ИЗ РУКОВОДИТЕЛЕЙ РАЗВЕДКИ — КОРОТКАЯ ГЛАВА 9 страница



Еще один пример. Было установлено, что некоторые железнодорожные контейнеры, направлявшиеся через территорию нашей страны из Японии в Западную Европу, оснащались техническими средствами разведки, в том числе и средствами фотосъемки.

Американцы активно использовали технические средства и для поддержания связи со своими агентами из числа советских граждан. Применялись, в частности, миниатюрные радиопередатчики, которые «выстреливали» в эфир зашифрованную информацию, до предела — буквально в несколько секунд — сжатую по времени за счет ускоренного воспроизведения записи на магнитофоне. Эти сигналы принимались на спутниках и передавались в США. Американский разведчик Осборн был задержан во время работы с таким передатчиком в одном из районов Москвы. Американский центр радиосвязи во Франкфурте-на-Майне использовался для поддержания контактов ЦРУ с его агентурой в Советском Союзе.

171

С наступлением периода гласности для американцев стала характерной также разработка советских политических деятелей и других контактов, которые могли оказывать влияние на ход событий в стране. Этих людей полускрытно обрабатывали сотрудники посольства США в Москве или — более массированно и активно — во время поездок за рубеж. Нам становилось известно содержание их разговоров. Такие агенты, или контакты влияния, не находились на прямом содержании у иностранных спецслужб и получали вознаграждение в виде щедрой оплаты расходов во время зарубежных поездок, бесплатного отдыха, гонораров за публичные выступления, устройства детей в престижные учебные заведения за границей и т. п. Для нас сложность состояла в том, чтобы собрать улики — доказательства их агентурной работы, хотя признаков, что они действовали по чужой указке, было предостаточно. Связи, или контакты влияния, не крадут секретные документы и не проводят тайниковых операций.

Тем не менее председатель КГБ Крючков в 1991 году представил Горбачеву материалы, свидетельствовавшие о том, что американцы рассматривали в качестве своего агента ни много ни мало Александра Николаевича Яковлева, недавнего члена политбюро и бывшего посла в Канаде. Крючков лично доложил Горбачеву суть дела и запросил санкцию на проведение оперативного расследования с целью перепроверки сведений. Президент не нашел ничего лучшего, как поручить руководителю органов госбезопасности лично переговорить с Яковлевым! Приказ есть приказ. Яковлев, который был ознакомлен с докладной запиской президенту, не смог сказать ничего вразумительного. Ему было дано время подумать. И ничего не случилось! Яковлев сохранил свои посты. Расследование было прекращено. Подробнее об этом написал В.А. Крючков в своей книге «Личное дело».

Наряду с этим американцы, конечно, поддерживали строго секретные контакты с классической агентурой, добывавшей информацию. Разоблачить шпиона полностью, то есть заставить его предстать перед судом, является чрезвычайно сложной задачей. Подозрения и даже уверенность, основанная на оперативных данных и профессиональных оценках, в счет не идут. Правовой и политический климат в конце 80-х годов требовал, и это нормально, веских и доказательных улик для вынесения судебных решений. Иначе можно было легко втянуться в процессы типа «дела Люгрен» или того хуже. С другой стороны, как в случае с Гордиевским, нельзя было опаздывать. Я убедился, что мой опыт разведывательной работы за рубежом дает на новой должности немалые преимущества. То, что я сам выявлял за собой слежку и мог, уйдя из-под контроля местных спецслужб, организовать встречу с агентом для приема секретной информации, позволяло мне предвосхищать некоторые действия иностранных разведчиков в Советском Союзе, вскрывать их замыслы и намерения.

172

Особенно это касалось резидентуры ЦРУ, действовавшей под прикрытием американского посольства в Москве.

Мы обратили внимание на то, что сотрудники ЦРУ проявляли особый интерес к вербовке научных работников, занимавшихся созданием новых типов вооружений и разработкой современных технологий военного назначения, таких как системы управления ракетами. Определенных результатов американцы добились. Я ужаснулся, узнав, насколько хорошо США были осведомлены о деятельности наших закрытых научно-исследовательских учреждений.

Со своей агентурой американские разведчики работали зачастую через тайники, максимально ограничивая личные встречи. При выходе на операции, чтобы запутать наружное наблюдение, они широко пользовались гримом, масками и париками. Разведчик-дипломат посольства США плотного телосложения выезжал, например, на встречи на автомашине в женской одежде.

Незадолго до моего назначения начальником Второго главного управления ряд американских разведчиков были задержаны контрразведкой с поличным во время проведения шпионских операций. Большинство из них — Стомбауг, Сайтс, Аугустенборг — работали под дипломатическим прикрытием. Но были и разведчики-журналисты. Все они, естественно, были высланы из страны.

Одновременно были разоблачены и советские граждане, которым предъявили обвинения в измене Родине. В течение короткого времени было арестовано около 30 агентов ЦРУ и спецслужб других государств. Удалось предотвратить более 120 попыток передачи за рубеж секретной информации. Одним из агентов оказался ведущий инженер Министерства радиопромышленности Толкачев, передававший американцам сведения о системах управления ракетами и самолетами. На специально открытый для предателя банковский счет в США американцы переводили огромные суммы в долларах. Толкачев нанес советским вооруженным силам ущерб в миллиарды рублей, которые в то время были отнюдь не «деревянными».

О полученной от Толкачева информации из ЦРУ писали: «Ваши сведения являются бесценными. Их отсутствие было бы тяжелым ударом для нашего правительства». Предатель был приговорен к расстрелу.

Другой фигурой, на разоблачение которой было потрачено немало усилий, являлся руководящий работник Главного разведуправления Министерства обороны генерал-майор Поляков. Среди арестованных и понесших суровое наказание агентов оказался сотрудник Московского управления КГБ Воронцов, снабжавший американцев конфиденциальной информацией об оперативной работе КГБ по резидентуре ЦРУ в Москве. Институт США и Канады АН СССР лишился одного из своих научных сотрудников Поташева, оказавшегося шпионом.

173

Кроме того, был выявлен рад лиц из состава советской внешней разведки, завербованных иностранными спецслужбами. Большинство из них предстало перед судом.

Сейчас распространяются утверждения, что завербованные в свое время иностранными разведками действовали будто бы из идейных побуждений. Это не так. Диссиденты представляли ограниченный интерес для западных спецслужб. Их использовали, чтобы будоражить общественное мнение, создавать легальную оппозицию. Но как они могли влиять на процесс принятия решений в Советском Союзе? К какой секретной информации имели доступ?

Возможно, кто-то из завербованных агентов, предложивших свои услуги западным странам добровольно, и имел политические мотивы. Но никогда, во всех известных мне случаях, они не были определяющими. В конечном счете в основе предательства лежали материальные интересы.

Выявлению и ликвидации иностранной агентурной сети в Советском Союзе во второй половине 80-х годов способствовали два фактора.

Во-первых, нежелание спецслужб держать разведчиков в Советском Союзе более двух лет из соображений безопасности и для предотвращения перевербовки. В результате большинство из них были не в состоянии установить широкую сеть контактов за столь короткое время даже при хорошем знании русского языка и отличной страноведческой подготовке. Наши контрразведчики, многие годы работая на своих участках, великолепно изучили повадки сотрудников резидентур при посольствах. Они знали, кто есть кто и кто чем занимается.

Во-вторых, представители иностранных спецслужб, особенно американцы, слишком строго придерживались инструкций. Даже самые умные указания без привязки к конкретным условиям, без учета неожиданных обстоятельств в итоге обречены на неудачу. Борьба разведки и контрразведки состоит из просчитывания возможных ходов друг друга, и мы делали это неплохо. Подчас складывалось впечатление, что американцы учили своих разведчиков по советским учебникам для спецслужб 20-летней давности. Но мы их тоже читали!

Если американцы отличались активным использованием разнообразных технических средств, то англичане выделялись умением создавать сложные агентурные комбинации, опыт которых они накопили еще до 1917 года. Они умели устанавливать перспективные контакты и выжидать многие годы, пока те не окажутся в интересующих хозяев местах. В 1971 году в ответ на высылку 105 советских дипломатов из Великобритании элита английских разведчиков-советологов была выдворена из нашей страны, после чего СИС стала действовать на территории нашей страны более осторожно.

174

Западногерманская БНД меньше, чем другие, использовала свои посольства для прикрытия разведывательной деятельности. Она предпочитала задействовать в этих целях торговые представительства и частные компании.

Второе главное управление КГБ также имело свои особенности. С профессиональной точки зрения механизм противодействия шпионажу был отработан достаточно четко. Но резервы усовершенствования имелись. Явной слабостью было то, что политическая информация, поступавшая в ходе оперативной работы, использовалась недостаточно или вообще не использовалась. Мой опыт профессионального разведчика подсказывал, что такая практика является неоправданным расточительством. Поднять уровень информационно-аналитической работы во Втором главке, повысить интерес подчиненных к ней оказалось делом нужным, полезным и стоящим, причем без каких-либо дополнительных кадровых расширений. Это вскоре было с удовлетворением отмечено в самом Комитете и руководством страны, хотя и не всегда вызывало адекватные действия с его стороны. Так, в 1991 году мы информировали Горбачева о том, что администрация США пришла к следующим выводам: уступки по отношению к экстремистским и националистическим требованиям отдельных советских республик, отстранение политбюро от процесса принятия важных решений в области внутренней и внешней политики ведут к хаосу, развалу Советского Союза и падению президента. Информация не была принята к сведению, хотя дальнейшее развитие событий полностью подтвердило ее истинность.

Если говорить о том главном, что я постарался привнести в деятельность советской контрразведки, — так это активизация информационно-аналитической работы в интересах высшего руководства страны.

Глава 17

ПРОФИЛИ ПРЕДСЕДАТЕЛЕЙ КГБ

 

Когда меня зачисляли в органы разведки, председателем КГБ был назначенный Н.СХрущевым в 1958 году Александр Николаевич Шелепин. В свое время он возглавлял ЦК ВЛКСМ, а затем вышел на ведущие роли в политической жизни страны. Несмотря на то что Шелепин занимал видные государственные посты до и после руководства Комитетом госбезопасности, он не приобрел особой популярности среди подчиненных.

Решения и приказы нового Председателя были твердыми и четкими, но, тем не менее, вскоре его саркастически Окрестили «железным Шуриком», противопоставив подлинному рыцарю революции Дзержинскому. Шелепин был в должности председателя КГБ лишь до 1961 года. Во время «дворцового переворота» в октябре 1964 года он претендовал на пост Первого секретаря ЦК КПСС. Решительный и автократичный, Шелепин настолько укрепил к тому времени свои властные позиции, что, может быть, именно поэтому большинство партийного руководства решило отдать предпочтение более мягкому и сговорчивому Л.И.Брежневу.

То, что Шелепин был прозван сотрудниками органов госбезопасности «железным Шуриком», связано в значительной степени с его решениями, которые существенно ухудшили условия прохождения воинской службы в Комитете. В отличие от Вооруженных Сил, КГБ утратил целый ряд своих ведомственных санаториев и домов отдыха. Настроения офицерам это, естественно, не улучшало.

После отставки Шелепина на эту должность был назначен его бывший заместитель в ЦК ВЛКСМ Владимир Ефимович Семичастный. Он больше вникал в задачи органов госбезопасности, но ему не хватало знания проблем и политического опыта. К тому же он был весьма непопулярен в среде интеллигенции в связи с высказываниями по поводу присуждения Пастернаку Нобелевской премии по литературе в 1958 году. Тогда Семичастный публично назвал Пастернака «эмигрантом в своей стране» и заявил, что «даже свиньи не

176

ведут себя так в собственном хлеву». Хотя комсомольцы аплодировали высказываниям своего лидера, думаю, что симпатии большинства были на стороне Пастернака. Я считаю, что должностные лица могут думать и говорить за обеденным столом или в узком кругу все что угодно. Но их официальные высказывания должны быть более корректными.

Семичастный сыграл отведенную ему роль в отставке Хрущева в 1964 году, но не был «заговорщиком». Никто не сомневался, что долго на посту председателя КГБ ему не продержаться. Брежнев не хотел оставаться в долгу у руководителя органов госбезопасности, поддержавшего его в октябре 1964 года и близкого к главному сопернику в борьбе за власть — Шелепину, и в мае 1967 года Семичастного отправили в родные места, на Украину, где он получил должность заместителя Председателя республиканского Совета Министров — явное понижение.

Причины отставки Семичастного гораздо легче понять, чем мотивы назначения председателем КГБ СССР Юрия Владимировича Андропова.

Андропов не относился к ближайшему окружению Брежнева. Это вообще была весьма своеобразная личность в советской политической элите. То, что он рано остался без родителей — отец был железнодорожником, мать —учительницей, — не было чем-то необычным. И дальнейший его жизненный путь не отличался от судеб многих простых советских людей. Кинотехник и телеграфист в своей родной станице Нагутская, что на Ставрополье. Профтехучилище в Рыбинске. Секретарь комсомольской организации на местной судоверфи. Важнейшим этапом его карьеры стала должность секретаря ЦК комсомола Карело-Финской республики в 1940 году (тогда 16-я республика в составе СССР). В этот период он познакомился с таким политическим деятелем, как Отто Куусинен, председателем республиканского Верховного Совета, известным деятелем Коминтерна и одним из основателей Коммунистической партии Финляндии. В годы войны Юрий Владимирович возглавлял партизанское движение в Карелии. После войны дружба с Куусиненом уберегла его от сталинских чисток, хотя попытки устранить его были.

Направление Андропова на работу в МИД замышлялось как «ссылка», однако, начав с должности советника посольства в Венгрии, он благодаря своему таланту и работоспособности стал послом. В этом ранге его и застали события 1956 года.

Иными словами, Андропов прошел непростой путь в политике, делая карьеру без чьей-либо помощи. Он ни на кого не опирался и ни к кому не приспосабливался. Андропов был на голову выше других руководителей, имел искренние социалистические убеждения, решимость осуществить в советском обществе назревшие реформы и дар предвидения. Я испытывал к Юрию Владимировичу глубочайшее

177

уважение. Думаю, что такое отношение к нему сложилось и до сих пор сохраняется у всех честных сотрудников Комитета и не только у них. У всех, кто помнит Андропова, память о нем светла.

Хотя Андропов пришел в КГБ из ЦК партии, уже через пару лет упорной работы он овладел всеми особенностями профессии и мог не только компетентно осуществлять общее руководство, но и разговаривать со специалистами на профессиональном языке. Его собственный политический престиж и репутация Комитета постепенно росли. Впервые со времен Сталина председателя КГБ СССР избрали в политбюро.

Особой заслугой Андропова было выдвижение разведки в число приоритетных направлений деятельности КГБ. Он лично курировал это направление, отдавая разведывательной работе всю душу. На партийный учет он встал в одном из наиболее сложных подразделений ПГУ — управлении нелегальной разведки. Андропов регулярно и очень внимательно заслушивал отчеты руководителей о вербовочной работе, добывании и анализе информации, стратегии и тактике работы, прогнозах мирового и регионального развития. Он как никто другой из руководителей КГБ умел слушать и слышать, видеть связи между явлениями и принимать необходимые решения.

Когда Первый главк КГБ в 1972 году был переведен в Ясенево, Андропов зарезервировал там для себя рабочий кабинет. Он непосредственно руководил разведывательной деятельностью по меньшей мере два дня в неделю.

Мне посчастливилось неоднократно встречаться с Андроповым на совещаниях, заседаниях узкого состава и наедине. Главное ощущение, которое оставалось после встреч с ним, — убеждение в глубоких познаниях собеседника и его неизменное спокойствие. Своим отеческим тоном он напоминал Шолохова. Обращаясь ко мне на «ты», председатель умел беседовать просто и доверительно.

Интересный эпизод произошел в 1980 году, когда, судя по всему,. В.А.Крючков уже неофициально отрекомендовал меня Андропову как кандидата на пост заместителя начальника ПГУ. Вместе с ним мы прошли в кабинет председателя и уселись в креслах за столиком, примыкавшим к его большому рабочему столу. Андропов, назвав меня сынком, спросил, сколько мне лет и как идут дела. Я ответил и доложил о делах.

«Возраст у тебя зрелый, — сказал Андропов. — Пора двигаться дальше. Владимир Александрович рассказывал мне о тебе. Но решение о назначении тебя заместителем начальника Первого главного управления еще не принято. Так что принимать поздравления рано».

Стало ясно, что Андропов поддерживает мою кандидатуру, но, будучи законопослушным, не хочет давать авансов, прежде чем этот вопрос не решится в установленном порядке, каковым в то время[ было утверждение кадровых назначений такого уровня в ЦК КПСС.

178

После этого председатель продолжал расспрашивать меня об обстановке в каждой из стран англо-скандинавского отдела ПГУ. Я рассказал ему, в частности, об одном иностранном дипломате, который из идейных побуждений сообщал нам закрытую информацию военно-стратегического характера, отказываясь от денежных вознаграждений. Более того, он сам предлагал нам материальную помощь, если в этом имелась необходимость.

Андропов заинтересовался мотивами сотрудничества с нами этого источника. Почему он пошел на такой шаг? Симпатию к Советскому Союзу можно показать ведь и более безопасным способом.

Я ответил, что основным мотивом иностранца скорее всего является ненависть к Соединенным Штатам, принесшим зло его стране. «Вот здесь, вероятно, и лежит истина, — сказал Андропов. — В этом вся суть. Идейная тяга к нам проистекает из неприятия американского образа жизни. Поэтому он и пошел на оказание нам помощи. Оберегайте его и исходите из реальной основы сотрудничества с ним».

К совету Андропова мы прислушались, и источник плодотворно сотрудничал с нами вплоть до своей смерти.

Описанный эпизод многое говорит о председателе. В отличие от других руководителей Советского Союза, он понимал, что симпатиям иностранцев к Советскому Союзу в отрыве от других факторов верить легкомысленно. Каждый раз следовало выявлять их личные интересы.

Андропов глубоко вникал в суть всех крупных операций по линии разведки. Если он верил в замысел и реальность ожидаемых результатов, то давал широкий простор для инициативы.

В то же время необходимо отдавать себе отчет в том, что Андропов как председатель КГБ СССР испытывал известную обособленность и отчужденность в высшем руководстве страны, особенно со стороны лиц из ближайшего окружения Л.И.Брежнева. Он был известен как убежденный сторонник социализма и не мыслил путей движения страны вперед по иному пути. Кто-то считал его слишком либеральным, а кто-то — чрезмерно консервативным. Полагаю, что он готов был пойти дальше других в расширении личных свобод и демократии в нашем обществе.


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 230;