить на вопрос Артема. Поэтому присоединяюсь к его просьбе: поделитесь с нами своими соображениями.

– Или, быть может, нам все это снится? – нерешительно спросила Лида.

Геолог покачал головой:

– К сожалению, не снится. Я думаю, что мы и в самом деле видим здесь древних скифов, так сказать, законсервированных.

– Как вы сказали? Законсервированных? – в один голос воскликнули Артем и Лида.

Дмитрий Борисович тоже недоуменно хмыкнул.

– Вижу, товарищи, вы разучились понимать шутки, – рассмеялся Иван Семенович. – Я полагал, что вызову на вашем лице улыбку, а вы с самым серьезным видом размышляете по поводу сказанного. Что ж, придется объясниться. Конечно, я вовсе не хотел сказать, что кто-то взял и положил скифов в жестяные банки, чтобы сохранить их до нашего появления здесь. И все же в какой-то мере они законсервированы! Мы с вами спустились под землю по крайней мере метров на сто – сто пятьдесят, потом нам преградил дорогу большой завал. Так?

– Да.

– Затем столь памятная всем нам история с серым газом. Через второй проем мы попали в странный лес, откуда и начались наши приключения среди скифов…

– Все это нам хорошо известно. Но что из этого следует? – нетерпеливо воскликнул Артем.

– То, что проем этот был, можно сказать, окном в мир древних скифов. Мы с вами не пользовались фантастической машиной времени и не могли очутиться в действительном мире, который существовал свыше двух тысяч лет тому назад. А такой древний мир все же нас окружает. И даже сильно дает себя чувствовать. Следовательно, он является реальностью. Но тогда встает вопрос: где же помещается этот мир или та его частица, какую мы видим? Очевидно, также под землей, в огромной пещере. Здесь образовалась, как я полагаю, гигантская пустота, с древних времен отрезанная от внешнего мира.

– А как же скифы?

– Остается предположить, что в давние-предавние времена этот подземный мир соединялся с земной поверхностью. Одно из племен скифов, очевидно спасаясь от грозящей им опасности, укрылось здесь. А обратный путь им навсегда преградил завал. Скифы остались жить под землей, можно сказать, законсервировались, потеряли всякие контакты с внешним миром. И теперь мы случайно попали к этому племени. Вот и все, что я могу сказать, предположить по этому поводу…

Некоторое время все молчали, погруженные в раздумья. Первым заговорил археолог:

– Но ведь науке известно, что скифы – прирожденные степняки. Невозможно представить себе скифское племя оторванным от степных просторов. Могу вас заверить, что скифы никогда не селились в пещерах. Во всяком случае, подобные факты неизвестны историкам.

Иван Семенович спокойно выслушал археолога и ответил:

– Вы не так поняли меня, Дмитрий Борисович. Я вовсе не утверждал, что скифские племена имели обыкновение жить под землей. Нет, речь совсем не об этом. Я повторяю: одно из скифских племен, спасаясь от какой-то большой опасности… ну, от многочисленного врага, например, набрело на пещеру, где легко можно было укрыться. Возможно такое?

– Допустим, – неохотно согласился археолог.

– Уходя от опасности, скифы попали в гигантский подземный простор… Полагаю, что им не пришлось, как нам, блуждать по запутанным переходам. Нет, тогда дорога, вероятно, была очень короткая и прямая, в противном случае скифы-степняки не рискнули бы идти дальше. Неожиданный завал отрезал им возвращение назад. Скифы остались под землей не потому, что хотели этого, Дмитрий Борисович, а потому, что так уж случилось. И вот, отрезанные от каких бы то ни было посторонних влияний, скифы и поныне сохранили свои древние обычаи, быт, социальный строй…

Все молчали. Действительно, это было единственное объяснение.

– Но каких же тогда размеров должен быть этот подземный мир, если он производит впечатление целой страны? – размышлял вслух Иван Семенович. И тут же отвечал: – Очевидно, он измеряется десятками, если не сотнями километров. Что ж, наука знает приблизительно нечто подобное, хотя и не столь громадных масштабов. Нам первым довелось открыть это несравненное явление в земной коре.

– Здесь есть даже леса, степь и горы, – заметил Артем.

– Это, собственно, не горы, а стены, замыкающие подземный простор. Они поднимаются на десятки метров и поэтому кажутся горами с крутыми обрывами. Потолка же пещеры не видно, так как он закрыт низкими облаками, которые, очевидно, здесь никогда не исчезают из-за большой влажности воздуха.

– Иван Семенович! – воскликнул вдруг Дмитрий Борисович. – Я вспомнил! Ваша мысль, возможно, вполне правильная! Есть одно место у Геродота. Там говорится, что скифы больше всего на свете боялись землетрясений. И мне кажется, что этот страх мог быть вызван именно таким событием. Что, не понимаете? Слушайте же! Как вы предполагаете – теперь я согласен с вами! – какое-то племя исчезло, оставшись жить под землей. Давайте, однако, проанализируем положение дел. Подобный завал, несомненно, мог произойти лишь в результате землетрясения, не так ли?

– Согласен, – сказал Иван Семенович. – А вывод?

– А вывод такой. Скифы, лишенные возможности объяснить исчезновение одного из своих племен, связали все это с землетрясением. Мол, во время землетрясения племя провалилось сквозь землю. А?

– Вполне возможно.

– И это еще больше усугубило страх скифов перед землетрясениями. Тот страх, о котором писал еще Геродот. Таким образом, ваше предположение как бы подтверждает мысль Геродота. Потому-то я и присоединяюсь к вам.

– Благодарю, Дмитрий Борисович, – полуиронически ответил Иван Семенович. – Вы еще что-то хотите сказать?

– Только одно. Я считаю, что теперь перед нами встала важная научная проблема.

– Какая именно?

– Тщательно изучить обычаи и быт этого скифского племени. Ведь это единственный в истории науки случай, и не воспользоваться им было бы настоящим преступлением. Я полагаю, что даже вы, Иван Семенович, с вашим постоянным скептическим отношением к археологии, должны на этот раз согласиться со мной. Про Артема и Лиду я и не говорю, так как уверен, что они согласны со мной. Правда, Артем?

Юноша только покрутил головой: конечно, обычаи и быт скифов – интересная вещь, и Дмитрий Борисович прав. Но ведь неизвестно, что именно принесет им завтрашний день… Все эти угрозы Дорбатая… Дело может закончиться достаточно неприятным изучением скифских обычаев, вернее, обрядов… Но Артем только подумал это. Он не хотел возвращаться к досадной теме в разговоре и поэтому коротко ответил археологу:

– Конечно, конечно, Дмитрий Борисович. Я в вашем распоряжении… Если только буду иметь возможность распоряжаться собой…

– И я тоже, – добавила Лида, которая почувствовала такую усталость, что ей, собственно, было решительно все равно: только бы скорее отдохнуть! Сколько еще они будут спорить?.. Однако неугомонный Артем снова обратился к геологу:

– Иван Семенович, я все же не понял…

– Чего?

– Ну хорошо, пусть все будет по-вашему. И подземный простор и все прочее. Но откуда этот свет? Ведь это не солнце… И не электричество, конечно… И не луна. Что же тогда?

Геолог развел руками:

– Вы слишком многого требуете от меня, Артем. К сожалению, кое-что и мне непонятно. Может быть, этот свет объясняется каким-нибудь радиоактивным излучением в потолке подземного простора? Или, скажем, постоянно действующей загадочной флюоресценцией. Может быть такое? Может. А здесь именно такой свет. И напоминает он наш сумеречный дневной свет потому, что его источники затенены густыми облаками…

– Хорошо, это можно допустить, – согласился Артем. – Но как же тогда объяснить чередование дня и ночи?

– Откуда мне это знать? Я, кажется, пробыл здесь не больше, чем вы.

– Иван Семенович, – взмолился Артем. – Постройте хотя бы гипотезу. Знаете, пусть будет только гипотеза, и то уже как-то легче.

– Попробую, – улыбнулся геолог. – Вообще свечение радиоактивного вещества может иметь само по себе известную периодичность. Допустим, например, что это вещество излучает свет только тогда, когда поверхность земли в этом районе находится под солнечным излучением. Заряжается, так сказать. Ну, примерно так, как хорошо известные вам световые краски. Однако предупреждаю, что я ничего не буду иметь против, если вам удастся привести другие, более убедительные, объяснения… Что, Лида, вы тоже хотите о чем-то спросить? – обратился Иван Семенович к девушке, заметив ее беспокойное движение. – Хорошо, спрашивайте, только чтобы это было в последний раз!

Собственно, Лида ничего не спрашивала; она просто устраивалась поудобнее, собираясь спать. Но ей было неловко проявить безучастность к волнующим всех вопросам. И потом, в самом деле, неужели только один Артем может поддерживать разговор с учеными? В конечном счете Лида тоже может поставить вопросы, и не менее важные…

– Я, Иван Семенович, – сказала девушка полусонным голосом, – хотела бы узнать, почему здесь такой странный цвет растительности. Почему трава и листья не зеленые, а желто-розовые?

– Зеленый цвет растений объясняется действием хлорофилла. Что такое хлорофилл? Зеленое красящее вещество, которое поглощает световую энергию солнечного излучения и превращает эту энергию в химическую, без чего не могла бы существовать растительность. Так?

– Безусловно!

– Это все в условиях солнечного света. А здесь солнца нет. Что же оставалось делать растениям? Погибли бы? Нет, природа всегда приспосабливается к самым трудным условиям жизни. И местные растения тоже приспособились. Они используют вместо солнечной энергию подземного света. Должно быть, именно поэтому на смену обычному хлорофиллу, который не может образоваться здесь, растения выработали новое красящее вещество с такими же или подобными свойствами. Оно уже не зеленое, а желто-розовое и даже красное, приспособленное не к яркому солнечному свету, а к мягким сумеркам подземной радиации. Жизнь приспособилась к новым условиям… Ну, так как, Лида, принимаете это объяснение?

Однако девушка не отвечала. Геолог прислушался: ровное, размеренное дыхание свидетельствовало о том, что она уже мирно спит. Иван Семенович мягко улыбнулся и шепотом сказал Артему:

– Как видите, пора спать, все устали. А нам надо быть сильными и готовыми ко всему. Осталось только на сон грядущий выработать линию нашего завтрашнего поведения.

Он тихонько кашлянул, вынул трубку, набил ее и закурил. В неверном свете ее огонька, который то вспыхивал, то притухал, причудливо вырисовывались острые линии его лица. Наконец Иван Семенович заговорил, медленно и задумчиво:

– Конечно, наш путь лежит не к Дорбатаю и его подручным. И не к Сколоту тоже. Потому что он мало чем отличается от своего братца. Оба они хотят использовать нас в своих интересах. Наш путь – к простым скифам, обманутым вещуном. Вот с кем мы можем и должны договориться…

Артем и Дмитрий Борисович полностью согласились с геологом. Он продолжал:

– Нам следует хорошенько присмотреться к Варкану. Пока он сказал нам далеко не все, что мог бы сказать. Это я не в упрек ему: ведь чтобы довериться людям, надо хорошо знать их. А он нас совсем не знает… Однако я думаю, что он и его товарищи, такие же молодые скифы, охотники и воины незнатного происхождения, могут нам пригодиться. А поскольку все они в рядах группы Сколота, нам, по крайней мере временно, придется держаться поближе к этой группе, а следовательно, и к Сколоту.

– Тактический маневр? – хитро улыбнулся Артем.

– Что ж, в нашем сложном и опасном положении не грех прибегнуть к какому-нибудь хитрому маневру, – согласился геолог. – Но Дорбатая мы победим. И завтра и потом. Старый мошенник допустил большую ошибку: он раскрыл нам свои карты! Мы знаем, на каких козырях он решил играть. А наших карт он не знает. Хорошо! Используем это. Все зависит от того, удастся ли нам осуществить завтра то, что я задумал.

– Но нам с Дмитрием Борисовичем надо знать, какие у вас припрятаны карты для этой игры, – в тон геологу заметил Артем.

– Об этом и пойдет речь. Тем более что в завтрашней игре немалая роль отводится вам, Артем. Придвиньтесь, уважаемый колдун, к нам поближе. Вот что я задумал…

…В темноте вспыхивала и гасла короткая трубка Ивана Семеновича. Товарищи слушали его, не пропуская ни одного слова. Дмитрий Борисович пощипывал по своему обыкновению бородку и изредка нервно потирал руки. Артем временами даже подпрыгивал от восторга. План Ивана Семеновича понравился ему необычайно. Юноша нисколько не сомневался в успехе. Как жаль, что Лида спит и ничего не слышит! Ну ладно, тем интереснее ей будет завтра.

Артем смотрел на геолога почти влюбленно. И еще одна пара глаз смотрела на Ивана Семеновича с абсолютной готовностью немедленно выполнить любое его приказание. Эти глаза были полузакрыты, они смотрели даже с какой-то ленцой, в их глубине еле заметно отражался тлеющий огонек трубки. Но они все решительно видели. И если Диана и не понимала, что говорил Иван Семенович товарищам, то, во всяком случае, она хорошо ощущала тревожность этой странной ночи, вслед за которой приближалось еще более тревожное утро.

 

 

Глава девятая

 


Дата добавления: 2018-02-28; просмотров: 114; ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ