Вот бы и людям не просто молоть языками, а доказывать свои утверждения.
С этим рецептом исправления человечества я и вернулся в проходную электроподстанции – некогда общежитие заключённых, менявших распределительные устройства на Молитовской электроподстанции, а теперь мой дом.
Обе двери, в нашу комнату и тёти Дусину, были распахнуты настежь, и из них доносился дружный храп трёх женщин, только что нехитро помянувших ушедшего в мир иной «Вождя и Учителя всех времён и народов».
Глава двадцать пятая
Проститься с вождем
-- Клюкин!
Нет ответа.
-- Клюки-ин!
Я взглянул на Рудика, с которым сидел теперь за одной партой. Рудик смотрел в окно.
За окном были видны засыпанный снегом школьный сад-огород, а за его забором двухэтажный детский садик с установленным на крыше траурным портретом Сталина. Из уголка глаза моего соседа по парте выкатилась одинокая слезинка и медленно поползла по щеке.
Я толкнул Рудика локтем в бок. «Клюковка» отвернулся от окна. Валентина Петровна стояла возле нашей парты:
-- Клюкин, что с тобой?.. А ну-ка к доске!
Откинув крышку парты, Рудик встал и обрёченно двинулся куда велели. Но шёл это не победитель прошлогоднего общегородского конкурса бальных танцев, а какой-то юный старичок, едва волочивший за собой ноги. Дойдя до доски, он вытер щёку ладонью и спросил:
-- В-валентина Петровна, что теперь б-будет?..
-- Геометрия будет. Дана четырехугольная правильная пирамида… -- Рудик шмыгнул носом и ещё раз провел ладонью по щеке. – Рисуй!.. чего стоишь?..
-- Чего рисовать?..
-- Дана четырехугольная правильная пирамида, в которую вписан шар…
Взяв в руку большую линейку, Рудик провёл на доске горизонтальную линию и замер.
-- Соберись, соберись!
Но правильная пирамида в голове Рудика никак не вытанцовывалась.
-- Ладно, садись, -- сказала математичка. – А что будет?.. Что сами сделаем, то и будет.
Мне стало обидно за «клюковку». Кому-кому, а ему я верил. Вовсе не четырехугольная пирамида, которую математичка заставляла рисовать «клюковку» -- сам Рудик Клюкин был правильный. И горе его было правильным, то есть искренним. Сравнивая его с другими одноклассниками, своей матерью, Юлинькой и тётей Дусей, с той же Валентиной Петровной, я думал: вот если б все были как Рудик, тогда в коммунизм – хоть завтра!
Из школьной калитки мы вышли вместе, и один за другим скатились на ногах с ледяной горки. У трамвайной остановки Рудик спросил:
-- Поедешь со мной?
-- Куда?
-- В Москву.
-- Зачем?
-- Проститься… Полвосьмого кировский пойдет, проходящий… утром в Москве будем… доступ в Колонный зал с шести утра до двух ночи… Пройдем мимо гроба – и обратно.
-- А деньги на билеты?
-- У меня есть.
Открыв кожаную командирскую сумку, с которой ходил на занятия, «клюковка» вытащил свернутые в трубочку купюры.
-- Откуда у тебя столько?
-- Я с ансамблем выступал… заплатили.
-- А матери сказал?
-- Телеграмму дам… сегодня же и получит… Да ты пойми: ЕГО в понедельник ПОХОРОНЯТ – и ВСЁ!..
-- Что всё?
-- И страну начнут растаскивать.
-- Кто тебе сказал?
-- Мать… да я и сам вижу… не слепой.
В трамвай мы вошли вместе.
Ближайшее почтовое отделение по ходу следования «тройки» находилось в Ленгородке напротив Управления Горьковской железной дороги. На зеленоватых бланках мы написали одно и то же: «Уехал Москву вернусь завтра». Облегчив телеграммами наши души, мы продолжили путь.
-- Похоронить не успели, а уже распустились, -- говорил Рудик, стоя на задней площадке промёрзшего трамвая. – Соседка к матери пришла и спрашивает: «Может, и моего теперь выпустят?»… а он, муж её, у немцев в плену был… как таких выпускать?.. А сама мясо с холодильника таскает.
-- А мороженое?.. – совсем некстати вспомнил я.
-- Это когда было-то?.. я ещё несознательным был, а мать боялась, что без жиров и углеводов я не вырасту. Но потом я ей запретил! Не веришь?..
-- Верю, верю.
-- Она перед Новым годом пачку маргарина принесла. Так я ей велел обратно отнести… отнесла… И весь вечер сама радовалась и меня хвалила… А соседка сумку сшила из клеёнки, длинную как чулок… ею, как поясом, обмотается и через проходную проносит… и маргарин, и мясо, и мороженое... И совесть её не мучит… а ты говоришь… И математичка туда же… что сделаем, то и будет, -- передразнил Рудик Валентину Петровну. -- Чего она сделает?.. задачку по геометрии решит?.. кто её побоится?.. ТОЛЬКО ЕГО И БОЯЛИСЬ…
Дальше Сада 1-го мая трамвай не пошёл. Вернее, пошёл, но без пассажиров. Их высадили всех до единого. Толстоодетая кондукторша с сумкой на животе, подталкивая нас в спины, говорила:
-- Всё, голуби, всё! Приехали.
-- На каком основании? – возмутился «клюковка».
-- А на том, что основание кончилось. Шли бы лучше уроки учили.
Дата добавления: 2019-02-12; просмотров: 155; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!