Философская поэзия И. Бродского, Н. Заболоцкого, А. Тарковского.



Невозможность сосуществования с властью вылилась у него в фразу, формулирующую превосходство поэта над этой властью. "Поэт наживает себе неприятности в силу своего лингвистического и, стало быть, психологического превосходства. Песнь есть форма лингвистического неповиновения, и ее звуки ставят под сомнение не только политическую систему, но и весь существующий порядок вещей." (4) И творчество Бродского переходит на совершенно иную грань. Вытесненный за пределы общества, Бродский начинает искать путь в неизведанное, путь в бесконечность, и инструментом этого поиска является для него язык. Издревле все открытия совершались для понимания чего-то неизвестного, неназванного. А когда у этого уже есть название, его можно начать классифицировать, разбивать на составные части, словом, изучать. То же самое Бродский пытается проделать с самым огромным явлением в человеческой жизни - с самой жизнью. Он пытается классифицировать все, что только есть вокруг. Было ли сказано слово? И если да, - на каком языке? Был ли мальчик? И сколько льда нужно бросить в стакан, чтоб остановить Титаник мысли? Помнит ли целое роль частиц? Что способен подумать при виде птиц в аквариуме ботаник? (3)И главным выводом, который делает Бродский, мимоходом отметая всю "мелкую возню" политиков и дельцов, является протяженность времени. Время - самый страшный и неумолимый судья, никто и ничто не может противостоять его разрушительному влиянию. Любой человек в терминах бесконечности - ничто, любой мир - пылинка, и даже Бог, по Бродскому, не что иное, как лишь эпизод на фоне всепоглощающего потока секунд, минут, дней, столетий. Время есть мясо немой Вселенной. Там ничего не тикает. Даже выпав из космического аппарата, ничего не поймаете: ни фокстрота, ни Ярославны, хоть на Путивль настроясь. Вас убивает на внеземной орбите отнюдь не отсутствие кислорода, но избыток Времени в чистом, то есть - без примеси вашей жизни, виде. (2)Бродский очень просто объясняет обилие в своей поэзии античных образов и отсылок к древности: "При ближайшем рассмотрении сходство между античностью и современностью оказывается весьма ошеломительным, у наблюдателя возникает ощущение столкновения с гигантской тавтологией. История не повторяется: она стоит. Поэтому древние развалины - наши развалины." (4) И разница в 2 тысячелетия не играет роли, потому что Время оперирует тысячами тысячелетий, в которых потеряются и миллионы цивилизаций. Однако Бродский считает, что у человека все-таки есть способ преодолеть забвение Времени. Именно для этого и нужно дать точные, недвусмысленные определения окружающим явлениям, комбинации слов, которые бы начали свою жизнь отдельно от явлений, ими обозначаемых, стали бы самостоятельными, самоценными. С этой точки зрения слово намного долговечнее человека - его носителя, да и собственно явления, его породившего. По библейским канонам, Слово было вначале. По Бродскому, Слово будет всегда. "От великих вещей остаются слова языка." (2). Он считает, что слово - единственное, что отличает человека от всего внешнего мира, эта та хрупкая грань, за которой и есть абсолютное Ничто, пустота.

В лирике Тарковского прослеживаются традиции поэзии начала века, начиная с символизма. Об обращении к символизму поэзии послереволюционного периода Евгений Рейн написал: «История показала, что, например, поэты, которые в молодости были реакцией на символизм, - они в поздние годы вернулись к символизму. Потому что символизм имманентен поэзии -связан с поэзией вообще» . Эти традиции не явились анахронизмом, а непосредственно присутствовали в послереволюционной литературе, но не востребованные обществом, они не проявлялись в эстетическом сознании эпохи, хотя сохранились в её глубине. О. Клинг отмечает, что традиция символизма в советское время полностью не исчезла: «С середины 20-х годов ... сама энергия символизма на долгие годы ушла на глубину культуры, пребывала не просто в "латентном", а в анабиозном состоянии, чтобы снова дать о себе знать в конце 50-х - начале 60-х годов. Начинается возврат символизма, и не только в плане литературоведческого интереса к нему, но и в плане диалога с традицией символизма, ощущаемой в романе Бориса Пастернака "Доктор Живаго" (1957)»51. В настоящее время в литературоведении диалог с симво-лизмом исследуется в творчестве О. Мандельштама, А. Ахматовой .

«Взаимоотношения» с художественным опытом поэзии рубежа веков представляет собой важную проблему и при изучении лирики Арсения Тарковского. В 60-е годы, когда появились первые сборники стихов Тарковского, символизм воспринимался как исторически завершившийся период в истории русской литературы, не имеющий традиций в литературе советского времени. Б. Рунин усомнился в правомерности сложившихся взглядов и задался вопросом: «...А не упрощаем ли мы иногда диалектику смены художественных традиций, проблему преемственности стилей? Не относимся ли мы предвзято к некоторым фактам поэзии только потому, что они плохо укладываются в наши привычные историко-литературные схемы?». Продолжим цитату, так как в ней отражена внутренняя противоречивость мышления критики 60-х годов: «Быстро и радостно реагируя на вторжение в стих новых ритмов, новой лексики, новых способов претворения жизненного материала, мы порой в замешательстве останавливаемся перед явлениями обратными, даже когда в них сказывается своя непреложная закономерность»53.

А. Марченко проницательно отметила, что Арсений Тарковский «в конечном счете, идёт от символистской традиции ... . Спор о слове, начатый более полувека назад, был спором, подсказанным внутренней закономерностью развития русской поэзии, именно поэтому он, хотя и в сильно сглаженном виде, возник снова» .

Поэзия Арсения Тарковского, представляя собой явление постсимволизма, в то же время непосредственно продолжает традиции поэзии символистов. Ранее в литературоведении эти эстетические системы противопоставлялись, в настоящее время появилась точка зрения, раскрывающая их связь: «Необходимо снять традиционное представление о символизме и постсимволизме как об оппозиции. Здесь гораздо больше черт сходства, нежели различий. Это проявилось в предакмеистических и предфутуристических тенденциях в творчестве А. Блока, В. Брюсова, Андрея Белого»55.

Тарковский обращается к образам, мотивам, мифам мировой культуры, которые редко встречались в поэзии советского времени: «О чем бы ни были стихи Тарковского: о любви, о войне, об ушедшей юности, - мы словно бы легко узнаем тот материал, из которого они вырастают. Материал уже тронутый, уже опосредованный, и не каким-то определенным автором, а всей совокупной мировой поэзией» . Эта особенность поэзии Тарковского, по мнению Ю. Карабчиевского, является не слабостью его, а силой, которая проявляется в высоте обобщений, в глубине поэтического слова: «Признаем: даже прочно утвердившись в таком ощущении, мы не только не путаем этот стих ни с каким другим, но, напротив, безошибочно его узнаем в любой толпе, на любом расстоянии. Потому что стих у Тарковского никак не вторичен - он откровенно "символистичен": "Затем, что я дышал, как дышит слово, я эхом был среди учеников... ". Готовое слово с устоявшимся символическим смыслом дышит у Тарковского особым, напряженным дыханием, формирует его неповторимую тарковскую интонацию»57.

Присутствие в поэтике Тарковского отдельных черт символизма отмечает А. Македонов: «Происходит некоторое как бы расконкречивание, рас-плывание границ отдельных предметных и поведенческих деталей в движении лирического размышления, переживания, как это мы видели на примере поэтики Тарковского. Возникает даже своеобразный неосимволизм в разных вариантах».

Философская поэзия - термин условный. Это поэзия о природе, человеке, размышления о вечных вопросах бытия. Ее еще именуют "поэзией мысли". Своими корнями она уходит в поэзию эпохи классицизма, к произведениям Ломоносова.

Часто приобретает философское решение тема отношений человека и природы, так как, поднимая ее в своих стихах, поэты неизбежно говорят о жизни и смерти, смысле человеческого бытия.

Обращаясь к ней, Н. А. Заболоцкий в своих стихотворениях поднимает тему творческого соревнования человека с природой, тему веры в человеческий разум.

Поэт утверждает созидание, творчество, искусство. В его творчестве появляются образы, выражающие состояние человека и природы одновременно. Человек наделяется "приметами" природы, а она, наоборот, очеловечивается:

В мире поэзии Заболоцкого рождается красота. Красота как итог и смысл творчества, как утверждение жизни, вечной, многообразной, утверждение чистоты и полноты человеческого бытия:

Предощущение творчества передается в стихотворении как слияние человека и природы в одном едином порыве. А "светлоокая дева" напоминает рождение богини красоты и любви - Афродиты.

Заболоцкий своим творчеством развивает традиции философской поэзии XIX века. Особенно близки ему были Баратынский и Тютчев. Я читаю стихотворение "Ночной сад". Какая необыкновенная природа! "Ночной сад" - это таинственный орган, лес длинных труб, приют виолончелей. Стихотворение звучит как музыка: ночная - тихая и печальная, а днем в ней слышится шум осеннего ветра, срывающего листья; гром выстрелов охотника, в которого превращается обычный месяц август. "Железный Август в длинных сапогах". И снова - ночь. Сад уснул. Все затихло. Только вдруг в небе вспыхнул "мгновенный пламень звездного осколка". Эта вспьшка напоминает, что жизнь не уснула. Наступит утро, и все живое проснется... Читая это стихотворение, задумываешься, как сложно устроен мир: в природе, такой прекрасной, живет тревога, идет великая борьба, идет смена дня и ночи, времен года. Все стихотворение - философские размышления поэта...

Человек - часть природы, но в то же время он творец такой "природы", какой в самой природе нет. Жизнь человека и природы представляется Заболоцкому цепью превращений. Человек как будто ь?е умирает - он остается жить в природе.

Поколения сменяются, но их мысли передаются "дальнему потомку", который "доделает" то, что не завершил предшественник. Жизнь вечна и неистребима, а потому и прекрасна. Вот что, по-моему, хотел сказать в "Завещании" поэт:

Таким образом, создавая "другой мир" - мир искусства, Заболоцкий духовно обогащает читателя-современника, заставляя его внимательнее вглядываться в тайны бытия, постигать их, ценить все живое, творящее. Глубокими внутренними раздумьями творчество Заболоцкого обращено к тревожным проблемам нашей" современности. В последние годы жизни в его поэзии звучат новые темы. Наряду с философскими стихами о природе и мироздании, о вопросах человеческого бытия ("Прощание с друзьями") поэт создает стихотворения-портреты - "В кино", "Некрасивая девочка", "Старая актриса". Произведения эти проникнуты лиризмом, отличаются простой формой.

В своей философской лирике Заболоцкий часто размышляет о красоте природы, о красоте в искусстве и красоте человека. И для него красиво то, что просто и естественно. Вот, например, как любовно он пишет о простом одуванчике в стихотворении "Я воспитан природой суровой": "Одуванчика шарик пуховый..." - и объясняет дальше: "Чем обычней простое растенье, тем живее волнует меня". Но больше всего его волнует, конечно, человек, его живая душа... Меня беспокоит судьба его "некрасивой девчонки", и вместе с поэтом я пытаюсь понять:

...что есть красота,

И почему ее обожествляют люди?

Сосуд она, в котором пустота,

Или огонь, мерцающий в сосуде?


Дата добавления: 2018-02-18; просмотров: 471; ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ