Игры в эффективное образование
На протяжении последних лет чиновники уверяли: для повышения эффективности российского образования делается все возможное. Но вместо улучшения качества обучения специалистов происходило обратное. Работу бралось доделывать бизнес-образование, быстро распространившееся накануне кризиса. Но могло ли оно ликвидировать провалы в фундаменте?
Подготовка кадров для экономики начинается со школы. Это простой факт отнюдь не являлся очевидным последние двадцать лет. В национальном хозяйстве и практике государства господствовала неолиберальная доктрина. Все проблемы должен был решать рынок. Подобно сказочной принцессе, думавшей, будто хлеб растет на деревьях, предполагалось, что рабочие кадры берутся на рынке труда. Реформы улучшали российскую систему образования лишь на словах, а коммерческая система обучения на рабочем месте не могла решить фундаментальных проблем.
Образовательная политика государства канонически неолиберальна. Ее кульминацией является введение Единого Государственного Экзамена (ЕГЭ) и внедрение компьютерного тестирования студентов. Долгие двадцать лет университеты, колледжи и школы изгоняли и не подпускали к учащимся лучшие молодые преподавательские кадры. Делалось это с помощью чудовищно низкой оплаты труда. Распад советской экономической системы высвободил море рабочих рук, которых, как полагалось, хватит на долго. С другой стороны, считалось, что экспортно-сырьевая экономика и не требует слишком много грамотных работников. Как можно больше выносилось в рынок, пока рынок не перестал справляться с проблемами базисного образования.
Введение ЕГЭ провозглашалось унифицирующим образование и способствующим поднятию эффективности обучения. Специальные и высшие учебные заведения давно жаловались на плохой уровень подготовки поступающих на обучение молодых людей. Но ЕГЭ только ухудшал положение, что в конечном итоге делало его вредным для экономического развития России. Не приносил пользы национальному хозяйству также переход к компьютерному тестированию студентов. Все это и теперь способствует дальнейшему понижению интеллектуального уровня работников, что чревато в новых хозяйственных условиях серьезными проблемами для предприятий и национального хозяйства России.
Глобальный экономический кризис выявил низкий уровень компетенции большой части персонала российских компаний. Крайне слабым показало себя руководящее звено. Накануне кризиса, как отмечал Борис Кагарлицкий, известный социолог и Директор ИГСО, господствовало представление, что экономике, прежде всего, нужны специалисты узкого профиля, не обладающие «посторонними» знаниями. В результате уже на первом году кризиса проявились слабость и бессистемность образования персонала, низкая способность менеджмента и технических кадров к творческому мышлению. Обнаружилась также слабая склонность работников к расширению собственного кругозора. Широко предпринимаемые компаниями накануне кризиса попытки поднять профессионализм части персонала за счет бизнес-образования не дали серьезных результатов. Сказалась как узость образовательной базы сотрудников, так и фрагментарность коммерческих обучающих мероприятий.
Чиновники ждут спонтанного завершения хозяйственного спада. Однако выводы Центра экономических исследований ИГСО таковы: выход России из кризиса может быть связан только с переходом к стимулированию внутреннего спроса при технологическом перевооружении индустрии. Ликования либеральных экономистов по поводу пополнения запаса кадров на рынке труда за счет массовых увольнений не имеют серьезных оснований. Возобновление хозяйственного роста вернет к силе и обострит докризисную тенденцию нехватки специалистов. По-новому и много придется работать как государственным, так и коммерческим образовательным центрам. Чтобы повысить качество подготовки трудовых кадров необходимо будет поднять качество базисного и дополнительного обучения.
Победа над кризисом не придет благодаря раздаче монополиям государственных резервов. Изменениям должны подвергнуться системы управления и организации производства. Это требует подготовки огромного числа профессионалов нового качества. Место узкого специалиста предстоит занять работнику обладающему многосторонними знаниями. Даже для отдельных предприятий тренинги не могут стать решением. Проблемой является не дефицит неких навыков, а общая слабость интеллектуально-психологической подготовки сотрудников. Предстоит поднять образовательный уровень многих старых кадров и прекратить подготовку слабых специалистов, на что сейчас негласно направлена вся система образования.
Под давлением кризиса некоторые компании начали привлекать более грамотные кадры, одновременно стараясь рационализировать свою работу. Предпринимаются осторожные шаги по уменьшению бюрократической надстройки бизнеса. Однако перемены еще не затрагивают основ: рутинный контроль над узкими специалистами с низким уровнем мотивации не заменен автономностью профессионалов широкого профиля. Напротив, грамотные кадры продолжают терроризироваться «процессным контролем» со стороны менеджмента, не понимающего конкретной специфики работы. Реформа системы образования развивается в докризисном русле, что явно противоречит задаче преодоления кризиса и дальнейшего хозяйственного развития России.
Тестовый характер ЕГЭ окончательно переориентирует систему образования с предоставления знаний и навыков самостоятельного обучения на зазубривания «правильных экзаменационных ответов». Внедряемое в вузах компьютерное тестирование работает на тот же результат, довершая дело ЕГЭ. «В результате хороший специалист выпускается системой образования не благодаря тестовой машине, а вопреки ней», - полагает Анна Очкина, руководитель Центра социального анализа ИГСО. Для повышения качества подготовки трудовых кадров требуется смена всей национальной образовательной политики.
Годы экономического подъема сделали популярными тренинги. Их проводили широко, толком не задумываясь над ограниченностью подобных мероприятий. И дело не только в учебной полезности (тут главное отличие от специализированных семинаров). Многие тренинги направлены на отработку личной активности. Редко – на командный стиль работы (хотя наиболее важен именно он). Тренинги нужны, безусловно. Вопреки прохладному отношению во многих компаниях к личностным тренингам необходимы и они. Однако они не изменяют невротического климата в копаниях и не ликвидируют истерических методов руководства, так широко распространенных в России. Даже отработка «лидерства» существенно не меняет ситуации, поскольку строится чаще всего на методиках подавления ведомых, а не повышение влияния ведущего за счет получения поддержки коллег и творческого включения в процесс. Так называемые «лидеры» не учатся понимать людей. Результатом, применения данной системы, является оторванная (слепая) активность одних и безразличная пассивность других.
Нацеленные на развитие личной активности тренинги проводятся нередко посредством игр с выбыванием, когда сильнейшие в ходе конкурса «выбивают» слабых. В результате формируется тип беспомощного «лидера», не опирающегося ни на кого и, в сущности, никого в коллективе никуда не ведущего. Такой «лидер» не чувствуя поддержки, не ощущает и уверенности. Он может сымитировать лидерское поведение, но в итоге ультраиндивидуальной активности захлебывается, срываясь на подчиненных. В деятельности такого «демонстративного лидера» много времени отнимает «холостой ход». В итоге начальство им недовольно: он работает очень много, а результаты остаются прежними. «Выбитые» игроки в лучшем случае воспринимают все отчужденно.
Тренинги с заведомо невыполнимыми задачами способствуют неврозу у большинства сотрудников, что подрывает работоспособность. На людей давят на работе, а не бессознательно ориентируют на успех и поддерживают. В учебной игре (как и обучению вообще), к которой принято принуждать, а не побуждать, персонал к тому же сталкивается с невыполнимыми задачами. Людям просто приказывают учиться, играть в тренинги и посещать семинары. Кризисная атмосфера бесконечных увольнений разрушает и без того слабый командный настрой работников. Частое использование руководством фирм страха сотрудников потерять место, чтобы увеличить персональную нагрузку ведет в конечном итоге к снижению эффективности.
Ни семинары дающие новые знания по направлениям деятельности, ни тренинги направленные на приобретение навыков не в силах решить фундаментальной проблемы – слабости образовательной базы. Эрудиция в компаниях не приветствуется, а о том, что человек, обладающий разноплановыми знаниями, лучше решает сложные задачи большинство менеджеров просто не имеет представления. Существует лишь некоторое инстинктивное неудовлетворение руководства уровнем подготовки кадров, но это пока никак не переносится на систему образования. Между тем всплеск интереса к бизнес-обучению в предшествовавшие кризису годы выражал именно слабость образовательной базы. И если национальная система обучения и дальше будет ухудшаться, ориентируясь на удачное заполнение тестов, то из кризиса России предстоит выбираться особенно долго.
Многие проекты, относящиеся к бизнес-образованию, решают сегодня проблемы, от которых отказалось государство. То, что для чиновников выглядит в розовом цвете, предстает серьезной проблемой для экономики. Предприятия в предшествовавшие кризису годы испытывали всевозрастающую потребность в кадрах. Вместе с тем они нуждались в дальнейшем повышении квалификации опытных специалистов. Кризис не отменил этих проблем, хотя массовые сокращения персонала и сокращение рынка образовательных проектов внушают многим экономистам обратную мысль. Однако, вопреки утверждению неолиберальных экспертов, не произошло никакого оздоровления ситуации с персоналом. Напротив задача обучения и переобучения кадров лишь обострилась. Как отказавшись от политики поднятия уровня специалистов могут компании противостоять кризису?
Проблемы в экономике проявляются одна за другой. Кризисная новизна ситуации поднимает значение персонального консультирования и обучения, как части бизнес-образования. Руководители компаний столкнулись и еще столкнутся с множеством непривычных трудностей. В природе кризисных проблем и их перспективах не реально разобраться, опираясь на привычные, давно усвоенные «истины». Классическая либеральная экономическая теория терпит практический крах.
Бизнес-образование способствовало развитию компаний в период хозяйственного роста. Ему предстоит наладить не менее продуктивную работу в изменившихся условиях. Персональное консультирование и групповое обучение будут еще меняться при растущей конкуренции между компаниями, оказывающими образовательные услуги. Таковы особенности ситуации. Кризис требует перемен повсеместно, что открывает путь к его преодолению. Эти перемены произойдут и в бизнес-образовании.
По итогам кризиса уровень профессионализма кадров должен подняться, чтобы обеспечить технологическое и организационное обновление экономики. А это немалая задача, как для администрации предприятий, так и для образовательных структур. Но те, кто будут учить, сами должны еще многому научить. Для бизнес-образования немаловажно не просто адаптировать курс обучения к новым условиям, что часто можно наблюдать. Требуется привлекать, а точнее открывать для процесса обучения новые кадры и новые взгляды на волнующие всех проблемы. Вполне очевидно, что люди оказавшиеся неспособными предсказать текущий кризис не могут быть полезны как преподаватели по профильным направлениям. Кризис оживляет экономическую науку и этим необходимо пользоваться, поднимая качество бизнес-образования.
К сожалению, дополнительное образование, даже самое лучше, не может заменить образовательной базы, что относится к системе образования в принципе. Не способно заменить базу и самообразование, для которого требуются еще навыки, мотивы и немалое время. Экономическое развитие требует повышения качества подготовки специалистов. Освоение компаниями новых методов организации работы и управления поможет совершенствованию рабочих кадров, но решать эту задачу предстоит в непростых условиях кризиса.
журнал "Экономические стратегии"
www.inesnet.ru
24.05.09
Прописка в кризисные времена
Кризисные явления в экономике России вернули систему регистрации к жизни почти двадцать лет назад. Однако новый экономический кризис может похоронить ее окончательно.
Прощание общества с советским режимом прописки быстро сменилось знакомством с новой уже российской системой прописки. Отмена прописки в 1991-1993 годах оказалось формальной и временной. В 1993 году прописка законодательно заменялась регистрацией по месту жительства. Вводилось также понятие регистрации по месту пребывания. Органами регистрации оставались структуры милиции. При пребывании не по месту проживания более десяти дней требовалось пройти процедуру регистрации в течение трех суток. Милиции полагалось штрафовать всех, кто не мог доказать, что находится на новом месте менее трех суток.
Причиной быстрого возврата к режиму жесткой регистрации стало экономическое положение страны созданное либеральными реформами. По уровню развития российское хозяйство стало быстро откатываться назад. ВВП сокращался, а власть стремилась удержать массы граждан на старом месте жительства. Население не оказала в этом вопросе особого сопротивления. Прописка вернулась легко.
Заметным отличием новой системы прописки от советской было прикрепления человека не к местности, а месту проживания – конкретной жилой площади. Права гражданина де-факто привязывались к территории проживания (город, район, поселок). Не имевшие собственной либо семейной недвижимости граждане превращались в почти бесправных лиц и изгоев. Им было трудно найти работу, их отказывались лечить и признавать в государственных органах. Подобный порядок установился на продолжительный период и начал смягчаться лишь с приходом экономического роста 2000-х годов.
По всей стране после краткой передышки 1991-1993 годов получение регистрации становилось сложным, забюрократизированным делом, требующим массы времени, а часто и немалых денег. Временная и постоянная прописка получила разрешительный характер. Даже при покупке жилья прописаться в нем было непросто. В Москве милиция повсеместно проверяла документы граждан. При отсутствии временной или постоянной регистрации взимался штраф или, чаще, вымогалась взятка.
Чиновникам казалось, что новый порядок идеально подходил для экономического хаоса 1990-х годов. Его апогеем можно считать кризис 1998-1999 годов, как бы подтвердившим: российская социально-экономическая система не может существовать без регистрационного режима ограничивающего свободу передвижения работников. Рабочих рук было достаточно, крушение многих отраслей советской экономики, создало иллюзию бесконечных возможностей рынка труда. Работников считалось нормальным ставить в неудобные бюрократические рамки. Страна разбивалась на локальные рынки труда, что обеспечивало дешевизну рабочих руку в большинстве из них.
Экономический спад 1998-1999 годов не оказался продолжительным. Его завершение оказалось прощанием с хозяйственной организацией 1990-х годов. Российский капитализм обретал нормальные черты. Мелкие сособственники массово разорялись, а большой бизнес приобретал корпоративную структуру. Однако режим прописке в период первого роста с 1999 по 2001 год, ознаменовавшийся новой рецессией, сохранялся в прежнем виде. Никто в верхах даже не допускал мысли о том, что вскоре регистрационные нормы станут преградой для хозяйственного развития.
Как и в советское время, российская прописка проставлялась в паспорте. Вместо старых советских внутренних и заграничных паспортов появились новые внутренние и заграничные паспорта. Графа национальности была упразднена. Заграничный паспорт требовалось получать отдельно по месту прописки. Выездных виз не существовало, но заграничный паспорт являлся, в сущности, такой визой. На получение его часто уходило несколько месяцев. Внутри страны функцию визы выполняла регистрация. Таким образом, функционировало множество местных рынков труда, что считалось удобным как политически, так и экономически (в рамках представления 1990-х годов о «модернизации» национального хозяйства).
Права граждан мало заботили власть, но и сами граждане оставались в этом вопросе пассивными. Распространялись права по принципу прописки. Проживавшие не по месту постоянной регистрации лица фактически лишались права на бесплатное медицинское обслуживание по общенациональному медицинскому полису. Они не могли нормальным путем устроить детей в детский сад и школу. Большая часть экономически активного, молодого и средневозрастного населения не могла приобрести и зарегистрировать автотранспорт, получить водительские права, взять в банке кредит. Переселение на работу в другой город для россиян означало потерю многочисленных прав.
После кризиса 1998-1999 годов в России быстро стали изменяться экономические условия. Страна вышла на полосу экономического подъема, которому мировой кризис 2001 года повредил крайне мало. Казавшиеся лишними рабочие руки были востребованы, потребовался даже массовый приток иностранных рабочих. Бюрократическая система регистрации, паспортного контроля и дискриминации граждан по территориальному признаку стала мощным тормозом экономического роста. Именно это подтолкнуло власти к робким шагам по смягчению регистрационно-паспортного режима в стране.
В 2003 году была отменена ответственность граждан за пребывание без регистрации. В 2004 году срок регистрации увеличился с 3 дней до 90. С этого времени миллионы людей получили возможность жить без прописки, лишь периодически ездя в другие города и оставляя билеты как доказательство срока своего прибытия. Другим крайне умеренным шагом стало упрощение процедуры выписывания; получение новой регистрации по месту жительства аннулировало старую регистрацию.
Трудовые ресурсы страны оказались востребованными. Заработала промышленность. Предприятия стали массово принимать на легальную работу иногородних граждан. Однако, проживая не по месту прописки, граждане оставались ограниченными в правах. Им приходилось избегать встречи с милицией, хотя они не совершали никаких преступлений. Действующие регистрационные нормы противоречили конституции. Но вердикты Конституционного суда оставались без результатов. Масштаб полицейского произвола не стал меньше. Получить постоянную регистрацию, не имея собственного жилья, осталось дорого и крайне сложно. Однако период большого подъема завершился в 2008 году.
Экономический кризис грянул как гром среди ясного неба – таким было впечатление от него в первые месяцы. К весне 2009 года он прошел биржевую стадию, обвалив все фондовые рынки планеты. Особенно глубоким оказалось биржевое падение в России. Опустились мировые цены на сырье, почти на 40% сократились реальные доходы населения страны. Банки, торговля и сфера услуг оказались в крайне рискованном положении. Промышленное производство упало. Место предполагаемого дальнейшего оживления занял хозяйственный спад. То и дело публикуемые прогнозы «великих либеральных экономистов» о скором завершении рецессии проваливались один за другим.
Российским чиновникам стало казаться, что паспортная и регистрационная система больше не нуждается в демократизации. Через полтора года кризиса (открывшегося в январе 2008 года) стало ясно: спад продолжится еще долго. Дефицит рабочих рук сменился избытком. Прежде общество не оказывало серьезного давления на власти в вопросе прописки. Не было массового протеста или иных выступлений. Кухонный ропот никогда не считался серьезным возражением против регистрационной политики. Все смягчения паспортно-регистрационного режима предпринимались главным образом в интересах работодателей. Однако их настрой с приходом кризиса изменился.
Если официальные лица России продолжали в 2009 году выступать с оптимистическими оценками будущего, то государственная политика в вопросе регистрации была заморожена.
Создание новой паспортной и регистрационной системы в 1990-е годы не произошло спонтанно или вопреки экономической ситуации. Это был период крайнего хозяйственного упадка страны. Шел болезненный распад старой социальной структуры общества. Власть, отражавшая интересы новых собственников, старалась не создать механизмы административного регулирования миграции населения, а пресечь ее. О схожести старой и новой ситуации напоминал чиновникам большой кризис. Однако в прошлом бюрократия стремилась удержать население на старых местах, фактически воспрепятствовав ему менять место проживания, теперь это стало в значительной части невозможно.
Зависимость граждан от денежных доходов возросла. Многие работники, особенно молодые, переселились в крупные города, где стали снимать жилье. Миллионы россиян забросили огороды: работа требовала от них в годы экономического роста всех сил, но давала средств больше, чем прежде. Перемены в стране произошедшие за десятилетие хозяйственного подъёма оказались значительными. Кризис обострял проблемы россиян, но не ослаблял социальной напряженности. Безработные не могли получить пособие, поскольку проживали не по прописке. Началось возвращение работников в места из прикрепления к месту. Но если до кризиса не хватало работы для специалистов в родных регионах, то с кризисом ситуация становилась еще хуже. Даже по месту прописки получение ничтожного пособия по безработице (как правило, в районе 1000 рублей) оставалось непростым делом.
В 1990-е годы режим прикрепления прав граждан к месту регистрации облегчал положение власти. Но при кризисе в новых условиях он играл на обострение противоречий. Если экономический рост позволял работникам относиться к правовому произволу терпимо, то резкое ухудшение их материального положения делало режим прописки одним из факторов недовольства всей системой русской бюрократии. Единственное, что избавляло власти от возмущения граждан, это общая пассивность россиян.
В первые месяцы промышленного падения и повальных увольнений правительство было напугано угрозой массовых волнений. Они не произошли и власти ударились в обратную крайность: им начало казаться, что возмущение низов невозможно. Под влиянием подобных настроений чиновники не проявили интереса к облегчению паспортной и регистрационной системы в стране. Перемены вообще не рассматриваются ими как нечто обязательное. Между тем большой мировой кризис неминуемо означает крупные перемены. По его завершению (возможному лишь в результате смены экономической политики государств) докризисная тенденция увеличения дефицита рабочих рук в России проявится вновь. Жесткий регистрационный режим придется отменить сверху. Но возможен и иной вариант.
Власти продолжают рассчитывать на скорое спонтанное завершение кризиса. Вся антикризисная политика в России направлена на поддержание крупных компаний. Между тем спрос падает как внутри страны, так и за ее пределами. В таких условиях углубление спада делается неминуемым. По прогнозам Института глобализации и социальных движений у кризиса впереди еще несколько лет. Только промышленное падение может продолжаться до 2011 года, после чего вероятна продолжительная депрессия. Социальный накал в России при таком сценарии, реализующемся пока без корректировок, может превратиться в мощную волну преобразований.
Исторический опыт показывает, что регистрационный режим в нашей стране был смягчен после революции 1905 года, отменялся в 1917 и 1991 годах. Прописка являлась инструментом верхов при определенных моделях государства и сменялась она вместе с ними.
Rabkor.ru
25.05.09
Шаткое равновесие
В экономике царит самообман. Стабилизация продолжает тянуть вверх фондовые рынки. На биржах процветает спекулятивный энтузиазм. Триллионы долларов выделяют правительства для победы над кризисом, которой еще долго не может быть.
Макроэкономическая стабилизация повлияла на настроение российских банкиров. Если в январе они готовились к худшему, запасая валюту, то теперь пытаются адаптироваться к новым условиям и ждут положительных перемен. Как показывают данные за апрель, кредитные институты активней стали продавать иностранную валюту. Это опасное успокоение. Стабилизация подготовлена только вливаниями средств в корпорации, но не изменением платежеспособного спроса населения. Она может продержаться еще некоторое время, но затем все равно возобновится спад. Причем он грозит оказаться более серьезным, чем прежде.
Будущее национальной валюты беспокоит не только аналитиков. Вторая девальвация рубля вполне может произойти, но до тех пор, пока продолжается стабилизация ее не стоит ждать. Ситуация на мировом рынке должна сперва ухудшиться. Сейчас она подогрета легким деньгами правительств. Но это отнюдь не победа над кризисом. Кризис продолжает развиваться о чем свидетельствует дальнейшее ослабление рядовых потребителей. Некоторые симптомы сняты, но проблемы породившие глобальный спад остались. Самая очевидная для российских чиновников трудность реальной экономики – затруднения испытываемые промышленностью.
Правительственная комиссия по обеспечению устойчивости экономики РФ недавно рассмотрела вопрос повышения эффективности использования бюджетных средств, направляемых на госзаказ. Чиновники положительно оценили идею создания в банках специальных бюджетных счетов для всех операций с бюджетными средствами, предназначенными для оплаты государственного заказа. Однако, назначение спецсчетов не только защита от взысканий с них средств по долгам подрядчиков. С точки зрения помощи индустрии – мера это исключительно частная. Очевидно, стремление создать спецсчета для предприятий, должно обеспечить банком дополнительную прибыль, гарантировать им приток новых средств. Это лишь часть общей стратегии властей по поддержанию банков. Антикризисное значение предлагаемого решения ничтожно.
Несмотря на всеобщее увлечение позитивными симптомами, размер просрочки по банковским кредитам на начало мая достиг 4%. Центральный банк РФ ожидает увеличение этого показателя до 10-12%. Банкам опять нужны дополнительные средства. Их предполагается выдавать под зоолог золота и кредитных портфелей. ЦБ уже не первый раз приходит на помощь кредитным институтам страны. Стоит задуматься о результатах очередной помощи государства банкам. Ясно, что ситуация с финансами и доходностью не улучшится – доля просроченной задолженности легко может достичь к зиме и 20%, если кризис нова прибавит темп развития. Никто из чиновников не говорит о том, как в принципе изменить экономическую ситуацию. Государство просто расходует ресурсы без всякого устойчивого результата. Проблема же кроется не в банках, а в положении их должников. Именно с этого стоило бы начинать борьбу с кризисом. Предприятия теряют рентабельность, а население прежние доходы.
Кризис больше никто не называет финансовым. «Великие экономисты» вдруг стали именовать его экономическим. Никто даже не покаялся в ошибках, как никем из «мудрых» неолибералов не признан очевидный факт: тридцать лет либеральной хозяйственной политике в мире породили новый великий кризис.
Надежды российских властей по-прежнему связаны со спасением мировой финансовой системы. США выделяют на свою антикризисную программу 787 млрд. долларов. Глава ФРС США Бен Бернанке заявил: фе6деральный резерв выделит триллион долларов для выкупа государственных облигаций и ипотечных ценных бумаг. Скромные пока меры предпринимает Европейский Союз. Всего 5 млрд. евро намерен ЕС потратить для стабилизации экономики и рынков. Одновременно решено увеличить размер чрезвычайного фонда до 50 млрд. евро. Предназначен он для помощи странам-членам Европейского союза, не входящим в зону действия единой европейской валюты.
На саммите G20 руководители стран договорились потратить 5 трлн. долларов на исправление ситуации в глобальной экономике. 1,1 трлн. долларов получит Международный валютный фонд. Китай израсходует на стимулирование экономики и внутреннего спроса 590 млрд. долларов. Япония готова выделить 250 млрд. долларов. За полтора года кризиса стоимость антикризисных программ значительно выросла, но суть их осталась прежней. Предполагается через закачку денег в компании вернуть экономику к росту. Причины её остановки не обсуждается либеральными экономистами из года в год получавшими премии и официальное восхваление за непревзойденную гениальность.
Глобальный капитализм в кризисе с января 2008 года. Именно тогда наиболее грамотным экономистам стало ясно: начался крупный хозяйственный кризис. Летом 2008 года открылся уже промышленный спад, предпосылки которого были заметны еще весной того года. Затем началось повальное биржевое падение, которое с осени перешло в промышленный спад. Сейчас он продолжается, несмотря на стабилизацию. Ее завершение вопрос времени: накачка финансовых институтов деньгами лишь откладывает этот момент, играя на усиление кризиса. Нас ждет еще рост инфляции. Промышленное падение будет продолжаться в 2009-2010 годах. Не исключено, что потери окажутся большими, чем в кризисах 1899-1904, 1929-1933 годов и полосы углубляющихся падений с 1969 по 1982 год. С 2011 года можно ожидать перехода к депрессии. Никакого «прохождения дна» в ближайшее время не будет.
Борьба с кризисом не измеряется суммами. Для сдерживания его будут израсходованы еще триллионы долларов. Все это лишь усилит инфляцию, ослабит потребительский рынок и тем самым сыграет на углубление спада. Подлинная борьба с кризисом требует отказа от неолиберальной доктрины и перехода к стимулированию спроса при создании новых больших рынков с единой протекционистской политикой. На этой базе возможно остановить спад, а с внедрением новых технологий в производство и начать восстановление роста. Но прежде чем нечто подобное начнет воплощаться в жизнь, кризис до основания разрушит всю старую экономическую модель. Это и есть революция в системе, которая иначе не может происходить в условиях рыночной анархии. Политических потрясений планете тоже не миновать.
Деньги, выделяемые корпорациям, разрушают хрупкое равновесие стабилизации в той же мере, как и обеспечивают его. Для сохранения обманчивой стабильности требуется выделение все более возрастающих сумм. Компании не получают прибыль, но пополняют свои финансы дармовыми деньгами правительств. Это и есть антикризисная политика неолибералов. Может ли она завершиться чем-либо кроме усиления инфляции и ускорения спада? Пока подобный финал отложен, как отложено дальнейшее падение цен на сырье. Но кризис невозможно отложить: он возьмет свое едва только поток «целительных» денег для бизнеса начнет ослабевать.
Rabkor.ru
25.05.09
Где же дно?
Таким вопросом миллионы людей каждый месяц встречают углубление кризиса. Оно происходит то быстро, то медленно, иногда кажется, что все, наконец, почти кончено. Однако остановлен ли кризис? Где долгожданное дно?
Весна оказалась для России значимым временем. По итогам апреля падение ВВП составило 10,5% по сравнению с тем же месяцем 2008 года. За четыре месяца 2009 года внутренний продукт уменьшился на 9,8%. Таковы официальные данные. Их точность спорна: приукрашивание ВВП повседневная вещь. Однако это и есть первые итоги достигнутой в экономике стабилизации. По данным Росстата в мае вновь усилился спад в индустрии. Промышленное производство в мае 2009 года сократилось к прошлогоднему того же месяца до 17,1%. В апреле аналогичное падение составляло 16,9%, а в марте 13,7%. На поддержание финансового равновесия монополий брошены триллионы долларов в мире и сотни миллиардов – в России. Но каковы же результаты?
Чиновники-мечтатели обещают населению и бизнесу скорое завершение кризиса. Неолиберальные эксперты недоумевают: отчего при цене нефти в 60 долларов за баррель российская экономика продолжает сжиматься. Оптимисты советуют не обращать внимания на чепуху, а пессимисты склонны ожидать «второе дно» кризиса. «Первое дно», если податься официальному позитиву речей, экономикой пройдено. Так ли это на деле?
ВВП можно считать по-разному. Методика российских чиновников не идеальна, но даже согласно ней ВВП снижается. Факт этот имеет гораздо большее значение, нежели уверения министров в скором приходе хозяйственного оживления. Для надежд на светлое экономическое будущее нет иных оснований, нежели красочные обещания властей. Об ином говорит реальная экономика: ВВП будет сокращаться и далее. Цены на нефть относительно высоки, однако макроэкономическая стабилизация носит верхушечный, финансовый характер. Она не избавляет от сокращения производства в результате падения сбыта.
Корпорации получили от правительств мира громадные средства и, вероятно, получат в ходе лета еще немало. При этом кризис как был, так и останется – борьбы с ним нет, а есть лишь временное устранение некоторых симптомов. На что же надеются власти? Президент России недавно обозначил в послании правительству приоритетные бюджетные задачи. Кратко они сводятся к попытке удержать от надвигающегося разбалансирования государственные финансы. Не менее 7% ожидают власти дефицит бюджета в 2009 году, хотя еще недавно клялись в невозможность подобного.
Доброжелательные экономисты обеспокоены. Финансы страны могут расстроиться еще до окончания года. Что если Россия вступит в 2010 год с большим дефицитом и практически без валютных резервов? Власти обещают тщательно взвешивать расходы. «Что касается выхода из кризиса, рассчитываем, что он начнется в этот трехлетний период», - полагает помощник президента Аркадий Дворкович. До означенного момента правительство надеется продержаться на резервах, ничего в стране не меняя. Антикризисная политика в России сводится к оказанию помощи тем, кто ближе к властям – крупным компаниям. Социальная риторика чиновников предназначена для всех, кто может оказаться опасен. Населению рекомендовано жить с надеждой.
В экономике, взятой за два минувших года, происходят странные вещи. Глобальный кризис, явившийся неведомо откуда, чтобы принести пользу российской экономике теперь не просто вредит, но и затянется на три года, по словам чиновников. Никто так и не объяснил, почему, когда хозяйственный горизонт для России и мира казался безоблачным, разразилась буря. Все тоже относится и к борьбе с кризисом. Латать дыры, ничего не меняя – вот суть бюджетной политики государства. Одни чиновники предсказывают кризису «второе дно», другие обещают скорое окончание. При этом власти в целом прекрасно сознают, что ничего определенно не знают.
В реальности кризис продлится больше чем три года. 2009-2010 годы займет спад. С 2011 года можно ожидать начала пребывания на дне. В лучшем случае, при переходе к новой экономической политике (развитие внутреннего рынка и промышленности при протекционистской защите) страна начнет выползать из депрессии в 2012-2013 годах. Это не догадки, а прогноз, основанный на большой цикличности капитализма. Институт глобализации и социальных движений (ИГСО) сделал его еще год назад. С того времени оправдались многие тревожные ожидания.
Сколько бы не переносили чиновники срок окончания спада, он продолжит пробивать новое искусственно обозначенное дно. Средств из государственного резерва не хватит надолго. Россия все глубже будет уходить в кризис, проводя «взвешенную политику», пока борьба с кризисом не заменит, наконец, стратегию выжидания. Но если корпорации могут рассчитывать на помощь фиска, то все остальные должны будут три года ждать обещанного.
Вместо стимулирования низового спроса власти выражают надежду на то, что инвестиции вернут экономике положительную динамику. Немало оптимизма появилось в последние месяцы у владельцев и менеджеров корпораций. Глава «ЛУКОЙЛа» полагает, что Россия уже начала «выправляться после тяжелейшего кризиса». По его словам, ничего не мешает больше инвестировать крупнейшие проекты. На Петербургском международном экономическом форуме 2009 (ПЭФ), прошедшем 4-6 июня, центральное место организаторы мечтали отвести программе по стимулированию инвестиций и развития частного бизнеса в России. Пресса назвала форум бесполезным.
Может показаться, что крупные вложения капиталов способны оживить национальное хозяйство России. Либеральные экономисты, чиновники и крупные собственники всерьез обсуждают этот вопрос. Однако для инвестиций в российскую экономику не видно оснований. Сокращается внутренний и мировой рынки. Макроэкономическая стабилизация прибавила оптимизма деловым элитам, но это никак не отменяет продолжающегося ослабления потребителей. Для чего вкладывать средства в реальный сектор, если он теряет рентабельность? Для чего создавать новые предприятия и поддерживать старые? Некоторые «великие» экономисты уже пообещали скорый конец кризиса, как они прежде объявляли его несуществующим. Подобные прорицатели не ученые специалисты, а идеологи. Аналитический склад ума у них давно заменила верность канонам «свободного рынка».
В экономике складываются условия не для завершения кризиса, а для окончания периода стабильности. Достигнут он только благодаря вливаниям государственных денег в корпорации. Все держится на деньгах, что государства планеты продолжают передавать монополиям. Как только все выделяемые средства будут потрачены, все пойдет прежним путем. Это неподходящая перспектива для инвестиций, если только они не носят спекулятивный характер. Но тут тоже есть немалые риски, хотя те, кто понимают конечность стабилизации, смогут сорвать свой куш на пике наивного энтузиазма. Населению стоит подготовиться к старому окончанию новых разговоров о приближающемся или уже пройденном кризисном дне.
Страна сегодня нуждается в дополнительных мерах по стимулированию частных инвестиций, полагают некоторые либеральные умы. Совершенно не ясно, однако, как можно стимулировать инвестиции, тогда как теряется их смысл – возможность получения прибыли. Накануне кризиса российский рынок и отечественные корпорации считались очень доходными. Теперь ситуация выглядит иначе. Жажда стимулирования инвестиций со стороны российских компаний связана с нехваткой средств, причина которой потеря прежней рентабельности. Кризис не располагает к наращиванию производства, но спекулятивные проекты могут быть выгодны. В ближайшие годы биржевые игры не исчезнут, возрастет лишь число проигравших. Дно кризиса еще не единожды объявят пройденным. Изменит ли все это реальное положение в экономике?
Дно глобального кризиса для России не там, где его видят либеральные экономисты. Оно не пройдено и оно не имеет конкретного положения в будущем (ни сейчас, ни через три года), после которого развернется спонтанный рост. Дно там, где начинается подлинная борьба с кризисом, а не раздача денег убыточным бизнес-гигантам. Пока доходы население падают, товары не могут продаваться в большем объеме. Ослабление внутреннего рынка все глубже будет вгонять в кризис экономику России вплоть до момента, когда неолиберальная политика не окажется отменена. Ничто не препятствует этому, кроме нежелания корпораций с их государственной машиной что-либо менять. Но ничто и не помогает этому за исключением промышленного спада.
Россияне ждут прохождения дна и оживления экономики. Опасений за будущее все больше. Между тем, начало борьбы с кризисом возможно лишь под давлением снизу. Массы не верят в свои силы и имеют много иллюзий связанных с властями. Они не склонны выдвигать требований, способных подтолкнуть верхи к изменению антикризисной политики. Народ морально далек еще от вторжения в политику. Однако пробуждение его произойдет не через чудо, а через необходимость.
Rabkor.ru
17.06.09
Сомнительное единство БРИК
Бразилия, Россия, Индия и Китай – крупнейшие «молодые» экономики мира. Именно это объединяет их под аббревиатурой БРИК. Но что разъединяет эти страны? Только ли это критика недоброжелателей или «юное» единство БРИК полно внутренних противоречий? Может быть, оно является только формальным?
Газета The Wall Street Journal опубликовала недавно статью с сомнениями на счет правомерности участия России в группе БРИК. По мнению авторов материала, другие «развивающиеся» страны четверки (Бразилия, Индия и Китай) рассматриваются инвесторами как более привлекательные. Россию же опрошенные инвесторы не относят к категории приоритетных рынков. Доказательной базой для авторов материала стало исследование экспертов Frontier Strategy Group. Ее аналитиками были опрошены сотрудники 72 международных компаний. В их числе такие структуры как Adidas, Dupont и Intel Corp.
Подобные «разоблачение» России со стороны американских экспертов давно перестали быть новостью. Игнорируя темпы хозяйственного роста в России 2001-2008 годов, аналитики из США (агентство Goldman Sachs) предсказывают стране в 2,8% хозяйственного роста с 2011 по 2050 год. Для Бразилии они обещают 4,3%, для Китая – 5,2%, для Индии – 6,3%. Не менее любопытны сроки «расчета». Ожидать, что в 2011 году в мировой экономики будет уже происходить подъем пока оснований нет. Напротив: все более вероятно, что кризис задержится надолго.
В лучшем случае 2011 год станет моментом остановки падения, годом начала депрессии. Одновременно не ясно, что станет основанием для столь низкого роста экономики России. Как, не зная отраслевой и рыночной структуры глобального хозяйства после кризиса, аналитики Goldman Sachs могут предрекать (да еще с десятыми долями), какие страны будут лидировать, а какие значительно отставать? Выкладки американских аналитиков как относительно капиталовложений, так и лидеров роста до 2050 года не имеют никакого значения. Угрозы отчисления Росси из БРИК за плохие экономические оценки выглядят даже несерьезно.
Все экономики сейчас развиваются в направлении спада. Россия может выпасть туда же, куда и все. То, что агентство Goldman Sachs прогнозирует хозяйственный рост очень странно. Все это явно не объективно. Инвестиционную привлекательность теряют все страны БРИК. Виноват в этом кризис и мы не знаем точно, кто реально лидирует в схлопывании экономики Россия или Китай, чья официальная статистика неубедительна. Что же значимо для БРИК в настоящий момент? Могут ли страны этой группы найти на данной фазе кризиса общую хозяйственную стратегию? Чем различаются их потребности? Из-за каких фундаментальных различий экономик саммит БРИК в Екатеринбурге оказался «бессмысленным позерством»?
Интересы стран БРИК очень похожи и потому плохо совместимы. Китай стремится любой ценой удержать от падения экспорт в США. Россия заинтересована в сохранении высоких цен на нефть. Экономике КНР, наоборот, в нынешних условиях нужны низкие цены на сырье. Дальше снизить затраты на рабочую силу в Китае не представляется реальным, а американские потребители продолжают терять в доходах.
Центральное общее место для стран БРИК: желание поддержать глобальную финансовую стабилизацию, не жертвуя при этом всем. Бразилия, Индия, Китай и Россия одинаково заинтересованы в замедлении развития кризиса. Еще более привлекательно для них – его скорейшее окончание. Единственный путь, который руководители крупнейших «молодых экономик» планеты видят, состоит в ликвидации проблем в финансовом секторе. Главным их средоточием остаются пока США.
Национальные хозяйства стран БРИК в огромной мере ориентированы на экспорт. Крайне болезненно для них проходит сокращение мировой торговли. Однако вряд ли усилия ведущих держав по перестройке мировой финансовой архитектуры, даже с консолидированными поправками БРИК, дадут результат. На протяжении первых полутора лет кризиса (с конца января 2008 года) в корпорации США закачаны огромные средства, но развитие кризиса не остановлено. Понимание неэффективности американской антикризисной стратегии беспокоит все страны. Установление неких новых финансовых правил ситуацию тоже не изменит.
США призывают больше денег вливать в их финансовый сектор. Таков, как кажется неолибералам, единственный антикризисный план. Государства группы БРИК с критикой, но сохраняют поддержку старого антикризисного плана. Если мировой спад не удалось погасить деньгами, может быть, нужно только вливать в бизнес больше денег? Как еще возможно не упустить быстро макроэкономическую стабилизацию? Новые валютные инъекции способны помочь вновь сбить температуру кризиса. Однако для его преодоления мир нуждается в управляемом развитии больших внутренних рынков и усилении протекционизма, при расширение единых крупных рынков. Корень кризиса в слабеющем спросе, а не финансовых проблемах.
Страны БРИК имеют перспективы сближения, особенно это касается России и Китая. Однако для такого сближения нужно новое основание. Два слабых внутренних рынка не являются хорошей базой для развития сотрудничества. Вопрос этот упирается уже не в тягу лидеров стран к поиску общего языка, а в священные неолиберальные принципы их экономической политики. Кризис докажет: иного пути преодолении спада кроме развития внутренних рынков нет.
Rabkor.ru
24.06.09
Отзвуки ШОС
Саммит Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) в Екатеринбурге отшумел и начал забываться. Эксперты почти дружно признали его безрезультатным и декларативным. Может быть, правильно было бы назвать его и декоративным? Наиболее наблюдательные аналитики подчеркнули лидирующую роль Китая как страны с сильнейшей экономикой в ШОС. Но что же было и остается главным для участников явно не исторических встреч Шанхайской организации?
Основана Шанхайская организация сотрудничества не так уж давно. Решение о ее образовании приняли в 2001 году руководители России, Китая, Казахстана, Таджикистана, Киргизии и Узбекистана. В ШОС имеются кандидаты в члены организации и страны наблюдатели. С первых информационно-триумфальных шагов Шанхайской организации нашлись критики – равно недоброжелатели. Было замечено, что столь помпезное объединение не более чем дискуссионный клуб лидеров государств.
ШОС давно провозгласила свои задачи. Ими формально является «укрепление стабильности и безопасности на широком пространстве, объединяющем государства-участников», противодействие терроризму, сепаратизму, наркоторговле и экстремизму. Декларируется научное и культурное сотрудничество настолько насколько оно, видимо, не препятствует иным заботам. Критики не без основания замечают: все это стандартные темы для общения на высшем уровне и повод для позирования перед телекамерами.
Однако ШОС провозглашает и иные задачи. Объявлено значимым развитие экономического сотрудничества и энергетического партнерства. Возможно, это не пустые слова и у стран входящих в ШОС есть подобные цели, вряд ли они только создают некое единое хозяйственное пространство ШОС. Экономики дружащих государств разобщены и отдалены. Кризис сблизил их сходными проблемами, но не желанием найти общее решение. Однако твердое нежелание перемен у верхов вовсе не отменяет их заинтересованности пережить мировой хозяйственный спад.
Накануне Саммита ШОС в Екатеринбурге никаких сомнений не вызывало, что глобальный кризис станет главным содержанием встречи. Политики могли сколько угодно рассуждать об ином – волновали всех, прежде всего, проблемы экономические. Из-за них власти Китая все больше испытывают страх по поводу единства страны, а возможно и сохранения существующего строя. Схожи проблемы России и Казахстана. Убытки компаний, массовые увольнения и угроза прорыва банкротствами хрупкой валютной плотины порождены единым процессом в мире. Имя ему – системный кризис неолиберальной, глобализованной по-корпоративному экономики. Как бороться с кризисом, ничего не меняя? Как повлиять на США, чтобы интересы стран капиталистической периферии учитывались, а американская экономика опять начала расти? Может быть стоит напугать их азиатским сотрудничеством? Об этом наверняка думала Россия и, вряд ли, забывал Китай.
Всякое большое дело не требует посторонних. Не удивительно, что накануне русского Саммита ШОС лидеры государств не очень хотели выслушивать напоминания общественности о кризисе для трудящихся. Екатеринбург был тщательно «упорядочен», чтобы лишние протестующие не могли помешать важным рукопожатиям. Посторонних к мероприятию не допустили. Но есть ли вообще что государствам, сотрудничающим в рамках ШОС всерьез обсуждать сообща? Проблемы, вызванные кризисом в странах-участницах и наблюдателях ШОС похожи: снижаются поставки за рубеж товаров и сокращаются продажи на национальных рынках. Перспектива еще большего сокращения экспорта беспокоит и Россию, и Китай, и Казахстан. Не менее страшна она для Индии или Пакистана.
Торговля государств ШОС преимущественно направлена вовне. Заглядывая за кулисы прошедшего Саммита, некоторые аналитики предрекали: в связи с кризисом может встать вопрос о необходимости быстрейшего переориентирования торговли в русло взаимного обмена товарами между членами ШОС. Проблемы в экономике стран ШОС действительно было бы легко ослабить, если бы отношения купли-продажи являлись межнациональными в рамках ШОС. Но за плечами правительств, готовых к сотрудничеству с соседями, стоят местные потребители со слабыми доходами. И это самое главное. Благодаря слабой потребительской базе сотрудничество в рамках ШОС обречено оставаться на прежнем уровне. Саммит в Екатеринбурге это недурно показал.
Государства могут обмениваться партиями нужных товаров, теряющих европейский и американский рынки. Однако, что делать с ними дальше? Кто может их выкупить затем? Валютное сотрудничество ШОС способно развиваться, но главной трудностью экономического взаимодействия останется его основание.
Ни одно из правительств государств ШОС не готово стимулировать внутренний спрос, то есть работать на повышение доходов населения. А без единой подобной линии, проводимой всеми странами, сотрудничество не может получить толчок к развитию. Не удивительно, что воспетая прессой встреча так и осталась формально-декларативной и к принципиальному перелому в экономических отношениях не привела. Но так ли это беспокоило в дни свидания лидеров государств?
Делегация России покидала Екатеринбург с некоторым удовлетворением. Пропагандистский урожай был снят, а высокие цены на нефть делали позиции России относительно сильными в сравнении с Китаем. Прошло не так много времени и мировые цены на нефть снова показали пугающую перспективу. Углеводороды опустились в начале июля до 62 долларов. Старые вопросы поднялись вновь. Что если нефть подешевеет еще? Что если она опустится до 30 долларов за баррель? Что тогда будет с нефтегазовой экономикой России? Бесспорно: сырье обречено дешеветь в условиях сокращения мировой торговли. Для отечественной экономики перспектива эта готовит целую серию тяжелых ударов.
Первую половину года Россия, а с ней и другие страны ШОС прожили в приятном дурмане собственного оптимизма. Китай даже сумел высчитать себе производственный рост. Правительства впустую растратили время, а с ним и огромные деньги – экономика планеты не поднялась и не миновала дна. Кризис не был отменен красивыми речами чиновников. Он наступает под коврами больших встреч, и он запустит в ближайшие годы гигантские перемены на всем азиатском пространстве. Случится это помимо воли нынешних правительств.
Rabkor.ru
08.07.09
Кризис еще впереди
Бизнес и чиновники не теряют надежды на лучшее. Но какова подлинная перспектива?
Министерство экономического развития в очередной раз переделывает свои прогнозы. Газета «Ведомости» сообщает: ожидаемый спад ВВП в 2009 году поднят до 8,5%, а падение промышленного производства должно составить 12,5%. Падение инвестиций оценивается чиновниками в 21,4%, что выглядит особо неубедительно. Любопытен прогноза на 2010 год. Ожидается символическое увеличение ВВП на 0,1%. Производству аналитики государства пророчат падение на 0,3%, а инвестиции снизятся на 2,8%. Цена на нефть ожидается в 2010 году на уровне 55 долларов за баррель. С 2012 года Минэкономразвития надеется на экономический рост.
Прогноз чиновников неблагодарная и малополезная вещь. Им еще не раз предстоит корректироваться до конца года, поскольку ничто в реальности не намерено совпадать с пожеланиями экспертов от бюрократии. По мере того как ситуация в экономике окажется более драматичной, цифры снова поправят. Так продолжается уже полтора года. Но каковы же могут быть более правдивые прогнозы?
В 2010 году, при нынешней антикризисной политике, можно ожидать углубления спада, но не стагнации кризиса. Надежды Минэкономразвития имеют почву лишь в виде собственных оптимистических настроений. Первая половина 2009 года показала, что даже в условиях финансовой стабилизации реальный сектор сокращается. Без лишнего шума идет разорение тысяч небольших предприятий, компании средней величины еще держатся на плаву. Падение промышленного производства наряду с ухудшением сбыта остается определяющей тенденцией. Она продолжится до конца года и не сменится стагнацией кризиса с приходом зимы. Когда ресурсов на поддержание финансовой стабилизации начнет не хватать, кризис вернется к фазе быстрого падения и крупных банкротств. Возможно, первым сигналом окончания полосы стабилизации является возобновившееся падение цен на нефть. Рано или поздно в 2009 году цены на углеводороды должны вернуться к понижательной динамике.
Разговоры чиновников об ожидаемом экономическом подъеме (со спорами вокруг сроков) стоят немногого. Восстановление экономики не является проблемой. Оно может начаться в любой момент. Вопрос только в том, что для этого делается – прилагаются ли усилия для поднятия низового спроса или нет. Исходя из верности правящего класса неолиберальной доктрине, можно уверенно сказать: кризис будет и в 2012 году, хотя видимо уже в фазе тяжелейшей глобальной депрессии.
Журналисты постоянно терзают аналитиков одним и тем же вопросом: «Можно ли говорить о том, что пик падения мировой экономики пройден?» Вопрос этот бесспорно важен и благоприятный ответ на него порадовал бы многих. Возможно, поэтому различные чиновники уже отвечали на него положительно. Так было в 2008 году. Так остается в 2009 году. Сложившуюся в глобальном хозяйстве ситуацию все еще можно назвать стабилизацией. Позади фаза быстрого биржевого падения и первая волна стремительного сокращения промышленного производства. Кризис развивается медленно и это многим внушает необоснованный оптимизм.
В действительности все, что произошло «хорошего», это накачка корпораций государственными деньгами. С начала года правительствами мира на помощь финансовым гигантам израсходовано более двух триллионов долларов. Только под влиянием этого фактора спад замедлился, не разразилась эпидемия банкротств, а цены на нефть поднялись. Однако медленность экономических ухудшений еще не является признаком улучшений. Все что поднялось за месяцы весенней стабилизации – фондовый рынок и цены на сырье. На биржах вновь развернулись спекуляции за счет легких денег государств. Из спекулятивного оживления почему-то делаются выводы о скором завершении кризиса. Потребительский спрос в мире падает, и это куда более важный признак будущего.
Впереди – окончание полосы стабилизации. Накачка финансового сектора деньгами (в огромной мере эмиссионными) подтолкнет к росту инфляцию, производство ускорит падение, прокатится первая широкая волна банкротств, резко подскочит безработица. Биржи снова упадут: хорошо осведомленные игроки уйдут с выигрышем, большинство – опять проиграет. Всего этого можно ожидать уже осенью, хотя точные сроки окончания стабилизации назвать сложно. Вероятно, однако, конец стабилизации будет положен еще летом.
Если мировые цены на нефть продолжат падение, то июль можно будет назвать месяцем финала тихого полугодия. Вопрос лишь в том достаточно ли возросли за это время проблемы реального сектора, чтобы «отрезвить» финансовых титанов. Не менее важно, исчерпаны ли уже корпорациями ресурсы, полученные от правительств планеты. Если деньги для спекулятивных игр и латания дыр еще имеются, то стабилизация может протанцевать до осени. Сомнительно, что это так.
И все же разговоры чиновников и бизнесменов о восстановления мировой экономики в 2010 году продолжаются, несмотря на испуг от подешевевшей за две недели нефти с 70 до 60 долларов. Кризис сам разобьет иллюзии. Крайне преждевременно говорить о возможных улучшениях в 2010 году. Исходя из проводимой повсеместно на планете антикризисной политики, можно ожидать лишь углубление спада в следующем году. Такой же, очевидно, предстанет и картина 2011 года. Правительства ведут борьбу не с причинами, а с симптомами кризиса. Стабилизация первого полугодия 2009 года, это временное снятие некоторых симптомов. Означает ли она нечто большее? Пока падает потребительский спрос, у кризиса есть основание для ускорения. Ни одно буржуазное правительство в мире не заботится о потребителях, а значит, все вместе власти мира обрекают экономику на долгий и тяжелый кризис.
Но, конечно, кризис не означает «конца времен» или полного краха капитализма с возвратом человечества к «идеалам» первобытного строя. Как и начало спада, восстановление экономики будет иметь свои симптомы.
Первым признаком начала перемен к лучшему для крупных экономик явится отказ от неолиберальной политики. Падут такие «чудесные завоевания» глобализации как нищенская оплата труда, социальное бесправие и беззащитность рабочих, платные медицина-убийца и некачественное образование, дискриминационное право в отношении мигрантов. Должна будет сократиться рабочая неделя, чтобы дать человеку время на личное, профессиональное и культурное развитие. Это не произойдет само собой, а явится результатом острейшей борьбы классов.
Для возобновления экономического роста потребуются: переход к развитию внутреннего рынка, через практику повышения доходов населения и создание крупных государственных инвестиционных проектов в реальном секторе, науке, социальной сфере и образовании. Важную роль будет при этом играть рост протекционизма и начало соединения соседних стран в единые рынки, не только товарные и финансовые, но также трудовые, с общей правовой системой и таможней. Так будет восстанавливаться спрос, и создаваться новая технологическая и экономико-политическая база для его удовлетворения. Произойдет это еще не скоро.
Основанный на падении потребления кризис нельзя преодолеть раздачей денег монополиям. Об этом говорят даже руководители стран, продолжая при том проводить прежнюю антикризисную политику. Но разве они пытаются побороть кризис? Единственное, к чему они действительно стремятся – дождаться его окончания. Тем временем схлопывание экономики продолжается. Падающие доходы потребителей не внушают никакого оптимизма.
Для победы над спадом требуется новая хозяйственная практика, новый курс. Старая экономическая, а не только финансовая система нежизнеспособна. Ее требуется сменить. Но готовы ли низы это сделать? Сознают ли они, что лишь их толчок способен изменить мир? В России и во всем мире общество далеко еще от выступления под знаменем перемен. Работа кризиса в умах отражается медленней, чем в экономике. Все же она идет. И чем быстрее изменится массовое сознание, тем скорее завершится кризис.
Rabkor.ru
12.07.09
Нефть и вторая девальвация
Приведет ли снижение цены на нефть к второй девальвации рубля? Как влияет на российскую экономику ослабление национальной валюты? Нужна ли нам новая девальвация? Насколько процентов может снизиться курс рубля? Поможет ли это российской экономике?
Как и год назад, июль принес мировой экономике падение цен на нефть. Почти за две недели баррель «черного золота» подешевел с более чем 70 до 60 долларов. В ответ на изменение тренда сразу несколько экспертных центров сделали прогнозы относительно перспектив нефти. Агентство Bloomberg предсказывает, что к концу августа углеводороды подешевеют до 45 долларов. Более далекий прогноз сделали российские специалисты. По расчетам Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО) до конца года стоимость барреля может опуститься более чем в два раза от уровня в 60 долларов.
Специалисты ЦЭИ ИГСО утверждают: достигнутая в первой половине 2009 года финансовая стабилизация не отменила, а только отложила дальнейшее падение цен на углеводороды и иные виды сырья. Нефть вновь стала предметом активных спекуляций на рынке. Однако накопленные проблемы в реальном секторе и исчерпание финансовых ресурсов у спекулянтов создают условия для повторного крушения нефтяной пирамиды.
В начале октября 2008 года аналитики ЦЭИ ИГСО предсказали, что к 2009 году цена нефти опуститься с 90 до 40-50 долларов за баррель. Для российской нефти уровень падения определялся в 35-40 долларов. В тот период более чем двукратное падение стоимости «черного золота» оценивалось другими экспертами как невероятное. В итоге, падение стоимости «черного золота» больно ударило по российским монополиям и привело к первой девальвации рубля.
Формальным толчком к снижению стоимости нефти в июле послужили данные о состоянии американской экономики и накопленных в США и ЕС запасах углеводородов. «Настроение игроков на рынке сменилось. Но неверно связывать перемены только с хозяйственными данными: статистика оставалась плохой всю первую половину года, а запасы нефти у стран-потребителей не падали заметно. Спекуляции, вероятно, достигли пика. Игроки исчерпали денежные ресурсы, что получили от государств», - полагает Борис Кагарлицкий, Директор ИГСО. Если это так, отмечает он, то новое падение цен на нефть развернется еще летом, что станет одним из важнейших признаков окончания стабилизации.
Власти США стремятся продлить период финансовой стабилизации. Президент Обама настаивает на новом увеличении пакета антикризисных мер. Критики все чаще называют курс американской администрации провальным. Несмотря на расходование более триллиона долларов, ситуация в национальном хозяйстве США продолжает ухудшаться. Как передает Associated Press, с 1 октября 2008 года дефицит американского бюджета возрос до 1,09 триллиона долларов. До конца финансового года он способен увеличиться еще в два раза.
Рост инфляции в США наряду с другими факторами может еще более ослабить рядовых потребителей, что сузит рынок нефтяных продуктов. Для мирового хозяйства такая перспектива обещает во второй половине года ускорение индустриального спада, а значит и новое сокращение промышленного потребления нефти. В России может произойти повторная девальвация рубля.
Эксперты ЦЭИ ИГСО полагают: разговоры о скором восстановлении промышленного роста на планете необоснованны. Кризис во второй половине 2009 года обещает перейти в более сложную фазу. Снижение потребления углеводородов может пойти ускоренным темпом. «Падение цен на нефть в условиях кризиса – естественный процесс. Его прервало только вливание в финансовый сектор огромных средств. Спекуляции возобновились почти с прошлогодней силой. Теперь можно ожидать, что нефть повторно пробьет показатель в $40 и продолжит дешеветь», - считает Василий Колташов, руководитель Центра экономических исследований ИГСО. По его словам, цена барреля в $30 не является «дном». По мере того как спад в реальном секторе будет углубляться «черное золото» понесет еще большие ценовые потери.
Финансовый сектор много месяцев игнорировал ситуацию в промышленности и продолжающееся сокращение базового потребления. С предоставлением властями США и других стран огромных средств корпорациям возобновились биржевые и сырьевые спекуляции. На рынки вернулся рост. Эти признаки многие аналитики старались выдать за сигналы скорого окончания кризиса. Реальная экономическая ситуация в мире продолжала ухудшаться.
Проблемы в сферах производства и конечного сбыта подталкивают сегодня финансовый сектор к «отрезвлению». Процесс способны сдержать дополнительные денежные вливания в корпорации со стороны государств. В результате новое существенное падение мировых цен на нефть может быть отложено. Однако дальнейший спад в экономике неминуемо обрушит стоимость углеводородов, убеждены в ИГСО. Эксперты считают, что в перспективе под давлением кризиса углеводороды способны подешеветь очень сильно, дойдя до $20 за баррель (ценовый уровень 2002 года).
В условиях падения цен на нефть ослабление рубля выглядит вероятной перспективой. Однако пойти процесс может двумя путями. Если правительство вновь решится на эмиссионные меры по ослаблению национальной валюты, то падение ее покупательной силы относительно пары доллар-евро при цене барреля нефти марки Urals в 30-40 долларов может составить 25-35%. В случае дальнейшего снижения стоимости российской нефти возможно и более радикальное снижение курса рубля. В случае отказа от политики девальвации в ответ на падение сырьевых цен, естественное ослабление национальной валюты способно оказаться во много раз меньшим. Однако подобный сценарий специалисты ЦЭИ ИГСО оценивают как маловероятный.
Первая девальвация рубля проходила на фоне многочисленных заявлений чиновников и экспертов о ее полезности для отечественной экономики. Однако по истечении половины года она не дала положительных результатов, не принеся пользы никому, кроме компаний ориентированных на экспорт сырья. По расчетам Центра аналитических исследований кадрового холдинга «Анкор» реальные доходы россиян в крупных городах только в первом квартале 2009 года упали на 40%.
Серьезный удар нанесла политика девальвации и по сбережениям граждан. Ее итогом стало не повышение конкурентоспособности и устойчивости предприятий промышленности, как обещали власти, а ослабление внутреннего рынка. В результате, несмотря на стабилизацию мировых цен на углеводороды и металлы, за первую половину 2009 года спад производства в стране не затормозился. Безостановочна росла безработица. Продолжал развиваться процесс схлопывания внутреннего рынка. Положение промышленности неизменно ухудшалось.
Повторная девальвация рубля не принесет пользы российской экономике. Новое резкое ослабление национальной валюты сможет на короткое время облегчить финансовое состояние ряда монополий. Однако ухудшение положения потребителей за счет снижения покупательной силы зарплат, пенсий, пособий и сбережений ускорит сокращение национального товарного рынка. Падение низового спроса приведет к дальнейшему снижению товарооборота между компаниями. Это даст толчок новым увольнениям. Таким образом, девальвация рубля подстегнет развитие кризиса в России.
Мировой кризис навязывает России одну антикризисную перспективу – развитие внутреннего рынка. Только национальная политика поддержания спроса в сочетании с протекционизмом может остановить спад и дать основание для восстановления промышленного роста.
По материалам ИГСО
Журнал "Банки и деловой мир"
15.07.09
Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 480; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!