Когда художник рисует, он рисует, потому что любит.



Винсент Ван Гог всю свою жизнь постоянно рисовал солнце; он очень его любил. На самом деле, именно солнце свело его с ума. В течение целого года он постоянно рисовал, стоя под жарким солнцем. Вся жизнь Ван Гога вращалась вокруг солнца. А в тот день, когда он остался доволен нарисованной им картиной… Это была картина, которую он всегда мечтал написать, и, чтобы нарисовать ее, он нарисовал множество других картин, но остался ими неудовлетворен. И в тот день, когда он остался ею доволен, когда он, наконец, смог сказать: «Да, это именно то, что я хотел нарисовать», Ван Гог совершил самоубийство, потому что решил: «Моя работа завершена. Я сделал то, для чего пришел сюда. Мое предназначение исполнено; жить теперь не имеет смысла».

Целая жизнь, посвященная одной картине? Несомненно, он был безумно влюблен в солнце. Он смотрел на солнце так долго, что это разрушило его глаза, зрение, свело его с ума.

Когда поэт сочиняет песню, он делает это, потому что любит ее. Бог нарисовал вас, спел, станцевал. Бог вас любит! Если слово «бог» для вас ничего не значит, не беспокойтесь, назовите это Существованием, назовите это Целым. Существование любит вас, иначе вас бы здесь не было.

Расслабьтесь в своем существе: Целое заботится о вас. Именно поэтому Целое продолжает дышать, пульсировать внутри вас. Как только вы почувствуете внутри себя это огромное уважение, любовь и доверие Целого, ваши корни начнут прорастать в ваше существо. Вы начнете доверять себе. И лишь тогда вы сможете доверять мне. Лишь тогда вы сможете доверять своим друзьям, детям, мужу, жене. Лишь тогда вы сможете доверять деревьям, животным, звездам и луне. Тогда вся жизнь просто становится доверием. Это больше не вопрос доверия тому или этому, человек просто доверяет. А доверять и значит быть религиозным.

Именно в этом заключается смысл саньясы. Саньяса уничтожит все, что сделало общество. Недаром против меня настроены священники, политики, родители и все государственные структуры – это совсем не случайно. Я вижу в этом совершенно ясную логику. Я пытаюсь разрушить то, что они сделали. Я подрываю всю структуру этого рабского общества.

Моя работа заключается в создании бунтарей, а бунтарь начинается с доверия к самому себе. Если я смог помочь вам доверять самим себе, то я помог вам. Ничего больше не требуется, все остальное происходит само собой.

Второй вопрос:  

Джон Лилли сказал: «То, во что верит ум, является истиной или становится ею».

Не будешь ли ты так любезен прокомментировать это?

Именно это происходило многие века. Так работает самогипноз. Джон Лилли совершенно неправ. «То, во что верит ум, – говорит он, – является истиной…» Это не так. Это только кажется истиной.

И он говорит: «…или становится ею». В результате веры ничто никогда не становится истиной, но начинает казаться истиной. Да, для верующего это становится истиной, хотя истиной не является, потому что вера происходит из невежества. Вера не может создать истину; истина уже есть.

Вспомните первое основное положение Атиши: истина существует. Для того чтобы она существовала, вам не нужно в нее верить. Ваша вера или ваше неверие для истины безразличны. Истина есть истина, верите вы в нее или нет.

Но если вы во что‑то верите, то, по крайней мере, вам это начинает казаться истиной. Именно таков смысл веры; вера означает, что вы верите в то, что нечто является истиной, – вы знаете, что вы не знаете, вы знаете, что истина вам неизвестна, но в своем невежестве вы начинаете верить, потому что вера стоит дешево.

Познать истину трудно, это требует долгого паломничества. Это требует интенсивного опустошения ума, интенсивного очищения сердца. Для этого вы должны обладать определенной невинностью, вы должны родиться заново, снова стать ребенком.

Лишь очень немногие люди решились познать истину. К тому же это рискованно, потому что может статься, что истина вас не утешит; она не обязана вас утешать. Это рискованно, поскольку в результате может разрушиться все, что вы знали раньше, и вам придется перестроить всю свою жизнь. Это опасно, поскольку истина может разбить все ваши иллюзии, уничтожить все ваши сны. Это в прямом смысле испытание огнем; он сожжет вас, такого, какой вы есть, он убьет вас, такого, какой вы есть. И кто знает, что случится потом?

Откуда семя может знать, что, умерев в почве, оно станет огромным деревом? Его при этом не будет; оно не сможет стать очевидцем происходящего. Откуда семя может знать, что, если оно умрет, то однажды появятся густая крона, зеленые листья, могучие ветви, цветы и плоды? Откуда семя может знать? Семени там не будет. Прежде, чем это случится, семя должно исчезнуть. Семя никогда не встречалось с деревом. Семя должно исчезнуть и умереть.

Лишь очень немногие люди обладают достаточной храбростью. Для того чтобы познать истину, требуется настоящее мужество. Такой, какой вы есть, вы умрете. Конечно, вы родитесь вновь, но как вы можете быть в этом уверены? Где гарантия? Гарантии нет.

Поэтому, если рядом с вами нет мастера, который умер и возродился, сам себя распял и воскрес – пока вы не встретились с человеком, подобным Христу, Будде или Атише, – вы не сможете в достаточной степени набраться храбрости.

При виде Атиши что‑то, возможно, всколыхнется у вас в сердце, какая‑то струна окажется затронутой, что‑то включится, синхронизируется. Присутствие состоявшегося человека может пробудить у вас внутри огромное стремление, может стать началом интенсивного и страстного поиска истины.

Вера не может дать вам истину, она лишь притворяется, что может. Это дешево, это пластиковый цветок. Вам не нужно возиться и выращивать розовый куст, вы просто идете на рынок и покупаете пластиковые цветы – к тому же они долговечнее, они практически вечные. Время от времени вы их моете, и они снова свежие. Вас им не обмануть, но они, по крайней мере, могут обмануть соседей, а смысл заключается именно в этом. Вы сами все время будете знать, что эти цветы пластиковые. Разве вы можете об этом забыть? Вы сами их купили! Соседи могут быть обмануты, но как можете быть обмануты вы?

Я, кстати, думаю, что соседи тоже не будут обмануты, поскольку они тоже купили пластиковые цветы. Они знают, что они обманывают вас, и знают, что вы обманываете их. Все прекрасно понимают, что все вокруг обманывают. «Просто такова жизнь», – говорят люди. На самом деле никто не обманывается. Люди лишь притворяются обманутыми. Вы притворяетесь, что у вас настоящие цветы, а другие люди притворяются, что они обмануты. Просто посмотрите, понаблюдайте, и вы убедитесь в том, что так оно и есть. Это просто факт, я не занимаюсь философскими рассуждениями, а просто констатирую факты.

То, что заявляет Джон Лилли, – это полнейшая чушь. Он говорит: «То, во что верит ум, является истиной». Это никогда не является истиной, потому что вера не имеет ничего общего с истиной. Вы можете верить, что сейчас ночь, но день не станет ночью в результате одной лишь вашей веры. Но вы можете верить, и вы можете закрыть глаза, и для вас наступит ночь – но только для вас, запомните, не в действительности. Вы живете в своего рода галлюцинации.

Именно этим опасна вера: она создает ощущение, что вы знаете истину. И то, что она создает такое ощущение, становится величайшей преградой в поиске. Верите вы или не верите – но вы застреваете, потому что неверие – это не что иное, как та же самая вера, но в негативной форме.

Католик верит в Бога, коммунист верит в то, что Бога нет: оба они верующие. Отправляйтесь к Каабе или в Коминтерн, идите к Кайласу или в Кремль, нет никакой разницы. Верующий верит, что это так; неверующий верит, что это не так. А поскольку оба уже утвердились в своем мнении, не потрудившись пойти и узнать истину, то чем глубже, чем сильнее их вера, тем больше вырастает преграда. Они никогда не отправятся в паломничество, им незачем. Они будут жить в окружении собственной иллюзии, которую они сами создали и сами поддерживают. Эта иллюзия может быть утешительной, но она не освобождает. Миллионы людей впустую тратят свои жизни, продолжая верить или не верить.

Исследование истины начинается лишь тогда, когда вы отбрасываете все верования. Вы говорите: «Я бы хотел встретиться с истиной сам. Я не буду верить в Христа и не буду верить в Будду. Мне бы хотелось самому стать христом или буддой, мне бы хотелось быть светом для самого себя».

Зачем быть христианином? Это уродливо. Будьте христом, если можете, но не будьте христианином. Будьте буддой, если вы хоть сколько‑нибудь себя уважаете, но не будьте буддистами. Буддист верит. Будда знает.

Зачем останавливаться на вере, если вы можете знать, если возможно знание? Но, опять‑таки, обществу хочется, чтобы вы верили, потому что верующие – это хорошие ребята: покорные, законопослушные. Они соблюдают все формальности и этикет, никогда не создают проблем. Они просто следуют за любой толпой, внутри которой они оказались; они просто идут вместе с толпой. Это не настоящие люди, это овцы. Человечество еще не прибыло в пункт назначения.

Однажды кто‑то спросил у Джоржа Бернарда Шоу: «Что вы думаете о цивилизации?»

Тот ответил: «Отличная идея. Кто‑нибудь должен это попробовать».

Ее еще не пробовали. Человечество все еще в пути, мы все еще бредем ощупью между животным и человеческим. Мы в преддверии: человек еще только должен родиться; мы должны подготовить почву для появления человека.

И самое значительное событие, способствующее приходу этого человека, произойдет, если мы сможем отбросить веру – если мы сможем перестать быть христианами, индусами, мусульманами, джайнами, буддистами, коммунистами. Если вы сможете отбросить веру, ваша энергия немедленно выйдет на новый круг: она начнет исследование. А исследовать – прекрасно. Ваша жизнь станет паломничеством к истине, и в процессе самого паломничества вы будете расти.

Рост – это побочный результат поиска истины. Верующие никогда не растут, они остаются инфантильными. Запомните: быть подобным ребенку и быть инфантильным – совершенно разные вещи, это не одно и то же. Быть подобным ребенку прекрасно. Человек доверия подобен ребенку, а человек веры инфантилен. Стать подобным ребенку – это вершина роста, самая его кульминация: сознание пришло к наивысшему пику. Быть подобным ребенку означает быть мудрецом, а быть инфантильным означает остаться неповзрослевшим.

Сегодня средний ментальный возраст людей на Земле не превышает двенадцати лет. Когда это впервые обнаружили, люди были потрясены. Никто никогда об этом не думал, это открытие было сделано случайно. Во время Первой мировой войны впервые в истории человечества было проведено исследование людей, желавших вступить в армию. Исследовался ментальный возраст кандидатов, определялся коэффициент их интеллекта. Это было огромным откровением – то, что им оказалось не более двенадцати лет; средний возраст составил всего лишь двенадцать лет.

Это инфантильность. Тело продолжает расти, а ум остановился в своем развитии в возрасте двенадцати лет. Что же за человечество мы создали на нашей планете? Почему в двенадцать лет ум прекращает развитие? Дело в том, что к моменту своего двенадцатилетия человек уже собрал все возможные верования; он уже верующий, он уже «знает», что есть истина. Один – христианин, другой – коммунист; кто‑то верит в Бога, кто‑то не верит в Бога; один верит в Библию, а другой – в «Капитал», один верит в Бхагавадгиту, а другой – в «Красную книгу» Мао Цзедуна.

В невинные умы несчастных детей мы внедрили всевозможные концепции и идеологии. Дети уже становятся знатоками. Знаете ли вы, что к семи годам ребенок уже собирает пятьдесят процентов всех своих знаний? А к тому времени, когда ему исполняется четырнадцать, он уже почти прибыл в конечный пункт; теперь ему больше некуда двигаться, ему остается лишь жить растительной жизнью. Теперь он будет существовать как капуста. Если он пойдет в университет, то, говорят, из него может получиться цветная капуста. Цветная капуста – это капуста с университетским образованием. Но разница невелика, меняются лишь ярлычки. Капуста становится магистром искусств, доктором философии, тем и этим, и, просто чтобы выразить уважение, мы называем ее цветной капустой. Но ментальный возраст составляет двенадцать лет.

Настоящий человек растет до самого конца. Даже умирая, он растет. Поиск, исследование, обучение будут продолжаться даже в последнее мгновение жизни. Он по‑прежнему будет исследовать – на этот раз исследовать смерть. Он будет очарован: смерть – это такое неизвестное явление, такая тайна, гораздо более таинственная, чем сама жизнь, – разве разумный человек может бояться? Если в течение жизни он не боялся идти в неизвестное и непознанное, то в момент смерти его охватит волнение, восторг. Наступило последнее мгновение: сейчас он войдет в темноту, в темный тоннель смерти. Это величайшее из приключений, которое только можно предпринять. Он будет учиться.

Настоящий человек никогда не верит; он учится. Настоящий человек никогда не становится знающим, он всегда остается открытым, открытым для истины. Он всегда помнит: «Истина вовсе не обязана подстраиваться под меня, дело обстоит как раз наоборот: я должен привести себя в соответствие с истиной». Верующий пытается приспособить истину к себе, искатель приводит себя в соответствие с истиной. Запомните это различие; оно огромно. Тот, кто верит, говорит: «Истина должна быть такой‑то; такова моя вера».

Представьте себе христианина… Если Бог предстанет перед ним не в образе Иисуса Христа, а в образе Кришны, не на кресте, а с флейтой и танцующими вокруг подружками, христианин зажмурится. Он скажет: «Мне это не по нутру». Подружки? Вы можете представить себе Иисуса с подружками? Крест и подружки несовместимы. Иисус висит на кресте, а вокруг танцуют его подружки? Так не подобает. Это слишком уж эксцентрично. Христианин ждал, что появится Христос, а вместо Христа появляется этот парень, Кришна, который, похоже, распутник. А флейта? Весь мир страдает, люди голодают и нуждаются в хлебе – а этот человек играет на флейте? Кажется, он абсолютно лишен сострадания, он во всем себе потакает. Христианин не может верить в Кришну: если Бог предстанет в образе Кришны, христианин скажет: «Это не Бог».

То же самое произойдет с индусом, который ждет Кришну: если появится Христос, это не будет соответствовать его представлению о Боге – такой грустный, печальный, угрюмый, с таким страданием на лице.

Христиане утверждают, что Иисус никогда не смеялся. Я не думаю, что они правы и что они представляют себе реального Христа, но именно это представление им удалось распространить. Индус не может принять апокалипсис; он, скорее всего, подумает, что это какой‑то ночной кошмар. Иисус не будет для него привлекателен.

Верующий не может даже доверять своему собственному опыту. Пусть даже ему откроется истина; но если она ему не подойдет, он ее отвергнет. Он важнее, чем сама истина: истина обязана ему соответствовать. Он сам является критерием, решающим фактором. Такой человек никогда не сможет познать истину; он уже предубежден, отравлен.

Человек, желающий познать истину, должен быть способен отбросить все представления об истине. Все, что относится к истине, должно быть отброшено. Только тогда вы сможете познать истину. Поймите: знать об истине не означает знать истину.Все ваши знания могут оказаться полнейшей чушью; скорее всего, они и есть полнейшая чушь. На самом деле, людей можно уговорить поверить в любой вздор; их можно убедить в чем угодно.

Однажды я выступал на конференции теософов. Теософы – это люди, которые способны поверить в любую ерунду – в любую ! Чем она ерундовее, тем правдоподобнее. Так что я просто сыграл с ними шутку. Я просто кое‑что придумал; я придумал общество, называемое «Адитналта». До этого они дремали, но теперь проснулись. «Адитналта»? Я создал это слово, просто прочитав задом наперед слово «Атлантида». Затем я объявил им: «Это знание происходит с Атлантиды, континента, затонувшего в Атлантическом океане».

Потом я сказал: «На самом деле существует не семь чакр, а семнадцать. Это великое эзотерическое знание утеряно, но общество просветленных мастеров по‑прежнему существует и функционирует. Это очень, очень эзотерическое общество, лишь очень немногим людям открыт туда вход; их знание хранится в строжайшем секрете».

Я пересказал им всю чушь, которую только смог придумать. А затем президент этого общества сказал: «Я слышал об этом обществе». Теперь настал мой черед удивляться. А относительно всего мною сказанного он заявил, что впервые знания этого секретного общества были раскрыты с такой точностью.

Позже я стал получать письма. Один человек даже написал: «Я очень вам благодарен за презентацию теософам этого закрытого эзотерического сообщества, поскольку сам являюсь его членом и могу засвидетельствовать, что все вами сказанное есть абсолютная истина».

Есть такие люди, которые, подобно этим теософам, только и ждут, чтобы во что‑нибудь поверить, потому что чем бессмысленнее верование, тем более важным оно кажется. Чем оно более абсурдно, тем правдоподобнее – потому что, когда что‑то выглядит логичным, даже не возникает вопроса о том, верить ли в это.

Вы не верите в солнце, вы не верите в луну. Вы не верите в теорию относительности: вы либо понимаете ее, либо не понимаете; вопрос о вере не возникает. Вы не верите в гравитацию, в этом нет необходимости. Никто не верит в научную теорию – она логична. Вера нужна только тогда, когда предлагается что‑то нелогичное, что‑то в высшей степени абсурдное.

Тертуллиан заявил: «Я верю в Бога, потому что это абсурдно: credo quia absurdum , мой символ веры – абсурд».


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 266;