Б. Благочестие — жизнь в духе веры



Святитель Феофан Затворник

 

 

Начертание христианского нравоучения.

 

Общие рассуждения и положения о нравственно-христианской жизни

 

 

Часть 2

 

Содержание

 

 

Отдел 1. Заповеди и правила жизни, 2

А. Вера — глава всего. 2

1. Обязанности веры.. 2

2. Обязанности к вере. 4

3. Грехи против веры.. 10

Б. Благочестие — жизнь в духе веры.. 12

1. Чувства и расположения на пути воссоединения с Богом.. 13

а) Чувства и расположения на пути сочетания с Господом Спасителем.. 13

б) Чувства и расположения на пути восхождения от Господа Спасителя к Богу Триипостасному 15

2. Чувства и расположения христианина, пребывающего в Боге. 17

а) Чувства и расположения к Богу, вытекающие из сознания или созерцания Его бесконечных совершенств. 18

б) Чувства и расположения к Богу — из созерцания Его творчества и промышления 21

в) Чувства и расположения — из созерцания Бога Совершителя всяческих. 24

г) Молитва — вместилище и поприще жизни в вере и благочестии. 25

аа) Значение молитвы.. 25

66) Следствия благие. 26

вв) Условия. 26

гг) Воспитание чрез молитвословие. 26

дд) Степени. 27

3. Общение с Богом через общение со Святою Церковью.. 27

а) Чувства и расположения из отношения к Церкви как вместилищу благодатных средств ко спасению.. 28

б) Чувства и расположения из отношения к Церкви как вместилищу спасенных и спасаемых 33

в) Как должен христианин самого себя держать и образовывать, чтобы быть в живом союзе с Церковию, а через нее с Богом.. 45

Отдел 2. Заповеди и правила жизни, обязательные для христианина. 52

А. Обязанности семейственные. 52

а) Общие обязанности всего семейства. 53

аа) Глава. 53

бб) Все семейство. 53

б) Взаимные обязанности разных членов семейства. 53

аа) Супруги. 53

1) Общие обязанности. 53

2) Обязанности мужа. 54

3) Обязанности жены.. 54

бб) Родители и дети. 54

1) Обязанности родителей. 54

2) Обязанности детей. 56

вв) Родные. 57

гг) Другие, случайные лица, принимаемые в семейство. 57

дд) Господа и слуги. 58

Б. Обязанности церковные. 60

а) Обязанности пастырей. 60

б) Обязанности пасомых. 60

в) Обязанности клира. 61

г) Обязанности монашествующих. 61

В. Обязанности гражданские общественные. 62

 

 

Часть вторая. Истинно христианская жизнь в действии

здесь изображается христианская жизнь, как ей

следует быть, и указываются правила, коим следовать должен

христианин, чтобы она действительно была такою

Правилами для жизни христианина служат заповеди Христа Господа, какие исполнять дает он обет и обязуется при крещении. Таких правил, или заповедей, два вида: одни опреде­ляют, как должен действовать христианин как христианин, в каком бы положении и в каких бы отношениях ни находился; а другие указы­вают, как христианин должен жить и действо­вать в разных положениях и отношениях, в каких приходится ему быть в продолжение настоящей жизни.

Эти последние суть не что иное, как прило­жение первых к внешнему быту христианина. Итак, эта вторая частьимеет два отдела.

 

 

Отдел 1. Заповеди и правила жизни,

обязательные для христианина, как христианина

Издавна принято распределять такие прави­ла по трем отношениям: к Богу, к ближним и к себе самому.

Первыми указывается, с какими мыслями, чувствами и расположениями должен христи­анин обращаться к Богу и как служить Ему.

Вторыми определяется образ взаимных внутренних и внешних отношений христиан с христианами как членов единого тела Церк­ви, долженствующих состоять в живом союзе.

Третьими изображается, как христианин должен действовать на самого себя, чтобы иметь возможность как следует держать себя в первых двух отношениях.

Эти три ряда заповедей и правил не разделе­ны непреходимым средостением и при исполне­нии неотложно влияют одни на другие; ибо все христиане едино суть тело под главою Христом, через Коего оно состоит в союзе с Триипостас-ным Богом. Как в теле ни один член не действу­ет с отособлением от других, но и к главе, и к прочим членам хранит должное отношение, так это должно быть и в живом теле христиан.

Указав это, мы, думается, не погрешим, если не станем распределять правила и заповеди по сказанным рубрикам; а, положив в основу пер­вую заповедь, будем потом излагать правила жизни, как одни положения будут вызываемы другими, последующие — предыдущими.

Начало всех заповедей: Аз есмь Господь Бог твой; да не будут тебе бози инии, разве Мене, говорит Господь Бог (Исх. 20: 2, 3). Сею запо­ведью налагаются на нас две обязанности: знать Бога и почитать Его, или, что то же, пред­писываются вера и благочестие. Верою и бла­гочестием обнимаются все обязательные для нас расположения и дела в отношении к Богу.

А. Вера — глава всего

Обязанности веры

Под словом вера здесь разумеется исповеда­ние, или выраженный определенным образом в понятиях и словах образ богопознания и богопочтения.

а) Первая здесь обязанность есть иметь веру, или религию, то есть знать определен- -ным образом Бога и образ Его почитания, или свое к Нему отношение, или еще содержать исповедание... Сия обязанность — первая не­посредственно известная, не столько даже предписываемая, сколько сама себя выказыва­ющая; ибо такова природа духа человеческо­го, что он, естественно, и требует Бога, и ищет Его, и поставляет себя к Нему в отношения, какие считает законными. Потому можно ска­зать, что она есть семя и зародыш всех обязан­ностей, как равно всей религиозно-нравствен­ной жизни человека. Кто не имеет никакой веры, тот есть человек поганый. Нет у него образа там, где бы следовало быть ему во свя­тилище духа; ибо религия есть святыня, освя­щающая всю природу нашу, равно как отсут­ствие ее искажает и низвращает ее. Св. Исаак Сирианин замечает в человеке три состояния: одно, естественное, в коем человек по приро­де духа своего знает Бога и Его боится. Из сего состояния он, по известным условиям, восхо­дит в другое, вышеестественное, или благодат­ное состояние. Третье состояние образуется из погружения человека в чувственность, или плоть, при чем погасает у него свет духа и попирается плотскими вожделениями. Чело­век нисходит на степень животных, прилага­ется скотам несмысленным и уподобляется им (Пс. 48:13). С таким человеком и жить нельзя. Ибо чем его остепенить, когда рассвирепеет? Потому сюда, собственно, должно отнести об­щеупотребительные выражения: Бога не зна­ет, Бога не боится, чтобы означить, что с та­ким человеком дела иметь никакого нельзя.

б) Обязанность иметь веру еще не опреде­ление самой веры. Потому к сему должно еще прибавить, что человек обязан иметь не ка­кую-нибудь веру, как бы всякую, без разли­чия, а именно одну, определенную — единую истинную веру. Ибо если Бог един есть и не­изменен, и человеческая природа одна есть, или единосвойственна, то и отношение меж­ду Богом и человеком истинное может быть только одно, а потому и выражение сего отно­шения, или исповедание истинное, есть еди­но. Сие-то единое и должно содержать чело­веку. Иначе что он будет содержать? Ложь, призраки, мечтания. А в этом какое достоин­ство? Это то же, что бедный и ничего не име­ющий, которому, однако ж, во сне мечтается, будто он обладает несчетными сокровищами. Ложная религия есть посмеяние над человеками. Ложно исповедающий то же, что сумас­шедший, который бурлит, потому что ему ви­дится то и то. Но беда этим не ограничивает­ся. Тут кроется обман не простой, не такой то есть, какой разрешается смехом, а жалостный, терзающий, отчаянный; ибо в религии все чают найти окончательное свое успокоение и вечное свое облаженствование. В сей уверен­ности всякий крепко держит свою веру и до­рожит ею. Но известно, что прикровенность лжи возможна только здесь; по смерти тотчас откроется, как прочно то, на чем кто основы­вал свою надежду... Какое же,ужасающее и раздирающее будет состояние того, кто увидит тогда, что он был обманут. Потому, пока есть время, пока еще мы на пути к решительной и неизменной вечности, —

в) Всякому должно испытать и несомнен­но увериться, истинна ли та вера, которой он держится, и если она окажется неистинной, отыскать, где та единая, истинная, которая ис­тинно ведет к истинному Богу и дарует, не­сомненно, вечное спасение. Это так обяза­тельно и понудительно, как похищать себя из огня... Господь не освидетельствована Себе оставил (Деян. 14:17), а равно и единой Сво­ей истинной веры; но когда Он попустил, чтобы близ нее на сей земле существовали дру­гие веры и как бы вступали с нею в соперни­чество, то тем самым на всех наложил обяза­тельство не без смысла держаться веры Его, а по несокрушимым основаниям, ради которых с полным убеждением отвергается все прочее. Сим испытанием воздается честь вере и удер­живается истинное достоинство человека, лица разумного, сознательного, совестного. Вера наша в нашу веру, то есть убеждение в истине православного христианского испове­дания должна быть разумная. Посему Гос­подь, чтобы расположить к вере в Себя и Свое учение, говорил: испытайте Писания (Ин. 5:39), убеждал к тому проповедью Иоанна Крестителя и Своими чудесами. Апостолы в проповеди тоже всех убеждали и только од­ним убеждением привлекали к вере, а не на­силием. Самая твердость исповедания зави­сит от сего убеждения, а далее и вся жизнь в духе своей веры. На это указывают бесчис­ленные опыты, из коих видно, как сильно иные возбуждаются к сообразной с верою де­ятельности с минуты сознания ее истиннос­ти единственной, и, напротив, как многие спят в беспечности от того, что не привели в ясность сего сознания. Столько оснований к тому, чтобы испытать и увериться, какая вера есть вера истинная!

Как увериться и каким путем испытать! К сему два способа: один — внешний, науч­ный, а другой — внутренний, путь веры. Пер­вый предлагается обыкновенно в системати­ческом изложении богословия. Он действите­лен и для ученых существенно необходим; но, очевидно, не всеобщ, ибо в основании своем содержит знания, не для всех доступные. При всем том надлежало бы сии научные доводы со всею широтою, и ясностию, и убедительно-стию изложить и отдать во всеобщее употреб­ление с ручательством за силу их непрелож­ного авторитета, чтобы всякий способный ра­зуметь уразумевал сим путем истину. Нельзя, впрочем, не видеть, что сей путь очень, очень долог и труден, и, что особенно замечательно, помещаясь в голове, оставляет сердце самому себе, своему своенравию и свободе. Путь веры искреннее, внутреннее, живее, многоплоднее и общедоступнее. Это молитва к единому ис­тинному Богу о вразумлении. Есть Бог истин­ный. Он сказал волю Свою нам в наше спасе­ние, с желанием, чтобы она была понята и вы­полнена. Теперь мудрованиями людскими она скрыта, или запутана до того, что тот или другой не имеет достаточно сил найти исход из сего лабиринта. Когда в чувстве сей кровной нужды с воплем, стенанием, болезнию сердеч­ною обратится кто к Богу, истинному Отцу всех человеков, Богу, желающему, чтобы вера Его была действенною, — может ли быть, что­бы Он не дал такому решительного указания к убеждению в истине ее? Он вранов крича­щих питает, по молитве посылает дождь в жажду плоти нашей... а человеку и еще духу его, Своему образу, томящемуся, ищущему узнать, как прославлять Бога, будто Он не ука­жет источника для утоления сей жажды ду­ховной? Такая молитва нисколько не есть ис­кушение Бога, хотя может быть превращена в него, когда кто неискренно, из одного любо­пытства, желал бы таких знаков. Примеры убеждения в вере сим путем почти повсюдны. Корнилий, сотник, испросил себе веру... Мно­жество было таких, кои приходили к пустын­никам вопрошать о вере, а они вместо всех доводов заставляли их молиться, и Бог откры­вал им истину, например, святой великомуче­нице Екатерине. В смутные времена ересей Бог воздвигал людей с отличною святостию, облекал их силою чудодейственною и ставил в виду всех, как свечи на свешнице, — да светят всем; как они были сосуды веры и силы Божией, то и служили для всех сумнящихся решительными указателями истины. Все ожи­дали или желали знать, как исповедует тот и тот святой муж, и держались его исповедания. Бывало, что влагали в руки нетленных людей хартии с изображением исповедания, моли­лись исправить неправое и получали по мо­литве. Но что слишком и напрягаться сие до­казывать? Господь сказал, что все можно по­лучить у Бога, молясь Ему с верою, тем боль­ше, молясь о вере, начале и источнике всего. Он Сам в Своей последней молитве что гово­рит ко Отцу Своему? Святи их во истину (Ин. 17:17), это апостолов, а в лице их и всякого ве­рующего. Даже то несомненно, что как истин­ная вера по самому происхождению своему есть чудодейственная, то сии чудодействен­ные свидетельства должны в ней и для ней пребывать непрерывно. Они и пребывают. Один говорил о себе: когда я смотрю на сии нетленные останки, источающие целебную Божественную силу, и помышляю, что дух, ос­вятивший сие тело, исповедал именно ту веру, которую я содержу, то у меня исчезает всякое сомнение, которое иногда навевает враг исти­ны, и я не могу не радоваться тому, что Богу угодно было дать нам такой решительный и вместе такой доступный способ убеждения в истине святой веры. В самом деле так. Пото­му мощи современны христианству и в нем непрерывны и повсюдны... У нас в России они есть во всех пределах и в таком количестве! На западе они прекратились вместе с отделением его от востока и отпадением от истины, а о новых, образовавшихся от папства исповеда­ниях и говорить нечего. Так вот где успокои­тельная проповедь об истине веры!.. Но бла­женнее из всех тот, кто вместе с Иеронимом Греческим может сказать: «Истинна вера, ис­поведуемая мною, ибо ею я сподобился при­ять Божественную некоторую силу, действу­ющую во мне ощутительно. И язычники име­ют писания, и храмы, и жертвы, и учителей, и книги, и отчасти Боговедение, и некоторые добрые дела, и праздники, и применение одежд, и молитвы, и всенощные бдения, и свя­щенников, и много другого; но сей сокровен­ной в сердце христианина благодати и дей­ствия Святого Духа никто в целом свете не по­лучает, а получают верою только одни пра­вильно крестившиеся в Отца, Сына и Свято­го Духа» («Христ. чт.», 1821). Так вот прямей­ший путь к открытию истинной веры, именно: вера же, молитва, непрерывность чудодей­ственности в Церкви и особенно внутренняя сила, доставляемая в вере.

Посмотри всяк вокруг себя и увидишь, что все искренно верующие веруют по сим осно­ваниям, а не по научным... Почитай если хо­чешь, и научные основания веры в каком-либо Православном Богословии. Но сердечные сильнее и сподручнее.

Обязанности к вере

То, что сказано, надо назвать обязанностями веры, именно: иметь веру и притом веру еди­ную, истинную, с несомненным убеждением, что она есть точно истинная. Коль скоро узна­на вера истинная, тотчас начинается другой ряд обязанностей, именно: обязанности к вере, или к православно-христианскому исповеданию.

а) Первая и основная здесь обязанность есть всецелая покорность вере истинной. Вера сия идет от Бога, есть Его царский указ к нам, подданным, открыта нам с желанием, чтобы мы приняли ее и спасались ею. Потому кто не покоряется ей, противится Богу, творит грех хулы на Духа Святого. Жестоковыйнии, уко­ряет святой Стефан иудеев, вы присно Духу Святому противитеся (Деян. 7:51). Апостолы были посланы на проповедь в послушание веры во всех языцех (Рим. 1:5) и всем говорили: вот вы были в заблуждении и ходили в нечестии; ныне Бог презирает сии времена неведения и через нас повелевает всем всюду покаятися, веру подая всем (Деян. 17:30). Довольно уже жили в богомерзких идолослужениях, пора покориться Богу и воле Божией, прочее во плоти жити время (1 Пет. 4: 2, 3).

Послушание вере требует связать разум и обязать его на все беспрекословно соглашать­ся, что ни проповедует вера. Но разум-то бо­лее всего и противится сей покорности. Жес­тока выя у неверующего от упорства разума. Не вижу, говорит, не понимаю: как могу согла­ситься? Еллини, говорит апостол Павел, пре­мудрости ищут, мы же проповедуем Христа распята (1 Кор. 1: 22, 23). Так как мир не ра­зуме премудростию Бога, то теперь Бог спаса­ет всех буйством проповеди (1 Кор. 1:21), хо­чет, чтобы все шли к своему назначению в примраке веры, чтобы исповедующий веру на всякий вопрос, почему он то и то исповедует, готовее был сказать: потому что так Бог пове­лел, нежели как любомудрствовать: потому и потому. К непокорливым справедливо можно отнесть угрозы Бога за отвержение премудрости: понеже звах, и не послушаете, и прости-рах словеса, и не внимаете: убо и Аз вашей по­гибели посмеюся (Притч. 1: 24-31). Преосвя­щенный Тихон говорит: «То и есть вера — без­молвная покорность глаголющему Богу» (т. 7). Пытливость есть разорение веры. Кто с непо-коривым и своенравным умом входит в об­ласть веры, тот тать есть и разбойник... Сни­ми оружие ума своего, как делают воины при входе в церковь. И ангелы стоят пред престо­лом Божиим, закрывающе лица свои, а ты хо­чешь все зреть... Бог явил сокровеннейшую премудрость; благодарно и послушно прими, говоря: я молчаливый раб сей веры.

б) Когда такою покорностию положено прочное основание, надлежит назидать на нем все здание веры. Изречено решительное и мол­чаливое согласие на все, что содержит вера; теперь следует самым делом воспринять сие содержание, чтобы знать свою веру. Иначе что такое выйдет — иметь веру и не знать ее, не знать, во что веруешь! Это есть оскорбление и веры, и себя. Если вера истинна, почему не рев­нуешь обогатиться истиною? Если в ней твое благо, зачем лишаешь себя его? Как не стыдно оставаться в таком усыплении? И что скажешь вопрошаемому об уповании? Да при этом и вера не вера. Вера есть совокупность истин и здравых о всем понятий. Какая же вера у того, кто их не знает? Господь говорит: се же есть живот вечный, да знают тебе единаго Бога, и Егоже послал ecu Иисус Христа (Ин. 17:3). И несть иного имене под небесем даннаго в чело-вецех, о немже подобает нам спастися, прибав­ляет апостол (Деян. 4:12). Из сего видно, что содержание веры не просто есть богатство благости, а вместе и условие спасения. Не зна­ющий его уже находится в опасности. Оно во всем своем составе и в частях есть врачевство; но больному надобно принять врачевство и уподобить его себе, чтобы сделаться причаст­ным его врачебной силы. Так и все исповедуе­мое верою должно понять и принять, чтобы врачевать немощи духа. Афанасий Великий так говорит: иже хощет спастися, прежде всех подобает ему держати кафолическую веру, еяже аще кто целы и непорочны не соблюдет, кроме всякого недоумения, во веки погибнет (см. Символ Афан. Вел. в Псалтири).

Чтобы все сюда относящееся было яснее для вас, предлагается несколько вопросов с ре­шениями.

Что значит познать свою веру! Значит — довесть себя до состояния ясно, точно и определенно созерцать и высказывать те истины, которые содержит святая православная вера; быть способным дать ответ всякому, как учит апостол (1 Пет. 3:15). Вера есть уповаемых извещение, вещей обличение невидимых (Евр. 11:1). Сделать надобно, чтобы сии невидимые вещи действительно получили в нас свой­ственный им облик, получили имя, были ве­домы, как принесенная весть. Не то это зна­чит, что должно разгадывать тайны: нет, тай­ны навсегда останутся тайнами, сколько бы ни напрягался кто раскрыть их. Но, хотя непо­нятно существо предмета и сокрыты основа­ния, усвой и содержи его так, как учение о нем содержится — точными и определенными сло­вами. Словом познавать означается не мудро­вание, а смиренное и беспрекословное приня­тие уроков святой веры.

Что надо узнавать! Все, что содержит свя­тая вера. Когда говорится все, уничтожается различие и предметов, и способов познания, и источников учения. Все стороннее должно быть отнесено за пределы кругозора умствен­ного и устранено из внимания; в мысли должен оставаться один образ исповедуемого, который и пусть наполняет ее во всем ее пространстве. Предметы веры размещаются в голове, как они размещены в исповедании, и созерцатель их прикасается вниманием к каждому из них, как наблюдатель богатого сада не пропустит ни одного цветка, чтобы не осмотреть его. Никак не должно говорить, а тем более чувствовать; это маловажно, можно оставить или быть к тому равнодушным, так относительно возже-ния свечи, воскурения фимиама и проч. Все содержимое верою в целом своем составе есть врачевство для нашего растления. Кто не при­нимает чего, тот умаляет силу врачевства, а иногда совсем уничтожает ее. Если из рецеп­та, прописанного лекарем, отнять один какой состав и потом принимать по своему уму со­ставленное лекарство, а не как сказано, то вме­сто пользы можно получить вред. В вере нашей составлена нам ограда или крепость, обезопа-шивающая и защищающая нас от врагов. Тут все нужно. Отвергни малое — сделаешь пролом в стене, и пойдут враги один за другим, разо­рят всю ограду и тебя погубят. Блюдите убо, како опасно ходите (Еф. 5:15).

Всем ли это? Всем верующим, иначе зачем и вступать в ограду веры? Всем должно чув­ствовать себя обязанными узнавать во всей полноте свою веру и потом, на основании сего чувства, действительно узнавать. Вера не есть что-нибудь маловажное, как бы избыток сверх нужды, а есть кровная и существенная нужда, как дыхание, пища, сон и прочее подобное. Знание ее есть дело самонужнейшее, потому и ревность о нем должна быть самая первая. Кто иначе делает, тот морит дух голодом или лишает его нужнейших потребностей. Снача­ла обыкновенно знание бывает мало как семя, но потом должно давать простор его возраста-нию и не оставлять семенем. Пусть возрастет в древо. Здесь то же происходит, что в рисо­вании, где сначала делают один очерк всей картины, а потом начинают разрисовывать часть за частию. Апостолы, когда проповедо­вали, то в первом оглашении делали как бы сей очерк, а далее, при вторичных посещени­ях или в посланиях доканчивали всю карти­ну веры, или то совершал Божественный Дух. То же и теперь. У многих, конечно, есть один очерк веры; у других оттенены, может быть, и некоторые лики и части. Но на этом останав­ливаться не должно. Надобно и им доканчи­вать сию картину. Вообще, никто не увольня­ется от обязательства узнавать все всевозмож­но, хотя на самом деле могут быть терпимы разные степени полноты сего знания. Потому и различают веру уясненную и неуясненную. Сия последняя говорит: все содержу, что со­держит святая вера, хотя не все еще успела уз­нать, а первая: все содержу и знаю ясно. Силу спасать имеет и первая; но кто сознательно не доходит до последней, по нерадению, тот в опасности, ибо сей сон — признак смерти.

Как узнавать! Нет нужды для сего возно­ситься на небо или переплывать моря. Истин­ная вера не сокрыта, а явлена всем и многи­ми очень исповедуется. Она не затеряна, так чтобы следовало всякому самому отыскивать ее в источниках и приводить в ясность, а в яве пребывает и гласно исповедуется. Поди и спроси, как исповедуется. Читай Исповедание Православное и Катехизис; не умеешь, друго­го попроси; слушай проповеди, ибо на свя­щеннике лежит обязанность возобновлять толкование Катехизиса; спроси пастыря, вни­май чтению Слова Божия и богослужению. У нас столько способов узнать свою веру, что дивиться надобно, как есть не знающие ее. Ка­жется, знание сие само, против воли, готово внедриться. Хорошо для облегчения или ут­верждения своего знания иметь сокращенное исповедание всего: извлечь из катехизисов, в кратких предложениях изобразить все и по­том часто прочитывать. Это будет то же, что очищение воздуха в покоях или освежение себя прохладою утра или вечера. Есть и гото­вые такого рода сокращения: святого Генна­дия, Патриарха Константинопольского, свя­того Димитрия Ростовского и Преосвященно­го Тихона Воронежского. Это знать — как полезно и возбудительно! Потому что все подводит под один обзор, вводит как бы в ве­ликолепный храм и исполняет умиления и благоговения.

в) Когда найдена и познана истинная вера, вера, ведущая к Богу, бесконечно благому и ублажающему, и доставляющая нескончаемое блаженство, когда все сие ясно сознано и при­нято убеждением сердечным, тогда быть не может, чтобы христианин оставался равно­душным, чтобы сердце его не исполнилось со­ответственными тому чувствами, подобно тому, как нельзя оставаться равнодушным, когда вступают в обладание неисчетными со­кровищами. Чувства, впрочем, сии сколько ес­тественны, столько и обязательны. Не прини­мать только их должно, когда они есть, но и возбуждать с напряжением, когда нет, жалея и скорбя об окаменении своего сердца. Чув­ства сии освящены примерами Матери Божией, святых апостолов и всех святых. Они суть:

аа) Радостное и благодарное славословие. Так Матерь Божия воспела первую христиан­скую песнь: величит душа моя Господа... яко... восприят Израиля... помянуты милости (Лк. 1:46); Елисавета в радости взывает: благосло­венна ты в женах!., и откуда мне сие... (42); За-хария славословит: благословен Господь Бог... яко посети... якоже глагола... помянути завет (68-80). Господь Сам исповедуется Богу Отцу ради веры апостолов: исповедаютися, Отче... яко... открыл ecu та младенцем (Мф. 11:25) — и в другом месте ублажает Петра: блажен ecu Симоне (Мф. 16:17). Апостолы часто по изло­жении истин веры прилагают: благословен Бог, что дал нам свет и разум, да познаем Его и Единородного Сына Его (1 Ин. 5:20).

бб) Чувство успокоения или безопасности. Мы погибаем: меч гнева над нами, а под нами ад отверст, готовый пожрать. Кто уверует, того все эти беды минуют, не коснутся. Сознавший это должен чувствовать, что он как бы с холо­да, дождя, сырого и беспокойного ветра всту­пил в теплый покой, или, как утопавший, стал на берег, или, как окруженный и терзаемый зверьми, исхищен из среды их с уверенностью, что они уже не дотронутся до него. Это чувство у апостола Павла изображено под видом субботства (Евр. 4). Беспокойный ум все роется в надежде найти что лучшее и ничего не находит; вера все дает: и всю мудрость, и все способы.

вв) Любовь как вообще ко всей вере, так и к каждому ее догмату, правилу и постановле­нию. Надо все принять сердцем, все согреть в нем, вкусить, усвоить, лелеять. Что свято, ис­тинно, Божественно, спасительно, как того не любить? Давид святой поет, что ему и прах дома Божия любезен... Это урок нам с любо-вию лобызать всякую истину, содержимую святой верою. Это, собственно, и значит содер­жать веру. Вера в сердце, а не в голове; а ког­да в сердце, то согревает его и любится им, ибо иначе ему нельзя быть там. Истина, пока не вошла в сердце, есть то же, что пыль на поли­рованной доске: повеет ветер и все снесет. Истина, принятая сердцем, что елей, прошед­ший в кости. Любящий истины веры ненави­дит противоречащее им и лицо, и помысл, по­тому и безопасен от падения, и есть сам столп веры. Посему это святейший и глубочайший долг: люби веру и все правила ее.

г) Кто узнал и возлюбил единую истинную веру, тот не может не свидетельствовать сво­ей к ней преданности. От избытка сердца го­ворят уста (Мф. 12:34).

Действия, в которых сие выражается, суть:

аа) Исповедание веры, то есть открытое, ис­креннее и небоязненное делом и словом пока­зание, что содержится сия именно святая и единая истинная вера. Такое исповедание мо­жет быть и бывает двух родов: одно — всеоб­щее и всегдашнее, другое — особенное, являе­мое во время гонений. Первое состоит в том, чтобы открыто, искренно и небоязненно гово­рить, поступать и жить по правилам святой веры в том месте и в тех обстоятельствах, в которых кто поставлен, несмотря на то, что будут о нас говорить, как судить и как в отно­шении к нам будут поступать другие. Сего требует искренность убеждения. Если это ис­тина, а то не истина, зачем я стану изменять одной в угоду другой? Или зачем мне сты­диться действовать по своим убеждениям? Стыд, смущение — знак маловерия и мало-убеждения. Сего требует опасность ущерба для веры. Кто боится жить открыто по своей вере, тот приводит в подозрение самую веру. Всякий скажет: верно, слабость или нетвер­дость их веры связывает ему язык и руки. Особенно не должно молчать там, где откры­то унижается другими вера. Тут прямо надо высказать истину и остепенить дерзкого как богохульника. Ясная заповедь Спасителя.о том, чтобы не стыдиться исповедать Его пред человеками, относится сюда (Лк. 9:26; Мф. 10:33). И чего бояться? Смеяться будут? Пусть. Это их неразумие. Апостолы радовались тому, что сподобились приять бесчестие за имя Хри­стово. Надо им подражать. Притеснять ста­нут? Еще полезнее. Тут можно сказать всяко­му: дерзай! Венец мученика сходит на главу твою. Притом людей ли бояться больше дол­жно или Бога? Все такого рода укоры в неис­кренности убеждения и в малодушии идут только к тем, кои, не являя своей веры по бо­язни, остаются сами в безразличии, так что не угадаешь, веруют они или нет. Что же сказать о тех, кои при случае принимают на себя вид неверующих, опасаясь изъявлением веры по­дать невыгодную будто о себе мысль? Это — человекоугодничество, играние святынею, пустое лицедейство. На что похоже из-за того, что другой неразумный подумает неразумно, надевать на себя личину неразумного?! Дол­жно, впрочем, помнить, что когда поставляет­ся такое исповедание в обязанность, то сим нисколько не оправдывается исполнение пра­вил веры только напоказ, а то: ходи в прави­лах своей веры по убеждению и любви, не скрываясь, но и не заботясь о том, что скажут другие. То есть пустое тщеславие, а это — ис­тинная деятельность. И еще: когда видишь хульника, восстань и обличи его, нечестивца, загради уста ему, чтобы не попирал святыни. Особое исповедание веры, торжественней­шее, богоподобное, апостольское, есть испове­дание в гонениях за веру вообще или за какой-либо догмат. Гонения бывали часто и возмож­ны во всякое время. Примеры предшествовав­ших живописали нам и правила, как вести себя в сих случаях... Восстало гонение — мол­чи и пребывай в своем чине, предаваясь Гос­поду всестроящему, молясь о силе и помощи. Чувствуешь слабость и страх, а между тем имеешь возможность укрыться, — укройся. Многие так делали. Целою церковью удаля­лись в леса и горы. И Господь сказал: когда го­нят в одном городе, бегайте в другий (Мф. 10:23). Укройтеся мало елико елико, дондеже мимоидет гнев Господень, говорит пророк (Ис. 26:20). Взят силою и представлен на суд: не усрамися, ниже убойся, яви силу любви к ис­поведуемому тобою Господу, стань за Него до крови и смерти. Но и без того, кто чувствует себя связанным нравственною силою, имен­но —- внутренним некоторым понуждением к исповедничеству, тот, благословясь, с совета пастыря, если можно, или и без того, возвысь голос исповедания. Сделай то же и тогда, как видишь, что те, коим следует исповедовать, слабеют, или когда бываешь в кругу тех, кои еще не поставлены в сию честь, а уже готовы по слабости отречься от истины. Многие му­ченики так поступали и не только спасали ве­ровавших, но и неверовавших делали верую­щими. Вообще, исповедничество открытое никак не может быть излишним, когда дела­ется по любви, к Господу влекущей, со здра­вым рвением, а не буйным фанатизмом. Опа­сения и ограничения все в сторону... Иди небоязненно, говори исповедание: Господь тебе помощник. Всякий исповедник есть крепкий воин из воинства Христова. Слаб? Беги, ког­да есть возможность, а когда пойман, свиде­тельствуй не боясь. Никак себе не должно позволить хоть для вида только сделать то, что требуют в знак отречения, ибо это то же, что отречение. Таков дух исповедничества! Его должно и всегда возгревать в себе; чтобы неготовым не застало время невзгоды, надо постоянно быть готовым страдать и умереть за имя Христово и веру святую. Это есть ду­ховное исповедничество или сокровенное мученичество, когда бывает христианин сердцем распят, хотя телом жив.

66) Ревность о распространении веры, или приведении ее в известность. Кто убежден, что святая вера есть единая, истинная, тот не может молчать о ней, особенно в виду или пред лицом лжи и заблуждения. Кто любит ближнего своего, всякого человека искренно и желает ему истинного, прочного и вечного блага, тот может ли удержаться, чтобы не воз­вестить ему истинного пути ко спасению, от­крываемого святою верою? Кто любит Бога и ищет славы Его, может ли не ревновать, да познают Его и Его же послал есть Иисус Хри­ста (Ин. 17:3), чтобы славить и чтить Его, как Сам Он желает и научает всех в истинной вере Своей. Так убеждение в истине, любовь к Богу и ближним требуют, чтобы всякий, знающий веру и имеющий слово, громоглас­но возглашал всем истинный путь спасения в святой вере. Ибо несомненно, что гибнут те, кои вне веры. И славословие Богу вне ее есть козлогласование, как же можно это видеть и терпеть? Тут нет нужды дожидаться власти и прав. Когда душа горит ревностию святою, трезвенною, любовною и умоляющею, возвы­шай голос.

Спрашивается, кто должен это делать?

Само собою разумеется, что преимуще­ственно долг сей лежит на освященных лицах, как на то исключительно учиненных. Но и всякому другому как можно заградить уста, когда он возвещает истину, в коей убежден и которую возлюбил душевно? Позволить про­поведовать всякое без разбора убеждение па­губно; но возглашать истину, всемирно изве­стную, Богом открытую, точно и ясно опреде­ленную как неизменное правило для всех лю­дей и во все времена, это и для действующего, и для других спасительно. И не только возгла­шать, но и деятельно заботиться должно об успехах слова истины.

Кому проповедовать? И своим и чужим, Господь говорит: видишь брата согрешающе­го, поди, вразуми его. Послушает — приобрел еси брата, нет — то же сделайте вдвоем, а да­лее уже поведать надо Церкви (Мф. 18:17). Мало ли можно найти между братиями-хрис-тианами не ведающих веры и по неведению держащихся нелепостей? Знающий вразуми и просвети брата истиною. И это будет столь же плодоносно, сильно, ценно, как идти за море и обращать неверных. О присных в вере более должно пещись, по апостолу. И чужих, кои между нами, не должно оставлять и как бы презирать, но и их согрей любовию, предрас­положи ко вниманию и сей в благоприятное время. Кто знает, не войдет ли и в его душу истина через слово твое? У Бога везде есть орудия к побеждению, хоть их никто ясно не знает.

Как это делать? И словом, и писанием. Видишь неправомыслящего и умеешь сказать истину — найди твоим благоразумием доступ к его слуху и вниманию и возвести ему сию истину. Живое слово требует, впрочем, труже­ника сколько терпеливого, столько же и пре­мудрого, но оно решительнее; ибо прямо всту­пает на борьбу с душою и, если сильно, непре­менно пленяет ум в послушание Христово. Писание легче и оставляет в покое ту и дру­гую сторону. В нем торжествует сама истина, лицо скрыто, и во вразумляющем больше предполагает оно свободы и зрелости убежде­ния. На стороне писания та еще выгода, что оно всюду имеет доступ и долговечно. Писа­ние, высказывающее истину веры живо, убе­дительно, победоносно, есть истинное сокро­вище для Церкви и рода человеческого. Кто возможет составить такую книгу, тот может стать в ряду всемирных проповедников.

Истинную, впрочем, ревность о распростра­нении веры должно отличать от буйной, нера­зумной, фанатической. Она должна иметь сле­дующие признаки: твердое, основательное, ра­зумное убеждение в истине святой веры с пол­нотою познания ее. Душа, соделавшаяся сосу­дом, вмещающим такую святыню, не может не разливать от себя благоухания. Как может она скрывать от других сокровище сие? Как удер­жит язык, от полноты сердца естественно при­ходящий в движение? Отсюда — кем облада­ет безотчетное пристрастие к вере, помрачаю­щее ясность созерцания ее, кому желательно высказать не столько содержимое верою, сколько свои мудрования о ней — тот пусть удержится и пребудет спокойным в своих пре­делах, не трогаясь до святыни нечистыми ру­ками. Апостол заповедал проповедовать от чиста сердца, совести благия, веры нелицемер­ные, без которых некоторые попали на распутия (1 Тим. 1:5).

Чувство покорности и рабства истине и Богу. Не можем не говорить того, что видели и слышали, свидетельствуют апостолы (Деян. 4:20). Мы рабы, говорят они, поручники, ра­ботники Божий. Отсюда — кто ищет возвыше­ния, отличия, преобладания и владычества над умами и душами других — в том нет истины. Истинный ревнитель веры Бога воцаряет, а ложный — себя.

Умоляющий тон любви и убеждения с само­пожертвованием и уничижением... По Христе молим, говорят апостолы, примиритеся Богу (2 Кор. 5:20). Ты гибнешь, поди, я вынесу тебя на раменах в безопасную пристань. Смотри, вот истина, ясная как солнце. Отсюда лесть, обман какой-нибудь, приманки выгодами, уг­розы невыгодами суть уклонения от правды в проповедании веры.

Мужество. У слабых или по разуму, или по силе слова и характера сия ревность может оставаться как бы молчащею. Она может пла­менеть, возжигать сердце, но выражаться од­ною молитвою и ревнивым желанием, чтобы святая вера сколько можно более приходила въявь и возвышала славу Божию, приводя к блаженству людей. Такая готовность, как и готовность к исповедничеству, есть сколько святое, столько же и высокое, и плодоносное расположение. Когда все возможное сделано, Бог ценить будет силу ревности, а не одни плоды, которые в Его власти. По сему случаю должно припомнить, что истинные, призван­ные проповедники, назначаемые для особых целей, чрезвычайно воздвигаются Богом, Им ведутся к цели и под Его покровительством исполняют то, к чему призваны. Таков, напри­мер, был святитель Стефан Пермский. Другим приличнее смиренно пребывать в своем кру­ге, греть и светить здесь своим удельным све­том и теплотою.

д) Хранение веры — и своей сердечной, или своих убеждений, и исповедуемой веры. Любя­щий по естественному влечению хранит лю­бимое как зеницу ока. То же и в отношении к вере. Хранить веру — значит прежде всего от­клонять угрожающие ей опасности. Опасно­сти сии бывают внутренние и внешние. К пер­вым относятся возникающие по временам по­мыслы сомнения вообще ли в вере или в част­ности в каких-нибудь членах ее. Разны и сте­пени сих помыслов: иные мгновенны, как на­бег мысли или беглая тень от легкого облака, другие касаются сердца и его уязвляют, как стрелою; иные опять касаются таких предме­тов, коих твердость мы знаем, а иные чего-ни­будь неведомого. Такие помыслы и сердце само может ковать, но, вернее, они от врага истины и отца лжи. Как бы ни было, их не должно оставлять без внимания, а тотчас про­гонять их, доводя сердце до воспламенения ненавистью против них; ибо ненависть сия есть истинное духовное изблевание яда, по­ставляющее вне опасности. Снисхождение к ним и невнимание опасно. Что же касается до того рода сомнений, которые касаются слабой стороны, то, кроме негодования, спешить дол­жно противопоставить им истинные доводы или восполнить в познании то, чего недоста­вало. Вторая внутренняя опасность от страстей. В злохудожной душе не может со­держаться истина. Этот сосуд худой, все го­товый испустить, что ни положи в него. Стра­сти суть отступления от истины и притом жи­вые; потом всякий страстный уже на пути лжи стоит, приняв от страстей уроки лжи про­тивной истине. От порочной жизни очень удобный переход к безверию, холодности и отвержению веры. Потому должно хранить душу и сердце свое в чистоте. Это есть несок­рушимое безопаснейшее хранилище веры. Опасности веры внешние суть чтение книг, содержащих развратные правила или пропо­ведующих ложь и безверие, особенно таких, кои писаны увлекательным языком поэзии и наполнены тонкими и хитрыми софизмами, которых разрешить не вдруг может и крепкая голова. Опасности этой избежит всякий, кто ничего не читает худого или, вообще, читает только по указанию опытных людей. Сообще­ство с людьми, напитанными легкомыслием и презорством к истине, и также с еретиками и иноверцами хитрыми и изворотливыми. Тлят обычаи благи беседы злы (1 Кор. 15:33). Удаляться должно от ходящего не по Преда­нию (2 Фес. 3:6; Рим. 16:17), чтобы не истлел разум от простоты (2 Кор. 11:3), чтобы не прельститься ложною философиею (Кол. 2:8). Ко всем таковым, разумеется, не долж­но терять любви, сожаления, искреннего же­лания и содействия к их вразумлению; но ни­как не должно склоняться до приятства и дру­жества с ними. Такое расположение связыва­ет и язык, и мысль и как бы невольно предает в руки врагу. Потому в отношении к таким заботься о вразумлении, молись; но удаляй­ся тотчас, как увидишь свою опасность. Если чувствуешь, впрочем, крепость, борись, с Бо-жиею помощию.

С таким, впрочем, отрицательным хранени­ем веры должно иметь в союзе и положитель­ное. Кто хранит дерево, тот не только отдаля­ет от него вредное, но и снабжает нужным для укрепления и полноты питательных соков. И веру тоже должно питать в себе. Вот что для сего нужно: слушай Слово Божие, проповеди и поучения, а если имеешь возможность, и уроки; читай Слово Божие, святых отцов, бо­гословов; ищи и вопрошай, беседуй и общись с верующими, богатыми в вере; размышляй об основаниях веры, особенно о делах и судьбе ее, о ее Божественных обетованиях и их испол­нении; молись и вопий к Богу: помози моему неверию; живи по вере и делами прикрепляй к существу своему то, что содержишь в мыс­ли, чтобы колебать в тебе веру значило то же, что тревожить жизнь; часто приобщайся дос­тойно Святых Тайн и будешь содержать са­мый источник истины в сердце своем.

Храня таким образом в себе веру, не долж­но оставаться равнодушным и к судьбе испо­ведуемой религии. Здесь постоянно молись, желай и содействуй ее благосостоянию, цело­сти и безопасности; видишь угрожающую опас­ность от лжи, заблуждения и ложной филосо­фии, возвести кому должно; борись и противо­действуй сам, сколько можешь; жалей, скорби и сокрушайся, что так есть, и молись Господу, Царю истины, да воцарит истину и проженет налегающий мрак. Когда же все употреблено с твоей стороны, предай себя и святую веру в руки всеправящего Господа, Который смертию Своею положил основание торжеству Своей веры и не оставит ее на решительный произ­вол людей. А если оставит, то оставит людей, но не веру, и людей оставит только за одно упорство и нераскаянное противление.

Так разумевая, разумевай всяк добрые и недобрые расположения и действия относи­тельно святой православной веры нашей. Пер­вые насаждай, вторые, если есть, искоренить постарайся. Худые ныне времена. Береги мысль и сердце. И от близких может быть беда. Внимай убо.

Грехи против веры

Надобно показать и отступления от правды относительно веры, чтобы всякий мог видеть яму и не пасть в нее. Будем идти рядом с ис­численными обязанностями и означать воз­можные уклонения от них.

Против первой обязанности — иметь веру — грешат не имеющие веры, не знающие Бога и своего к Нему отношения — безбожники. Не место здесь показывать существование без­божников; говорим только, что если они есть, то грешат, и грехом самым великим, которо­му и равного нет. Различать, впрочем, можно и должно безбожников теоретических, кои и по образу мыслей своих допускают небытие Бога, и практических, кои живут, не думая о Боге, или так живут, как бы не было Бога. К первым можно отнести фаталистов, кои гово­рят: самослучайно рождены есмы — как у Пре­мудрого (Прем., гл. 2). Все, что ни есть и бы­вает, есть и бывает так. Грехом сим искушают­ся и мысленно грешат все те, кои, раздумав­шись о начале и судьбе мира, о запутанном ходе происшествий рода человеческого и сво­их, в сердце своем помышляют: неужели есть Бог? Не так ли все сие? Сюда же относятся пантеисты, для коих эта вселенная есть Бог, но не имеющий лица, связанный законом не­обходимости, неотдельное существо. Они род­ственны фаталистам. Особый вид их — эволю­ционисты, по коим мир есть развитый Бог. Это грех грубейший, хотя к нему принадлежат очень утонченные умствователи, как Фихтэ, Гегель и др. Практические безбожники по-всюднее. У них один характер — жизнь в бо-гозабвении, в волях сердца, без сознания над собою какой-либо высшей власти, без чувства неизбежной необходимости отвечать за жизнь. О них говорит пророк: Рече безумен в сердце своем: несть Бог. А что эта речь от них — при­лагается: растлеша и омрзишася в начиналиях своих (Не. 13). Предавшись чувственности и страстям, они подавили лучшую часть свое­го существа и нить, связующую их с небом, прервали. Они уже, по апостолу, не приемлют яжеДуха Божия (1 Кор. 2:14; о них же: Еф. 2; Рим. 1). Их можно встречать в большом коли­честве во всякое время и во всяком месте, и что особенно жалко — иногда не совсем раз­вратных, а живущих в естественных чувствах сердца. Впрочем, в сей смрад, хотя на время, погружаются и ведущие Бога, но дни, месяцы, а иногда и годы проводящие в суете ума, как бы без Бога (Еф. 2).

Против второго долга — иметь единую ис­тинную веру — грешат индифферентисты, кои содержат и проповедуют, что все одно: какую ни имей веру, только имей. Всякая пригожа и приведет к своему назначению — христианс­кая ли это или не христианская. Как груба по­грешность здесь, видно из того, что говорено в подтверждение необходимости иметь еди­ную истинную веру. Тут еще приложить дол­жно, что после того, как Сам Бог научил лю­дей приближаться к Нему, Сам приходил, воп­лотился, страдал и умер, ниспослал Духа и столько чудес делал для утверждения веры, подвиг небо и землю — после всего сего говорить, что все равно, сию ли веру держать или другую, означает не только безумие крайнее, в коем истину ставят наравне с ложью, но и нечестие, в коем наводится некоторый укор на человеколюбивого Бога, будто излишне расто­чал милости, и в коем, лжа, творят Бога исти­ны, будто не единая та вера, которую Он объявляет единою. Индифферентизм есть, сверх того, язва рода человеческого. Если одна только вера ведет ко спасению, так что все иноверия не спасают, а влекут за собою пагу­бу, то кто удерживает в них, не губит ли всех, кого удерживает? Когда свирепствует мор и искусный врач изобретет единственное врачевство, то всякий уверяющий: ничего, и то-то лекарство хорошо — губит всех, кои его по­слушают. Таков индифферентизм. Он рас­слабляет и убивает дух. Содержащий его по­чти то же, что безбожник, ибо явно, что для него вера есть стороннее дело, что он держит ее по обычаю, в подражание другим, или, еще хуже, будто какое-либо средство политичес­кое. Все сии укоры падают и на того, кто го­ворит: все равно, лишь бы была христианская вера, а то какая-нибудь. Откуда эта мысль?! Апостолы с такою ревностию заботились о единомыслии, так деятельно старались восстановить его, когда оно как-нибудь нарушалось, так строго вооружались против разномысля­щих, что определили им отлучение; а ныне вошло в обычай говорить: все равно, лишь бы христианская, хоть бы то была и ересь. Как же Господь говорил: аще Церковь преслушает, буди тебе яко язычник и мытарь (Мф. 18:17)? И потом как же Церковь во все свое продол­жение так сильно ратовала и вооружалась против всех разномыслящих? Будто все сие так? И что Господь оправдывал знамениями и чудесами единую истинную веру и доселе оправдывает, будто и это все так?

Близко подходит к индифферентизму, или есть его вид, тот развратный образ мыслей, по коему проповедуют, будто религия не что иное есть, как средство в руках правительства. И те, кои так думают о правительстве, и само пра­вительство, которое так поступает, крайне не­честивы и безбожны... Ну, если пригоже для правительства магометанство, или жидовство, или другое какое нечестие, будто его вводить и ему благоприятствовать должно? Цель об­щества — весть человека к цели; цель челове­ка—в Боге, к Богу же идти можно только так, как Он указывает во святой вере. Следова­тельно, духом общества должна быть единая истинная вера. Что за правительство, которое, мало чем успокаивая своих подданных во вре­менном, за это губит их на целую вечность! Говорят: смущение будет в народе! Кто же позволяет насилие? Яви истину, чтобы всякий увидел ее. И кто к тому способнее, как не пра­вители? Потому они безответны пред Богом, если не хранят и не вселяют в народе истин­ной веры. Против третьего — испытай, где истина — грешат неиспытывающие, погру­женные в сон беспечности; нерадящие, кои тем только отличаются от индифферентистов, что никакой мысли не имеют при своей беспечно­сти или совсем и не думают о вере и суть по­тому веро-презиратели; сомневающиеся, кои вообще остановились на нерешенном вопросе: есть ли Бог и нужно ли Ему поклонение? — или подозревают, истинна ли святая вера пра­вославная, и, однако ж, остаются равнодушны­ми, не ищут разрешения недоумений и в та­ком нерешительном, колеблющемся состоя­нии продолжают жить по принятому порядку. Это как бы повисшие на воздухе, истощающие и мучащие дух свой. Сила их преступления и в равнодушии к истине, к Богу и своему спа­сению, и особенно в том неестественном по­ложении духа, что держат его в известном порядке против убеждения, идут против совес­ти и убивают в себе жизнь. Остановившиеся на лжи, все заблуждающиеся в вере: язычники, магометане, иудеи, особенно натуралисты, те, кои думают, что для познания Бога и своего спасения достаточно естественных сил чело­века, своего ума и самодеятельности. Это заб­луждение иначе называется рационализмом. Он есть самая очевидная глупость и безумие. Видеть и свои ошибки, и ошибки других мыс­лителей, знать из истории, сколько заблужде­ний и пороков наводнили землю от разумно­го человека, и еще верить в свой разум! К тому же в соседстве рационалист видит откровен­ную Богом веру, чудодейственно утвержден­ную, представившую и представляющую опы­ты спасенных, и остается при своем упорстве! Непонятно. Не без основания потому некото­рые подозревают, есть ли основательно убеж­денные в твердости своего рационализма ра­ционалисты? Большая часть, без твердого, яс­ного убеждения, с мутным сознанием вернос­ти своих мыслей, заносчиво проповедует не знать что, чтобы только заставить говорить о себе: вот всеобъемлющий гений!

Против того, что узнанной святой право­славной вере должно покориться смиренно, молча, всецело, грешат тоже рационалисты, только библейские, кои признают Откровение, но принимают из него только то, что сообраз­но с их образом мыслей. Это гордые умы, воз­носящиеся на ум Божий, не покоряющиеся Ему, не хотящие послушать веры, потому суть то же, что неверы. Ибо неверие, собственно, и есть непризнание истинным того, что святая вера признает истинным. По своему духу это разбойники в ограде Божией, прилазящие оти-нуде, кои, вошедши туда, вместо смиренного пребывания, своевольно рвут, разбрасывают и искажают все Божий сокровища. Все еретики, паписты, протестанты всех родов и другие — естественный плод неверия и своемыслия, или своенравия ума в деле веры. Вера вселенская есть правило ведения и жизни, обязательное для всех. Кто мудрствует не так, как она, в ка­ком-нибудь члене, зная, что сей род мудрство­вания не. одобряется ею и противен ей, и по­том далее не покоряется никаким убеждениям, а упорно стоит в своем мудровании, тот есть хульник Духа Святого, Духа истины. Он раз­дирает целость веры и в этом тем преступнее, чем яснее сознает порядок верования, чем больше чувствует колебаний в совести и серд­це против своих мыслей, чем больше за себя, а не за истину стоит в своем упорстве ради зем­ных и самостных каких-либо целей. Отступ­ники, те, кои или из страха преследования, или по надеждам земным, или по человекоугодни-честву, иногда по легковерию и внутренней причудливости оставляют истинную веру и переходят к заблуждающимся. Из них не из­виняются и те, кои воображают, что делают сие по убеждению в истине. Истина явна. Если страсть не омрачит ума, истина не может быть не замечена. Следовательно, отступление и в таких невозможно иначе как по страсти и гре­ху... Что отступники — народ погибший, учит апостол: волею согрешающим по приятии разу­ма истины, о гресех не обретается жертва, а страшное чаяние суда, и огня ревность (Евр. 10:26). Сему суду, очевидно, не подлежат те, кои от иноверия переходят к истинной вере. Их хвалить и за них благодарить Господа дол­жно, что приводит братии наших из тьмы в чудный Свой свет.

Наконец, против всех остальных обязанно­стей стоит холодность к вере, окостенение духа от погружения в плоть, от снедающей заботы, непомерной гордости и самости себя только знающей. В сем состоянии духа не знают ни тех отрадных чувств, кои приносит вера, каковы: покой, радость, благодарение и славосло­вие — ни тех дел, кои естественно вытекают из любви к вере, как то: исповедание ее, рас­ширение и радение о ней — дел и очень цен­ных здесь, и приносящих блаженство вечное на небе.

Все указанные уклонения кому не приходи­лось встречать лицом к лицу? Да ведает теперь всяк, где им место. Если кто потрудится хоро­шо утвердить в мысли все показанные распо­ложения и дела в отношении к вере и притом так, как они вытекают одно из другого, то по­лучит значительную крепость в уме и сердце, от которой, как от стены, будет отлетать вся­кое нападение на веру — внутреннее и внешнее.

Б. Благочестие — жизнь в духе веры

Вступивший в область истинной веры успока­ивается в ней, чувствует, что он как в безопас­ном пристанище. Но сей покой только со вне, внутри же его ожидает усиленная деятель­ность и труд в духе сей принятой, узнанной и возлюбленной им веры. Это значит, что приняв­ший веру самым принятием обязывается сооб­разовать свою внешнюю и внутреннюю жизнь с ее учением, или образовать себя по ней и вселить в себя ее дух. Область веры дышит и пре­исполнена жизнию и деятельностию; вступив­ший в нее и, однако ж, не живущий по ней то же, что лишняя часть в машине или своенрав-ник, нарушающий порядок светлого, торже­ственного шествия. Тот не верует, кто не жи­вет по вере. Вера без дел мертва (Иак. 2:26). Когда утопающий не берется за руку, которую простирают к нему с обещанием вытащить, верно, не верит обещанию. Мало того, такой издевается над верою. Что, если б надел кто священническую одежду и начал в ней крив­ляться и безумствовать всенародно? Не на­смешник ли он? То же и в отношении к вере. Потому в Слове Божием предполагаются ве­ликие угрозы ведущему и не творящему. Бога исповедают ведети, а делы отмещутся Его, мерзцы суще и непокориви, и на всяко дело бла­гое неискусны (Тит. 1:16). Таким образом, при­нявший веру непременно должен осуществить ее в своей деятельности, образовать себя по ней, представлять ее как бы всю в своем лице на деле. Постоянное, искреннее, полное и все­стороннее хождение в духе единой истинной и святой веры есть истинное благочестие.

Само собою разумеется, что соответствен­но разнообразию состава веры и деятельность благочестивая должна являться в разных ви­дах. На сем основании есть и разные обязан­ности благочестия. Можно и все вообще обя­занности подводить под сию одну, или выво­дить из нее одной, ибо все они требуются хри­стианскою верою и вытекают из духа ее. По­сему, между прочим, и у апостола (Тит. 2:12) выводится из благочестия жизнь благочести­вая, праведная, целомудренная, то есть, вооб­ще, деятельность христианская, законная и святая.

Что значит христианская благочестивая жизнь? Жизнь в единении с Богом в Господе Иисусе Христе во Святой Церкви, или по до­мостроительству спасения нашего. Что это так, смотрите, как было дело. Господь пришел на землю, пострадал, умер, воскрес, вознесся на небо, ниспослал Духа Божественного на святых Своих учеников и апостолов, кои си­лою Его и воздвигли на земле обетованную Церковь, назданную на основании Апостол и Пророк, сущу краеугольну Самому Иисусу Христу, — Церковь, дом веры и спасения, тело Господу, ковчег спасающихся от потоп­ления в нечестии, грехе и злобе сатанинской. Но что есть Церковь по духу своему? Святи­тельство свято, приносите жертвы благоприятны Богови Иисус Христом. Церковь есть лицо богослужащее, жречествующее, святи­тельствующее беспрерывно, разумно, духов­но, и это — Богу Иисус Христом. Всякий вступающий в нее должен стать с нею единым духом, быть тем в малом, чем она в большом виде, подобно как и в теле, говорят, каждый и малый член имеет все тело, то есть, все его элементы. Иначе: всякий верующий обязует­ся быть приносящим Богу жертвы благопри­ятные Иисус Христом, а это то же, что жить в общении с Богом через Господа Иисуса Христа, по домостроительству спасения. От­сюда очевидно, что жизнь христианская, благочестная деятельно выражается в вос­хождении к Богу через Иисуса Христа, в пре­бывании в Нем чрез Него и притом не иначе как в доме, устроенном для нашего спасения, или Церкви. Соответственно сему и обязан­ности благочестия имеют три класса, из коих 1) первым определяются чувства и располо­жения, вытекающие из воссоединения с Бо­гом в Иисусе Христе, 2) вторым — чувства и расположения, вытекающие из пребывания в общении с Богом, 3) третьим — чувства и расположения, вытекающие из общения с до­мом спасения, Церковью.


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 206;