Глава 2. Сакральный календарь друидов



Сакральный календарь друидов

CALENDARIA

под ред. А. Шапошникова, В. Татаринова

М.: Эксмо-ПРЕСС 2001

Глава 1. Друиды

Друиды (лат. druides, druidae; druiades) — со­бирательное наименова­ние кельтских жрецов исторической эпохи, которое подчеркивает их связь с древесным ведовством. Собст­венно говоря, друиды — это «древоведы».

Кельтские друиды, как ни одно другое из подобных им сословий у индоевропейских народов, были знатока­ми девственного европейского леса, его свойств и воз­можностей. С деревьями и лесом тесно связаны как происхождение друидов, так и их исчезновение.

Сословие друидов возникло в доисторическую эпоху в ре­зультате постепенного освоения пракельтами некогда девст­венных и необъятных лесов Европы. Приспособление кельт­ского общества к окружающей среде нашло свое непосредст­венное выражение в особых знаниях жреческого сословия.

Похоже, исчезли друиды не столько под давлением рим­ской администрации или христианской религии, сколько в результате вырубки западноевропейских девственных ле­сов, служивших на протяжении пяти тысячелетий кормиль­цами и жилищами для друидов.

Истоки учения друидов

Происхождение классической формы друидического учения скрыто во мгле веков. Вероятно, не будет большой ошибкой предположить существование культурного влияния со стороны Средиземноморья, которое испытала галльская друидическая традиция в середине первого тыс. до н. э.

Не исключено также глубинное сходство изначальных концепций пифагорейства и друидизма. В то же время, кельтское жречество могло испытать и непосредственное влияние со стороны школы Пифагора. Известно, что еще при жизни Пифагор был высоко почитаем у галлов и кель-тиберов', а его ученики и последователи пропагандировали идеи Пифагора в стране гетов (Залмоксис) и в галльских общинах Северной Италии и на юге Франции (Абарид).

ЗАЛМОКСИС

Залмоксис-гет2 был рабом Пифагора на Самосе. Полу­чив вольную, он нажил богатое состояние.

Вернувшись на родину, Залмоксис соорудил и обставил себе андрон (пиршественный зал) по ионийскому образцу и стал принимать в нем знатнейших гетов и фракийцев. За­давая им угощения на славу, Залмоксис заодно поучал сво­их гостей, что ни сам он, ни они, ни их потомки до бесчис­ленных колен не умрут, а придут в страну, где обретут веч­ную жизнь и всевозможные блага.

По-видимому, агитация не приносила должных плодов, и сообразительный Залмоксис вспомнил фокус, которым в свое время с большой пользой для себя и своего учения воспользовался великий Пифагор. Соорудив подземную комнату, Залмоксис удалился в нее и исчез на некоторое время из общества гетов. Пребывавшие в неведении относи­тельно его истинных намерений соотечественники стали то­сковать о Залмоксисе (несомненно, пиры в ионическом ду­хе тоже произвели на них надлежащее впечатление) и скорбно оплакивали безвременно пропавшего земляка как умершего.

Тем временем мать Залмоксиса тайно носила ему в зем­лянку еду и деревянные дощечки, на которых добросовест­но записывала все новости гетского мира. Так он прожил, три года. Судя по всему, Залмоксис относился к натурам на ред­кость решительным и целеустремленным, а его мать украсила бы собой службу оповещения любой законспирированной организации.

На четвертый год Залмоксис явился гетам, тощий как скелет, и объявил, в точности как и его учитель Пифагор, что прибыл из царства Аида. Залмоксис плел небылицы о странствиях его души в царстве Аида и рассказывал впол­не достоверные истории о том, что произошло за время его отсутствия на земле. Легковерные геты были так потрясены, что заодно уверовали и в его учение.

Согласно некоторым свидетельствам, Залмоксис также облагодетельствовал гетов законами собственного сочинения и вселил в них мужество, убедив, что душа бессмертна.

Так или иначе, но для галлов и траллов3, да и многих дру­гих варварских племен, обитавших у Истра4, действительно было характерно представление о том, что душа умерших не разрушается, но пребывает вечно и потому нужно не бо­яться смерти, а смело идти навстречу опасности.

Страбон рассказывал о Залмоксисе несколько иную ис­торию. Согласно его сведениям, Залмоксис по возвращении на родину завоевал почет и уважение у правителей и народа еще и как редкостный знаток и толкователь происходящего на небесах.

Судя по всему, дарования Залмоксиса не ограничивались пифагорейскими познаниями, поскольку в конце концов ему удалось убедить царя сделать его соправителем, как челове­ка, обладающего способностью открывать волю богов.

Для начала Залмоксису предоставили должность жреца наиболее почитаемого гетского бога, а уже потом богом объ­явили и его самого.

Став богом, Залмоксис выбрал себе для жилья пещеру, в кото­рой жил очень уединен­но, почти не встречаясь ни с кем, кроме своей прислуги и царя гетов.

Немудрено, что геты признали эту гору свя­щенной и с тех пор толь­ко так ее и называли. Раньше имя горы было Когеон5, как и протекав­шей мимо речки.

Царь поддерживал Залмоксиса, поскольку убедился, что народ стал охотнее прежнего пови­новаться ему самому; кро­ме того, Залмоксису уда­лось убедить правителя, что все его, Залмоксиса, советы продиктованы во­лей богов.

 

Березы

Когда березы клонятся к земле

Среди других деревьев, темных, стройных,

Мне кажется, что их согнул мальчишка.

Но не мальчишка горбит их стволы,

А дождь зимой. Морозным ясным утром

Их веточки, покрытые глазурью,

Звенят под ветерком, и многоцветно

На них горит потрескавшийся лед.

К полудню солнце припекает их,

И вниз летят прозрачные скорлупки,

Что, разбивая наст, нагромождают

Такие горы битого стекла,

Как будто рухнул самый свод небесный.

Стволы под ношей ледяною никнут

И клонятся к земле. А раз согнувшись,

Березы никогда не распрямятся.

И много лет спустя мы набредаем

На их горбатые стволы с листвою,

Влачащейся безвольно по земле —

Как девушки, что, стоя на коленях,

Просушивают волосы на солнце...

Роберт Фрост. Перевод А. Сергеева

Обычай иметь боговдохновенного советника сохранялся у гетских царей вплоть до римского завоевания. Простые ге-ты зачастую относились к этому могущественному прибли­женному царя, как к богу.

Когда над гетами царствовал Биребиста6, с которым со­бирался воевать Цезарь, должность «божественного» со­ветника царя занимал Декеней7.

Этот колдун странствовал по Египту, где его научили распознавать кое-какие предзнаменования, изъявляющие волю богов. Овладев необходимыми научными знаниями и шаманскими фокусами, Декеней вернулся на родину, где его вскоре, как и Залмоксиса, провозгласили богом.

Именно к этому достойному мужу и обратился за помо­щью Биребиста, когда ему потребовалось удержать племя в повиновении. Декенея геты действительно слушались бес­прекословно: поддавшись его внушениям, они якобы даже вырубили у себя виноградную лозу и отказались от употреб­ления вина.

Кроме того, еще во времена Страбона в среде гетских жрецов сохранялся пифагорейский обычай воздержания от употребления в пищу животных, введение которого при­писывали Залмоксису.

Помимо Залмоксиса, большое влияние на формирование друидического учения оказал чудотворец Абарид.

АБАРИД

Согласно древним источникам, Абарид пользовался репу­тацией воздухохода и чудотворца, а также старшего и наибо­лее опытного в богослужении жреца Аполлона в стране Ги­перборейцев8. Абарид прибыл на Делос с острова Гипербо­рейцев для возобновления старинной дружбы народа, к кото­рому он принадлежал, с жителями острова Делос, где Апол­лон родился и потому пользовался особенным почитанием.

В путь-дорогу Абарид отправился из своего храма, во­оружившись загадочной стрелой9. Некоторые авторы ут­верждали, что, сев на свою стрелу, он мог запросто преодо­левать реки, озера, болота и горы. Чудо-стрела заменяла Абариду не только помело со ступой — обращаясь к стреле с нужными словами, он проводил очищения, изгонял чуму и отводил бури от городов. Останавливался Абарид в святи­лищах, и никто не мог похвастаться, будто он видел, как по­чтенный странник ел и пил. Основными занятиями Абарида в пути были сбор золота для храма Аполлона и предсказа­ния мора.

Например, сохранилась история о том, что Лакедемон после проведенного Абаридом очищения уже не страдал от чумы. Между тем прежде эта болезнь часто поражала Лакедемона якобы из-за тяжелого воздуха местности, где он был расположен,— Тайгетские горы10 будто бы порождали сильное давление в долине. Могущество Абарида было столь велико, что, как утверждалось, после принесенных им отворотных жертв в Лакедемоне уже никогда не случалось мора.

Абарид также очистил от болезни город Кносс11 на Кри­те. Видимо, слава о его поступках бежала впереди него, по­тому что в Афинах ему устроили торжественную встречу.

Собрав в Элладе золото в дар богу Аполлону Гипербо­рейскому, Абарид направился на родину, чтобы доставить золото по назначению, т. е. положить его в храм этого бога.

На беду Аполлона Гиперборейского, уже по пути домой, в Италии, Абарид увидал Пифагора. Эта встреча имела для Абарида и его золота непоправимые последствия. Тщатель­но сопоставив внешний вид Пифагора с неведомо откуда из­вестным ему обликом бога Аполлона, Абарид признал Пи­фагора Аполлоном Гиперборейским.

Помимо необыкновенного сходства с богом, Пифагор поразил Абарида своими познаниями в различных науках. Однажды Пифагор увидел, как Абарид совершал привыч­ный обряд жертвоприношений. Согласно обычаю, распрост­раненному среди варварских народов, он предсказывал бу­дущее по внутренностям жертвенного животного (особенно подходящими для этих целей всегда считались птицы, в ча­стности куры).

Пифагор, не желая мешать стремлению Абарида к истине, предложил ему свой, более надежный вариант предсказания, к тому же не требовавший крови жертвы и ее умерщвления.

Кроме того, Пифагор совершенно точно доказал Абариду с помощью знания природы чисел, что петух — священ­ная птица Солнца.

В общем, Пифагор сделал Абарида своим другом, при этом почему-то забрав у него пресловутую стрелу, без кото­рой Абарид не мог находить дорогу. Однако сам Абарид по­шел еще дальше: он отдал Пифагору не только стрелу, но и собранное им золото для храма Аполлона Гиперборей­ского. Золото приобщили к имуществу пифагорейской общи­ны, в которой после этого нашел приют и Абарид. В утеше­ние Пифагор в сжатом виде изложил Абариду учение о при­роде богов и научил его предвидению с помощью чисел.

В целом древние авторы относили друидов к философам, магам, пророкам, авгурам или иным могущественным обла­дателям тайного знания.

Первоначально друидами называли отшельников-веду­нов, общественной обязанностью которых была забота о ду­ховных ценностях кельтских общин.

Всем необходимым друидов снабжал лес, а тем, чего не­доставало в лесу, их добровольно одаривала община.

Отшельничество было одним из четырех возможных ви­дов деятельности в кельтской общине. Кроме отшельников, в общину входили работники, воины и творцы. Предраспо­ложенность к тому или иному призванию определялась чуть ли не с рождения и считалась воплощением замыслов выс­ших сил.

Таким образом, отшельникам было противопоказано за­ниматься трудовой деятельностью, и потому они получали в готовом виде от природы и общины продукты питания, ткани, одежду, посуду, утварь и даже учеников. Отшельни­ки обитали в лесах, а жилищем им служили пещеры. Движи­мым и, тем более, недвижимым имуществом им владеть не полагалось.

Основным предметом забот друидов были духовные ценности кельтского народа: теория и практика посвятитель­ных обрядов и жертвоприношений; искусства проникнове­ния в волю божества и предсказания будущего, врачевание природными целительными средствами; евгеника, изустное сохранение преданий, связанных с теогонией, историей, ми­фологией, а также народной мудростью, предписания и за­преты из области повседневной жизни.

Таким образом, община возлагала на плечи отшельников ответственность за все основные знаковые системы этноса: им необходимо было следить за системами мер и весов, гада­ний и предзнаменований, календаря и обрядов, примет, ори­ентиров. В ведении друидов состояли также вопросы искус­ства и культуры: народная архитектура, татуировки, одежда и украшения, система поэтического языка, игры и т. д.

Преимущественно друиды-отшельники занимались фи­лософией, этикой, религией и прикладной наукой.

Усложнение кельтского общества привело к тому, что в сословие отшельников стали включать представителей клана мирских творцов — поэтов, гадателей, лекарей, тол­кователей закона.

Творцы -велеты, в отличие от друидов, владели землей и другим движимым и недвижимым имуществом, а также имели право обзаводиться семьей. В основном они занима­лись политикой, правом, наукой, вопросами религии, искус­ства и нравственности.

отшельники, предсказатели и поэты

У галльских племен существовали три группы людей, пользовавшихся особым уважением в обществе: барды, предсказатели и друиды.

Барды были певцами и поэтами, предсказатели ведали священными обрядами, а на досуге упорно изучали природу божественного; друиды, кроме изучения природы, исследо­вали проблемы этики.

Это вело к росту образованности в Галлии и распростра­нению в народе полезных научных занятий. Барды воспева­ли подвиги знаменитых мужей, слагая героические стихи под нежные звуки лиры. Предсказатели старались своими ис­следованиями раскрыть высокие тайны природы. Друиды, по мнению Аммиана Марцеллина , образованностью и про­никновением в тайны мира превосходили их всех.

В среде друидов было принято объединяться в дружеские союзы (гетерии), чтобы совместно заниматься исследованием таинственных и возвышенных вещей. Они наблюдали за пра­вильностью проведения общественных жертвоприношений и толковали все вопросы, имевшие отношение к религии.

Диодор Сицилийский свидетельствовал, что у кельтов никто не приносил жертвы иначе, чем при посредничестве философа-друида.

У кельтов, обитавших на британских островах, было при­нято оказывать бардам меньший почет, чем друидам. Судь­ба валлийских бардов оказалась более завидной. Здесь ре­шающую роль сыграло раннее утверждение христианства в Британии и последовавшие за этим серьезные изменения в традиционной социальной иерархии кельтского общества.

Христианские епископы и пресвитеры вытеснили конку­рентов-друидов из сферы богопочитания и повели борьбу как с мирским, так и с отшельническим ответвлениями этого со­словия. Поэтому барды и мирские друиды постепенно превра­тились в городских веледов, а друиды-отшельники, которые, стараясь держаться подальше от городов и проезжих трактов, обитали в обширных лесных массивах, сохранили за собой симпатии более консервативного сельского населения.

В ирландской традиции лесные отшельники-друиды — волхвы и колдуны — противопоставлялись мирянам-филидам,т. е. поэтам.

Филиды, кроме литературы, занимались также прорица­ниями, однако были удалены от проведения жертвоприно­шений, что позволило им легко пережить христианизацию.

Чтобы стать настоящим филидом, требовалось достаточ­но серьезное образование, поэтому, в зависимости от ре­зультатов, достигнутых в освоении наук, филидов делили на немалое количество разрядов.

Наряду с филидами-прорицателями (др.-мрл. faith) и филидами-сказителями (др.-мрл. scelaighe) существовали филиды-целители (др.-мрл. liaigh) и филиды-судьи, закон­ники (др.-ирл. brithem).

Филид первого разряда должен был знать на память 250 больших занимательных историй и 100 малых. По своему рангу он приравнивался к королю области.

Филиду второго разряда достаточно было выучить наи­зусть всего семь больших историй. Но и на пиру он доволь­ствовался кусками похуже, и сопровождал его совсем не­большой эскорт.

Тем не менее филиды седьмого, восьмого или даже одиннадцатого-тринадцатого разрядов всегда сохраняли преиму­щество перед бардами. Основанием такого невысокого ува­жения к бардам служило мнение, что у барда для занятия своим ремеслом не было нужды в образовании (ему хватало собственного ума), следовательно, и ценность его как чело­века ученого была невелика.

иерархия друидов

Во главе всех друидов, как правило, стоял один, пользо­вавшийся среди своих собратьев величайшим авторитетом. Главный друид появлялся на людях в сопровождении свиты из представителей друидов области или даже страны, а так­же их учеников.

После смерти такому друиду наследовал самый достой­ный, а если таковых набиралось несколько, то дело решали голосованием. Иногда спор о первенстве приходилось разре­шать при помощи оружия. В Ирландии короля друидов (лат. rex druidum; др.-ирл. righ druadh) избирали именно таким образом.

Верховные друиды (лат. magistri druidum) составляли наиболее авторитетную верхушку всего сословия жрецов-от­шельников.

школа друидов

Друиды были хранителями и толкователями древней му­дрости, носителями особого учения.

Свои знания друиды устно передавали ученикам вдали от людей и их жилищ, в тишине, в глубине пещер и лесов. Урок. проходил в форме волнующего приобщения к истинам, единственным хранителем и толкователем которых был жрец; учитель как бы доверял ученику по секрету свои знания.

Ученики приобщались друидами к священным тайнам дендрологии, астрологии, природы и человеческой жизни.

Другие кельтские сословия также узнавали от друидов немало важных вещей, например, о своих обязанностях. Всадника, скажем, учили тому, что его основное предназна­чение — быть воином и уметь умирать (лат. metu mortis neglecto).

Учениками друидов-отшельников становились дети дру­идов-мирян, воинов и простых общинников. Так как дли­тельное обучение было связано с большими расходами, со­став учеников обычно ограничивался выходцами из зажи­точных семей.

Одни юноши сами поступали в науку к друидам, других присылали родители и родственники.

Выдающиеся друиды могли иметь множество учеников; иногда у них собирались целые отряды из молодых людей бла­городного происхождения, по сто человек и более. Но из такой сотни бестолковых повес подчас лишь восемь-двенадцать об­наруживали способности к науке друидов.

За время обучения юноши выучивали наизусть множест­во стихов, поэтому некоторые из них постигали курс знаний в течение двадцати лет.

Записывать стихи мудрые друиды считали греховным. Это было проявлением принципиальной позиции, а не неве­жества: во всех прочих случаях, например, при оформлении общественных и частных записей они пользовались гречес­ким и латинским алфавитами.

Друиды придерживались такого порядка по двум причи­нам. Во-первых, они вовсе не желали, чтобы их учение ста­ло доступным любому общиннику, а во-вторых, было бы не­кстати, чтобы воспитанники, слишком полагаясь на запись, не обращали должного внимания на укрепление памяти.

Друиды много рассказывали своим ученикам о светилах и их движении, о величине мира и земли, о природе, о могу­ществе и власти бессмертных богов. Отшельники утвержда­ли, что им ведомы величина и форма Земли и мира, движе­ние звезд и желания богов.

Основной аспект учения друидов — вера в бессмертие души, аналогичная пифагорейскому учению о переселении душ.

Это убеждение друиды стремились укрепить в людях более всего. Душа, согласно их учению, переходит после смерти из одного тела в другое. Они полагали, что такая ве­ра устранит страх смерти и тем возбудит храбрость в воинах.

Эта вера была действительно широко распространена в народе; вполне вероятно, что галлы, которые славились храбростью в сражениях, укрепляли свой боевой дух верой в то, что душа вечна и, значит, павшего воина ждет впереди другая, не менее интересная жизнь...

пророчества друидов

Искусство прорицания входило в круг обязанностей дру­идов и являлось одной из их специализаций. Чаще всего об­щинников интересовали перспективы развития событий на­кануне войны, собственная судьба и прогнозы о том, кто станет очередным королем. Даже если предсказания приоб­ретали зловещий оттенок, друид должен был с полным спо­койствием и без колебаний сообщить их заинтересованному лицу, хотя бы этот человек был местным королем.

Со временем в некоторых областях кельтского мира по­эты-провидцы настолько обособились от отшельников-дру­идов, что стали отдельным сословием, имевшим немалый вес в обществе.

В латинских источниках друидов-пророков называли ва­ты (vates — «провидцы, прорицатели, пророки; вдохновен­ные песнопевцы; учителя»). Это слово вошло в древний ир­ландский язык в виде слова faith.

В кельтоязычной среде подобных друидов-мирян имено­вали велетами (кельт, velet — «провидец, общающийся с иным миром» из индоевропейского глагольного корня wel — «видеть, созерцать»). Наиболее раннее употребление этого термина отмечено в Бельгике около 70 г. н. э. в форме имени прорицательницы из племени бруктеров: лат. Veleda, Veledae. Уже в этой форме заметны признаки среднеирланд-ского озвончения интервокальных согласных (*Veleda< *Veleta). Означенное слово закрепилось в древнем ирландском языке в виде ед. ч. file, fill, мн. ч. filid, потеснив все про­чие языковые обозначения поэтов-провидцев.

Просвещенные эллины и римляне замечали, что искусст­во прорицания пользовалось уважением и у варварских на­родов. Например, Цицерон был знаком с друидом из Гал­лии, эдуем Дивитиаком, гостем и панегиристом Квинта14.

Дивитиак утверждал, что ему известна наука о природе, которую греки называют фисиологией; он также предсказы­вал будущее — частично при помощи гадания, частично пользуясь собственной интуицией.

Когда в правление Нерона пожар опустошил Рим, друи­ды заявили римлянам, что в прошлом Рим был взят галла­ми, но престол Юпитера остался нетронутым и потому дер­жава выстояла. Поскольку губительное пламя Неронова по­жара уничтожило Капитолий, стало очевидным, что боги разгневаны на Рим и господство над миром должно перейти к народам, живущим по ту сторону Альп.

Диоклетиану на постоялом дворе в Тонгре некая друидес-са предсказала, что он станет императором, если убьет вепря (лат. арег). Так и случилось впоследствии: Диоклетиан во­царился, убив префекта претория Апера («вепря»).

Эсхатологическое пророчество друидов заключалось в том, что бессмертные души будут воплощаться на земле до тех пор, пока воды и огонь не одолеют их.

Согласно островной друидической традиции король Ар­тур15 должен был возвратиться с острова Аваллон в конце времен, чтобы избавить своих подданных от иноземного гнета.

Основной целью друидического гадания было определе­ние, каковы приметы и предзнаменования на конкретный день, имеют ли они благой или не­благоприятный (др.-ирл. maith // галльск. mat-anmat) характер. Если предзнаменования не вну­шали особого оптимизма,друи­ды могли задержать выступле­ние войска или перенести сра­жение на другой день.

Огонь из рябиновых дров считался у друидов наилучшим для предсказания исхода битвы. Сама процедура гадания «по ря­биновому огню» проходила сле­дующим образом.

Два противостоящих войска разжигали по костру из ряби­новых поленьев и веток и напряженно следили за поведени­ем пламени во время горения. Если пламя обращалось в сто­рону одного из противников, ему следовало спешно отсту­пать, чтобы не быть разбитым, а другому — нападать и пре­следовать его.

Среди друидов было широко распространено и прорица­ние с помощью деревянных жетонов с нанесенными на них

 

И в скверике под вязом...

...Но пусть и я строку заветную прижу

 К груди, пусть и меня заденет

шелестетенье

 Листвы, да обрету покой на полчаса

 И в грозный образ тот, что вылеплен

во мраке

Внесу две-три черты, которым небеса,

Быть может, как теплу сочувствуют

и влаге

А. Кушнер, «Живая изгородь»

 

огамическими числами16. Галлы называли этот вид гадания (галльск.) prinni lag или prinni loudi, бретонцы — (бретон.) prenn-denn или teurel prenn — «бросать дерево», ирландцы (др.-ирл.) crann-chur. Можно предположить, что числовые методы гадания обязаны своим появлением у друидов шко­лам Залмоксиса и Абарида и восходят к способу числового прорицания, которым пользовался еще Пифагор.

Все приемы предсказания, в особенности тот, что носил название «бросание дерева» (галльск. prinni lag — prinni loud), помогали различать счастливые и несчастливые дни.

Галльские маги для предсказания будущего тянули жре­бий, используя ветви омелы или можжевельника, сопровож­дая эти действия пением заклинаний.

В толковании сновидений друиды не испытывали за­труднений.

В некоторых кельтских племенах прорицатели не только пользовались большим авторитетом, но и держали в подчи­нении весь народ. Эти прорицатели предсказывали будущее, наблюдая за птицами и принося жертвы, в том числе — кро­вавые и человеческие.

Обряды, совершаемые прорицателями, иногда произво­дили совершенно невообразимое и странное впечатление, особенно когда речь шла о выяснении предзнаменований ме­роприятия, сулившего какие-либо крупные выгоды его уча­стникам.

Посвятив человека в жертву богам, друид наносил ему удар мечом в область диафрагмы. Сраженная жертва пада­ла, а ученый внимательно следил за ее падением, конвуль­сивными движениями конечностей и истечением крови — все эти факторы обладали исключительной важностью для правильного распознавания грядущего.

Кельтские прорицатели издавна использовали такого ро­да наблюдения, привыкли полагаться на них сами и посте­пенно приучили к этому соплеменников.

Позднее римляне постарались привить кельтам собст­венные представления об обычаях, связанных с гаданиями и жертвоприношениями, которые во многом были противо­положны кельтским.

Впрочем, в той же Ирландии друиды и филиды сущест­вовали еще во времена верховного короля Домналла (ум. 978 г.) и даже пользовались всеми своими традицион­ными средствами прорицания, включая огамические знаки.

Друиды умели узнавать будущее также по приметам и предзнаменованиям, не связанным с жертвоприношения­ми. Считалось, например, что полет птиц имеет предвещаю­щий характер. Однако наибольшее значение друиды, в от­личие от римских авгуров, придавали не манере полета птиц, а их крикам.

Галльский король Дейотар (I в. до н. э.), согласно свиде­тельству Цицерона, обладал способностью понимать знаки, подаваемые птицами.

Рассеять туман грядущего умелым прорицателям помо­гала и другая живность. Однажды королева икенов Боудикка17 прибегла к помощи прорицателей, чтобы убедить своих сторонников поднять мятеж против римлян. Она отпустила зайца, которого держала у себя на груди, и, так как бег зве­ря давал благое предзнаменование, большинство разрази­лось радостными криками, посчитав такой довод в пользу восстания вполне убедительным.

Вообще кельты очень трепетно относились к предзнаме­нованиям. Перед сражением с войсками Антигона Гоната18 галлы предали смерти своих жен и детей, имея на то неопро­вержимые основания: предзнаменования перед битвой были неблагоприятными.

Эдуй Думикориг оправдывал свою задержку с отбытием в Британию, ссылаясь на религиозные причины (лат. quod religionibus impedirisese diceret). Цезаря, правда, это не убе­дило — Думикориг был заподозрен в предательстве и умерщвлен.

политическая деятельность

Друиды оказывали огромное влияние и на институт ко­ролевской власти у кельтов. Цезарь признавался, что наделил властью Конвиктолитава после того, как, согласно обычаю города, имя того рекомендовал для назначения по­средник от галльских жрецов.

Часто друиды не только ритуально санкционировали вы­бор и коронацию нового короля, но и сами рекомендовали и выдвигали подходящих кандидатов на вакантную королев­скую должность.

При ирландском королевском дворе друидов окружали величайшим почетом. Старинный ирландский гейс (др.-ирл. geas — «табу») воспрещал уладам19 говорить прежде коро­ля, а королю — прежде друидов.

На торжественных пирах друид сидел по правую руку от короля, и король, который нередко был обязан ему своей короной, воздавал ученому мужу всяческие почести. В слу­чае пьяной ссоры или свалки на королевском пиру друиду достаточно было встать и простереть руку в знак умиротво­рения, чтобы все безропотно подчинились и замолкли.

Дион Хрисостом20 сообщал, что друиды, опытные в ис­кусстве прорицания и всякой другой мудрости, руководили всей внутриполитической жизнью Галлии. Без их «совета» цари не осмеливались ни предпринять что-либо, ни принять сколько-нибудь важное решение. Поэтому истинными пра­вителями этих стран были именно друиды, а цари, восседав­шие на золотых тронах и устраивавшие в своих дворцах рос­кошные пиры,— лишь помощниками и исполнителями их воли.

По выражению Цезаря, царская власть у кельтов была непрочной и временной должностью (лат. regia potestas).

Однажды к Цезарю явились послами князья эдуев с просьбой помочь их общине в это особенно трудное и опасное для нее время. Дело в том, что эдуи издавна избирали одного высшего сановника, и наделяли его царской властью только сроком на год. Однако на тот момент у них оказалось два таких сановника, каждый из которых утверждал, что именно он был избран законным путем.

Такая ситуация могла сложиться только в том случае, ес­ли должность этого «верховного эдуя» сводилась исключи­тельно к исполнительским функциям и сам он был не более чем марионеткой в руках влиятельных кланов, беззастенчи­во «проталкивавших» своего кандидата.

В другом месте «Записок о Галльской войне» читаем:

«Тогда Цезарь собрал эдуйских князей, которых было мно­го в его лагере. В их числе были, между прочим, Дивитиак и Лиск. Последний был в то время верховным правителем, который называется у эдуев вергобретом, избирается на год и имеет над своими согражданами право жизни и смерти».

В некоторых кельтских общинах компетенция верховно­го правителя была максимально сокращена, в других статус царя вообще упразднили и заменили одним или двумя вы­борными чиновниками: их назначали ежегодно, как римских консулов.

Вергобрет (vergobretus — лат. «судья»), или ворти-герн, как иногда называли этого чиновника высшего разря­да, не должен был покидать пределов территории племени или страны. Кстати, этот ритуальный запрет ни в коем слу­чае не распространялся на друидов.

Вмешательство друидов во внутриполитическую жизнь общины часто было направлено против стремления знатных воинов к усилению их роли в управлении страной или племе­нем. Это происходило чаще всего в наиболее затруднитель­ных ситуациях, когда необходимо было соблюсти оказавши­еся под угрозой интересы государства или свои собственные.

Друид нередко стоял во главе заговора с целью сверже­ния неугодного короля или претендента на королевскую должность. Известно, что отец Верцингеторига21 по имени Кельтилл был убит, поскольку добивался царской власти.

Кельтского короля избирали равные ему представители воинского сословия. Непосредственно друиды короля не выбирали, но они имели возможность повлиять на этот выбор и, кроме того, на них было возложено проведение ре­лигиозной церемонии, в ходе которой и осуществлялось из­брание. А друиды прежде всего заботились о том, чтобы выбор производился по правилам и был удачен.

Религиозная церемония выбора верховного короля Ир­ландии называлась Пир Быка и происходила так. Вначале забивали белого жертвенного быка. Человеку, облеченному особенным доверием со стороны общественности, полага­лось наесться мяса убитого животного и напиться мясного отвара, а затем заснуть.

Четверо друидов торжественно пели над ним «Слово Истины». Плотно поевшее доверенное лицо должно было увидеть сон, а во сне — человека, которого надлежало воз­вести в короли. Ритуальный сон обычно был очень подробным: видны были внешность будущего короля, его характер, манеры и дела, которыми он в тот момент занимался. Когда сновидец пробуждался, он оповещал королей и друидов о содержании сновидения, подробно описывая облик, одеж­ду, оружие и местонахождение будущего короля.

Если прерогативой друида было давать королю советы, то велету — прорицателю, судье и врачевателю — вменялось в обязанности, главным образом, заботиться о здоровье короля, его душевном равновесии, а также исто­рических и научных познаниях монарха.

Верховный велет ирландского короля, к примеру, должен был с первого дня ноября по первый день мая каждый вечер рассказывать королю какую-нибудь историю.

Когда-то ирландские верховные филиды пользовались правом заговорить прежде короля со всяким, кто пожелал подойти к последнему.

Друид, замышлявший убить папского легата патриция Палладия (Св. Патрика22), пришел к нему вместе с девятью магами, одетыми в белые одежды (лат. cum nouem magis indutis vestibus albis).

Ирландские филиды нередко были послами, избранными уладами для того, чтобы вести переговоры о мире с верхов­ным королем Ирландии.

Друид Мог Руйт однажды выступил в такой роли, когда от имени своей страны обратился за помощью к жителям ко­ролевства Мунстер и принес перечень того, чем придется заплатить за эту услугу: пятьдесят мягких белых хитонов от­личной выделки.

Филида высшего разряда — оллама уладов Ферхертне Мак Коирпре — описывали следующим образом: это блис­тательный муж в белом, перед которым отступают озера и реки, когда он уязвляет их, насмехаясь над ними, и взду­вают свои воды, когда Ферхертне их хвалит.

Фертхертне играл на пирах уладов; сей поэт был настоя­щим королем среди всех выдающихся поэтов уладов. Фер­хертне охранял арьергард короля Конхобара23, когда тот шел на земли своих врагов.

Желающему поговорить с королем, дозволялось это лишь в том случае, если он вначале обратится к Фертхертне.

Войско уладов иногда возглавлял друид Сенха Великий, сын Айлиля, которого восхваляли, как самого красноречиво­го человека на земле. Это был спокойный мужчина уже по­чтенного возраста, седой, облаченный, поверх прекрасного белого хитона, в ослепительно белые одежды с каймой из чистого серебра. Под его плащом виднелась серебряная рукоять меча. На плече Сенха носил бронзовый жезл.

Ему была дана редкостная способность утишать тремя добрыми словами гнев всех мужей на свете, от восхода и до заката. Он умел также усмирять пыл войска уладов. Со­временники утверждали, что его голос был нежен, как музы­ка, а речь отличалась силой и ясностью.

Друиды нередко принимали на себя роль послов и вели внешнеполитические дела своих племен и общин.

Эдуйский друид Дивитиак явился просить помощи у римского сената в войне против секванов, союзников гер­манцев.

Британский друид Мерлин24 нередко выполнял посоль­ские функции и вел сложные переговоры с послами других королей при дворе короля Артура в V веке.

Обычно друиды не принимали участия в войне и не пла­тили податей наравне с другими. Они вообще были осво­бождены от всех служб и повинностей перед королем и об­щиной.

Этот социальный статус не мешал друидам участвовать в военных кампаниях и сражаться вместе со своей общиной.

Основные функции друидов на войне сводились к гада­нию об исходе сражений, применению так называемой бое­вой магии: охранительной — для своего племени и вредо­носной — для противников.

Случалось, что друиды непосредственно перед битвой становились между войсками, которые, выстроившись в бо­евом порядке, грозили друг другу мечами и копьями, и ус­миряли их, словно разбушевавшихся диких зверей.

Несмотря на целый ряд приведенных ранее описаний благообразной внешности друидов, было бы ошибкой пред­ставлять их исключительно как немощных белобородых ста­рцев, не державших в руках ничего тяжелее ритуального жезла. Многие друиды, попавшие в анналы истории, носи­ли мечи и другие доспехи, славились как сильные единобор­цы, возглавляли отряды и целые дружины из вооруженных друидов или обычных воинов.

Например, известно, что современник Цезаря, друид Дивитиак командовал корпусом кавалерии и руководил во­енными операциями.

поэзия друидов

Среди друидов встречались ученые поэты в отличие от бардов, не имевших друидического образования.

Кельтская богиня Бригитта, дочь бога Дагды25, согласно преданию, была сама величайшей поэтессой и выдающейся представительницей сословия друидов.

Галльская надпись из Оксей свидетельствует, что Иккав, сын Оппианиона, создал канталон для Бригиндоны (галльск. Iccavos Oppianionos ienru Brigindonae cantalon). Канталон пред­ставлял собой заклинание в виде поэтического произведения.

Со временем в некоторых областях кельтского мира по­эты-провидцы полностью обособились от отшельников-дру­идов и превратились в самостоятельное сословие, имевшее немалый общественный вес.

участие в жертвоприношениях

Кельты, как правило совершали жертвоприношения с непременным участием мудреца-друида. Прибегать к по­средничеству этих людей было просто необходимо, так как они знали нрав богов и умели говорить на их языке. Присут­ствие друида позволяло надеяться на то, что благодарствен­ные жертвы будут приняты благосклонно и позволят до­биться высшей милости.

Помощи у друидов-философов и велетов-поэтов про­сили по самым различным поводам и в мирное, и в воен­ное время. Особенной популярностью их услуги пользова­лись во время разнообразных общественных потрясений.

По-кельтски жертвоприношение называлось ate-berto-/ berta-, что представляло собой усилительную причастную форму от глагольного корня со значением «носить».

До христианизации кельтских народов их традиционное королевское жертвоприношение состояло из ритуального спаривания друида с конем, после чего животное (коня) приносили в жертву (кельт, epo-meidu-), а философ (дру­ид) продолжал свои возвышенные изыскания. Здесь сами собой напрашиваются и аналогия с культом Посейдона и Деметры в образе коня и кобылицы26, и отдаленное сопо­ставление с ашвамедхой Древней Индии27.

Те, кого поражала тяжелая болезнь, а также кому дово­дилось часто воевать и вообще подвергаться опасностям, обычно приносили человеческие жертвы или давали обет о человеческом жертвоприношении. Галлы питали большое уважение к подобным обрядам, ведь, по их верованиям, ми­лость бессмертных богов можно было заслужить в первую очеоедь человеческими жертвами по принципу «жизнь за жизнь».

У галлов существовал даже обычай принесения в жертву для нужд общины своих же соплеменников. Согласно рас­пространенному среди них мнению, больше всего бессмерт­ным богам были угодны жертвы из попавшихся на воровст­ве, грабеже или другом тяжком преступлении. Конечно, ког­да злодеев не хватало, приходилось приносить в жертву и невиновных.

Известен эпизод, когда британские друиды подсказали Вортигерну28 надежный способ защиты крепости, которую осаждали готы и саксы. Согласно их совету, стены оборони­тельных сооружений следовало окропить кровью молодого человека, рожденного от неизвестного отца.

Приготовления к жертвоприношению шли полным хо­дом, однако юноша, который впоследствии стал известным волшебником Мерлином, сумел вызвать замешательство среди друидов и избежать ожидавшей его жестокой участи.

Подобные истории рассказывали и в Ирландии. Бекума, жена Лабрайда, повинная в любовной связи с Гайаром29, за свое преступление была приговорена к сожжению на ко­стре. Однако судьи, проявив снисходительность, решили заменить смертную казнь изгнанием. Бекуму посадили в лод­ку и отправили в открытое море. Ей удалось добраться до холма Хоут, где она повстречала короля Конна Ста Битв, как раз овдовевшего.

Благодаря своей красоте Бекума добилась того, что ко­роль женился на ней, хотя она уже носила под сердцем ре­бенка от Гайара.

Силы природы не остались в стороне от этого возмути­тельного события: земля отказалась плодоносить, а стада — давать молоко.

Друиды, к которым обратились за советом, пояснили, что устранить последствия преступления, совершенного же­ной короля, можно, если принести в жертву сына девствен­ницы и окропить его кровью врата и земли Тары .

Судя по всему, короля Конна поступок жены не очень расстроил, и он энергично занялся поисками столь редкост­ного экземпляра человеческой породы. В конце концов ко­роль на одном из островов нашел подходящего юношу и хи­тростью завлек его в Тару.

К счастью, в тот самый момент, когда жертвоприноше­ние должно было совершиться, неизвестно откуда у алтаря появилась корова; вняв мольбам матери молодого человека, его заменили животным. Каким образом полезное и уважа­емое домашнее животное, к тому же женского пола, могло заменить сына девственницы, так и осталось одной из тайн мудрых друидов.

В сакральном центре Ирландии находился королевский идол Кром Круах («Кровавый Круг»), вокруг которого сто­яли двенадцать каменных истуканов. Королевский идол был сделан из золота и почитался верховным божеством всех на­родов, заселявших Ирландию до прихода Св. Патрика.

Идолу приносили первенцев от каждого приплода скота и первых отпрысков от каждого клана.

О Кроме Круахе этом месте сложилось много легенд и преданий. Согласно наиболее распространенным из них, во время праздника Самайн (др.-ирл. Samain; ноябрьские календы) к нему приходили короли вместе со всеми мужчи­нами и женщинами Ирландии и торжественно падали ниц перед идолом. Позднейшие источники явно относились к этому ритуалу без всякой симпатии, поскольку в них ут­верждалось, будто при падении люди расшибали себе лбы, хрящи в носах, колени и локти столь сильно, что три четвер­ти всех пришедших умирало от таких земных поклонов.

Если верить столь немыслимым свидетельствам, то не­трудно подсчитать, что «всех мужчин и женщин Ирлан­дии», не говоря уже о королях, хватило бы от силы на не­сколько ежегодных визитов, после чего непокорную Ирлан­дию можно было бы брать голыми руками. Так или иначе, но название этого места переводится именно как «Равнина Падения Ниц».

Кровавые жертвоприношения, совершение которых яв­лялось главной функцией и едва ли не смыслом жизни муд­рых друидов, были несовместимы не только с римскими представлениями о богослужениях, но и со сменившим их христианским культом. Поэтому уже во второй четверти

IV в. н. э. епископы и пресвитеры Испании, Галлии и Бри­тании запрещали обращенным в христианство кельтам про­водить традиционные жертвоприношения.

Известно также, что Св. Патрик около первой трети V в. н. э. не позволял обращенным ирландским филидам со­вершать какие-либо приношения, служившие, по его мне­нию, жертвой дьяволу. Как будет видно из дальнейшего, в чем-то он был, безусловно, прав.

жертвоприношения при помощи огня

В некоторых кельтских племенах к жертвоприношени­ям, сопровождающимся сожжением людей, подходили с известной долей смекалки. Для этой цели использовали огромные чучела из прутьев, набитые еще живыми людь­ми. После — оставалось только поджечь дрова, которые умелые руки друидов расположили под «чучелом»,— и боги могли наслаждаться жирным дымом угодной им жертвы.

Вообще, человеческие жертвоприношения у кельтов от­личались удивительным разнообразием обрядов, что, несо­мненно, было заслугой друидов, хранителей традиций и зна­ний общины. Свои жертвы кельты расстреливали из лука, распинали в святилищах, а иногда сооружали огромную ста­тую из сена и дерева, бросали туда скот и всевозможных ди­ких животных, а также людей, и уже потом все это вместе сжигали.

Не обходились без человеческих жертвоприношений и погребальные обряды знатных кельтов.

На погребальный костер было принято возлагать раз­личное имущество, скот, а в некоторых случаях и людей, к которым покойный король или выдающийся воин был особенно привязан. Правда, некоторые очевидцы утверж­дали, будто были свидетелями случаев, когда люди по соб­ственной воле бросались в погребальные костры своих близких.

жертвоприношения при помощи меча

Кельты верили, что душа и чувства человека сосредото­чены у него в голове. По их убеждению, вовремя отрезанная голова могла сохранять жизнь даже после гибели тела. Тем самым воин, обезглавив поверженного соперника, забирал себе его силу и мужество.

Выиграв сражение, кельты чаще всего отрубали головы у трупов противников. Возвращаясь с войны, они увешива­ли головами убитых врагов шеи лошадей, а затем, вдоволь похваставшись своей доблестью, прибивали в назидание прямо у входа в жилище... Черепа, прибитые к деревенско­му частоколу или к дверям дома воина, призваны были при­носить удачу и отпугивать духов зла.

Отрубленные головы знатных воинов кельты любили смазывать кедровым маслом и демонстрировать чуже­земцам.

Друиды не только возлагали человеческие головы на жертвенники, но и украшали ими стены святилищ — простых сооружений из дерева с соломенными кровлями и террасами для обрядовых шествий и принесения жертв.

На юге Галлии находились два святилища, где отрублен­ные головы стали предметом особого поклонения кельтов. Сохранившиеся черепа были аккуратно разложены по спе­циальным нишам высоких каменных пилонов. В некоторых, особенно богатых, кельтских святилищах черепа убитых врагов полностью очищали от плоти, оправляли в золото и совершали в них возлияния богам.

Считалось, что вражеские головы, закопанные под го­родами или крепостями, защищали жителей от мора и на­шествий врагов — правда, пока их кто-нибудь не выроет обратно.

Известны также истории о добровольных жертвоприно­шениях, на которые люди шли под давлением каких-либо житейских обстоятельств или стремясь принести таким об­разом пользу своей общине.

Некоторые решались предложить себя в жертву за сере­бро, золото или определенное количество сосудов с вином.

Получив оговоренное при большом стечении народа и тор­жественно засвидетельствовав выполнение соглашения, та­кой человек распределял дары между близкими или друзья­ми, а затем ложился на щит, и стоявший рядом ударом меча перерезал ему горло.

Впрочем, искушенные в своей науке друиды держали про запас столь коварные приемы, что их противников оста­валось только пожалеть. Друид, например, мог обратиться в жертвенную корову, и, когда ничего не подозревающий враг приносил это животное (друида в образе коровы) в жертву, племя друида одерживало победу.

жертвоприношения при помощи воды

Согласно представлениям кельтов, бог Тевтат32 требовал ритуального утопления жертвенных животных, людей и Дру­гих приношений. Особенно богу Тевтату были угодны слит­ки и изделия из драгоценных металлов.

Некоторые озера Галлии пользовались у жрецов-друидов особенно высокой репутацией. Не удивительно, что запасы золота и серебра в священных озерах вокруг Толосы (совр. Тулуза) оценивались во времена Посидония33 в 15 тысяч та­лантов. Завоевав Галлию, римляне пустили ее священные озера с торгов, и наиболее удачливые скупщики еще долго вылавливали оттуда серебряные поковки величиной с мель­ничный жернов.

участие друидов в осуществлении правосудия

В Галлии религиозное и светское правосудие вершили друиды. В их ведении состояли также вопросы этики. Про­стой народ считал друидов справедливейшими из людей, у знати были свои основания доверять их мудрости, поэтому на них возлагали рассмотрение как частных, так и общест­венных споров.

Итак, было ли совершено мелкое преступление или убий­ство, шла ли тяжба о наследстве или о границах,— решение по всем этим вопросам выносили те же друиды. Согласно древним историкам, друиды назначали награды и наказания, а если кто-либо — хоть частное лицо, хоть целый народ — отказывался подчиниться их решению, того они отлучали от жертвоприношений.

Вспоминая историю европейского раннего средневековья и борьбу папства за право управлять целыми королевствами помимо воли их королей, понимаешь, что отлучение от рели­гиозных обрядов целых народов в кельтские времена выгля­дит если не преувеличением античных авторов, то явно од­ним из эпизодов подобной политической борьбы.

Как и позднее в христианской церкви, отлучение счита­лось у кельтов самым тяжким наказанием за совершенный проступок. Отлученный фактически оказывался вне закона, как безбожник и преступник. Его сторонились, словно чум­ного, с ним избегали разговоров и встреч, чтобы не нажить беды. Он не имел права обращаться в суд или занимать ка­кую-либо должность.

В Ирландии должника (др.-мрл. elud) наказывали про­клятием и изгнанием из общины. Беглец-изгнанник (др.-ирл. elutach) лишался гражданских и религиозных прав, и всякому, кто давал ему приют, грозило серьезное наказа­ние: штраф в пять голов рогатого скота и уплата всех долгов беглеца.

Одна из групп филидов заведовала правосудием. Их престиж в ирландском обществе был очень высок, чему спо­собствовали обширные юридические познания филидов и владение архаическим языком, который кроме них мало кто понимал. Этот особый язык под названием «фене» (др.-ирл. Beria Fene) на самом деле представлял собой мудреный и темный, возможно даже тайный, жаргон. На «фене» раз­говаривали исключительно поэты, судьи и вообще друиды.

Считалось, что филид Аморген вынес первое судебное решение, услышанное сыновьями Миля34 в Ирландии.

друиды-целители

Однажды сын кельтского бога-врачевателя приставил отсеченную руку бога Ноденса35 и с помощью заговора в три дня и три ночи исцелил его. До исхода трех дней он держал руку бога, и на ней наросла кожа. Недовольный такой дер­зостью, отец убил сына и похоронил его согласно обычаю. На его могиле выросло триста шестьдесят пять целебных трав.

Дочь бога-врачевателя пришла на могилу брата, рассте­лила свой плащ и, собрав травы с могилы, разложила их на плаще согласно целебным свойствам. Бог-врачеватель и тут навредил: он подкрался к дочери во время этой рабо­ты и перемешал травы так, что с тех пор только друиды ве­дали их назначение.

Таково древнее кельтское предание о детях бога-врачева­теля, желавших сделать искусство исцеления доступным многим, и фанатике-отце, для которого тайна сокровенного знания была важнее жизни и здоровья других, и даже соб­ственных детей. Впрочем, и лекарями, и хранителями преда­ний у кельтов были друиды, так что распространяли эту ис­торию они так же не без умысла.

В процессе обучения ученики друидов постигали свойст­ва 350 растений. В течение года, каждый день лунного ме­сяца, они знакомились с новым целебным растением.

Все члены общины приходили к друиду со своими уши­бами и ранами, рубцами и болями. Друид называл каждому его болезнь и давал снадобье.

Некоторые друиды славились поразительными цели-тельскими умениями. Ходили легенды, будто они обладали способностью распознать недуг человека по одному лишь дыму, струившемуся из его жилища. Друиды поддерживали о себе мнение как о сильных и мудрых целителях, обладаю­щих искусством заживления ран, умением побеждать смерть и вообще преодолевать любое недомогание.

Избранный друидами род деятельности предполагал глу­бокое знание лечебных свойств деревьев, кустарников и трав. Поэтому они стремились распознать все целебные растения, освоить разнообразные способы сбора, сушки, от­варов, настоев и смесей лекарственных растений. Прочной основой познаний друидов-целителей об особенностях и ха­рактерных свойствах различных деревьев, кустов и трав ста­ла практика, постоянно снабжавшая полезной информацией о свойствах человеческого организма и его реакциях на те или иные снадобья.

Считается, что свой знаменитый эликсир забвения друи­ды получали исключительно на основе растений. Выпив его, обезумевший успокаивался, забыв причину, которая вывела его из себя.

Бесноватых и обезумевших друиды приводили в норму еще и таким способом: крепко держа больного за руки и за ноги и распевая над ним свои волшебные песни, пока ра­зум бедолаги не начинал проясняться. Последняя процедура очень напоминает изгнание бесов молитвами в христианской церкви; надо думать, результаты подобной терапии тоже бы­ли сопоставимы.

 

Виноградная лоза

Лоза сухая, подожди.

Не зеленей весной до срока.

Корнями цепкими уйди

В подземный пласт глубоко.

Впитай в себя всю мглу земли

И знай, что твой настанет час.

 Пока подольше сон продли,

 Зажмурь зеленый глаз.

Пусть ветер теплый оживит

Все первоцветы на полях.

Лоза, засохшая на вид,

Копи неспешно сок в корнях.

Глазам пытливым не видна

Та сила, что поднимет сок

По кладезям, где тишина Баюкала росток.

Я знаю дерево. Оно

Стояло мертвое, как ты,

Но лист заветный все равно

К нам плыл из темноты.

Верном Уоткинс. Перевод Н. Сидориной

 

Всего друиды практиковали три архаических вида враче­вания — огнем, железом и лекарством,— непременно сопровождая лечебные процедуры заговорами и колдовством.

Как и многие дру­гие целители древнос­ти, друиды прибегали к лечению с помощью сна, вызванного особой музыкой.

В оздоровительных целях они также ис­пользовали природные источники, которые осо­бенно рекомендовали для лечения раненых или тяжело больных. Впрочем, в некоторых случаях друиды предпи­сывали раненным стре­лами купание в яме с коровьим молоком.

дендрология друидов

Омела и Дуб

«У друидов... нет ничего более священного, чем омела и дерево, на котором она растет. Причем считается, что она всегда растет на дубе. Только по этой причине они избирают дубовые леса и не совершают никакого обряда без листвы этого дерева... Они в самом деле считают, что все, что про­израстает на дубе, послано небом и означает, что это дерево было выбрано самим богом...» — писал Плиний в своей «Естественной истории».

Более всего известен друидический обряд, касающийся сбора омелы на дубе. Такую омелу случалось найти очень редко, и, когда это удавалось, друиды снимали ее, устраивая большую религиозную церемонию. Они величали омелу именем, означавшим «тот, который все исцеляет»36.

Обряд происходил на шестой день лунного месяца. Этот день выбирался потому, что луна в нем обладала уже доста­точной силой, хотя и не достигала еще середины своего роста.

Приготовив у подножия дерева все необходимое для со­вершения жертвоприношения и торжественной трапезы, друиды приводили двух белых быков, у которых впервые были связаны рога37. Жрец, одетый во все белое, взбирался на дерево и отсекал омелу золотым серпом. Срезанное рас­тение с соответствующими церемониями собирали в белый плащ.

После этого друиды закалывали жертвенных животных, молясь при этом богу Эзусу38, чтобы он сделал жертву бла­годатной для тех, ради кого она была принесена.

Друиды верили, что омела, если напиток из нее приго­товлен надлежащим образом, способна исцелять скот от бесплодия и служить средством против всех ядов.

Можжевельник

Растение, похожее на сабину39, друиды называли селаго (кельт, selagon, лат. selago, -onis).

До проведения обряда следовало принести жертву хле­бом и вином. Собственно обрядовые действия друиды проводили, облачившись в белое и предварительно вымыв ноги.

Срезая селаго, друиды не пользовались железом. Пра­вую руку они пропускали под одеждой так, чтобы она вы­шла с левой стороны, словно они хотели что-то украсть. Не­сли растение селаго, завернув его в новое белое полотно.

Галльские друиды утверждали, что селаго служит талис­маном против всякой хвори, а его дым исцеляет все болезни глаз.

Кувшинка

В зеленой аптеке друидов нашлось место и болотному растению, которое они называли самол (кельт, samolos, лат. samolus).

Самол следовало собирать левой рукой натощак. Это растение являлось талисманом против болезней ско­та. При его сборе необходимо было соблюдать, кроме выше названных, следующие правила: тот, кто срезает самол, не должен оглядываться, а также класть это растение куда бы то ни было, кроме того места, где хранят напитки.

Тис

Дерево тис (кельт, eburos) имело в учении друидов ог­ромное значение и было почитаемо многими кельтскими племенами. Некоторые из них вели свое название от этого дерева (лат. Eburones, Eburovices) и подбирали соответст­вующие названия своим городам (Eburacum — coвp.г. Йорк).

Когда к друидам обращались с просьбой отыскать про­павшую вещь или человека, они вырезали из тиса четыре прута, на которые наносили знаки Огмия40. После этого их внутренний источник мудрости и огамические знаки на тисо­вых прутиках открывали друидам, где именно скрыта пропа­жа. Такой способ не требовал особых затрат и целиком ос­новывался на натуральных средствах; жаль, что впоследст­вии он, как и многое из практики друидов, был утрачен.

Позднее велеты для своих заклинаний также пользова­лись четырьмя тисовыми прутьями (др.-ирл. cetheora flescae iphair).

Друид Маг Колеса (лат. Magus Rotae, др.-ирл. Mog Ruith), живший в I в. н. э., использовал для своих прорица­ний пророческое суковатое колесо, сделанное из тиса. Этот лоуид совершил путешествие в Рим, чтобы обучиться колдовству у Симона-мага .

Вместе с Симоном-магом он изготовил, за год до ссоры Симона с Павлом42, суковатое колесо, которое должно по­явиться во вселенной перед последним судом, согласно уче­нию, распространенному среди кельтов и германцев.

Тис Росс и тис Мугна входили в число пяти главных де­ревьев Ирландии. Согласно некоторым свидетельствам, тис Мугна мог укрыть под своей сенью тысячу человек и три ра­за в год дарил жителям равнины Мугна три священных пло­да: желудь, орех и яблоко. И это за несколько тысячелетий до Мичурина!

Утверждалось также, что ягодами тиса самоубийцы вы­зывали смертельное отравление.

Рябина

В своих магических обрядах друиды охотно использова­ли рябину (др.-ирл. luis).

Огонь из рябиновых дров друиды полагали наилучшим среди прочих именно по его колдовским свойствам. Напри­мер, считалось, что костер из рябины способен предсказать исход битвы. Более подробно такое огнегадание описано в главе «Пророчества друидов».

магия друидов

Магические способности, которые развивали в себе дру­иды, известны в основном по историям, ими же и сочи­ненными. Предполагалось, что друид, прошедший надлежа­щий курс подготовки, должен был уметь проходить сквозь дерево, появляться и исчезать в нужном месте леса.

Вообще средоточием чудесной силы у друидов считалось дерево как таковое.

Змеиное яйцо

(лат. ovum anguinum или oursin fossile43)

Среди магических средств у друидов особой популярно­стью пользовался предмет, получивший название змеиного яйца. По внешнему виду он напоминал круглое яблоко сред­ней величины, с хрящеватой скорлупой и многочисленными присосками, как на щупальцах полипа.

За необыкновенным яйцом прочно утвердилась слава чу­десного средства, позволявшего выигрывать судебные тяж­бы и получать доступ к королям. К особым свойствам яйца относилась его способность плыть против течения. Друиды, знавшие, чем завоевать сердца доверчивых соплеменников, утверждали, что заполучить такое яйцо можно, лишь дож­давшись определенной фазы луны.

Благоприятный момент для обретения заветного яйца на­ступал летом, когда, по поверью, в одно место ненадолго сползалось несметное множество змей. Рептилии сплетались и склеивались друг с другом, перемазанные слизью своих чешуйчатых тел.

Шипение змей заставляло яйцо (oursin fossile), символ и результат этого события, подпрыгивать в воздух. Только в тот краткий миг лесной колдун и мог рассчитывать на удачу - яйцо необходимо было поймать в плащ, прежде чем оно коснется земли.

Похититель змеиного яйца должен был спасаться верхом на коне, поскольку змеи преследовали его до тех пор, пока им не преграждало путь такое препятствие, как река.

Священный характер змеиного яйца признавали все дру­иды. Этому яйцу был даже посвящен особый ритуальный курган (холм Пуарона в Сент-Аманде, Дё-Севр, Франция).

В центре «могильника» отсутствовали какие-либо следы погребения, зато находился ларь, сооруженный из пяти сланцевых плит. В середине его помещалось змеиное яйцо, которое символизировало яйцо Эрота-Фанета-Протогона и весь космос, данный в ощущениях44.

обряды друидов

В кельтских странах имена младенцам давали друиды. Имя обычно выбирали в связи с какой-либо особенностью или знаменательным обстоятельством, имевшими отношение к рождению. Кроме того, имя, как правило, включало в се­бя упоминание о чем-нибудь возвышенно-божественном: Эсунерт — «обладающий силой бога Эса», Даголит — «приверженный священному обряду» и т. п.

Друиды давали имена не только людям; их заботам бы­ли также предоставлены кони, коровы, деревья, источники, реки и озера, холмы, города.

Обряд наречения младенца сопровождался предсказани­ем его будущего. В зависимости от открывшихся перспектив друид налагал на жизнь маленького человечка запреты и та­бу, призванные скорректировать неблагоприятные предзна­менования.

Ритуальные запреты, какие, разумеется, имели право на­лагать только друиды, назывались гейсами. Гейсы относи­лись к числу средств, которыми друиды умело манипулиро­вали, чтобы подчинить жизнь своих соплеменников, включая и друидов рангом пониже, целой системе строгих правил.

Эти правила имели характер закона и выражались в це­лом ряде религиозных символов; а в них друиды, прошед­шие хорошую школу лесного образования, ориентировались лучше крестьян или, например, воинов.

Скажем, кому-то было предсказано, что он примет смерть от пса. Ясно, что такой человек всю жизнь избегал встречи с запретным животным. Тем более мог достаться гейс и похуже — кто-нибудь не должен был слышать зву­ков арфы и не имел права охотиться на птиц.

Бывало, что человек всю сознательную жизнь избегал пу­тешествовать в повозке с ярмом из ясеня, переходить посуху определенную реку или останавливаться на постоялом дворе.

Генсы, налагаемые на короля, были, как правило, слож­ны и многочисленны. Иногда верховный король Ирландии не имел права:

· возвращаясь домой, обращать правый бок своей повозки в сторону столицы, а левый — в сторону другого сакрально­го центра;

· охотиться на зверей опреде­ленной местности;

· покидать пределы столицы каждую девятую ночь;

· проводить ночь в доме, где огонь после захода солнца све­тит наружу и виден снаружи;

· идти вслед за тремя людьми в красном, направляясь в дом человека, «одетого в красное»;

· допускать кражи во всем ко­ролевстве;

· принимать в одиночку хоть женщин, хоть мужчин;

· вмешиваться в ссору между двумя своими слугами и т. п.

Считалось, что нарушение гейса может привести к несчастью или даже смерти.

В обязанности друидов входило и руководство обрядом «Священной Весны». Этим ритуалом сопровождали уход группы юношей или девушек из родной общины с целью об­разовать дочернее поселение в другом месте.

 

Строители империи

Зимой голые кусты боярышника,

Летом здесь рос шалфей, кричали перепела

 Вся земля вдоль реки плодородна

На три тысячи миль, и обрывы из глины

 Рута, медвежья трава по берегам

 И множество птиц гусей и следы

 Медведей, лосей, волков и бизонов –

Без счета, так, что не видно за пылью…

Арчибальд Макл1 Перевод М. Зенкев

друиды и водная стихия

Друид (велет) считался повелителем воды. Ему припи­сывалась способность налагать заклятия на воды и «связы­вать» их. Понятное дело, что утопить прилично подготов­ленного друида было физически невозможно: воды в под­властном ему водоеме немедленно иссякали.

Приводимые в древних источниках истории о колдов­ских подвигах друидов в основном свидетельствуют скорее о могучей силе их творческого воображения, помноженной на свойственную всем людям склонность путать желаемое с действительным, нежели о реальных человеческих по­ступках.

За некоторыми друидами признавалось умение «свя­зать» воды целой области так, что повсюду мелели водоемы, иссякали источники, пересыхали колодцы и в итоге все жи­вое гибло от обезвоживания.

Другие умельцы, наоборот, могли «развязывать» воды: ударом острия копья они выводили подземные источники на поверхность и наполняли водоемы живительной влагой. Для этого друиды использовали специальные «чудесные ко­пья», очевидно, аналог прутиков — инструмента водоиска-телей у некоторых других народов.

Друиды знали о целебной силе воды некоторых источни­ков. К таким источникам для совершения целительного омо­вения они водили больных общинников или раненых воинов.

Во всей этой истории нет ничего удивительного, хотя ут-прождение, что после такого омовения болезни и раны исче­зали, выглядит явным преувеличением.

Водой из целительных источников друиды также облег­чали роды и... превращали младенцев в героев — почти как нимфа Фетида своего сына Ахилла, правда ничем хорошим для него это не закончилось.

Некоторым друидам приписывалось обладание властью над морскими волнами, из которых мудрецы черпали тайные знания, пророчества и знамения грядущих событий.

Если стране грозила большая опасность, друиды могли прибегнуть к особым водным заклинаниям против завоева­телей. В этом случае они должны были петь, пока на поверх­ность не вздымались воды из самых глубин моря; идеаль­ным результатом такого моления был сильный шторм, кото­рый призывали рассеять и потопить чужеземный флот.

друиды и стихия огня

Друиды использовали огонь в обрядах жертвоприноше­ния, а также во вредоносной и охранительной магии.

Галльские друиды в определенное время года собирались в священном месте (лат. locus consecratus) в стране карнутов45, которая считалась центром. Именно там они возжига­ли священный огонь для всей Галлии.

В сакральном центре Ирландии, верховном королевстве Мит46, друиды сходились в ночь праздника Самайн, чтобы совершить жертвоприношения всем богам. Они разжигали особый ритуальный костер под названием «огонь Тлахтга», в котором и сжигали свои приношения.

В эту ночь под страхом суровой кары все жители Ирлан­дии должны были потушить огни у себя в жилищах. И ни­кому не дозволялось возжечь новый огонь иначе, чем от свя­щенного огня Тлахтга.

Необходимо отметить, что все эти страсти с друидскими запретами и священным огнем самым положительным обра­зом сказывались на казне короля Мунстера47. Дело в том, что за право получить частицу священного огня Тлахтга он взимал определенную плату в свою пользу, а ритуальный ко­стер друиды разжигали именно в области Мунстер, принад­лежавшей королевству Мит.

У ирландцев также существовал обычай, введенный на основании особого королевского указа: если кто-либо во всех провинциях, близких или отдаленных, зажигал в ночь Самайна огонь у себя в доме прежде, чем его зажгут в доме короля во дворце Тары, он должен был умереть.

Огонь играл важную роль и во время праздника Бель-тайн48. В эти часы в каждом кантоне Ирландии устанавли­вали по два огня в честь бога Беля49, которые друиды зажи­гали с великими заклинаниями. Считалось, что священные огни обладали полезной целительной силой, и между ними было принято проводить больной скот.

друиды и стихия воздуха

Среди историй о могущественных друидах, повелеваю­щих стихиями, особое место занимают легенды об их гос­подстве над ветрами, облаками и вообще погодными услови­ями. К этому искусству друиды могли, например, прибег­нуть, чтобы попытаться предотвратить высадку или прибли­жение вражеских войск.

Рассказывают, что друид мог, трижды обратись лицом к враждебному войску, послать на него «дуновение друи­дов». Пораженные страшным заклятием, воины врага пере­ставали отличать своих от чужих и могли в ослеплении пере­бить друг друга. Встречались утверждения, будто мощь «дуновения друидов» была столь велика, что обладала способностью обращать людей в камни.

Если поддержкой друидов заручалась каждая из проти­воборствующих сторон, то верх одерживала та из них, чьи колдуны лучше подготовились к встрече. Незадолго до на­чала великой битвы армий Севера и Юга50 Маг Колеса, вы­ступавший на стороне южан, принялся дуть на холм.

Ему удалось вызвать бурю такой силы, что ни один из воинов Севера не смог удержаться в своем шатре. Буйст­во стихий почему-то застало врасплох и друидов — северян, которые тоже не знали, откуда налетела на них эта напасть.

Маг Колеса произнес заклятия, и холм с армией северян пропал, окутанный черными тучами и объятый водоворотом тумана. Войско оцепенело отужаса, услыхав вопли воинов и шум, который производили заметавшиеся кони и ломав­шиеся повозки.

Разгром завершился страшной силы ударом, который Маг Колеса нанес в подножие холма. После этого большая часть войска погрузилась в смертные муки агонии. В конце концов все северяне, пав духом, в отчаянии погибли.

В другой легенде некий колдун обещал Лугу51 опрокинуть на фоморов52 горы, которые должны были упасть на землю от вершин до подножия.

Во время сражения верховный друид и его помощники, собираясь в условленном месте, пристально наблюдали за облаками и давали советы «своему» войску. Устремив взгляды ввысь, друиды старательно наводили заклятия на стихии, чтобы те сражались между собой вместо армий. Некоторые верили, что друидам по силам обратить подвла­стные им некие «огненные облака» против крепостей и во­енных лагерей противника.

Очевидно, этим полезным искусством владели немногие либо со временем оно утратило свою силу, поскольку в вой­нах кельтов с римлянами друиды действовали скорее как дипломаты, воины и государственные деятели, нежели как могущественные колдуны.

заклятия друидов

Одним из самых эффективных средств в арсенале друи­да считалось проклятие (др.-ирл. glam dicinn); его колдун направлял врагам перед решающим сражением:

«Врагов прокляну я и стану хулить да порочить, отниму у них властью своей стойкость в сражении».

Хула друида — это магическое изречение, которое, в ча­стности, произносилось против человека, нарушившего то или иное правило общины. Считалось, что песнь поноше­ния друида могла причинить сглаз — как правило, прыщи или нарывы на лице. Правда, согласно другой точке зрения, прыщи на лице приводили к гибели как жертву, так и винов­ного в сглазе.

Для нанесения урона соседнему королевству или общине друиды прибегали к обрядам и заклятиям вредоносного кол­довства.

Велет обычно сулил, что своими поношениями высмеет отца, деда и мать врага, что споет заклинание против всех вод его страны и врагу не удастся больше поймать ни одной рыбы в заливах. Он также грозился спеть такое заклинание против лесов, что они не принесут уже ни одного плода, и такое заклятие против равнин, что они не станут ничего родить.

Вначале на земле короля, ради которого совершался об­ряд, необходимо было соблюсти пост. Затем совет из трид­цати мирян и тридцати велетов должен был сочинить хулу.

После этого в путь отправлялся сам верховный велет с шестью велетами разных рангов. На закате солнца они поднимались на вершину холма, расположенного на границе семи областей. Там каждый из шести спутников устремлял взгляд на верховного велета, а тот смотрел на страну короля, избранного мишенью для издевки.

Все семь велетов обращались спиной к кусту боярышни­ка, который непременно должен был расти на вершине тако­го холма. Когда начинал дуть ветер с севера, каждый из них, держа в руке камень из пращи и ветвь боярышника, пел над этими предметами строфу хулы против враждебного короля.

Запевал верховный велет, а остальные по очереди под­хватывали. После завершения обряда каждый велет клал свой камень и ветвь на корни куста боярышника.

Если велеты были неправы, их поглощала земля холма; если, напротив, неправ был враждебный король, то прокля­тия хулы велетов падали на него.

Всякому велету соответствовал особый объект для поно­шения. Проклятие седьмого падало на собаку короля; шес­того — на его снаряжение; пятого — на оружие; четвертго — на жену; третьего — на сына; второго — на страну; проклятие верховного велета падало на самого короля.

Другое вредоносное заклятие — двумя ладонями — со­провождалось следующими обрядами.

Сначала велет приносил жертву богу, потом разжевывал кусок мяса красной свиньи, собаки или кошки и клал его на плоский камень позади дверей храмовой постройки. Эта процедура сопровождалась пением заклятий и взыванием к идолам богов.

Если поутру велет не находил куска мяса, то налагал за­клятие на свои ладони и вновь призывал к себе богов, чтобы его сон не был нарушен. После этого он прижимал ладони к щекам и держал их так до тех пор, пока не уснет.

Сон велета необходимо было оберегать, чтобы не пробудить прежде, чем ему полностью откроется искомое знание, то есть до исхода девяти, трех или двух дней, в за­висимости от того, сколько было сочтено необходимым во время жертвоприношения.

Когда велет видел человека, идущего к нему или просто показавшегося на глаза, он тотчас слагал о нем строфу за­клятия с помощью костяшек пальцев (др.-ирл. dichetal do chaime cnaime).

Существовали и другие заклинания. Например, заклятие с использованием соломины (др.-ирл. diui fulla), которую, как считалось, колдуну было достаточно бросить в лицо че­ловеку, чтобы тот стал безумен.

Уточнить срок собственной кончины, велеты могли при­бегнув к «озарению песни» (др.-ирл. teinm laegda). Выгля­дели они при этом очень живописно, поскольку ритуал пред­полагал одновременное пение заклинаний и «подкладывание» большого пальца руки под зуб мудрости во рту.

Представление о могуществе велетов было бы неполным без историй о заклятиях, которыми те могли запросто отпра­вить на тот свет чем-либо не понравившегося человека.

В древних источниках приводился, к примеру, рассказ о заклятии briamon smethraige (др.-ирл.): его якобы налагал один велет, когда кто-либо противился его воле. При этом велет двумя пальцами сжимал мочку уха человека, и тот, над кем проделывали подобное священнодействие, умирал.

Заклятие «узел друидов» пользовалось репутацией средства, с помощью которого определенное место можно было навсегда сделать злосчастным. Знатоки языческой старины любили рассказывать, что если на таком месте впоследствии строили церковь, в ней не звучал колокольный звон.

Утверждалось, что с помощью охранительной магии дру­ид был в состоянии создать вокруг себя или своего войска непроходимую ограду. Чтобы уничтожить «ограду друидов», следовало применять нейтрализующие ее магические заклятия.

участие друидов в погребальных обрядах

За всеми церемониями погребального обряда друид обыкновенно наблюдал лично.

Перед погребением тело покойного омывали в реке. За­тем его опускали в свежевырытую могилу, куда также складывали орудия его труда и профессиональной деятель­ности. Например, для воина — доспехи и оружие (мечи, ко­пья, палицы).

За погребением следовало оплакивание и похвальное слово умершему, которое друид, недолго думая, слагал тут же, на месте. Эту часть обряда было принято называть галльским словом «канталон»; оно обозначало в том числе и погребальный плач, исполнявшийся друидом; плач следо­вало повторять в каждую годовщину смерти усопшего.

На могиле устанавливали камень с нанесенной на него надписью, иногда — греческими или латинскими буквами, позже — знаками огама. При погребении знатного воина или короля вокруг могилы ради такого случая хороонили живьем его рабов, любимых слуг, а иногда и заложников53.

Завершались похороны, как правило, погребальными иг­рами и поминками.

Мы уже не раз могли убедиться в практичности друидов и в их умении обратить себе на пользу самые разнообраз­ные события и происшествия. Ритуалы, связанные со смер­тью не стали в этом смысле исключением: колдуны имели обыкновение проводить ночи у могил прославленных геро­ев и королей, чтобы получить какое-нибудь озарение и про­рочество.

ордалии54 друидов

Друиды преимущественно доверяли трем вещам: котлу правды, дереву и прикосновению к жертвеннику.

Котлом правды называли серебряный или золотой сосуд, который, как считалось, позволял отличить правду от лжи. Его наполняли кипящей водой и погружали в нее руку под­судимого. Если тот был виновен, рука оказывалась ошпа­ренной, если же на нем не было вины, то кипяток не причинял ему никакого вреда.

Можно было поклясться в правоте своих слов, прикос­нувшись к дереву или жертвеннику. По звукам или другим знакам, исходившим от этих предметов, сведущие друиды судили о невиновности или вине подсудимого.

Существовал еще один любопытный способ выяснения истины, связанный со способностью дерева изобличить зло. В воду бросали три куска дерева: дерево господина, дерево друида и дерево обвиняемого. Если последний был виновен, то его кусок дерева опускался на дно, если невиновен — ос­тавался на поверхности.

В Ареморике55 для этих целей и, вероятно, не без успе­ха, пользовались куском железа. Кусок железа, освящен­ный друидами, раскаляли в огне докрасна, а затем налагали его на ладонь подсудимого. Если тот был виновен — желе­зо обжигало его, если нет — не причиняло ровно никакого вреда.

Друиды говорили, что воротник56 душил того, кто выно­сил в суде несправедливое решение, и, напротив, становился широким, когда приговор соответствовал проступку.

Артемидор рассказывал об одной гавани на океанском побережье Галлии, которую называли «Два ворона». Туда приходили люди, чтобы разрешить какие-либо спорные во­просы. Каждый из них клал на возвышении доску и бросал на нее куски ячменной лепешки. После этого спорящие дожидались прилета двух воронов с белой отметиной на правом крыле. Когда птицы прилетали, они расклевывали часть лепешки, а остальное разбрасывали. Выигрывал тот, чья ячменная лепешка была отброшена.

учение друидов о переселении луш.

Диодор Сицилийский утверждал, что среди друидов бы­ло распространено мнение Пифагора, согласно которому ду­ши людей бессмертны и в течение определенного количест­ва лет способны обретать жизнь в другом теле. Напомним, что Пифагор определил этот период в 216 лет.

Если верить ирландскому преданию, первая из пяти рас острова погибла от болезни, за исключением одного-единст-венного человека, Туана, сына Сдарна, сына Сера, двою­родного брата Партолона.

Бог облек его во множество форм, и он прожил со времен Партолона до времен Колум-Килле58 (т. е. с VII в. до н. э. до V в. н. э.). Он поведал ирландцам знания и историю, рассказал о завоеваниях Ирландии и о событиях, которые произошли, начиная с прихода Кессаир59.

Именно с такой целью Бог сохранил его живым до вре­мени святых (т. е. до V—VI вв.), когда он, наконец, полу­чил имя Туана, сына Кайрелла, сына Муиредаха Муин-дерга60.

Вот в каких обликах он побывал за это время:

300 лет в облике человека Финтана Финеолаха;

300 лет в облике дикого быка в пустоши;

200 лет в облике дикого козла;

300 лет в облике птицы;

100 лет в облике лосося.

Затем рыбак поймал его в свою сеть и отнес королеве, жене короля Муиредаха Муиндерга. Та отведала лосося и зачала Туана, вновь возрожденного в человеческом облике.

Отметим сакральную значимость воплощений Финтана. Человек, бык и козел — жертвенные приношения богам, птицы и лосось — живность, по которой осуществлялись га­дания и прорицания.

Друиды и велеты, посвященные в таинства, верили, что их бессмертные души после гибели одного тела переходят в другое. Количество таких воплощений могло быть весьма значительным.

Так, некий велет, сочинитель поэмы «Битва Деревьев», сообщал о своих прежних воплощениях следующее:

У меня было много обличий,

Прежде чем появилось нынешнее.

Я был острым лезвием меча.

(Поверю, когда увижу сам.)

Я был каплей в воздухе.

Я был сияющей звездой.

Я был словом в книге.

Я был книгой в начале.

Я был светом лампады.

Год с половиной

я был мостом

Над трижды двадцатью реками.

Я летал, как орел.

Я был кораблем в море.

Я был военачальником в битве.

Я был завязкой на свивальнике дитяти.

Я был мечом в руке.

Я был щитом в бою.

Я был струной арфы,

Заколдованной на год

В пенистых водах.

Я был кочергой в очаге.

Я был деревом в лесу.

Нет ничего, чем бы я не был.

Я сражался, хоть был еще мал,

В битве Готай Бриг,

Прежде чем правитель Британии

Обрел свои корабли.

Не от матери и не от отца,

Когда я был сотворен,

Была моя плоть, была моя кровь;

Из девяти разных даров,

Из плода плодов,

Из плода Господь создал меня,

Из цветка горной примулы,

Из почек деревьев и кустов,

Из земли земной.

Когда я был сотворен

Из цветов крапивы,

Из воды девятой волны,

Я был околдован Магом

До того, как я стал бессмертным.

Я был околдован Гвидионом,

Великим колдуном бриттов

Айриса и Айруна,

Айрона и Медрона.

Мириады тайны

Открыты мне, как Магу...

Я знаю об Императоре,

Когда он чуть не сгорел.

Я знаю о звездах,

Сотворенных до Земли.

Когда я родился,

Как же много миров уже было!

* * *

Я играл в Хлоугхоре,

Я спал, укрытый пурпуром.

Разве я не был вместе

С Даланом Айл Мор

На скамье посередине

Между коленями короля

На двух тупых копьях?

Когда с неба пришли

потоки на землю,

губящие все вокруг.

* * *

Я знаю свет, чье имя Слава.

И другой властный свет,

Который разбрасывает огненные лучи

из дальней вышины.

Я был пятнистым змеем на горе;

Я был гадюкой в озере;

Я был недавно злой звездой. Я был грузом на мельнице.

Давным-давно я был пастухом.

Я бродил по земле,

Прежде чем стал ученым мужем.

Я бродил, я все обошел,

Я спал на сотне островов;

Я жил в сотне городов.

(Пер. Л. Володарской)

Из «Книги Захватов Ирландии»:

Я ветер на море,

Я волна в океане,

Я грохот моря,

Я бык семи схваток,

Я ястреб на скале,

Я капля росы.

Я прекрасный цветок,

Я свирепый вепрь,

Я лосось в реке...

(Пер. С. Шкунаева)

В зависимости от мировосприятия читателя, эти отрывки могут служить как иллюстрацией к учениям о переселении душ, сближающим друидов со многими цивилизациями древ­ности, так и поэтическим выражением чувства родства со всем мирозданием, которое иногда охватывает человека под впечатлением величественности и красоты окружающей при­роды.

Страбон писал, что друиды утверждали, будто души и вселенная неразрушимы, однако в конечном счете огонь и вода все же одержат верх и над ними.

 

потусторонний мир в учении друидов

Непосвященным в таинства друиды предлагали особое повествование о загробном царстве. Им, например, были не­ведомы идея загробного суда и представление об искупи­тельном круге перерождений души, когда она как бы заклю­чена в цепь земных воплощений.

Итак, согласно понятиям непосвященных кельтов, очень далеко к западу от Галлии и Иерны61 помещалась Великая Равнина, или Равнина Услады (др.-ирл. Mag Mor/Mag Mela), которую иносказательно также именовали Землей Живых, или женщин, или вечно молодых (др.-ирл. Tir na mBeo//Tir na mBan//Tir na Nog).

Вход в царство теней, как воображали островные кель­ты, находился в сиде (курганной могиле). Из ворот сида в ночь Самайна в мир являлись злые духи.

Все на Великой Равнине отвечало самым сокровенным мечтам человека о наслаждении жизнью: деревья там цвели и плодоносили одновременно, а над их ветвями, отягощен­ными сочными плодами, витал чарующий аромат вина. Де­ревья не болели и не старели и были покрыты листьями зо­лотого цвета. К тому же на Равнине повсюду росли и рас­цветали благоухающие цветы.

Умершие, попавшие туда, обретали самую завидную участь, особенно если сравнить ее с их существованием в ми-ое реальном. Души усопших утоляли жажду пьянящим ви­ном и проводили время в беззаботных и радостных играх. Души мужчин не знали старения и приближения возраста бессилия, не страдали от ужасных недугов; стоит ли гово­рить, что не менее прекрасные тени женщин без конца пре­давались с ними любовным утехам, не ведая греха и наруше­ния запретов.

Это учение друиды распространяли в непосвященных народных массах, очевидно, чтобы сделать людей храбрее на войне и покорнее в мирной жизни — ведь если душа веч­на, а загробная жизнь столь привлекательна, то земные трудности можно как-нибудь претерпеть.

Для себя друиды и здесь оставили нечто особенное. Так, некоторые обитатели сида сохраняли за собой право вопло­щаться в оленей, коров, птиц и людей. Боги и богини, души друидов и героев — все они, по мнению друидов, обладали даром перевоплощения и многократных приходов в земной мир. Простые общинники-земледельцы, разумеется, не по­падали в число отмеченных печатью божественного (др.-ирл. andee — «не-боги»).

Согласно одному из кельтских мифов, прекрасная богиня Бригинда (Бригантия) являлась в этот мир и уводила в вечное блаженство тех смертных, кто удостоился ее любви. За этим образом сокрыта известная философская мысль: умер­шие намного счастливее тех, кто все еще остается терпеть страдания в этом дурно организованном мире.

Души умерших героев и спасителей кельтских народов предание часто отправляло на остров Аваллон, откуда мож­но было ожидать их возвращения в мир живых для спасения кельтов от поработителей.

По словам Помпония Мелы62, жрицы острова Сейн63 помимо прочего, приписывали себе способность принимать облик любых животных, каких им только захочется (лат. seque in quae selint animalia vertere).

пространственные ориентиры друидов

На территории страны друиды особо выделяли сакраль­ный центр (кельт, medios, medion) — «святилище центра» (кельт. Mediolanon). Так, одно из важнейших поселений, основанных галлами в Цизальпийской Галлии, носило назва­ние Медиолан (совр. Милан).

Главный город племени сантанов в Аквитании также име­новался Медиоланом. Кроме них, еще четыре города в Гал­лии, один в Германии и один в Британии носили имя Меди-олан, или Медиоланий (кельт. Mediolanon // Mediolanion).

Племя, обитавшее на восток от ремов и к югу от треви-ров, имело значимое название — медиоматрики (лат. Mediomatrices).

Верховное королевство Иерны, образованное за счет части четырех первоначальных областей острова, именова­лось Миде (ирл. Meath<Medion — «середина»).

Пространство страны и мира у кельтов делилось на сле­дующие направления.

Низ и север, нередко обозначаемые одним словом, рас­полагались слева.

Верх и юг относились к правой стороне. Прямо был вос­ток, позади — запад.

Верх, юг и право — светлая половина мира, ибо там все­гда пребывает солнце в дневное время. Эта половина мира предоставлена живым.

Север, низ и лево — местопребывание солнца ночью. Для живых это темная и скрытая половина мира, обитель мертвых и сверхъестественных существ. Иногда ее также называли сидом.

При передвижении друиды стремились сохранять на­правление движения по солнцу — слева направо.

Во время похорон процессия один или три раза проходи­ла вокруг могильника по ходу солнца. Друиды полагали, что движение по кругу порождает магическую силу. Против движения солнца — вредоносную, по ходу солнца — охра­нительную.

Посидоний и Афиней64 сообщали, что друиды поворачи­вались направо, чтобы почтить богов.

Друиды рассказывали, что часть галльского народа — ме­стное население, но многие племена прибыли с далеких остро­вов и из-за рейнских областей, изгнанные из своих стран ча­стыми войнами и наступлением разбушевавшегося моря.

Античные авторы полагали, что родиной друидического учения были Британские острова, расположенные к северу от Галлии.

Аналогичное историческое предание бытовало и в древней Ирландии. Согласно «Книге Захватов Ирландии», племена богини Дану (др.-ирл. De Dannan), завоевавшие Ирландию, также явились с северных островов. На северных островах племена богини Даннан постигали премудрость, магию, зна­ния друидов, чары и прочие тайны, пока, разумеется, не пре­взошли в этом искусных людей всего света.

В четырех городах они учились премудрости, тайному зна­нию и колдовскому ремеслу — Фалиасе и Гориасе, Финди-асе и Муриасе.

Из Фалиаса они принесли Лиа (др.-ирл. «камень») Фаль, что был потом в Таре, сакральной столице Ирландии. У этого камня было одно качество, незаменимое для ирланд­цев: он вскрикивал, если на него садился король, которому суждено править Ирландией.

Из Гориаса принесли они ко­пье, которым владел Луг. Ничто не могло устоять перед ним или перед тем, в чьей руке оно было.

Из Финдиаса принесли они меч Нуаду. Стоило вынуть его из боевых ножен, как никто уже не мог от него уклониться; он был поистине неотразим.

Из Муриаса они принесли котел Дагда, от которого лю­дям ни разу не случалось уйти голодными.

В тех четырех городах жили четыре друида: Морфеса в Фалиасе, Эсрас в Гориасе, Ускиас в Финдиасе, Семиас в Му-риасе. У этих четырех друидов и переняли племена Даннан премудрость и знание.

 

В Англии весной

А после апреля — в начале мая

Ласточки носятся не уставая.

И там, где цветет над оградою груша,

Цветом своим и росой осыпая

Поле, поросшее клевером,— слушай

Пенье дрозда. Повторяет он дважды

Песню свою, чтобы чувствовал каждый

Что повторить он способен мгновенье

Первого, вольного вдохновенья.

Роберт Браунинг Перевод С- Маршак'

Комментарии

' Галлы — племена и народности, которые говорили на кельтских диалектах и населяли в древности территорию совр. Германии и Франции. Кельтиберы — кельтская на­родность, населявшая в древности бассейн р. Эбро на севе­ро-востоке Испании.

2 Залмоксис — фрак. имя собств. Zcu^io^iq состоит из слов i,otA4rn, (дОЛиж; — «шкура медведя» и fy- — «обитающий, вла­деющий». Геты — полукочевое фракийское племя, родствен­ное дакам; к I в. до н. э. обитали в степных местностях Нижне­го Подунавья. Окончательно покорены Римом в 106 г.

3 Траллы — иллирийский этнос в Подунавье, занимали области совр. Югославии и Видинскую обл. Болгарии.

4 Истр — диалектное индоевропейское наименование Дуная со значением «(много) струйный».

5 Когеон — др.-гр. Kwyaiovov, священная гора в стране гетов. Некоторыми учеными отождествляется с горой rCogany в Венгрии.

6 Биребиста — др.-гр. Вирерютас, В-оркреютас, ппшеВюток;, лат. Burobostes, Burvista — знаменитый царь ртов 55 _ 44 гг. до н. э. Его держава простиралась от ниж­него Днепра до Карпатских и Балканских гор. Биребиста вынашивал планы завоевания всего Балканского п-ва, одна­ко после его смерти держава гетов быстро распалась.

7 Декеней — др.-гр. Декоауео!;, лат. Dicineus — гетский пророк, последователь Залмоксиса (сер. I в. до н. э.).

8 Страна Гиперборейцев — термин, лишенный конкрет­но-исторического значения. Др.-греч. прилаг. «гиперборей-ос» имеет значение «(расположенный) выше Борея», т. е. расположенный севернее ветра Борея. Так как Борей обита­ет в горной пещере к северу от Фракии, в горном хребте Гем (Стара Планина и Карпаты), страна Гиперборейцев должна была располагаться к северу от этих горных стран. Гипербо­рейская область, таким образом, охватывает страны Восточ­ной, Центральной и Западной Европы выше 45 или 50 гра­дуса северной долготы. Гиперборейцами могли называть как жителей Скандинавских стран, так и Великобритании (ино­гда речь идет об «острове Гиперборейцев»). В стране Гипер­борейцев с осени до весны обитал Аполлон. Жители страны считались служителями Аполлона Гиперборейского.

9 Стрела Аполлона Гиперборейского.— Делались мно­гие попытки дать толкование этой неясной реалии. Одни ус­матривают в стреле древний компас, другие — копье Луга или Тора и т. д.

10 Тайгетские горы — горный хребет, разделяющий Ла-конику и Мессению (Греция).

11 Кносс — древний город, столица минойской державы на Крите. Руины близ совр. г. Ираклио (Крит, Греция).

12 Аммиан Марцеллин — позднеримский историк IV в. н. э.

13 Диодор Сицилийский (80—29 гг. до н. э.), извест­ный эллинистический историк, создатель огромного труда «Историческая Библиотека» в 40 книгах.

14 Дивитиак, принадлежавший к влиятельному галль­скому племени эдуев, был современником Цезаря и Цице­рона; речь идет о его взаимоотношениях с родственником Цицерона Квинтом.

15 Король Артур — легендарный король или даже им­ператор Британии после ухода римских войск и до завоева­ния острова англосаксами.

16 Огамические знаки — разновидность рунического письма.

17 Королева британского племени икенов Боудикка воз­главила антиримское восстание в 61 г. н. э.

18 Антигон Гонат — македонский царь в 276—239 гг. до н. э.

19 Улады — зд.: собирательное наименование воинского сословия североирландского королевства Ольстер.

Дион Хрисостом (40—120 гг. н. э.) — греческий оратор и философ родом из г. Прусы.

21 Верц,ингеториг — вождь племени арвернов, предво­дитель восстания галлов против римлян в 52 г. до н. э. Не-

мптоя на ряд побед над римлянами, был осажден Цезарем в г. Алезия и взят в плен. В 46 г. до н. э. убит.

22 Св. Патрик (V в. н. э.) — креститель Ирландии. Здесь описан один из эпизодов его миссии, когда ему, со­гласно житию, ирландцы угрожали расправой.

23 Король Конхобар — легендарный правитель уладов ок. I в.

24 Мерлин — легендарный колдун и тайный советник короля Артура.

25 Богиня Бригитта, тройственная богиня островных и континентальных кельтов, считалась покровительницей му­дрости, искусства врачевания и кузнечного дела. Дагда (др.-ирл.) — один из богов племен богини Дану, отец всех, всемогущее божество потустороннего мира, хозяин котла изобилия. Его священный предмет — палица. Дагду наде­ляли властью над природными явлениями. Он же считался подателем урожая. Его обителью полагали сид (курган) Бруиг на реке Бойн в Ирландии.

26 Согласно др.-гр. мифу, Посейдон стал домогаться любви Деметры, когда та вне себя от горя искала свою про­павшую дочь. Деметра обратилась кобылицей и затерялась в табуне Онка. Но Посейдон сам превратился в коня и по­крыл ее. От этого брака родились владычица Деспойна и лучший конь Арейон.

7 Ашвамедха — известное с ведических времен жертво­приношение коня, совершаемое махараджей в конце риту-

ального действия, изображавшего брак царицы с белым ко­нем.

28 Вортигерн — верховный правитель Британии в 420—430-е гг. н. э. Некоторые исследователи склонялись к мысли, что Вортигерн и король Артур — одно и то же лицо.

29 Бекума и Лабрайд — ирландские король и королева. Гайар — верховный филид или друид при дворе.

30 Возможно, ребенка, рожденного вне брака.

31 Земля Тары — область древней сакральной столицы Ирландии, в срединном королевстве Миг.

32 Бог Теетат — кельтское племенное божество, покро­витель мирной и военной деятельности кельтов. В галло-римское время отождествлялся с Марсом или Нептуном.

33 Во времена Посидония...— зд.: около 100—50 гг. до н. э. Известный эллинистический философ, историк, гео­граф и астроном Посидоний Апамейский жил между 135 и 51 гг. до н. э.

34 Сыновья Миля — родоначальники кельтской народ­ности скоттов, т. е. ирландцев и части шотландцев.

35 Бог Ноденс — др.-ирл. Нуаду, воитель с непобеди­мым золотым мечом.

36 Ср. валлийское название омелы olliach — «все исцеля­ющий», а также гэльское словосочетание uile-ice, др.-ирл. — uile-iceadh, венетское — devr derhve — «дубовая дебрь».

37 Впервые связаны рога — зд.: быки, впервые запря­женные в ярмо.

38 Бог Эзус — кельтский бог, по своим функциям соот-ртствующий Зевсу и его героическим сыновьям Персею

и Гераклу.

39 Сабина — бот. Juniperus Sabina L.— можжевельник казацкий; растение, которое употребляли для культовых воскурении.

40 Знаки Огмия — т. е. огамические руны.

41 Симон-маг — легендарный противник апостола Пав­ла в Риме, совершавший многочисленные публичные чудеса.

42 Ссора Симона с Павлом — точная дата неизвестна, приходилась на 50-е гг. I в. н. э.

43 Окаменелые останки морского ежа.

44 Эрот-Фанет-Протогон — орфическое божество, рожденное первым из всех богов. Согласно мифу. Ночь от­ветила на ухаживания Северного ветра и снесла во чрево Мрака золотое или серебряное яйцо. Ветер, превративший­ся в змея Офиона, обвил яйцо семью кольцами и высиживал его, пока из яйца не появился Эрот, который привел в дви­жение всю вселенную. От него родились Свет, солнце и лу­на, земля, небо и море, и вообще все сущее на земле.

45 Страна карнутов — по мнению галлов, она распола­галась точно в центре Галлии.

Верховное королевство Mum (общ,екельт. Medios, ирл. Meath) — считалось серединой Ирландии; там находи­лась резиденция верховного короля пяти королевств, на ко­торые делилась древняя и средневековая Ирландия.

47 Мунстер — одно из пяти королевств Ирландии.

48 Праздник Бельтайн отмечали 1 мая.

49 Бог Бель — др.-ирл. вариант галльского имени бога Белена, который был связан с солнцем, белым светом, огнем и Аполлоном.

Великая битва армий Севера и Юга, согласно леген­дарной хронологии, произошла в середине I в. н.э. в Ирлан­дии.

51 Луг — зд.: перешедший к племенам богини Дану мас­тер всех ремесел.

52 Фоморы — древние обитатели Ирландии, оспаривав­шие право племен богини Дану на эту страну. Ирландская традиция рисует фоморов то воинами, то злыми духами.

53 Заложники — зд.: посланные верховному правителю или могущественному королю подчиненными родами и пле­менами заложники как гаранты нерушимости их взаимоот­ношений.

54 Ордалия (лат. ordalia) — средневековый способ оп­ределения виновности или правоты обвиняемого путем пы­ток огнем, раскаленным железом и т. п.

55 Ареморика — область Галлии, ныне Бретань во Франции.

56 Воротник.— У кельтов, жителей северных широт, одежда имела воротники. Воротник короля нередко выши­вали золотом, и потому он мог быть весьма жестким.

57 Артемидор — зд.: греческий государственный дея­тель и путешественник, ученый, географ из Эфеса (II—I вв. до н. э.). Он составил 11 книг «Географумен», пользуясь си­стемой координат Эратосфена.

58 Колум-Килле — ирландский святой, основатель древ­него монастыря.

59 Кессаир — один из завоевателей Ирландии.

60 Сына Муиредаха Муиндерга — т. е. получил новое человеческое воплощение.

61 Иерна — древнее название Ирландии.

62 Помпоний Мела — латинский географ, написавший около 44 г. н. э. три книги «О хорографии», в которых опи­сал преимущественно приморские области Европы, Азии и Европы, известные римлянам.

63 Остров Сейч располагался где-то в кельтских примор­ских областях.

64 Афиней — эллинистический писатель из Навкратиса (ок. 200 г.), автор «Застолья Софистов» в 15 книгах.


Глава 2. Сакральный календарь друидов

 

Согласно утверждению плиния, галлы считали месяцы и годы, равно как и века, по лунному календарю. Их век имел протяженность в тридцать лет.

Время суток галлы измеряли не днями, а ночами: день рождения, первый день, начало месяца и года для них звучали скорее как ночь рождения и т. д. (ср. бре-тон. antronoz — «завтрашней ночью», т. е. «назавт­ра»; валлийск. pymthegnos — «пятнадцать ночей = полмесяца», wythnos — «восемь ночей = неделя»; ирл. aidche Samna — «ночь Самайна»).

Бронзовый календарь, найденный в Колиньи (Фран­ция), датируемый концом первого века до н. э., представля­ет собой старейший памятник кельтской культуры, записан­ный латинскими буквами.

Дошедшая до нас часть календаря разделена на 16 коло­нок, каждая по четыре месяца, и охватывает 64 лунных ме­сяца. Предполагают, что эта секция была частью большего, 18-ти или 29-летнего солнечно-лунного цикла.

Полгода (шесть месяцев) — светлая половина, полгода (шесть месяцев) — темная. В третьем году — тринадцать лунных месяцев. Тринадцатый месяц состоит из тридцати дней.

Всякий месяц из тридцати дней — счастливый (mat), всякий месяц из двадцати девяти дней — несчастливый (anmat).

Каждый месяц из 29 или 30 дней разделен на темную и светлую половины. Дни каждой из половин месяца прону­мерованы отдельно. Одни дни счастливые, другие — несча­стливые.

В парапегме указаны и главные праздники кельтов — Самайн, Бельтайн, Лугнасад и Имболк.

Торжественные праздники справлялись кельтами четыре раза в год в местах для священных собраний (oenach), кото­рые, как правило, были увенчаны священным деревом или каменным истуканом. Именно на этих площадках устраива­лись всенародные религиозные ритуалы, жертвоприноше­ния, игры и пиры.

САМАЙН

Конец уходящего года и начало «темной» половины сле­дующего кельты отмечали великим праздником Самайном. Вначале он приходился на семнадцатый день второго лунно­го месяца после осеннего равноденствия. Впоследствии, в результате реформ римского календаря, его дата стала вы­падать на ноябрьские календы (1 ноября).

В Галлии праздник длился три ночи (trinoux/tion/ Samon/i/ sindiu/os/ — «три ночи Самайна с сего дня»), а в Ирландии — семь дней.

Галлы называли себя сынами темного бога Диспатера (Dispater). Все они величали себя потомками Дита-отца и утверждали, что таково учение друидов. Самайн — это и есть праздник Дита.

Самайн считался моментом, когда открывался сид (мо­гильный курган, врата загробного мира) и все сверхъестест­венное устремлялось наружу, готовое поглотить людской мир.

В эту ночь бессмертные боги приходили в мир смертных людей, а герои получали доступ в сид. Наступал краткий пе­риод битв, союзов, браков людей с обитателями сида, упла­ты или отсрочки всевозможных долгов. Во время Самайна умирали великие герои и боги.

Особое значение этому празднику придавалось торжест­венным собранием всех королей, вождей, воинов, друидов и простолюдинов страны. Согласно поверью, любой кельт, не пришедший в сакральный центр страны в ночь Самония терял рассудок. На следующее утро для него следовало вы­копать яму, насыпать могильный холм и подготовить мо­гильный камень.

В эту же ночь друиды зажигали королевский огонь. Всем жителям страны воспрещалось под страхом смерти зажигать огонь прежде короля. Поэтому образ ночи Са-майна — огонь в веселом стане на холме.

В Самайн подданные платили владыке подать и подно­сили дары. Треть плодов, орехов, рыбы, колбасы, пива, мо­лока и хлебов отдавали для жертвоприношений друидам.

Если верховный король страны давал в Самайн отсрочку по выплате подати общине или кому-либо из младших по рангу королей на один день и одну ночь, то это означало, что он отказывался от подати безвозвратно.

После жертвоприношений начинались обильные пирше­ства, игры и пляски, состязания певцов и силачей.

В праздник Самайн на столе было положено иметь рыбу, колбасы, свинину, сбитое молоко, свежее масло, хлеб и пи­во. Король задавал угощение и пир, на котором подавали мясо откормленных за прошедший год свиней. Сытную и обильную закуску уравновешивало внушительное количе­ство выпитого.

Конечно, всенародное торжество, сопровождаемое обильными возлияниями, основательно подрывало здоровье кельтского населения: для большинства веселящихся дело заканчивалось либо пьяной дракой «стенка на стенку», либо жестоким похмельем. «В Самаин у уладов не больше сил, чем у женщины после родов»,— свидетельствовал совре­менник.

Праздник Самайн также традиционно считался подходя­щим временем, чтобы избавиться от короля, вызвавшего не­довольство правящей элиты. В этом случае неугодного ко­роля подвергали ритуальному умерщвлению: его топили в бочке с вином или просто сжигали живьем в королевском доме.

БЕЛЬТАЙН

Не менее важный праздник Бельтайн («Огонь бога Бе­ля») открывал светлое время года и был связан с возжига-нием жертвенного огня и соответствующими подношениями великому богу Белену (Belenos), которого справедливо отождествляют с Аполлоном или Гефестом.

Изначально этот праздник приходился на полнолуние второго месяца после весеннего равноденствия (приблизи­тельно 7—9 мая). Впоследствии, в связи с римскими кален­дарными реформами и соседством с христианским праздни­ком Пасхи, Бельтайн стали проводить 1 мая.

Согласно ирландской традиции, завоевания Ирландии обычно приходились на семнадцатый день луны во время майских календ, т. е. на Бельтайн.

Друиды должны были следить за точностью соблмдения солнечного символизма праздника. Бельтайн отмечали все­народно в сакральном центре страны.

Кроме того, как уже говорилось, у кельтов существовал обычай устанавливать в каждой области по два огня в честь бога Беля, между которыми проводили больной скот, чтобы исцелить его и сохранить в течение следующего года.

Затем наступало время ярмарки: на ней можно было купить и обменять все, что угодно, от съестного до драго­ценностей. Заканчивалось все традиционными пиршест­вами и народными гуляньями. Угощения Бельтайна — это пиво, капуста, сладкое молоко и молоко, створоженное на огне.

Имбволк

Очистительный общекельтский праздник Имбволк (imb-volk- — «ливень») при римлянах отмечали в февраль­ские календы (1 февраля). Если принять во внимание кельт­скую традицию, то изначально Имбволк должен был выпа­дать на конец третьего лунного месяца после Самайна и три­надцатого месяца, который добавляли в календарь каждый третий солнечно-лунный год. В трехлетнем солнечно-лун­ном цикле праздник Имбволк приходился на первые числа февраля и 20-е, 10-е января.

Имбволк по своей символике напоминал римские луперкалии - праздник культового очищения: его отмечали в феврале последнем лунном месяце римского года. После того как зима прошла свой апогей, после ее тягот и скверны, во время наступившей оттепели следовало омыть руки, ноги и голову.

Лугнасад

Четвертый праздник кельтского календаря назывался «Свадьба бога Луга»; в римскую эпоху он выпадал на авгу­стовские календы. Он также имел всенародный характер, и потому его отмечали в сакральном центре, расположенном во владениях верховного короля страны.

Праздник и место его проведения были связаны с боги­ней-дочерью Великой Равнины, что приходила во главе не­бесного воинства после великой битвы (Созвездие Девы).

В этот праздник полагалось совершить три ритуальных похищения, которые завершались тремя жертвоприношени­ями: быка под ярмом, молочных коров и первенца .

По случаю Лугнасада тоже устраивали ярмарку; в ее про­грамму входили скачки и женские соревнования в беге.

Считалось, что достойное проведение этого праздника способствовало изобилию хлеба и молока, поскольку Луг и его теперь уже безымянная невеста являлись покровителями земледелия и плодородия, а также заступниками общины от набегов соседей.

Сходство обрядов этого праздника с культами почитания целого ряда греческих богов — Посейдона, Деметры, Иак-ха и Коры-Деспойны, коня Арейона — свидетельствует о близости ритуально-мифологических основ кельтской и греческой культур.

Все четыре основных общенародных праздника кельты отмечали каждый год по так называемому «плавающему» календарному графику, который требовал сложных расчетов полнолуний относительно дат равноденствий и солнцестоя­ний.

Разумеется, простому народу подобные калькуляции бы­ли не под силу, поэтому календарь полностью находился в ведении друидов. Это был один из многочисленных спосо­бов, помогающих держать в руках соплеменников.

Самый распространенный способ составления древесно­го гороскопа друидов — определение календарных значений деревьев в соответствии с порядком следования знаков т. н. огамического письма.

Этот метод в целом правилен, но у него есть существен­ный недостаток — истинный календарь и символика флоры друидов часто очень далеки от их современных упрощенных трактовок.

Огамическое письмо (ogam, ogum, ogham) было рас-поостранено в Ирландии, Шотландии, Уэльсе и Корнуолле в III - X веках; его использовали для записей на древ-неирландском и пиктском языках.

Подобные надписи состоят из коротких и длинных гори­зонтальных черт-насечек: они располагаются с правой, левой и по обеим сторонам реальной или воображаемой вертикаль­ной линии. Внешняя форма письма огама выдает первона­чальный материал, на котором делались записи — дерево или деревянный предмет. Внутренняя форма письма предпо­лагает знакомство его изобретателей с латинским алфавитом.

Древнейшие надписи восходят к III—IV вв., большая их часть относится к V—VI вв., несколько самых поздних — к IX—Х вв. Общее число обнаруженных огамических надписей превышает 500; из них около 20 — латино-огами-ческие тексты из Уэльса и Корнуолла. Около 30 надписей, найденных в Шотландии, относятся к VIII—IX векам и на­писаны на пиктском языке.

Вероятнее всего, огамическую письменность изобрели не друиды, которые настаивали на устной передаче и запо­минании сокровенного знания, а филиды: они вели более мирской образ жизни и часто делали ученые записи.

Филиды, с одной стороны, опирались на духовное насле­дие друидов, а с другой стороны — не чуждались латин­ской, языческой и христианской литературы. Творчество филидов могло бы послужить неплохим примером эклектики и синкретизма. Многое из их литературного наследия свидетельствует о стремлении упростить и популяризировать дру­идическую науку.

Знаки огама были изобретены для нанесения их на пру­тья из тиса, которыми пользовались во время числовых га­даний. До наших дней подобные прутья не сохранились; со­держание уцелевших огамических надписей — это владель­ческие надписи, эпитафии, надписи на сосудах и другой ут­вари.

Первый из известных огамических алфавитов состоял из двадцати знаков, которые, в свою очередь, делились на четыре группы по пять знаков. Эта структура не дает ос­нований для придания буквам и их древесным именам кален­дарных значений.

В системе алфавита огамических знаков письма Boibel-Loth они получили имена деревьев:

В — beth < лат. betula — береза

L — luis — рябина

F — team — ольха

S — saille < лат. sallix — ива

N — nion — ясень

Н — huath — боярышник

D — duir — дуб

Т — tinne — падуб

С — coil — орех

Q — quert — яблоня

М — rnuin — виноградная лоза

G — gort — плющ

Ng/Gn/— ngetal — камыш

Z — strait — терн

R — ruis — бузина

A — ailm — пихта

0 — onn — дрок

U — ura — вереск

E — eadha — тополь

I — idho — тис.

Аналогичный алфавит Beth-Luis-Nion, состоящий из знаков огамического письма и имен деревьев, приведен в «Огигяи» Родерика 0'Флаэрти2. Филиды пользовались им для прорицаний:

В — beth — береза

L — luis — рябина

N — nion — ясень

F — feam — ольха

S — saille — ива

Н — huath — боярышник

D — duir — дуб

Т — tinne — падуб

С — coil — орех

М — muin — виноградная лоза

G — gort — плющ

Р — peith — калина

R — ruis — бузина

A — ailm — пихта

О — onn — дрок

 U — ura — вереск

 Е — eadha — тополь

 I — idho — тис.

В современном ирландском алфавите буквы по-прежне­му называются именами деревьев, большинство из которых совпадает с перечнем 0'Флаэрти. Только Т стала имено­ваться утесником, О — ракитником, А — вязом. Этот пе­речень растений лежит в основе реконструкции друидиче­ского календаря деревьев Р. Грейвса.

Другая классификация знаков и деревьев приводится в «Ученых слушаниях»3. В ней предложен расширенный ал­фавит из 24 огамических знаков:

Cis lir aicme Ogaim? — Сколько есть групп огама? A iii.i — Три:

viii n-airigh fedha vlii n-athaigh viii fidlosa. — 8 вождей-де­ревьев и 8 крестьян-деревьев и 8 кустов-деревьев. Ocht n-airigh cetus — Восемь вождей:

fernn — ольха

dur — дуб

coil — орех

muin — виноград

gort — плющ

 straif — терн

onn — дрок

 or — вереск.

Ocht n-athaigh.i. — Восемь крестьян-деревьев:

bethi — береза

luis — рябина

 sail — ива

 nin — ясень

 huath — боярышник

 tinne — падуб

 quert — яблоня.

Ar chuit a feda is athaig feda fidlosa olchema.— Что до других букв, то все прочие кусты есть кусты-деревья.

Подобная классификация деревьев может рассматри­ваться лишь как косвенное указание на особенно ценные, ценные и малоценные, с точки зрения ирландцев, породы деревьев, но не дает ключа к их календарным значениям.

Согласно ирландскому закону (Irish Brehon Law IV.147), знаки письма и соответствующие им деревья делились на че­тыре категории ценности, что непосредственным образом отражалось на наказании, положенном за их незаконную вырубку. Строгость наказания уменьшалась по мере движе­ния от первой к четвертой категории:

1 категория — семь деревьев-вождей:

dair/duir — дуб coil — орех

cuileann — падуб ibur — тис iundius — ясень ochtach — сосна aball — яблоня

2 категория — семь деревьев-крестьян:

team — ольха sail — ива

sceith — боярышник caerthann — рябина beithe — береза learn — вяз idha/idho — ?

3 категория — семь кустов:

draidean — терн

trom — бузина

fincoll — калина

crithach — белый тополь

caithne — земляничное дерево

feorus — ?

crann-fir — ?

4 категория — восемь ежевичных кустов:

raith — папоротник rait — болотный мирт aiteand — утесник

dris — шиповник fraech — вереск eideand — плющ gilcoch — ракитник spin — крыжовник.

Таким образом, огамический список деревьев может слу­жить лишь косвенным источником для составления древес­ного гороскопа друидов.

Еще один широко используемый источник гороскопа друидов — знаменитая поэма «Битва Деревьев» («Cad Goddeu») из «Сказания о Талиесине»:

У меня было много обличий,

Прежде чем появилось нынешнее.

Я был острым лезвием меча.

(Поверю, когда увижу сам.)

Я был каплей в воздухе.

Я был сияющей звездой.

Я был словом в книге.

Я был книгой в начале.

Я был светом лампады.

Год с половиной

Я был мостом

Над трижды двадцатью реками.

Я летал, как орел.

Я был кораблем в море.

Я был военачальником в битве.

Я был завязкой на свивальнике дитяти.

Я был мечом в руке.

Я был щитом в бою.

Я был струной арфы,

Заколдованной на год

В пенистых водах.

Я был кочергой в очаге.

Я был деревом в лесу.

Нет ничего, чем бы я не был.

Я сражался, хоть был еще мал,

В битве Готай Бриг,

Прежде чем правитель Британии

Обрел свои корабли.

Равнодушные барды делают вид,

Будто они чудовище

С сотней голов

И прискорбным недовольством

В глотке и на языке.

И еще одна битва идет внутри головы.

Жаба, на лапках которой

Сто когтей,

Пятнистая с капюшоном змея,

Для наказания в их плоти

Ста душ из-за их грехов.

Я был в Каир Вевинет,

Где быстро растут травы и деревья.

Путники смотрят на них,

Воины удивляются

Возрождению старых ссор,

Гвидионовым подобных.

Взывая к Небесам

И к Христу, он вновь

вызовет их к жизни,

Всесильный Боже.

Если ответит Господь,

Колдовством и магией

Прими вид деревьев

И в этом наряде

Обуздай людей,

Неопытных в битве.

Когда деревья были заколдованы.

Была для них надежда,

Что они сделают тщетным

Усилие окружившего их огня...

Лучше когда трое вместе

И довольны друг другом,

А один рассказывает

Историю Потопа,

И распятия Христова,

И скорого Судного дня.

Впереди ольха стоит,

Она начинает.

Ива и рябина

Промедлили с одеянием.

Слива — не самое

Любимое дерево у людей.

Мушмула, что той же природы,

С трудом, но идет.

В тени бобов

Целая армия фантомов.

Малина, увы,

Не лучшая еда.

В укрытии живут

Бирючина и жимолость,

И плющ в свое время года.

Велик утесник в битве.

Вишней пренебрегли.

Береза, хотя она великодушна,

Опоздала нарядиться;

Но не из трусости,

А из-за своей высоты.

Внешний вид...

Напоминает свирепого чужака.

Сосна при дворе,

Сильная в сражении,

Мною немало возвышена

В присутствии королей

И подвластных ей вязов

Она, не крутясь,

Бьет в середину

И издалека.

Судьею стал лесной орех,

Его плоды — твое приданое.

Бирючина благословенна.

Могучие вожди во время войны —

...и тутовник.

Богатый бук.

Темно-зеленый падуб

Был очень храбр:

Защищенный со всех сторон

Колючками, ранящими руки.

Высокие тополя

Весьма пострадали в битве.

Взятый в плен папоротник;

Ракитник со своими отпрысками:

Дрок вел себя неважно,

Пока его не укротили.

Вереск несет утешение,

Радуя людей.

Черемуха преследует.

Дуб быстр в движенье,

Перед ним дрожат земля и небо,

Мощный привратник против врага —

Имя его во всех землях.

Связанный плевел

Предан огню.

Другие были отвергнуты

Из-за глубоких ям,

Вырытых сильными

На поле битвы.

Гневается...

Жесток угрюмый ясень.

Робок каштан,

Бегущий от счастья.

Наступит тьма,

Задрожат горы,

Явится очищающий огонь,

Высокая волна накатит,

Когда же услышат крик —

Верхушки дубов заново зазеленеют.

Изменятся и вновь оживут из праха;

Спутаны верхушки дубов

Из Горхан Майлдерва.

Улыбается из-за скалы

Груша не пылкого нрава.

Не от матери и не от отца,

Когда я был сотворен,

Была моя плоть, была моя кровь;

Из девяти разных даров,

Из плода плодов,

Из плода Господь создал меня,

Из цветка горной примулы,

Из почек деревьев и кустов,

Из земли земной.

Когда я был сотворен

Из цветов крапивы,

Из воды девятой волны,

Я был околдован Магом

До того, как я стал бессмертным.

Я был околдован Гвидионом,

великим колдуном бриттов

Айриса и Айруна,

Айрона и Медрона.

Мириады тайн

открыты мне, как Магу...

Я знаю об Императоре,

Когда он чуть не сгорел.

Я знаю о звездах,

Сотворенных до Земли.

Когда я родился,

Как же много миров уже было!

В обычае образованного поэта

Прославлять свою страну.

Я играл в Хлоугхоре,

Я спал, укрытый пурпуром.

Разве я не был вместе

С Даланом Айл Мор

На скамье посередине

Между коленями короля

На двух тупых копьях?

Когда с неба пришли

Потоки на землю,

Губящие все вокруг.

Я знаю четырежды двадцать песен,

Чтобы веселить народ.

Нет никого из молодых и старых,

Кроме меня,

Никто не знает все девять сотен,

Известных мне

Об окровавленном мече.

Честь меня ведет.

Все полезные знания от Бога.

Я знаю, как зарезать вепря,

Как он появляется, как исчезает.

Как понимает слова.

Я знаю свет, чье имя Слава,

И другой властный свет,

Который разбрасывает огненные лучи

Из дальней вышины.

Я был пятнистым змеем на горе;

Я был гадюкой в озере;

Я был недавно злой звездой.

Я был грузом на мельнице.

Моя сутана красная сверху донизу.

Я не предсказываю зла.

Четырежды двадцать колец дыма

Всем, кто унесет их с собой:

И миллион ангелов

На острие моего ножа.

Красивая желтая лошадь,

Но в сто раз красивее

Моя кремовая лошадь,

Быстрая, как чайка,

Которая не пролетит мимо меня

По кромке моря.

Разве я не лучше всех на кровавом поле?

У меня сотня долей в добыче.

Венец мой из красных камней,

Золотом окаймлен мой щит.

Нет среди рожденных такого, как я,

И не было в прежнее время,

Кроме Горонви

Из долины Эдрави.

Пальцы у меня белые и длинные,

Давным-давно я был пастухом.

Я бродил по земле,

Прежде чем стал ученым мужем.

Я бродил, я все обошел,

Я спал на сотне островов;

Я жил в сотне городов.

Просвещенные друиды,

Вы предрекаете явление Артура?

Или меня вы чествуете,

И распятие Христово,

И скорый Судный день,

И один рассказывает

Историю Потопа?

Золотом в золоте

Стал я богаче;

Удовольствие мне доставляет

Тяжелый труд золотых дел мастера.

(Пер. Л. Володарской)

 

В этом путаном и отрывоч­ном тексте гимн авторскому са­момнению основан на мысли об инкарнациях, воплощениях ду­ши в различные предметы, рас­тения, животных и людей. В ка­честве возможных инкарнаций указываются различные поро­ды деревьев и кустарников.

В описании мистической битвы каждому дереву-воину дана краткая характеристика, однако какая бы то ни было возможность связать эти рас­тения с месяцами или декадами отсутствует.

Таким образом, вырисовывается следующая картина. Не­смотря на то, что в сохранившихся друидических текстах про­ступает совсем иная календарная система, со светлыми счаст-

 

...Чтобы из рода в род и до конца

вселенной

 Запомнил мир, что вы повелевали мной,

Что кровь и жизнь моя служили

вам одной,

Я ныне приношу вам этот лавр нетленный.

Пребудет сотни лет листва его ярка, —

Все добродетели воспев в одной Елене,

Поэта верного всесильная рука

вас сохранит живой для тысяч поколений...

Пьер де Ронсар. Перевод и. Леечка

ливыми и темными несчастливыми днями, месяцами и полуго­диями,— в современном общественном сознании утвердился образ друидического гороскопа, созданного на иных оккульт­ных основаниях.

Фундаментальное отличие кельтского друидического ка­лендаря от так называемого гороскопа друидов состоит в том, что первый основывается на лунном месяце, а вто­рой — на солнечном земном годе в 365 дней. В подлинной друидической традиции незаметно деление месяца на дека­ды, а равноденствия и солнцестояния не играют роли в об­рядности.

В привычном «мнимом» гороскопе друидов, напротив, месяцы делятся на декады. Каждое дерево управляет соот­ветствующими декадами в первой и второй половине года, а четыре дерева обозначают только дни равноденствий и солнцестояний.

Легко заметить в «гороскопе друидов» и чужеродность некоторых пород деревьев. Каштан, грецкий орех и жасмин появились в Европе сравнительно поздно. Кедр слишком эндемичен, т.е. ограничен в своем распространении, чтобы иметь древнюю индоевропейскую символику.

Все это свидетельствует о том, что у современного горо­скопа друидов нет никакого соприкосновения с собственно друидической календарной системой и, следовательно, он имеет инородное происхождение.

Календарные периоды действия знака дерева так назы­ваемого современного гороскопа друидов имеют такие пре­делы:

бук _ зимнее противостояние

яблоня _ 23 декабря — 1 января и 25 июня — 4 июля

пихта _ 2—11 января и 5—14 июля

вяз _ 12—24 января и 15—25 июля

кипарис — 25 января—3 февраля и 26 июля — 4 августа

тополь — 4—8 февраля и 5—13 августа

кедр _ 9—18 февраля и 14—23 августа

сосна _ 19—28/29 февраля и 24 августа — 2 сентября

ива — 1—10 марта и 3—12 сентября

липа — 11—20 марта и 13—23 сентября

дуб — весеннее равноденствие

орешник — 22—31 марта и 24 сентября — 3 октября

рябина — 1—10 апреля и 4—13 октября

клен — 11—20 апреля и 14—23 октября

орех — 21—30 апреля и 24 октября—2 ноября

жасмин — 1—14 мая и 3—11 ноября

каштан — 15—24 мая и 12—21 ноября

ясень — 25 мая — 3 июня и 22 ноября — 1 декабря

граб — 4—13 июня и 2—11 декабря

смоковница (инжир) — 14—23 июня и 12—21 декабря

береза — летнее противостояние

маслина — осеннее равноденствие.

Большинство этих календарных соответствий лишены всякого смысла и прямо противоречат кельтской традиции календарных значений деревьев (см. раздел «Эзотериче­ский каталог деревьев»).

Нередко дополнением к современному гороскопу деревь­ев служит цветочный гороскоп, также позднего происхож­дения. Его символика основана на мифах о цветах, традици­онной народной цветочной символике и дошедших до нас фрагментах восточного языка цветов.

Самая древняя и авторитетная составляющая гороскопа цветов — мифы о превращении людей в цветы, родствен­ные аналогичным сказаниям о деревьях. Мифы финикийцев, эллинов и римлян лежат в основе всей цветочной символи­ки. Они позволяют установить соответствие цветов и богов, а следовательно,— связать цветы с определенными датами календаря.

Народные приметы, предзнаменования и приемы целительства, связанные с травянистыми растениями и цветами, уходят корнями в глубокую древность и были опробованы сотнями предшествующих поколений.

Наименее авторитетный и самый условный компонент современного гороскопа цветов — это «селям», восточный язык цветов, который зародился в исламском мире несколь­ко веков назад. Его изобрели затворницы гаремов для обще­ния с внешним миром. Букет, отосланный из гарема, подобно письму, приносил вести, объяснения в любви, назначал место и время свиданий, выражал чувства.

Цветы действительно являются идеальными посредника­ми между людьми, поскольку способны передать самые раз­нообразные эмоции и настроения. Однако со времен появле­ния «селяма» свободное общение между людьми распрост­ранилось почти повсеместно, поэтому восточный язык цве­тов почти полностью утратил свое значение.

Календарные пределы действия цветочных знаков совре­менного цветочного гороскопа таковы:

I—10 января — горечавка желтая

II—20 января — чертополох

21—31 января — бессмертник

I—10 февраля — омела

II—19 февраля — красавка

20—28 февраля — мимоза

I—10 марта — мак

II—20 марта — лилия

21—31 марта — наперстянка

I—10 апреля — магнолия

II—20 апреля — гортензия

21—30 апреля — георгин

I—10 мая — ландыш

II—21 мая — портулак

22—31 мая — ромашка

1—11 июня — колокольчик

12—21 июня — маргаритка

22 июня — 1 июля — тюльпан

2—12 июля — кувшинка

13—23 июля — фиалка

24 июля — 2 августа — шиповник

3—12 августа — подсолнух

13—23 августа — роза

24 августа — 2 сентября — дельфиний

3—11 сентября — гвоздика

12—22 сентября — астра

23 сентября — 3 октября — вереск

4—13 октября — камелия

14—23 октября — сирень

24 октября — 2 ноября — фрезия

3—12 ноября — орхидея

13—22 ноября — пион

23 ноября — 2 декабря — гладиолус

3—12 декабря — одуванчик

13—22 декабря — лотос

23—31 декабря — эдельвейс.

Календарные значения знаков современного цветочного гороскопа лишены какого бы то ни было смысла и носят со­вершенно условный характер. О календарных соответстви­ях цветов у друидов см. раздел «Эзотерический каталог цветов».

комментарии

) Первенец, — согласно одним др.-ирл. источникам, те­ленок, согласно другим — ребенок.

2 Родерик 0'Флаэрти (1629—1718 ), автор истории Ирландии от древнейших времен до 1684 г.

3 «Ученые слушания» — памятник ирландской литера­туры, связанный с традиционным правом.


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 257;