Б) Чувства и расположения к Богу — из созерцания Его творчества и промышления



Стоять на такой высоте исчезновения в Боге постоянно — многотрудно, при условиях на­шей настоящей жизни. Внимание неизбежно совлекается оттуда в порядок временных от­ношений жизни. Но, благодарение Господу, оно может и при этом не отторгаться от Бога. Мы и здесь на каждом шагу встречаем Его, хотя не непосредственно, а, так сказать, в от­ражениях. Отсюда особый ряд обязательных для нас чувств и расположений в отношении к Богу, вытекающий из созерцания Его отно­шения к миру и особенно к человеку.

Бога, бесконечного по бытию и совершен­ствам, мы созерцаем не Творцом только и Промыслителем, но и Совершителем мира.

Бог есть Всеблагий, Всемогущий, Всепра-ведный и Премудрый Творец и Промыслитель всего мира, в особенности рода человеческого и тебя. Следственно,

аа) Ты весь Его; покорствуй же Ему как Вла­дыке жизни, в чувстве всесторонней зависи­мости от Него. Начало жизни и сил и их хранение — от Бога. Он дал, Он и содержит: о Нем бо живем, движемся и есмы (Деян. 17:28). Должно же знать и чувствовать, что мы в Его деснице. Она держит нас над бездною ничто­жества, в которое сами по себе мы поминут­но готовы обратиться. Потому со страхом и заботливостью мы должны держаться и сами сей десницы, не отревать ее от себя и себя не отторгать от нее, а, обращаясь то к ней, то к тому, над чем висим, молитвенно лобзать ее, напрягаясь довесть себя до ощущения само­го Ее как бы прикосновения к нам. Мы уже знаем, как важно сие чувство в нравственной жизни. Оно служит самою глубокою и твер­дою точкою опоры для свободы в склонении ее на решимость ходить в воле Божией, или пребывать в законе. А потом и во всякое дру­гое время оно есть возобновитель или освежи­тель сей решимости, как, напротив, ослабле­ние его есть мера нравственного расслабле­ния. Кто видит пред собою царя, тот по мано­вению его готов и в огонь и в воду. Точно так же и кто ощущает на себе руку Владыки сво­ей жизни, неудержимо порывается к исполне­нию того, что сознает исшедшим из уст Его. Чувство зависимости своей от Бога естествен­но нашему духу. Оно и есть в нем, только погружением в чувственность, заботами и развлечениями так зарыто, что не выникает из-под их тяжести, как слабый огонь, завален­ный пеплом. Потому нужно только отнять сии препятствия, чтобы дать силу тому чув­ству. Уединись от развлечений внешних в уда­ленный покой или овладей ночью, а от расхи­щений ума войди во внутреннюю храмину; отрешись от забот о всем, что теснит чув­ством нужды, изпраздни многое, чтобы было одно; если к тому и другому присоединить и обузданы плоти делом и мыслию, то быть не может, чтобы не ожило при сем родное духу нашему чувство.зависимости от Владыки на­шей жизни. Но это отрицательные и будто приготовительные средства. Начни уяснять себе истины о происхождении всего от Бога, о своем явлении на свет; размысли, как жизнь возникает и сокращается совсем не по нашим расчетам, а по иным некоторым правилам и проч... Вообще, все надобно употребить, что­бы возбудить от усыпления и потом постоян­но держать в силе и живости сие чувство за­висимости от Бога. Оно стоит того, ибо само всепобедительно. С ним только творятся нравственные чудеса. И себя и других нрав­ственно править можно только через Него.

бб) Все твое от Него. Способности и свой­ства души и тела, обстоятельства жизни, со­стояние и звание, место рождения, воспита­ние, служба, средства содержания, болезни и здоровье, скорби и радости, возвышение и понижение, возрождение, спасение, царство обетованное, вообще все, что только есть в нас и касается нас, есть от Бога и касается нас по Его воле. Он есть единственный всего распо­рядитель, никто не может расстроить Его на­мерений и ничто не может втесниться в Его планы против Его воли. И это как вообще ка­сательно всего человеческого рода, так и в ча­стности касательно меня, тебя и всякого от­дельно. Сознавая сие —

Благодари Бога о всем. О всем благодарите, учит апостол. Сия бо есть воля Божия о Хри­сте Иисусе Господе нашем (1 Сол. 5:18). Ког­да говорит о всем, исключает всякое различие радостного и нерадостного. Значит, за скорби во всех видах столько же должно благодарить, сколько и за радости; столько за малое, сколь­ко и за большое, за прошедшее и настоящее, за постоянное и изменяющееся. Благодарение есть радостное чувство величия милости Божией к нам недостойным. Когда сие радостное чувство не подавляется и скорбями, или когда и скорби принимаются как благо, то отсю­да рождающееся доброе состояние есть благо­душие. Постоянное благодушие при продол­жающихся скорбных обстоятельствах есть христианское терпение. Последний предел богоугодных расположений в отношении к своей участи, устрояемой Богом, за которым начинается уже не просто благодарность, а еще высшее чувство, это есть довольство сво­им состоянием и всем своим.

Все сии изменения чувств и расположение в отношении к Промыслу, нас устрояющему, сколько естественны в здравом духе, столько же имеют нужду и в поддержании, потому что беспрерывно подлежат опасности нападения со стороны суетливого и самолюбивого эгоиз­ма. Поддержание их совершается посредством размышления или уяснения себе некоторых истин, сознание коих сильно и родит показан­ные чувства... Все они естественно вытекают из свойства самых расположений. Так —

1) Благодарение есть чувство милости Божией незаслуженной. Итак, развивай в мыс­лях обилие милостей Божиих, явленных в тво­рении, промышлении и особенно в искупле­нии, доведи до сознания, что ты милостями сими всесторонне объят: что ни движение, то милость; что меньше дышишь, нежели полу­чаешь милостей; что миг больше, нежели рас­стояние милости от милости — или что ты сто­ишь в них неисходно. Когда потом приведешь на мысль, что все это незаслуженно, что не только малой какой недостоин ты милости, но что, напротив, не милости, а постоянных каз­ней стоишь одних; тогда дух не может остать­ся бесчувственным, не согреться теплотою любви Божией и не отозваться благодарнос-тию. Вообще, мера сих двух сознаний есть, мера благодарности, ее повышения и пониже­ния, как, наоборот, неблагодарность исполня­ет сердце там, где или не знают благ, или счи­тают себя их достойными, выставляют свои права на них. Неблагодарный Богу есть боль­шой эгоист и вместе — невежда слепой.

2) Благодушие есть радостное или благодар­ное приятие скорбей и бед всякого рода. Глав­ное в производстве сего чувства — это, кроме ясного видения, как скорби и беды исходят от руки Господней, есть еще ясновидение тех благ, которые из них истекают, и притом благ существенных и истекающих не как-нибудь случайно из скорбей, а не иначе и возможных как под условием их. Как, например, очище­ние страстей, утверждение смирения, оставление грехов, крепость характера, приобщение Христовым страстям и проч. Когда это хоро­шо будет сознано, тогда не могут не возник­нуть в душе сначала ростки желания, а далее жажда скорбей и бед. В подкрепление к сим возникающим чувствам должно приложить еще ясное сознание того, что мы стоим не только таких, но и несравненно больших бед, что и жизнь следовало бы отнять, а не только какое-нибудь благо. И то убеждение уже зна­чительно умалит болезнь сердца, что мы зас­лужили несравненно больше, а посылается нам меньше; когда же еще увидим и благо от скорбей, то примем их с распростертыми объя­тиями. А это и есть благодушие.

3) Терпение есть продолжающееся благоду­шие. Терпеть — значит не только несть скор­би; ибо, когда они нашли, куда от них убе­жишь? Но, собственно, несть с радостию и ве­селием духа, почему оно и есть непрестающее благодушие. Оттого поддерживать его в себе должно тем же, чем и благодушие, обращая в том и другом случае особенное внимание на продолжительность скорби, доводя сердце до убеждения, что чем продолжительнее скорбь, тем лучше, что нам следует страдать не толь­ко время, но и вечность. Ибо терпение тем особенно и истощается, что терпящий не видит исхода. Когда отнимешь таким образом воз­можность расслабления духа от невидения конца скорбям, то не будет уже и того, что колеблет благодушие. Кто не поспешит устро­иться так внутренне, тот скоро теряет терпе­ние, затем падает в ропот и даже отчаяние.

4) Довольство есть неподвижность сердца на скорбь или невидение и нечувствие лише­ний... У довольного сколько ни отнимай, ему все довольно еще, и как мало ему ни дай, он все доволен. Это как бы внешняя ограда для всех чувств и расположений в отношении к промыслительному о нас попечению Бога. Оно имеет непосредственное отношение к по­дающей руке при том же чувстве незаслужения блага и заслужения всякого наказания. Бедный принимает все и всяким подаянием доволен. Это образ довольного...

Здесь указаны стороны, к каким должно прикреплять свое размышление при возгрева-нии чувств благодарения во всех видах его; не­точным же началом для самых мыслей во всех сих случаях должны служить Божественные свойства: Всемогущество, Благость, Премуд­рость и Правосудие. Размышление о каждом из сих свойств способно дать обилие радости и утешения. Впрочем, как не всякий сам крепок умом, то хорошо иметь и знать изложение уте­шений на разные скорбные случаи и излияние благодарений, составленные мужами опытны­ми в сем деле. И радости и скорби так повсюд-ны! Повею дно должно бы быть и благодарение, и умение благодушествовать и терпеть, если б не окаменение сердца. Кто принимает все очи­щенным сердцем, у того только и бывают во всей силе сии чувства. Ищи их у таковых! Сколько их у святого Златоуста, у святого Ди­митрия, Ростовского Чудотворца, у святителя Тихона Воронежского! Иные составляли целые книги в утешение несчастным и скорбящим.

вв) Все, что будет с тобою, от Бога будет. Он ведет все к определенному концу; ведет и разумные твари, но только под условием по­корности их Его воле. Что Бог приведет к са­мому лучшему, это несомненно; остается толь­ко тебе явить совершенную покорность Ему, Всераспорядителю, отказаться от своей воли, своих замыслов и способов. Отсюда вытекают разные расположения относительно своего будущего, обязательные для всякого верую­щего в Божественное мироправление. Таковы:

1) Преданность в волю Божию. Преданный Богу не так говорит: что будет, то будет, решаясь на неверное, ничего не обещающее (в чем видится искушение Бога); но ясно сознает сообразность средств с целями или прозрева­ет некоторым образом порядок своей жизни при всей неутомимой, трезвенной, зрелой и разумной деятельности, не присвояя себе зна­ния всего, чем кончатся его жизнь и дела, к чему приведут они — к благу или злу для него самого и для других; а, желая только одного блага и славы Божией, молитвенно отдает Богу и себя, и свои силы, и свои дела, чтобы Он по мудрому, и благому, и праведному Сво­ему совету благоустроил их, как хочет, иное отсекая, иное прибавляя, иное изменяя в ходе и направлении. Преданность в волю Божию не есть недеятельность. Она совмещает и усилен­ную деятельность, только без пристрастия к ней, без настойчивости, чтобы именно было по моей воле. Не есть она и пренебрежение сво­их дел, но радеет о них, только не ради их и себя. Преданный Богу во всем говорит: воля Господня да будет, по уверенности, что она будет ко благу. Ибо один Бог знает все и один Он может отвратить злое, если восхощет.

2) Следствием сего, самым близким и есте­ственным, бывает успокоение в Боге. Сие успо­коение не есть разлив блажности с разленением, какие бывают во плоти от полного удов­летворения ее нужд, но есть покой духа, исте­кающий из совершенной уверенности в том, что Бог, Коему он предал труды свои и дела, все благоустроит наилучшим образом к истин­ному и вечному благу. Это есть отсечение злой и съедающей душу и тело многозаботливости, которая не дает покоя человеку, коль скоро он берет свою участь на свое попечение, мятет его то сомнениями, то страхом и опасениями. Ус­покоенный в Боге не мятется так, ибо отсек сию злую страсть тем, что не сам собою пра­вит своею участию, а предал себя Богу.

3) В дополнение к сим чувствам, касатель­но своего будущего, приходит надежда. Она есть дщерь двух первых. Преданный Богу уве­рен, что Бог дополнит недостающее; успоко­енный в Нем верует, что так это и будет. От­сюда рождается несомненное ожидание помо­щи Божией во всем, что Он сочтет нужным для благоустроения нашего, для явления Сво­ей славы и для блага человеческого. А это и есть надежда. Надеющийся говорит: «Бог не оставит и только один Бог. Силы мои изме­нят, другие люди изменят, князи изменят, один Бог не изменит». Надежда есть отрадное чувство, исцеляющее болезненность беспомощности и бессилия, почему и возгревается сим последним чувством при уверенности-в благообщительности и благоподательности Божией. Она не дерзостна, не самовольна, но ожидает несомненно и действительно получа­ет не только те блага, о коих уже Бог всем на­всегда сказал, что они нужны и всякому по­дадутся, но все вообще, в чем чувствует кров­ную нужду. Надежда возрастает до такой вы­соты, что как бы имеет уже то, чего ожидает; но и здесь опять в волю Божию полагает вре­мя, место и способ, то есть с терпением ждет. Самою крепкою для нее опорою служит обе­тование Господа, что все, что ни попросят ве­рующие с верою, получат (Мф. 21:22; Мк. 11:24).

4) Оттого под надеждою зреет прошение или моление, то есть такое возношение ума и серд­ца к Богу, в коем, изъявляя кровные свои нуж­ды Богу Всеблагому и Всемогущему, молят Его ниспослать благопотребную помощь с не­сомненною верою, что и получат, если Богу то благоугодно. В молении есть и надежда, но не все моление — надежда. Надежда завершает или стоит наверху, как бы осеняет моление; моление стоит внизу и восходит под сению ее на небо. Надежда преимущественно обращена к Богу, моление низводит благость Божию к себе и кровным своим нуждам. Потому пер­вое условие благоуспешности прошения есть искреннее сознание крайней нужды или скор­бное и болезненное чувство крайности, ра­створяемое надеждою. Молящийся должен довесть себя до воззвания: «Господи! Нигде мне нет покрова и помощи. Ты один помощ­ник!» Потом стоять в сих чувствах крайности и взывать, пока не получит ради неотступно­сти и беспомощности, ибо Бог беспредельно милосерд. Он как бы не может зреть болезну-ющих, только бы беспомощные сами являли Ему лицо свое или приходили пред Него. В молении есть и преданность, и успокоение, и надежда, но, что главное, это болезненное чув­ство нужды... Такое чувство есть сосуд, благо­устроенный к приятию милости. Господь ждет, пока оно родится, и Сам разно помогает ему родиться, чтобы выполнилось главное ус­ловие к получению помощи. При сем разли­чие предметов мало значит. Благодатного про­свещения испрашивают так же, как и насущ­ного хлеба, и Бог дает.

Так, обращаясь в будущее, благочестивый христианин просит, надеясь, и успокаивается в Боге, предаваясь Ему всецело.


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 218;