ИЗ РУКОВОДИТЕЛЕЙ РАЗВЕДКИ — КОРОТКАЯ ГЛАВА 12 страница



Было ли это бегством от коммунизма? Думаю, что нет. Пересмотр главы 6 Конституции СССР о руководящей и направляющей роли коммунистической партии в Москве и столицах союзных республик прошел безболезненно. Такие же, как и я, члены компартии не имели ничего против свободной конкуренции с другими общественно-политическими течениями в борьбе за более справедливую политику с точки зрения интересов трудящихся. Другое дело, что руководство КПСС к политическому плюрализму в стране было абсолютно не готово.

Если брать международное окружение, то у нас имелись надежные данные о том, что США и НАТО очень рассчитывали на ослабление Советского Союза. Но столь быстрый коллапс главного противника явился даже для них неожиданным подарком. Больше всего наши оппоненты опасались возрождения великой социалистической державы в новом, демократическом качестве.

195

Главной целью внешней политики любого государства является защита своих национальных интересов. Важнейшей задачей разведывательных органов страны были и всегда будут ориентирование высшего политического руководства о возможностях достижения этой цели и максимальное содействие ему с использованием специфических средств.

Когда меня в 1989 году назначили заместителем председателя и начальником Второго главного управления КГБ, ответственного за контршпионаж, в мои обязанности было включено, в частности, предотвращение утечки информации, составляющей государственную тайну. Каналы утечки такой информации из республик Прибалтики, в том числе через зарубежных «консультантов» народных фронтов, были установлены. Об этом доложили Горбачеву. Частично факты были преданы огласке через средства массовой информации. Наряду с доказанными случаями имелся целый ряд серьезных оперативных сигналов, требовавших дальнейшей работы. Как бывший разведчик я не мог не почувствовать «по почерку» особого интереса ЦРУ к приглашениям в ознакомительные поездки за американский счет целых групп советских народных депутатов и представителей региональных элит. Их обрабатывали и деликатно, и не очень. Попытки оказать влияние на происходившее в Советском Союзе явно прослеживались в действиях западных специальных служб. Может быть, Горбачев, Яковлев или Шеварднадзе и не были прямыми агентами влияния американцев, но ставку на них в Вашингтоне определенно делали. Американцы, конечно, приложили руку к расколу Советского Союза. Это подтвердится сведениями из архивов американских спецслужб, если когда-нибудь они будут рассекречены. Но нам и в самом начале 90-х годов их цели были ясны. Они походили на планы в отношении Югославии. Содействовать росту местных националистических настроений вплоть до выдвижения требований о «самоопределении» и помогать им в международном признании новых государственных образований, не учитывая критериев ООН или Европейского совещания по безопасности и сотрудничеству. В Советском Союзе американцы поддерживали любое устремление к сепаратизму под прикрытием лозунга демократизации.

Промахи Горбачева наиболее отчетливо проявились, пожалуй, в области внешней политики. В вопросах разоружения, вопреки мнению наших экспертов, он шел на неоправданные уступки. Стремление к разрядке напряженности и уменьшению уровня военного противостояния встречало широкую поддержку в нашем обществе и среди профессионалов спецслужб. Однако от вопросов симметрии и сбалансированности уровней нельзя отмахнуться. Переговоры об ограничении стратегических вооружений и разоружении требовали особенно тщательного подхода по многим причинам. Именно здесь

196

Горбачев продемонстрировал свое понимание «нового мышления» на практике. Он исходил из того, что все стороны будут проявлять гибкость, открытость и миролюбие. На деле же конструктивные предложения с советской стороны жестко блокировались Западом, в результате чего «компромиссы» раз за разом оказывались односторонними, не в нашу пользу. В Советском Союзе внешнеполитическая линия Горбачева в начале 90-х годов стала вызывать растущую критику.

Наиболее одиозным было поведение Горбачева в так называемом «германском вопросе», который, как известно всем международникам, составлял суть послевоенного урегулирования.

Основные принципы устройства мира были заложены еще во время второй мировой войны. Союзники по антигитлеровской коалиции решили, что их вооруженные силы будут оставаться на германской территории и после победы для исключения новой агрессии с ее стороны. В 1945 году Германия была поделена на оккупационные зоны между США, Великобританией, Францией и Советским Союзом. Именно державы-победительницы должны были решать, что будет происходить на территории поверженного «третьего рейха».

Многочисленные инициативы урегулирования германского вопроса за прошедшие десятилетия привели лишь к частичным результатам: признавался факт существования двух немецких государств и особый международный статус Западного Берлина. Стремление нации к объединению должно было сопоставляться с интересами международного сообщества с целью поддержания геополитической стабильности.

В этой связи естественным было полагать, что процесс объединения двух немецких государств через 45 лет после окончания войны будет тщательно контролироваться союзниками, особенно в плане ограничения вооружений и иностранного присутствия.

С советской стороны проект такого варианта был разработан Валентином Михайловичем Фалиным, ведущим экспертом по германским делам, ставшим при Горбачеве секретарем ЦК КПСС по международным вопросам. Фалин работал ранее, в третьем, европейском отделе МИД, а затем, во второй половине 70-х годов, был советским послом в Бонне.

К встрече Горбачева с канцлером ФРГ Колем Фалин подготовил основные моменты переговорных позиций. Во-первых, объединение не должно было стать «аншлюсом», то есть поглощением одного германского государства другим. Ясно, какого и кем! Речь могла идти только о равноправном союзе. Во-вторых, предусматривалось, что объединенная Германия не будет являться членом НАТО, во всяком случае не должна входить в военную организацию этого блока. Все соглашения о выводе иностранных войск из Германии, экономических аспектах, правах и обязанностях должны были подписываться

197

участниками формулы «4+2», то есть державами-победительницами — СССР, США, Англией, Францией — и двумя германскими государствами. В любом случае должно было быть исключено обладание Германией или размещение на ее территории ядерного оружия. В этих рамках никто не собирался ущемлять прав Берлина и Бонна на самостоятельный поиск развязок своих взаимоотношений.

Разведывательные данные давали основание полагать, что США, Великобритания и Франция были готовы одобрить в той или иной форме подобный план. Оба германских государства, в свою очередь, намеревались поддержать его. Но что сделал Горбачев во время визита Гельмута Коля на Северный Кавказ? Не имея полномочий от конституционных органов Советского Союза, он отложил предложения экспертов в сторону и фактически «сдал» ГДР даром. Он заявил, что немцы могут сами решать свое будущее без вмешательства извне. Коль не поверил собственным ушам и попросил переводчика подтвердить правильность сказанного!

На этом дело не кончилось. Горбачев, еще не имея концепции окончательного урегулирования, обещал вывести все советские войска из ГДР до 31 августа 1994 г. В одностороннем порядке!

Это было шокирующее решение. Присутствие советских войск в Восточной Германии не имело никакого отношения к проблеме объединения или волеизъявлению немцев. Части Советской Армии находились там согласно решениям Ялтинской и Потсдамской конференций. Если наши подразделения должны были выводиться, то на каком основании оставались в Германии американские и английские войска?

Чиновники внешнеполитических ведомств западных стран просто смеялись над нами, теми, кто был вынужден выполнять решения Президента СССР. Было стыдно выслушивать упреки наших соотечественников и лицезреть награждение Горбачева Нобелевской премией мира, присуждение ему звания «лучшего немца года».

Недовольство политикой Горбачева в стране нарастало. Органы госбезопасности в Центре и на местах регистрировали резкое падение доверия к лидеру. Спонтанные, непродуманные реформы, допускавшие частную инициативу в сфере торговли и производстве без должного законодательного регулирования, привели к массированным нарушениям правил налогообложения. Начали преобладать спекулятивные сделки, ранее запрещавшиеся законом. Полки государственных магазинов опустели. Цены поехали (отнюдь не в сторону понижения). Любой контроль над качеством товаров и оборотами был утрачен. Допущенный расчет наличными подорвал банковскую систему. Кооперативы забирали государственную продукцию и манипулировали ею, искусственно усиливая дефицит и повышая цены. Государственный бюджет оказался дырявым. Средств на здравоохра-

198

нение, просвещение, науку и другие общественные нужды стало катастрофически не хватать. Для выхода из положения был запущен печатный станок, что породило инфляцию и рост импорта потребительских товаров.

Все эти и другие факты повлекли за собой еще большее недовольство Горбачевым со стороны производителей и потребителей, директоров заводов и профсоюзных руководителей, министров и депутатов.

В армии тоже нарастали проблемы., В условиях инфляции, которая усилилась в 1990 году, офицеры постоянно теряли реальные доходы. Но, самое главное, они не чувствовали достойной оценки своего служения Родине руководством страны. Вооруженные силы при попустительстве Главнокомандующего подвергались издевательствам и насмешкам в средствах массовой информации. Сокращение вооружений требует подчас больших денег, чем их содержание. О выделении бюджетных средств на эти цели Горбачев не думал, экспертные оценки оставались без внимания. Вывод Группы войск с территории поверженного в годы второй мировой войны противника явился сильным ударом по стране с точки зрения геополитики. Наши военные считали, что уход из ГДР будет равнозначен уничтожению одной из самых мощных — Западной группы советских войск. Для сравнения: когда Филиппины потребовали от американцев убрать две их военные базы с островов, Вашингтон без особого труда добился многолетней переходной процедуры. Горбачев пошел на вывод войск с молниеносной быстротой, не заботясь о дальнейшей судьбе военнослужащих, многим из которых пришлось вместе с семьями зимовать в палатках в чистом поле.

О причинах таких действий Горбачева и сегодня можно только догадываться. Лично я считаю, что он наивно рассчитывал на получение баснословных кредитов на Западе в ответ на односторонние действия. Яковлев и Шеварднадзе активно разыгрывали этот мотив. Но, пойдя на серьезнейшие уступки, Советский Союз реально ничего от Запада взамен не получил.

Бытует мнение, что Горбачев, лишившись к 1991 году доверия народа, якобы пользовался по-прежнему поддержкой Коммунистической партии, избравшей его Генеральным секретарем.

Ничего подобного! В первой половине 1991 года я лично дважды участвовал в заседаниях пленумов ЦК и имел возможность почувствовать настроения. В адрес Горбачева и его политики публично высказывалась нелицеприятная критика, не говоря уже о кулуарных разговорах. Отмечалось, что инициированные им реформы не принесли ожидаемых результатов и замыслы Генерального секретаря не очень понятны. Несколько членов ЦК с мест, независимо друг от друга, назвали в беседах со мной Горбачева «глухарем», что в комментариях не нуждается.

199

Волна критики на последнем пленуме ЦК КПСС была настолько сильной, что Горбачев вынужден был взять слово и заявить о своей готовности уйти в отставку. После этого он демонстративно покинул зал. Большинство членов ЦК не возражали против отставки, но политбюро сочло, что «лошадей на переправе не меняют», и Генсека уговорили отозвать свое заявление об отставке.

Горбачев остался на своем посту. Но пассивное сопротивление ему на местах продолжалось. Члены партии задавались вопросом: к чему ведет дело Генеральный секретарь? Было похоже, что он, отбросив отечественные реалии, увлекся разработкой программ в духе европейской социал-демократии.

Плюрализм мнений в демократическом государстве — вещь хорошая. Но когда сегодня Генеральный секретарь жарко отстаивает социалистический выбор и необходимость сохранения единой страны, а завтра внезапно начинает заигрывать с так называемой «межрегиональной» группой депутатов-либералов, явно проповедовавшей далеко не социалистические идеалы, было трудно понять, куда он ведет страну. Горбачева критиковали и слева, и справа. Его положение было незавидным, и по-человечески ему можно было посочувствовать. Однако бесконечными маневрами и непоследовательностью были недовольны все.

Что касается меня лично, я выступал за изменение программы партии в сторону более современной экономической политики, уважения прав личности и терпимости к политическому плюрализму. Да и большинство критиков Горбачева было не против назревших реформ, а против непродуманности и непредсказуемости конкретных шагов руководства. Нереально из одного состояния моментально перейти в другое, разом перечеркнув все происшедшее после Октябрьской революции, и рассчитывать на быстрый успех, уповая на иностранные займы.

На фоне общего недовольства политикой Горбачева, распространившегося во всех слоях общества, активизировалась оппозиция. Под лозунгами «Горбачева — в отставку!» на Манежной площади, в центре Москвы, собирались десятки тысяч людей. Боязнь утраты власти стала еще сильнее довлеть над Горбачевым. В сложившейся ситуации он лихорадочно искал путей сближения с оппозицией. Явное влияние в этих поисках на него оказывал ближайший советник, бывший член политбюро Александр Яковлев, перешедший в стан «демократов». Здесь будет уместно подчеркнуть, что к подлинной демократии подавляющее большинство оппозиционеров, как подтвердили последующие события, не имели никакого отношения. Они руководствовались исключительно конъюнктурными соображениями и преуспели в достижении своих целей. Горбачев же видел для себя главную опасность в политических успехах Ельцина. Принимая меня по случаю назначения на должность первого заместителя председате-

200

ля КГБ, после обычных поздравлений он произнес запомнившуюся мне фразу: «Ну что же, не будем делать из Ельцина Иисуса Христа». Глаза его при этом заблестели.

В отношении Президента к КГБ также происходили странные вещи. Поначалу у меня складывалось впечатление, что Горбачев хорошо понимает роль и значение органов госбезопасности в обеспечении интересов страны. Генеральный секретарь Коммунистической партии, ставший впоследствии Президентом Советского Союза, получал от КГБ обширную и объективную информацию. Перечень приоритетных тем был весьма длинным: от прогнозов развития внутриполитической ситуации в стране, предпосылок нарушения нормальных межхозяйственных связей и возникновения межнациональных конфликтов до анализа планов и замыслов Запада по отношению к нашей стране. Информационная служба разведки была традиционно сильна, а в Комитете дополнительно создано и укомплектовано блестящими специалистами мощное Аналитическое управление.

Горбачев проявлял очень большой интерес к информации Комитета госбезопасности, запрашивая все новые и новые данные. Информированность ведомства, лично Владимира Александровича Крючкова и его мнение Президент высоко ценил. Находясь у председателя КГБ на докладах и совещаниях, я был свидетелем того, что Горбачев звонил ему по спецсвязи чуть ли не ежечасно. Но на деле он мало прислушивался к информации и не делал из нее должных выводов. Сотрудники госбезопасности вынуждены были даже пойти на необычный шаг, настояв на отправлении ему принятого на офицерском собрании открытого письма с требованием более адекватно реагировать на крайне тревожные сигналы.

Убежден в том, что если архивы КГБ когда-нибудь будут полностью открыты и вся направлявшаяся Горбачеву информация (а не только та, которую выгодно показывать нынешним властям) будет предана гласности, то станет ясно, что она была объективной и неприукрашенной. Целый ряд материалов основывался на секретных документах Запада и должен был служить серьезным предостережением.

Однажды в отсутствие Крючкова мне довелось лично информировать Горбачева о развитии ситуации на Украине. Я доложил ему о конкретных проявлениях националистических и сепаратистских настроений, игнорирование которых могло привести к требованиям о выходе Украины из Союза. Горбачев показался мне встревоженным и заявил, что «нужно что-то предпринимать». Но что последовало за этим? От принятия каких-либо решений он, по сути дела, устранился, попытавшись целиком переложить урегулирование вопросов общегосударственной важности на плечи КГБ, что выходило за рамки наших полномочий и возможностей. Комитет был готов выполнить

201

свою часть задач, однако в рамках действий всего государственного и общественного механизма.

Горбачев отказывался от любых выступлений по вопросам государственной безопасности, игнорировал приглашения на встречи с чекистским коллективом. Для сравнения: американский президент ежегодно встречается с руководством своих специальных служб, заботится о повышении их престижа и эффективности работы, поддерживает обоснованные материальные запросы. С Горбачевым же дело доходило до абсурда, трагикомических ситуаций.

Перед крупными международными мероприятиями в любой стране обращаются за сведениями и советом к разведке. Причины такой практики очевидны и не требуют пояснения. В июле 1991 года Горбачев должен был встретиться с руководителями «большой семерки» промышленно развитых стран в Лондоне. В сообщениях средств массовой информации витали спекуляции о возможном выделении Советскому Союзу займа в 24 миллиарда долларов. У нас были точные сведения, что это блеф и сознательная дезинформация. Много раз я задавал Крючкову вопрос о том, с чем же едет наш Президент в Лондон. Председатель с горечью отвечал мне, что ему это неизвестно! Вопрос даже не рассматривался на Совете безопасности. Мы поинтересовались в Министерстве обороны. Д.Т. Язов также не был осведомлен ни о чем, за исключением сведений разведки о подготовке к встрече и ожиданиях на Западе. Такими сведениями из-за рубежа располагал и КГБ. А вот о том, что происходит в «собственном доме», нас всех держали в неведении. О содержании своих международных переговоров, в отличие от других руководителей КПСС, Горбачев, Яковлев и Шеварднадзе перестали информировать членов политбюро и секретарей ЦК партии еще в 1989 году. «Подготовка» к лондонской встрече «семерки» летом 1991 года стала наиболее характерным примером.

Что в действительности происходило в Лондоне, мы узнали, получив подробнейшую информацию от нашей агентуры на Западе. Но можно ли было в такой ситуации говорить о нормальном государственном руководстве в Советском Союзе?

Порочная практика непродуманных действий и чрезмерных уступок, «сольных» ходов и закулисных интриг сложилась в МИД при Шеварднадзе, который не только не согласовывал, как было принято ранее, внешнеполитические вопросы на межведомственном уровне, но и отодвинул на второстепенные роли опытных профессионалов в самом министерстве. Однако главную ответственность за ослабление международных позиций страны в то время несет первое лицо в стране — Горбачев. По поводу его роли продолжают спорить, но, думается, он войдет или уже вошел в историю как фигура, ввергнувшая все советские народы в трагедию.

Глава 19


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 255;