Некрасов Н. А. Кому на Руси жить хорошо? 1877



Задача поиска счастливого тесно связано в поэме с двумя проблемами: освещением результатов реформы 1961 года и осмыслением сути счастья, как его понимают встреченные странниками люди, сами странники и автор. Некрасов показал, что в пореформенное время и низы, и верхи являются по-своему несчастными.

 

В «Прологе» завязывается действие. Семеро крестьян спорят, «кому живется весело, вольготно на Руси». Мужики еще не пони­мают, что вопрос, кто счастливее — поп, помещик, купец, чиновник или царь, — обнаруживает ограниченность их представления о сча­стье, которое сводится к материальной обеспеченности. Встреча с попом заставляет мужиков над многим призадуматься: «Ну, вот те­бе хваленое Поповское житье».

 

Откровенно насмешливо Некрасов изображает помещика Оболта-Оболдуева. Его на вид безобидное пристрастие к псовой охоте резко контрастирует с той тоской, которая поселилась в душе этого крепостника. Ведь прошли те времена, когда желание его было «за­коном», а «грудь помещичья» дышала «свободно и легко». Но эти порядки остались в прошлом. Мужики не проявляют прежнего бла­гочиния, помещичья усадьба разрушается.

 

Начиная с главы «Счастливые» в направлении поисков счастли­вого человека намечается поворот. По собственной инициативе к странникам начинают подходить «счастливцы» из низов. Звучат рассказы — исповеди дворовых людей, лиц духовного звания, сол­дат, каменотесов, охотников. Конечно, «счастливцы» эти таковы, что странники, увидев опустевшее ведро, с горькой иронией вос­клицают:

 

Эй, счастие мужицкое!

Дырявое с заплатами,

Горбатое с мозолями,

Проваливай домой!

 

Но в финале главы звучит рассказ о счастливом человеке — ЕрмилеГирине. Всей своей жизнью Ермил опровергает первоначаль­ные представления странников о сути человеческого счастья. Каза­лось бы, он имеет «все, что надобно для счастья: и спокойствие, и деньги, и почет». Но в критическую минуту жизни Ермил этим «счастьем» жертвует ради правды народной и попадает в острог.

 

Постепенно в сознании крестьян рождается идеал подвижника, борца за народные интересы. В последней части поэмы появляется новый герой: Гриша Добросклонов — русский интеллигент, знаю­щий о том, что счастье народное может быть достигнуто лишь в результате всенародной борьбы за «непоротую губернию, непотро­шеную волость, избытково село»:

 

Рать подымается

Неисчислимая,

Сила в ней скажется

Несокрушимая!

 

Счастливый человек на Руси — тот, кто твердо знает, что надо «Жить для счастия убогого и темного родного уголка». Пятая глава последней части завершается словами, выражающими идейный пафос всего произведения: «Быть бы нашим странникам под родною крышею, Если бы знать могли они, что творилось с Гришею». Этими строчками как бы дается ответ на вопрос, поставленный в заглавии поэмы.

 

 

Некрасов Н. А. «ОМуза! я у двери гроба…» 1877

ОМуза! я у двери гроба!
Пускай я много виноват,
Пусть увеличит во сто крат
Мои вины людская злоба —
Не плачь! завиден жребий наш,
Не наругаются над нами:
Меж мной и честными сердцами
Порваться долго ты не дашь
Живому, кровному союзу!
Не русский — взглянет без любви
На эту бледную, в крови,
Кнутом иссеченную Музу…

декабрь 1877

Уже заканчивая свой жизненный путь, тяжело больной Некрасов вновь обратился к своей Музе (О Муза! наша песня спета и О Муза! я у двери гроба!), воскрешая давние образы своей лирики. В стихотворении Музе (ОМуза! наша песня спета) от интимного, личного тона (Приди, закрой глаза поэта...) совершается переход к высокой патетике (На вечный сон небытия), а все стихотворение венчается пронзительной лирической нотой:
Сестра народа - и моя.
Эти перемены интонаций, их богатство усиливают поэтическое волнение и делают необычайно задушевной тему прочного единства народа, поэта и его Музы. Муза, некогда названная сестрой молодой крестьянки, теперь осознана сестрой народа и сестрой поэта. Через нее поэт нашел дорогу к народу, а народ обрел своего поэта. Мучительная для Некрасова тема народного призвания получает в конечном итоге оптимистическое, но не лишенное трагизма разрешение. Когда-то Некрасов писал, что Муза не торопилась порвать с ним прочного и кровного союза. Теперь, накануне кончины, он подвел итог, возложив свои надежды на Музу:

Меж мной и честными сердцами
Порваться долго ты не дашь
Живому, прочному союзу!
Не русский - взглянет без любви
На эту бледную, в крови,
Кнутом иссеченную Музу...


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 329;